§2.Европейская социальная модель

Цивилизационные особенности европейского регионального сотрудничества в области труда связаны как с общими подходами к т.н. единой Европе и «европейской идее», так и с понятиями «Европейская социальная идея», ^{[182] [183] [184] «Европейская социальная модель», которые возникли существенно позднее и активно дискутируются, особенно последнее.}

История развития европейской социальной идеи некоторыми авторами^{[185] [186] [187]} практически отождествляется с идеей единой Европы, что, на наш взгляд, дает слишком широкую трактовку социальной идее, но, безусловно, имеет философское обоснование.

Как общая идея европейского единства проистекает из общей для европейских народов христианской религии, так и европейская социальная идея базируется на христианских постулатах социальной справедливости и социального равенства, в дальнейшем она черпает свою силу в философии гуманизма и персоноцентризма, приоритетной ценности человека и пацифизма .

Важно отметить, что свою роль в современном международно-правовом регулировании труда в Европе сыграли три основных фактора:

- влияние христианской религии, прежде всего, католической церкви на

формирование гуманистической и социально ориентированной модели

188

государства и вытекающая из христианских канонов гуманистическая идея;

- влияние социалистических идей;

- как следствие, отказ от экономической модели развития общества, основанной на принципе “laisser-faire” и переход к модели «государства всеобщего благоденствия» или «социального государства».

Проф. М.В. Каргалова отмечает, что в подходах и решении социальных проблем европейские народы объединяют определенные общие ценности,

соответствующие им нормы и институты, опирающиеся на исторические и

189

культурные традиции каждой страны, национальную психологию .

Европейская социальная идея во многом связана с социальной доктриной католической церкви, начало которой было положено в 1891 г. энцикликой Папы римского Льва XIII о капитале и труде “Rerum novarum”^{[188] [189]}.

Влияние католической социальной доктрины на процессы строительства общеевропейских институтов осуществлялось опосредованно, ведь церковь в большинстве европейских демократических государств отделена от государства. Другое дело, многие государственные, политические деятели Европы были и остаются носителями христианских ценностей, в том числе социальной идеи, в частности, Робер Шуман, Конрад Аденауэр и Альчидо де Гаспери, являвшиеся видными деятелями христианско-демократического движения.

Христианские ценности, включая социальную доктрину, были заложены в основу Панъевропейского Союза, проекта объединения европейских государств, предложенного графом Куденхофе-Калерги в 1923 году и ставшего ведущим проектом для Лиги Наций в 20-е гг. прошлого века^[190].

В рамках проекта Панъевропейского Союза предлагалось создать сначала таможенный союз, затем экономический союз с общим рынком, включающим и мобильность рабочей силы, и социальную политику в более широком смысле.

Причем многие действия по евроинтеграции в 50-60-е годы XX века имеют свои корни в планах Пан-Европы. Так, например, уже в 1925 году был создан Европейский таможенный союз, правда, как негосударственный проект. В 1927 г.

на негосударственной основе был создан Панъевропейский экономический комитет и образованы национальные комитеты Европейского экономического и таможенного Союза. В рамках предложений по созданию большого европейского рынка в 20-е годы началась практика заключения секторальных соглашений на уровне крупных промышленных корпораций: первое такое соглашение о Международном сообществе стали было подписано в 1926 г. между промышленниками Франции, Германии, Бельгии, Люксембурга и Саара. В дальнейшем, практически в тех же границах формировалось и Европейское объединение угля и стали^{[191] [192] [193].}

Кульминацией политической поддержки проекта создания Европейского Союза стало представление его основных положений на Ассамблее Лиги Наций правительством Французской республики.

В Меморандуме об организации режима европейского федерального союза, представленном министром иностранных дел Франции Аристидом Брианом на европейской конференции в рамках Ассамблеи Лиги Наций 1 мая 1930 г., помимо прочих, содержались предложения по формированию общего европейского рынка товаров с обеспечением прогрессивной либерализации и постепенного упрощения

-193

передвижения товаров, капиталов и людей .

