§ 2. Участие третьих лиц в исполнении обязательств.

Исполнение обязательства, как правило, состоит в совершении должником в пользу кредитора обусловленного действия, составляющего предмет обязательства. Обязательственное право признает предметом обязательства не лицо, а лишь его действия, следовательно, в принципе допустимо, чтобы действия, которые составляют содержание обязательства,

совершало любое лицо.

~ ~ з

определяется не тем, кто именно действует, а какое действие совершается .

Причем кредитор заинтересован не в самом действии должника, а в том благе

(в широком смысле слова), которое он получит в результате совершения

должником такого действия^[244].

Таким образом, кредитору в принципе безразлично, кто произведет исполнение (яркий пример - денежное обязательство), в связи с чем исполнение обязательства может быть возложено должником на третье лицо, если из закона, иных правовых актов, условий обязательства или его существа

не вытекает обязанность должника исполнить обязательство лично (п. 1 ст. 313 ГК РФ). Возложение исполнения обязательства на третье лицо приводит к тому, что возникающую из договора обязанность исполняет не сам договорный контрагент, а другое (третье) лицо, т.е. к несовпадению в одном лице должника и фактического исполнителя обязательства¹.

Статья 171 ГК РСФСР 1964 года носила название: «Возложение исполнения обязательства на третье лицо». Согласно первому абзацу данной статьи «исполнение обязательства, возникшего из договора, может быть возложено в целом или в части на третье лицо». Эта норма предусматривала возможность привлечения к исполнению обязательства третьего лица как для должника, так и для кредитора: должник может возложить исполнение лежащей на нем обязанности на третье лицо, а кредитор вправе возложить на третье лицо принятие исполнения от должника. Таким образом, законодатель рассматривал перепоручение и переадресование исполнения как разновидности возложения исполнения обязательства на третье лицо .

В ГК РФ статья с названием, аналогичным ст. 171 ГК РСФСР, отсутствует. Вместо этого действующий ГК РФ содержит сразу две статьи, регулирующие отношения по привлечению третьих лиц к исполнению обязательства. В статье 313 ГК РФ («Исполнение обязательства третьим лицом») речь идет о перепоручении исполнения, а в статье 312 ГК РФ («Исполнение обязательства надлежащему лицу») - о переадресовании исполнения. При этом пунктом 1 ст. 313 установлено, что «исполнение обязательства может быть возложено должником на третье лицо, ... в этом случае кредитор обязан принять исполнение (разрядка моя — К.И.), предложенное за должника третьим лицом», статья же 312 производных

¹ Семенова Л.И. Возложение исполнения обязательства на третьих лиц в отношениях между социалистическими организациями. // Правоведение, 1966, № 3, с. 118.

•S

Комментарий к Гражданскому кодексу РСФСР / Под ред. С.Н. Братуся, О.Н. Садикова.-M.: Юрид. лит., 1982, с. 215.

от глагола «возложить» не содержит. На этом основании в современной учебной юридической литературе понятие «возложение исполнения обязательства на третье лицо» отождествляется с понятием «перепоручение исполнения»¹, что, по нашему мнению, приводит к удвоению понятия «перепоручение исполнения». На наш взгляд, понятие «возложение исполнения обязательства на третье лицо», с одной стороны, и понятия «перепоручение исполнения» и «переадресование исполнения», с другой, соотносятся как род и виды. Переадресование исполнения представляет собой ни что иное, как возложение на третье лицо кредиторской обязанности принять предложенное должником надлежащее исполнение. «Субъектами исполняемых третьими лицами обязанностей, - писал В.К. Райхер, - являются обычно должники, но могут оказаться и кредиторы в отношении кредиторской обязанности: прежде всего, обязанности принятия правильно предлагаемого исполнения»².

Сразу отметим, что, по нашему мнению, обязательства с участия третьих лиц имеют место в обоих случаях возложения исполнения на третье лицо: как при перепоручении, так и при переадресовании исполнения.

¹ См.: Гражданское право. Учебник. Часть I. Издание второе, перераб. и дополн. / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. - M.: «ТЕИС», 1996, с. 512; Гражданское право: В 2 т. Том II. Полутом 1: Учебник / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. - 2-е изд., перераб. и доп. - M.: Изд-во БЕК, 2000, с. 33.

л

Райхер В.К. Возложение исполнения обязательства на третье лицо. // Правоведение, 1972, № 4, с. 36.

Возложение исполнения обязательства на третье лицо весьма широко используется в гражданском обороте при субконтрагентских отношениях. При этом его не следует смешивать с отношениями, возникающими в случаях, когда должник заключает договор с третьим лицом, которое, исполнив возникшее из этого договора обязательство, обеспечивает должнику возможность в свою очередь исполнить свои обязанности в отношении своего кредитора¹.

В.С. Толстой утверждал, что не всякое привлечение должником третьих лиц для участия в исполнении обязательства является возложением исполнения. «Возложение исполнения обязанности в чистом виде, - писал В.С. Толстой, - имеется в тех случаях, когда третье лицо только передает предмет долга, причитающийся с должника, либо только принимает исполнение вместо кредитора». По его мнению, действия должника, предшествующие передаче предмета исполнения, создают фактическую предпосылку исполнения, но исполнением не являются. Следовательно, если должник перепоручает совершение таких действий третьему лицу, это не является возложением исполнения, поскольку результат сначала передается должнику, который и вручает его своему контрагенту².

Так, например, В.С. Толстой и Е.А.

¹ Научно-практический комментарий к ГК РСФСР. / Под ред. проф. Е.А. Флейшиц. - M.: Юрид. лит., 1966, с. 198.

л

Толстой В.С. Исполнение обязательств. -M.: Юрид. лит., 1973, с. 71, 73.

Л.И. Семенова занимает противоположную позицию по этому спорному вопросу. По ее мнению, привлечение субподрядной строительной организации есть не что иное, как один из случаев возложения исполнения обязательства на третье лицо, отличающийся лишь тем, что исполнение перелагается на субподрядчика не полностью, а частично, и что субподрядчик производит исполнение не перед заказчиком, а перед своим договорным контрагентом — генеральным подрядчиком^{[246] [247].}

Достаточно противоречивой или, по меньшей мере, неоднозначной, представляется нам позиция М.И. Брагинского. C одной стороны, он различает две формы участия третьего лица в исполнении обязательства на стороне должника: третье лицо может выступать как исполнитель обязательства или как пособник должника. Третье лицо в качестве пособника должника исполняет свое обязательство перед должником, который, в свою очередь, передает полученное собственному контрагенту - кредитору. Принципиальное отличие рассматриваемой модели от исполнения обязательства третьим лицом состоит, по мнению автора, в том, что в последнем случае третье лицо передает исполнение целиком или частично непосредственно кредитору. При этом М.И. Брагинский прямо говорит о том, что модель с участием пособника так же, как и с участием третьего лица - исполнителя, используется при субконтрагентских отношениях. Так, в случаях, когда субпоставщик поставляет товары непосредственно покупателю, имеется в виду договор об исполнении третьему лицу, но если поставка производится вначале субпоставщиком поставщику, а затем поставщиком покупателю, — налицо участие пособника.

л

отношении договора подряда с участием субподрядчика .

C другой стороны, М.И. Брагинский указывает, что пункту 1 ст. 313 ГК РФ соответствуют две ситуации. Первая имеет место, когда должник сам

исполняет обязательство, привлекая третье лицо в качестве пособника. Во второй должник тоже сохраняет свое место в правоотношении, но действия по исполнению обязательства целиком передает третьему лицу (типичный случай уже из другого договора - поставки - составляет отгрузка транзитом, когда поставщик в соответствии с разнарядкой своего контрагента — покупателя отгружает товары непосредственно получателю)^{[248] [249].}

Согласно п. 1 ст. 313 ГК РФ кредитор обязан принять исполнение, предложенное за должника третьим лицом. Другими словами, при исполнении обязательства третьим лицом кредитор принимает исполнение именно от третьего лица, а не от должника. При этом если предложенное третьим лицом исполнение является надлежащим, то происходит прекращение обязательства (п. 1 ст. 408 ГК РФ) полностью или в части. Третье лицо, выступая от своего имени, предлагает исполнить обязательство вместо исполнения со стороны должника с тем, чтобы обязательство таким образом считалось

Л

прекратившимся (погашенным) .

Таким образом, возложение исполнения обязательства имеет место лишь в том случае, если третье лицо производит исполнение (полностью или в части) непосредственно кредитору, в результате чего обязательство прекращается (полностью или в части). Привлечение должником к исполнению обязательства третьего лица в качестве пособника, по нашему мнению, нельзя рассматривать как один из случаев возложения исполнения на третье лицо.