В области труда предполагалось решить некоторые трудовые проблемы, характерные для Европы, такие как работа на речном флоте и в стекольной промышленности, проблемы, имеющие континентальный или региональный характер, такие как регулирование социальных последствий межъевропейской миграции (применение одной страной по отношению к другой законов о несчастных случаях на производстве, о социальном страховании, о трудовых пенсиях и т.д.) .

Меморандум послужил основой для разработки программы третьего панъевропейского конгресса, который состоялся в Базеле в 1932 г., и где были сформулированы основные направления панъевропейского процесса. Приоритетными направлениями выступали военное и экономическое сотрудничество, но также были выделены т.н. «перспективные направления», в том числе «европейская социальная политика», включавшая в себя обеспечение прожиточного минимума всем безработным, ликвидацию безработицы «путем созидательного строительства экономической солидарности», сокращение рабочего времени «по мере технического прогресса», развитие социального законодательства и попечительства над материнством и детством, престарелыми и инвалидами, а также «европейская политика свободы», предполагавшая обеспечение демократических прав и свобод, стабильность политической власти, «продвижение одаренных людей»^[194].

Стоит отметить и работу Исследовательской комиссии Лиги Наций в поддержку Европейского Союза, созданной в сентябре 1930 г.

Среди предложений Комитета можно назвать «организацию рынка труда через создание служб занятости и возможно необходимую реадаптацию квалифицированных работников к техническим потребностям производства», необходимость развития систем страхования или их создание, осуществление значимых общественных работ для нужд национальной экономики и

международная координация благодаря посредничеству компетентных органов Лиги Наций, а также установление «политики международного сотрудничества в поддержку свободного передвижения и размещения людей»¹⁹⁷.

Конкретные предложения в этой области были представлены Международным Бюро труда под председательством А.Тома, они заключались в создании Европейской биржи труда и программы значимых европейских общественных работ (например, автодороги и присоединение сетей) .

К сожалению, Панъевропейский проект 20-30-х гг. остался

нереализованным ввиду мирового экономического кризиса и обострившихся политических противоречий на европейском континенте, прихода к власти в Г ермании Адольфа Гитлера.

Однако многие идеи и проекты нашли свое отражение в послевоенном устройстве единой Европы. Стоит отметить и то, что Панъевропейский союз, созданный в 1926 г. как неправительственная организация сторонников объединения Европы, существует и поныне, оказывая серьезное влияние на развитие процессов интеграционного развития Европейского Союза¹⁹⁹.

Очень важное значение в развитии европейской социальной модели и европейской интеграции в целом сыграл всемирно известный экономист, основатель экономической школы Джон Мейнард Кейнс. Именно краеугольные положения его учения легли в основу создания Европейских Сообществ в 50-60-е гг.

Европейская социальная идея получила свое развитие на Гаагском конгрессе в мае 1948 г., когда были определены два основных вектора объединения европейских государств (в данном случае имеются в виду западноевропейские страны, поскольку Восточная и Центральная Европа

197

198

199

См.: Du Reau, E. L\'idee d\'Europe au XXe siecle: des mythes aux realites. op.cit. P.118-119. Ibid.

См. официальный сайт Панъевропейского союза: http://www.paneuropa.org/,

русскоязычный сайт: http://www.paneuropa.ru/home.php (дата обращения: 19.08.2013).

200

См.: Herland, M. Keynes. Paris. 1981. P.322.

находились в зоне влияния СССР): федералистский и союзный. Первый вектор: федералистский, поддерживался делегатами Франции, Бельгии, Италии, Нидерландов, а также большинством представителей европейских профсоюзов, и предполагал движение к федерализации Европы, в то время, как союзный вектор, поддерживаемый делегатами Великобритании и скандинавских стран, был ориентирован на развитие европейского сотрудничества на межправительственном и межпарламентском уровнях. Последний получил развитие в созданном в мае 1949 г. Совете Европы.

Первый же вектор получил развитие в предложениях министра иностранных дел Франции Робера Шумана по созданию европейского интеграционного объединения, первоначально в области угольной и сталилитейной промышленности 9 мая 1950 года.