Необходимо четко отличать случаи исполнения обязательства третьим лицом от тех случаев, когда третье лицо выступает пособником должника, то есть исполняет свое обязательство перед должником, который, в свою очередь, передает полученное собственному контрагенту - кредитору.

двух приведенных конструкций, изложив второе предложение данного пункта в следующей редакции: «В этом случае (когда исполнение обязательства возложено должником на третье лицо - К.И.) третье лицо производит исполнение непосредственно кредитору, а кредитор обязан принять исполнение, предложенное за должника третьим лицом».

Применительно к договору строительного подряда это означает, что говорить о возложении исполнения соответствующего обязательства подрядчиком на субподрядчика можно лишь в ситуации, когда по поручению подрядчика субподрядчик передает исполненное непосредственно заказчику. М.И. Брагинский признает возможность развития отношений между заказчиком, генеральным подрядчиком и субподрядчиком по такой схеме^[250].

Однако, по нашему мнению, такой вывод является небесспорным. Исполнение подрядчиком обязанности сдать заказчику результат работы завершается приемкой результата выполненной работы. При этом в отличие от ГК РСФСР 1964 года действующий ГК РФ предусматривает приемку заказчиком результата выполненной работы именно «с участием подрядчика», что, по мнению Б. Завидова, является одной из существенных новелл ГК РФ применительно к приемке . Следовательно, в соответствии с императивным правилом п. 1 ст. 720 ГК РФ заказчик принимает исполнение исключительно от подрядчика, субподрядчик же играет роль пособника должника (подрядчика).

Впрочем, позиция тех авторов, которые рассматривают привлечение субподрядной организации как один из случаев возложения исполнения обязательства на третье лицо, имеет, казалось бы, неопровержимое нормативное подтверждение. В соответствии со ст. 706 ГК РФ подрядчик вправе привлечь к исполнению своего обязательства других лиц (п. 1), причем

¹ Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный). / Отв. ред. О.Н. Садиков. - M.: Юридическая фирма Контакт, Инфра-М, 1997, с. 562.

л

Завидов Б. Общие положения о подряде. // Российская юстиция, 1997, №

он несет перед заказчиком ответственность за последствия неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства субподрядчиком в соответствии с правилами п. 1 ст. 313 и ст. 403 ГК РФ (п. 4), в которых соответственно дано понятие возложения исполнения на третье лицо и установлен порядок ответственности должника за действия третьих лиц. Однако, в формулировках ст. 706 и ст. 313 ГК РФ имеется разница, которая с учетом изложенного выше выглядит неслучайной, как уже было отмечено В.С. Толстым применительно к аналогичным статьям ГК РСФСР 1964 года.

о

Первая из них (ст. 706 ГК РФ) говорит о перепоручении отдельных комплексов работ, то есть о действиях, лишь обеспечивающих исполнение, в то время как в ст. 313 ГК РФ сказано о возложении собственно исполнения, чего, по мнению В.С. Толстого, генеральный подрядчик как раз сделать и не может. Ссылка в ст. 706 ГК РФ на ст. ст. 313 и 403 ГК РФ представляется нам не совсем удачной. Здесь скорее имеет место ситуация, о которой идет речь в п. 3 ст. 401 ГК РФ применительно к ответственности за нарушение обязательств субъектов предпринимательской деятельности: лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство, не освобождается от ответственности на том основании, что оно не исполнило обязательство надлежащим образом по причине нарушения обязанностей со стороны его контрагентов.

При возложении исполнения обязательства на третье лицо, по мнению 3. Крыловой, создается правоотношение, при котором в качестве третьего выступает поочередно то одно, то другое лицо. Так, если поставщик возлагает исполнение обязательства на изготовителя — третье лицо, то последнее производит исполнение за должника. Изготовитель в свою очередь производит исполнение не поставщику, а покупателю, который для него является третьим лицом, а не стороной по договору^[251].

На самом деле, вывод о том, что в результате возложения исполнения обязательства на третье лицо возникает новое обязательственное правоотношение, не говоря уже о едином правоотношении с тремя участниками, представляется нам не соответствующим действительности.

При возложении исполнения обязательства на третье лицо должник не перестает быть субъектом этого обязательственного правоотношения и сохраняет принятые на себя права и обязанности до момента прекращения обязательства. Обязанным перед кредитором по-прежнему остается должник, несмотря на то, что исполнение обязательства он возложил на третье лицо. Он же, по общему правилу, несет ответственность перед кредитором за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства третьим лицом.

Третье лицо, в свою очередь, связано обязательственным

правоотношением только с прибегающей к возложению стороной^{[252] [253]. Связанность третьего лица соответствующим договором с должником является основанием}

л

возложения исполнения обязательства на третье лицо . Третье лицо обязано произвести исполнение «чужого» обязательства за должника в силу того, что это является содержанием обязательства, в котором третье лицо выступает должником, а должник по основному обязательству — кредитором.

Факт возложения исполнения обязательства на третье лицо не порождает обязательственного правоотношения между кредитором и фактическим исполнителем обязательства.

Данное утверждение кажется настолько очевидным, что не требует обоснования. Однако в юридической литературе советского периода, посвященной вопросу о правовой природе отношений, складывающихся между участниками транзитной поставки, отдельные авторы приходили к прямо противоположному заключению.

Рассмотрим следующую ситуацию. Договор поставки заключается между поставщиком и покупателем. В процессе исполнения обязательства покупатель направляет своему поставщику разнарядку, в которой предлагает отгрузить продукцию третьему лицу — получателю (потребителю). Поставщик в свою очередь выдает другому третьему лицу - отправителю (изготовителю) наряд, в соответствии с которым отправитель отгружает продукцию получателю, указанному в разнарядке покупателя.

По мнению 3. И. Шкундина в данной ситуации те организации, между которыми был заключен договор поставки, как бы отходят в сторону. На основе выданного наряда и разнарядки между фактическими исполнителями возникает самостоятельное обязательство. Они действуют всегда за свой счет и, как правило, от своего имени. Они несут самостоятельную ответственность за свои действия. При этом автор делает заключение, что фактические исполнители обязательства вообще не являются лицами, на которых должник перелагает исполнение своего обязательства^{[254] [255].}

Точки зрения З.И. Шкундина, согласно которой наряду с основным обязательством поставки возникает второй ряд особых обязательственных отношений между его фактическими исполнителями, придерживался Г.Ф. Деревянко². По его мнению, договоры, заключаемые отправителем и получателем со сторонами договора поставки, составляют не только основание обязанности отправителя и получателя фактически исполнить договор поставки, но они также порождают обязательственные отношения между отправителем и получателем. Особенность этого случая возникновения обязательства состоит в том, что обязательство между отправителем и получателем возникает не на основании заключаемого между ними договора, а в силу того, что по договорам со сторонами договора поставки они приняли на себя взаимное обязательство.

М.И. Брагинский, напротив, не согласен с тем, что при транзитной поставке между фактическими исполнителями возникают непосредственные обязательственные отношения по поставке продукции. По нашему мнению, следует согласиться с выводом автора о том, что конструкция возложения исполнения обязательства на третье лицо не предполагает непосредственных обязательственных отношений между исполнителем и кредитором. Само введение этой конструкции как раз и вызвано тем, что между исполнителем и кредитором отсутствуют какие бы то ни было непосредственные обязательственные правоотношения¹.

Так, если признать, что при исполнении обязательства по поставке между отправителем, с одной стороны, и покупателем или получателем, с другой, устанавливаются прямые обязательственные отношения, то это будет означать приобретение покупателем (получателем) права требовать от отправителя производства транзитной отгрузки. Однако, ни покупатель, ни тем более получатель, в результате возложения поставщиком исполнения обязательства на отправителя не приобретают право требовать от последнего производства транзитной отгрузки.

Обязательственным правоотношением с кредитором связан лишь должник. Исполнитель в обязательственном отношении C должником не находится. Кредитор поэтому не имеет никакого требования к исполнителю².

¹ Брагинский М.И. Структура договорных связей и ответственность участников при поставках транзитом. - M.: ВЮЗИ, 1960, с. 76, 79, 81.

Агарков М.М. К вопросу о договорной ответственности. / Вопросы советского гражданского права. Сборник I. Под ред. проф. М.М. Агаркова. - М. - Л.: Изд-во АН СССР, 1945, с. 129.

Непосредственно из факта возложения исполнения обязательства на изготовителя до начала осуществления транзитной отгрузки между будущими фактическими исполнителями поставки непосредственные обязательственные отношения не возникают, поскольку фактический получатель в результате переложения его должником исполнения своего обязательства на третье лицо не приобретает права требовать от последнего производства транзитной отгрузки¹.

По общему правилу статьи 403 ГК РФ должник отвечает за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства третьими лицами, на которых было возложено исполнение. В то же время указанная статья, как и ранее ст. 223 ГК РСФСР 1964 года, допускает возможность возложения законом на третье лицо, привлеченное должником к исполнению обязательства, непосредственной ответственности перед кредитором.