Именно в рамках «федералистского» проекта были созданы Европейские сообщества и сформирована правовая основа интеграционного объединения в Европе - феномена правовой науки и практики. Здесь же возникло и другое понятие - «Европейская социальная модель», которое является относительно новым и используется в документах Европейского Союза для обоснования более активной и системной деятельности институтов ЕС в области труда и социального обеспечения.

По мнению М.В.Каргаловой Европейская социальная модель характеризуется присущим европейцам чувство повышенной солидарности в обществе, восходящее к идеалам гуманизма и социального католицизма, а также желание граждан видеть в лице государства главного арбитра, гарантирующего эту солидарность путем принятия необходимых для этого правил, законов и создания соответствующих институтов и механизмов реализации социальной политики^[196].

Впервые это понятие было использовано в Белой книге Комиссии ЕС «Европейская социальная политика: путь для Союза»^{[197] [198].}

В предисловии к ней было сказано, что целью Союза на предстоящий период должно было стать сохранение и совершенствование европейской социальной модели, с тем, чтобы на пороге ХХІ века обеспечить народам Европы уникальный сплав экономического процветания, социальной сплочённости и повсеместно высокого качества жизни, который был достигнут в послевоенный

203

период .

А во введении, озаглавленном «Сохранение и развитие Европейской социальной модели», в разделе «Общие ценности» было сказано, что материалы, опубликованные в Зелёной книге, подтвердили: существуют общие ценности, образующие основу ЕСМ. «В их числе демократия и индивидуальные права, свобода заключения коллективных договоров, рыночная экономика, равенство возможностей для каждого, социальное благополучие и солидарность. Эти ценности, включённые в Хартию основных социальных прав трудящихся, собраны воедино в силу убеждённости в том, что экономический и социальный прогресс должны развиваться одновременно. Необходимо также учитывать роль конкурентоспособности и солидарности для успешного строительства Европы будущего»^[199].

Как мы видим, в Белой книге Комиссия ЕС упоминает Хартию Сообщества об основных социальных правах трудящихся 1989 г. (в дальнейшем - Социальная Хартия Сообщества). Этот документ, не получивший юридически обязательного значения из-за позиции Великобритании, тем не менее, стал, по мнению Ю.С.Кашкина, попыткой создать целостную социальную модель, призванную стать примером для всего мира^[200].

Для имплементации прав, предусмотренных в Социальной Хартии Сообщества в том же году Комиссией ЕС была принята Программа действий Социальной Хартии, в ней содержалось 47 различных инструментов, которые должны были быть приняты к 1 января 1993 г.

Если в Белой книге о социальной политике Европейская социальная модель была увязана с положениями Социальной Хартии Сообщества, то через 6 лет на заседании Европейского Совета в Ницце главы государств отмечали, что Европейская социальная модель развивалась в течение последних 40 лет при помощи значительного свода норм и включили в это понятие свободное передвижение работников, равенство полов в области труда, здоровье и безопасность работников, условия труда и занятости, а также борьбу со всеми формами дискриминации, соглашения между социальными партнерами в области законодательного процесса, Европейскую политику занятости, открытый метод координации по вопросам социального отчуждения и более тесное сотрудничество по социальной защите^{[201] [202].}

В докладе Комитета по занятости и социальным вопросам Европейского парламента «О будущем европейской социальной модели» 2006 г. дается определение ЕСМ: «Прежде всего, европейская социальная модель - это вопрос ценностей. Какую бы европейскую социальную систему мы ни рассматривали, все они основаны на общих ценностях равенства, недискриминации, солидарности и перераспределения как основополагающих правилах...».

Существует распространенное мнение, что единой социальной модели в Европе не существует. Приводятся разные классификации социальных моделей государств Европы, наиболее распространенной является классификация датского профессора G0sta Esping-Andersen по типам т.н. капитализма благосостояния. Она

выделяет три типа: Северный (Скандинавский) тип, основанный на высоком налогообложении и широких возможностях трудоустройства, предоставляемых самим государством, консервативный или корпоративистский тип (Германия, Франция, Италия), основанный, главным образом, на взносах с заработной платы, либеральный или англо-саксонский тип, представленный Великобританией и Ирландией, скорее остаточная форма системы благосостояния, имеющая низкую налоговую базу и использующая более целевые политики .

Энтони Гидден отмечает, что помимо этих трех типов часто выделяют четвертый тип - Средиземноморский (Испания, Португалия, Греция), который также имеет довольно низкую налоговую базу и сильно зависит от положения семьи. Кроме того, пятым типом может быть назван т.н. посткоммунистический тип, относящийся к государствам Центральной и Восточной Европы, стремящимся развить западно-ориентированную модель государства

благосостояния^{[203] [204]. На сегодняшний день базовые три типа в чистом виде практически не существуют, так или иначе сложились гибридные модели, на которые оказывает влияние трудовое право Европейского Союза.}

Известный исследователь международного трудового права Жан-Мишель Сервэ, анализируя исторически сложившиеся модели политики европейских государств, направленные на поддержание или восстановление социальной сплоченности между их гражданами, пришел к выводу, что из трех таких моделей: просвещенный деспотизм, политика “laisser-faire” (невмешательства) и практика государства благосостояния, именно последняя является общим знаменателем социальной политики в ХХ веке, принятым подавляющим большинством демократических государств в Западной Европе, особенно тех, кто участвует в строительстве Европы^[205].

В контексте политики государства благосостоянии или, пользуясь немецким выражением, социального государства, Ж.-М. Сервэ описывает европейскую социальную модель через тройную реальность:

- социальное регулирование основано на двух- или трехстороннем диалоге на различных уровнях, но особенно на национальном уровне (отраслевом или межотраслевом). Ни в одном регионе мира так не используется социальный диалог, будь то формальный или неформальный.

- вторая реальность покоится на тщательно продуманной системе социальной защиты, включающей при необходимости предоставление гарантированного минимального дохода и другие средства защиты труда (установление минимальной заработной платы и т.д.). Такая реальность охватывает также публичные услуги в социальных целях, для которых ответственность должна оставаться в руках государства, даже если управление ими может вызвать использование методов частного сектора.

- третья реальность, неразрывно связанная с двумя предыдущими, представляет собой волю государства, неоднократно выраженную им, активно вмешиваться в промышленные, экономические и социальные вопросы, и поиск им консенсуса совместно с социальными партнерами в разработке и применении соответствующей политики^[206].

Таким образом, Европейская социальная модель увязана с понятием социального государства и ближе всего по типологической классификации трудового права относится к романо-германской модели трудового права, включая скандинавскую модель. И именно поэтому страны англо-саксонской группы в ЕС критично относятся к европейской социальной модели.

Широкое определение Европейской социальной модели дал профессор Энтони Гидденс, бывший директор Лондонской школы экономики, который считает, что ЕСМ представляет собой «общий набор ценностей: распределение рисков и возможностей широко среди всех слоев общества, взращивание социальной солидарности или сплоченности, защиту наиболее уязвимых членов

общества путем активного социального вмешательства, поощрение консультаций

вместо конфронтации в промышленности, и предоставление богатого набора

212

социально-экономических прав граждан для населения в целом» .

Отметим одно из последних исследований, проведенное в рамках МОТ и опубликованное в 2015 г., где выделяются шесть основных опор Европейской социальной модели:

1)увеличение минимальных прав по условиям труда; 2) универсальные и устойчивые системы социальной защиты; 3) инклюзивные рынки труда; 4) сильный и хорошо функционирующий социальный диалог; 5) общественные службы и услуги, представляющие общий интерес; 6) социальная интеграция и

213

социальная сплоченность .

Следует согласиться с мнением Кэтрин Барнар, что успешность данной модели напрямую связана с хорошими экономическими показателями, а сама модель основана на высоких стандартах и качестве, в том числе качестве рабочей

214

силы .