При этом среди сторонников концепции, признающей возникновение обязательственных отношений между кредитором и фактическим исполнителем, существует точка зрения, что непосредственная ответственность третьего лица - исполнителя обязательства перед кредитором является следствием нарушения связывающего их обязательства.

Так, по мнению Г.Ф. Деревянко, основанием взаимной ответственности отправителя и получателя за ненадлежащее исполнение транзитной поставки являются непосредственные гражданско-правовые отношения, устанавливающиеся между ними в силу заключенных договоров со сторонами договора поставки^[256].

Л.И. Семенова, с одной стороны, отрицает, как уже было показано, наличие непосредственных обязательственных отношений между фактическим исполнителем и кредитором, но, с другой стороны, признает возможность

¹ Семенова Л.И. Отношения между участниками транзитной поставки. // Вестник ЛГУ. Сер. экономика, философия, право. Вып. I, 1967, № 5, с. 135.

возникновения таких отношений между указанными лицами на стадии исполнения обязательства третьим лицом в некоторых предусмотренных законом случаях. При этом автор совершенно справедливо, на наш взгляд, полагает, что, хотя возникновение указанных отношений и опирается на исполнение третьим лицом «чужого» обязательства, но в основе этого возникновения лежат самостоятельные юридические факты, к числу которых относится, например, ненадлежащее исполнение, допущенное третьим лицом. Так, действия отправителя, которые вызвали ненадлежащее исполнение обязательства по поставке, будучи неправомерными и затрагивая имущественный интерес получателя, приводят к возникновению обязательственно-правовых отношений между отправителем и получателем продукции, которые выражаются в непосредственной ответственности третьего лица (отправителя) перед получателем¹.

Таким образом, при недостатках в качестве продукции, некомплектности и при недостачах утверждаемые неоднократно Правительством СССР Положение о поставках продукции производственно-технического назначения и Положение о поставках товаров народного потребления предусматривали возникновение непосредственных обязательственных отношений между организациями, не состоящими между собой в договорных отношениях, и возлагали ответственность на неисправного должника по такому «внедоговорному» обязательству. Такое обязательство, однако, не устраняет договорного обязательства, а существует рядом и параллельно с ним, подкрепляя его и тем самым усиливая возможность выполнения договора².

Обязательство, возникающее между третьим лицом (фактическим исполнителем) и кредитором, характеризуется как внедоговорное в отличие от договорного обязательства, связывающего кредитора и должника,

¹ Семенова Л.И. Там же, с. 136 - 137.

² Братусь С.Н., Лунц Л.А. Вопросы хозяйственного договора. — M.: Госюриздат, 1954, с. 137.

возложившего его исполнение на третье лицо. В то же время слово «внедоговорное» не случайно заключено в кавычки. Возможность непосредственной ответственности отправителя перед покупателем, минуя поставщика, не делает, как полагает Б.С. Антимонов, обязанность отправителя по возмещению убытков непосредственно покупателю (получателю) «обязанностью, не вытекающей из договора поставки, заключенного поставщиком: ведь именно условия этого договора и определяют требования по качеству продукции, именно они лежат в основе непосредственных связей между отправителем и получателем продукции»¹.

о

Действующий ГК РФ не содержит аналогичных норм, регулирующих отношения участников транзитной поставки. Однако непосредственная ответственность фактического исполнителя перед кредитором достаточно широко применяется в регулировании расчетных отношений.

В соответствии с п. 3 ст. 872 ГК РФ в случае неправильной выплаты исполняющим банком денежных средств по покрытому или подтвержденному аккредитиву вследствие нарушения условий аккредитива ответственность перед плательщиком может быть возложена на исполняющий банк. Так, организация-плательщик обратилась в арбитражный суд с иском о взыскании средств с исполняющего банка, неосновательно выплаченных с аккредитива.

Как следует из материалов дела, банк-эмитент по поручению плательщика открыл безотзывный аккредитив и поручил производство выплат по нему исполняющему банку. В соответствии с условиями аккредитива платеж должен был производится против представления копий товарно-транспортных накладных, сертификата качества товара и упаковочных листов. Исполняющий банк произвел выплату, не проверив наличия сертификата качества. В связи с этим плательщик отказался от принятия документов и потребовал возврата выплаченных получателю средств.