Официального подхода к определению Европейской социальной модели так и не было выработано, можно согласиться с мнением M. Джепсен и П. Серрано, которые выделяют два основных пути определения ЕСМ: «1. Как историческое достояние, характеризующееся особыми общими институтами, ценностями и результатами; 2. Как Европейский политический проект, задуманный в попытке решить общие проблемы и работать в направлении отличительной транснациональной модели, включающей общие цели, правила и стандарты, а также в определенной степени транснациональную сплоченность»^{[207] [208] [209] [210].}

С принятием Лиссабонского договора Европейская социальная модель получила дополнительное закрепление в учредительных договорах: в преамбуле к Договору о Европейском Союзе говорится о приверженности основным социальным правам, определенным в Европейской Социальной Хартии 1961 г. и в Хартии Сообщества об основных социальных правах трудящихся 1989 г., а также в целях Европейского Союза: «Союз... старается обеспечить... наличие в высокой степени конкурентоспособной социальной рыночной экономики, стремящейся к полной занятости и социальному прогрессу. Он борется с социальной маргинализацией и с дискриминацией, содействует социальной справедливости и социальной защите, равенству женщин и мужчин, солидарности поколений и охране прав ребенка» (п. 3 ст. 3 ДЕС). Ст.9 ДФЕС также говорит о том, что Союз учитывает потребности в содействии высокому уровню занятости, в обеспечении адекватной социальной защиты, в борьбе с социальной маргинализацией.

Хартия ЕС об основных правах 2000 г. содержит ряд трудовых и социальных прав, включая запрет принудительного труда (ст.5), свободу ассоциации (ст.12), право на труд (ст. 15), запрет дискриминации (ст.21), равенство мужчин и женщин (ст.23), специальный раздел «Содидарность» (ст.ст. 27-34).

Европейская социальная модель оказывает влияние и на процесс расширения ЕС: ее компоненты, отраженные в учредительных договорах, нормативных актах Союза и иных документах, на сегодняшний день составляют часть достояния Союза - EU acquis, глава 2 касается свободы передвижения работников, а глава 19 специально посвящена социальной политике и занятости^[211].

ЕСМ выходит за пределы только Европейского Союза, поскольку помимо 28 государств-членов Союза его социальная политика практически полностью распространяется на три государства Единого европейского пространства:

Норвегию, Исландию и Лихтенштейн, а также оказывают сильное влияние на правовые системы стран-кандидатов, включая Черногорию, Македонию, Сербию и Турцию, а также на Албанию, в связи с необходимостью для стран-кандидатов привести свое законодательство в соответствие с имеющимся нормативным массивом ЕС.

Ценности высокого уровня солидарности и социального диалога, равенства, недискриминации, социальной справедливости, а также высокого уровня социальных гарантий, отражены и в рамках Совета Европы, где в 1950 году была заключена Конвенция о защите прав человека и основных свобод, ряд из статей которой касается прямо или косвенно трудовых прав, и эти права получают защиту посредством специального судебного механизма, не имеющего аналогов в мире. Также в 1961 г. была принята Европейская социальная хартия, пересмотренная в 1996 г., «укомплектовавшая» трудовые права в региональную систему.

Взаимосвязь механизма защиты прав человека в Совете Европы с правом ЕС неоднозначна. Отметим, что доктрина социального и трудового права ЕС не распространяет действие Европейской социальной модели на правозащитный механизм Совета Европы, что подчеркивает использование данной модели в качестве политического проекта Европейского Союза. Обратная динамика в последнее время прослеживается: Парламентская Ассамблея Совета Европы 25 июня 2015 г. приняла специальную резолюцию № 2068 «На пути к новой Европейской социальной модели»^[212], где подчеркивается общая ценностная основа Совета Европы и ЕС, заложенная после Второй мировой войны (п.1).

В то же время процессы расширения Европейского Союза и экономический кризис оказали противоречивое влияние на Европейскую социальную модель в 2000-е годы.

С одной стороны, новые государства, вступающие в ЕС, обязаны привести свои законодательство и правоприменительную практику в соответствии с главами «достояния Союза», с другой - более низкий уровень экономического развития новых государств-членов ЕС и социальной защищенности их граждан позволил включить в договоры о присоединении условия о введении моратория на свободное передвижение работников из новых государств-членов, а также подтолкнул Суд ЕС к принятию решений, в которых основополагающие трудовые права, в частности, право на коллективные действия, тестируются на пропорциональность по отношению к свободе осуществления экономической деятельности.

Кризисные процессы в экономике европейских государств ставят под сомнение сохранение Европейской социальной модели. Еще в 2012 году Президент Европейского центрального банка Марио Драги в интервью газете Wall Street заявил, что «... хваленая Европейская социальная модель, которая

делает ставку на безопасность труда и щедрые системы социальной защиты, уже

218

прекратила существование» .

Даниэль Вон-Уайтхед выделяет особенности изменения Европейской социальной модели на разных этапах развития экономического кризиса: на первом этапе существование механизмов социальной защиты существенным образом способствовали снижению социальных издержек кризиса, в том числе к таким механизмам относились схемы неполной занятости, сокращенной рабочей недели, резервных фондов, переподготовки и переобучения. Во всех странах, где существовали традиции социального диалога на уровне предприятия (Франция, Австрия), посредством переговоров между работодателем и профсоюзами удавалось избежать увольнений за счет сокращения рабочего времени или понижения оплаты труда. В тех странах ЕС, где не было сложившихся институтов ^[213] социального диалога, таких как страны Прибалтики, кризис привел к немедленным и массовым увольнениям.

Несмотря на то, что Европейская социальная модель с ее различными элементами (по безработице и социальным пособиям, обучению, социальному диалогу, рабочему времени или схемам реструктуризации) были востребованы в течение первых лет кризиса, ухудшение бюджетной ситуации и рост государственного долга привели многие европейские страны к отказу от стимулирующих мер и введению политики консолидации бюджета^[214].

Следует согласиться с Д.Вон-Уайтхедом, что социальная политика попала в планы жесткой экономии, несмотря на то, что, во-первых, она не была причиной кризиса, и, во-вторых, она помогла сохранить социальные и экономические результаты на первом этапе кризиса^{[215] [216].}

Под ограничение попала даже свобода передвижения работников: в деле С- 333/13 от 11 ноября 2014 г. Elisabeta Dano, Florin Dano v. Jobcenter Leipzig Суд ЕС постановил, что экономически неактивный гражданин Европейского Союза, не обладающий достаточными средствами для обеспечения себя и, тем самым, не отвечающий требованиям, закрепленным в пп. b п. 1 ст. 7 Директивы 2004/38 о законном проживании, не должен подпадать под действие национального режима с гражданами принимающего государства-члена.

В данном случае изъятие из национального режима касалось запрета доступа к ненакопительным социальным пособиям, при обосновании своего решения Суд ЕС признал, что государства-члены должны иметь возможность

воспрепятствовать гражданам Союза стать бременем для системы социальной

221

помощи принимающего государства .

В более ранних делах Суд ЕС исходил из базовой ценности института гражданства ЕС и принципа равенства всех граждан ЕС независимо от национального гражданства, а меры, принятые в рамках ограничений и исключений из данного принципа, могли признаваться законными, но не являлись автоматическим следствием требования к системе социальной помощи принимающего государства-члена^[217]. Теперь же Суд ЕС встал на сторону государств-членов, желая ограничить явление т.н. «социального туризма», установив зависимость доступа к социальным пособиям от соблюдения условий законного проживания, установленных Директивой 2004/38.

Причина такого отношения к социальной политике в Европейском Союзе кроется в изначальной экономической сути большого проекта европейской интеграции, его гуманистическая составляющая, включая социальные ценности, в первую очередь была нужна в качестве средства снижения социальных издержек интеграции, хотя в последующем и приобрела относительно самостоятельное звучание.

Термин «социальная рыночная экономика», закрепленный в ст.3 Договора о Европейском Союзе, хотя и усилил звучание социального компонента в общей интеграционной модели, но, в то же время, подчеркнул контекст: социальная модель является частью экономической, равенства здесь быть не может. Такой подход закреплен и в самих учредительных договорах, и в судебной практике.

Так, п.2 ст. 148 ДФЕС закрепляет требование соответствия ориентиров в области занятости, разрабатываемых Советом ЕС, главным ориентирам экономической политики государств-членов и Союза.

Меры, направленные на достижение целей социальной политики ЕС, указанных в ст. 151 ДФЕС, должны учитывать необходимость поддержания конкурентоспособности экономики Союза (пар.2 ст.151 ДФЕС).