Антимонов Б.С. Основания договорной ответственности социалистических организаций. — M.: Госюриздат, 1962, с. 156.

Арбитражный суд в иске отказал со ссылкой на ст. 403 и п. 1 ст. 872 ГК РФ, согласно которому ответственность за нарушение условий аккредитива перед плательщиком несет банк-эмитент. Следовательно, перед плательщиком за нарушения, допущенные исполняющим банком, которому было поручено исполнение обязательств по аккредитиву, отвечает банк-эмитент.

Суд кассационной инстанции решение отменил и на основании п. 3 ст. 872 ГК РФ принял новое решение об удовлетворении иска за счет исполняющего банка. Поскольку неправильная выплата средств была произведена исполняющим банком по покрытому аккредитиву, к этом банку был предъявлен иск, и отсутствовали какие-либо основания для освобождения его от ответственности, отказ в удовлетворении иска является необоснованным¹.

Договорная ответственность предполагает до наступления ответственности наличие обязательственного отношения между сторонами: здесь должник отвечает перед кредитором. Наступление ответственности означает изменение содержания уже существующего обязательства. Вместо передачи вещи, выполнения работы и т. д. должник должен возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением, т. е. уплатить некоторую денежную сумму. Несмотря на это считается, что обязательство осталось прежним, так как остальные элементы обязательства не меняются. Иначе при внедоговорной ответственности, наступление которой не предполагает предварительного наличия обязательственного отношения между сторонами. В этом случае отвечает не должник перед своим кредитором по ранее возникшему обязательству, а причинитель вреда перед потерпевшим, притом отвечает не за неисполнение обязательства, а за вред, причиненный независимо

п. 10 Приложения к Информационному письму Президиума ВАС РФ от 15 января 1999 г. № 39 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с использованием аккредитивной и инкассовой форм расчетов» // Вестник ВАС РФ, 1999, №4, с. 54.

от каких бы то ни было обязательственных отношений. Обязательство не меняет своего содержания, а возникает в момент причинения вреда^[257].

Таким образом, поскольку исполняющий банк и плательщик в договорных отношениях не состоят, при неправильной выплате по аккредитиву речь может идти только о деликтной (внедоговорной) ответственности банка, условием наступления которой является причинение плательщику вреда, компенсируемого посредством возмещения убытков^[258].

При этом следует иметь в виду, что в рассмотренном нами случае предъявление иска к исполняющему банку, а не к банку-эмитенту — право, а не обязанность плательщика. В арбитражной практике имеется немало случаев, когда плательщик настаивает на взыскании убытков, вызванных неправильной выплатой исполняющим банком суммы аккредитива, именно с банка-эмитента (более сильного в экономическом отношении). У суда нет оснований для отказа в удовлетворении исковых требований плательщика.

Ответственность должника за действия третьего лица и непосредственная ответственность исполнителя не исключают одна другую. Кредитор для защиты своего нарушенного права имеет возможность по своему выбору предъявить либо договорный иск к должнику, либо внедоговорный иск к фактическому исполнителю, причем удовлетворение одного из таких исков исключает (погашает) возможность предъявления другого.

Итак, перепоручение исполнения обязательства предполагает следующую конструкцию обязательственных связей участвующих в нем лиц — два самостоятельных, но в то же время взаимосвязанных обязательства:

1) основное обязательство, сторонами которого являются должник и кредитор;

2) вспомогательное обязательство, где кредитором выступает должник основного обязательства, которому в качестве должника противостоит фактический исполнитель (третье лицо) основного обязательства.

Обязательственные правоотношения между кредитором и фактическим исполнителем в силу перепоручения исполнения не возникают.

Л.И. Семенова совершенно справедливо указывает, что в данном случае надлежащие действия исполнителя приводят к полному или частичному прекращению основного обязательства посредством исполнения, тем самым эти действия приобретают юридическое значение для основного обязательства. В то же время, мы не можем согласиться с автором в том, что фактический исполнитель договорного обязательства не становится в связи с возложением на него исполнения «чужой» обязанности участником соответствующего обязательственного правоотношения¹.

Последствия действий фактического исполнителя «падают» на самого договорного должника, чье обязательство он исполняет. Так, если фактический исполнитель (отправитель, получатель) совершает действия в соответствии с содержанием договора, обязательство должника (поставщика, покупателя) прекращается полностью или частично. Если же действия фактического исполнителя расходятся с тем, что предусмотрено договором, наступает ответственность должника за ненадлежащее исполнение договорных

л

обязательств .