Практика Суда ЕС также свидетельствует о том, что экономические интересы компаний из вновь присоединившихся государств были поставлены выше основополагающих трудовых прав работников.

В декабре 2007 года Суд Европейских Сообществ принял решения по двум

223 224

делам: Викинг и Лаваль , в которых был поставлен вопрос о соответствии национального законодательства государств-членов требованиям права ЕС и наложены ограничения в отношении прав профсоюзов на коллективные

225

действия .

В 2008 году были приняты решения еще по двум делам, затрагивающим права профсоюзов: по делам Руфферт и Комиссия против Люксембурга . В них объявлялись противоречащими коммунитарному праву отсылки к коллективным соглашениям в законах о государственных закупках и

национальное законодательство, имплементирующее Директиву ЕС № 96/71 о

228

командировании работников . ^{[218] [219] [220] [221] [222] [223]}

Примечательно, что первые два решения: Викинг и Лаваль принимались Большой палатой суда, тем самым свидетельствуя о значимости решений для прецедентной практики.

В указанных четырех делах, получивших в литературе общее название «квартет Лаваля»^{[224] [225], экономические свободы были поставлены в приоритет по отношению к основополагающим социальным правам. Кроме того, в отношении ключевых постулатов национального трудового права, регулирующего коллективные трудовые отношения, был применен тест на пропорциональность, в результате чего, на наш взгляд, в трудовом праве ЕС поставлен под сомнение основополагающий принцип трудового права о дополнительной защите слабой}

230

стороны в регулировании трудовых отношений .

Как отмечает известный британский специалист в области трудового права ЕС Кэтрин Барнар, дела Викинг и Лаваль поразительны их настойчивостью в установлении баланса между экономическим и социальным через обоснованность и пропорциональность. Она пишет, что в действительности, коллективные действия были ограничены Судом еще в решении по делу Sager^[226], и в принципе нарушение «социальными интересами» права Сообщества автоматически ставит

их «на задние лапы», то есть влечет за собой необходимость их самостоятельной

232

защиты .

Несмотря на то, что право на коллективные действия получило закрепление в ст. 28 Хартии ЕС об основных правах, подход доступа к рынку (market access approach), взятый Судом ЕС на вооружение, остался неизменен и по прошествии почти 9 лет.

Специфика нового этапа развития (или сохранения) Европейской социальной модели связана и с тем, что как термин она исчезла из лексикона институтов ЕС, а ее отдельные компоненты включены в Стратегию развития ЕС до 2020 года, а также в реформируемую модель Экономического и Валютного Союза.

Стратегия развития ЕС до 2020 г. ^{[227] [228] содержит в качестве одного из трех приоритетов т.н. включенный рост (inclusive growth), предусматривающий содействие экономике высокой занятости, обеспечивая социальную и территориальную сплоченность. Целевым показателем к 2020 году должна стать занятость 75% населения в возрасте от 20 до 64 лет (с 69% в 2009 г.), включая большую вовлеченность в трудовую деятельность женщин, пожилых работников и лучшую интеграцию мигрантов в трудовую среду. Т.н. передовыми инициативами в социальной области стали Повестка дня для новых навыков и рабочих мест, а также Европейская платформа против бедности, реализуемые как и все остальные инициативы на основе «Европейского семестра» (European Semester) - годичного цикла координации экономической политики. Европейский Семестр начинается с принятием Комиссией ЕС Ежегодного обзора роста, в котором, в частности, устанавливаются приоритеты ЕС для увеличения числа рабочих мест.}

В связи с растущей безработицей, доходящей в ЕС до 10 %

трудоспособного населения, а среди молодежи - выше 20%, долговременного характера незанятости и активного старения населения, основной акцент в социальной повестке дня ставится на создании рабочих мест и преодолении долгосрочной незанятости, а также на обеспечении эффективности социальной поддержки.

Среди мер, которые должны быть приняты Комиссией ЕС на уровне Союза, называются:

- определение и имплементация второй фазы повестки дня по т.н. гибкобильности (сочетание гибкости и безопасности - flexibility and security) , в том числе определение путей улучшения управляемости экономическими изменениями, борьбы с безработицей и повышения уровня трудовой активности,

- приспособление законодательной базы, в соответствии с принципами «лучшего регулирования», в части изменения условий труда (например, рабочее время, командирование рабочих) и новых рисков для здоровья и безопасности на работе;

- упрощение и поощрение внутрисоюзной трудовой мобильности при поддержке со стороны структурных фондов ЕС, в частности, Европейского социального фонда, а также поощрение перспективной и всеобъемлющей трудовой миграционной политики, гибко отвечающей на приоритеты и нужды рынков труда,

- укрепление потенциала социальных партнеров и использование потенциала социального диалога на всех уровнях, а также содействие укреплению сотрудничества между институтами рынка труда, в том числе государственных служб занятости в государствах-членах.

- активизация создания основы для сотрудничества в области образования и подготовки кадров с вовлечением всех заинтересованных лиц, ^[229]

- разработка общедоступного и оперативного инструмента для образования / профессионального обучения и работы: Европейской базы навыков,

ЛЛГ

компетенций и профессий (ESCO ),

- преобразование открытого метода координации по вопросам социального отчуждения и социальной защиты в платформу для сотрудничества,

- разработка и осуществление программы по содействию социальной инновации для наиболее уязвимых групп, в частности, путем предоставления инновационного образования, подготовки кадров и возможности трудоустройства для неблагополучных сообществ, по борьбе с дискриминацией (например, инвалидов), а также разработка новой повестки дня для интеграции мигрантов в предоставление им возможности в полной мере воспользоваться их потенциалом;

- проведение оценки адекватности и устойчивости социальной защиты и пенсионных систем, и определение путей для обеспечения лучшего доступа к системам здравоохранения.

Серьезным вызовом для реализации Стратегии развития Европы до 2020 г. в части социальной политики стал вопрос об интеграции мигрантов и особенно беженцев и лиц, ищущих убежище, как отмечается в Ежегодном обзоре роста на 2016 год^{[230] [231]. Причем в среднесрочной и долгосрочной перспективе}

беспрецедентный приток беженцев рассматривается в позитивном контексте, с точки зрения влияния на рост предложения на рынке труда несмотря на то, что темпы роста занятости в 2016-2017 гг. снижаются на 0,1% по сравнению с 2015 г. (0,9% против 1%). Впрочем, в обзоре роста отмечается прогноз снижения безработицы с 9,5% в 2015 г. до 9,2% в 2016 г. и 8,9% в 2017 г.

Как мы видим, столь оптимистичные прогнозы в отношении безработицы связаны с продолжением попыток институтов ЕС адаптировать Европейскую социальную модель к реалиям кризисной экономики, добиться максимальной гибкости трудовых отношений, уйти от привязки социальной политики к основным правам в сфере труда.

В ответ на весьма прагматичную позицию Комиссии ЕС в науке европейского трудового права предлагаются разные варианты будущего Европейской социальной модели: профессор Левенского католического

университета Frank Vandenbroucke отстаивает идею о необходимости создания Европейского социального союза по аналогии с Экономическим и валютным союзом для обеспечения т.н. интеграции солидарности .

Другой проект, близкий к предыдущему, это Европейский социальный договор или протокол, который отстаивает Европейская конфедерация профсоюзов (ETUC), предлагая закрепить следующее положение в Протоколе о социальном прогрессе к учредительным договорам: «Ничто в Договорах, в особенности никакие экономические свободы или правила конкуренции, не будут иметь приоритета над основополагающими социальными правами и социальным прогрессом, указанными в ст. 2. В случае конфликта основополагающие социальные права имеют преимущество»^{[232] [233]. Такой Социальный договор или протокол хотя и желателен для всех 28 государств ЕС, более вероятен вариант подписания такого документа заинтересованными государствами в качестве отдельного международного договора между ними либо создание необязывающего государства документа с процедурами мягкого права[234].}

Третий вариант предложен профессором Кембриджского университета Кэтрин Барнар, исходя из того, что вариант протокола к учредительным договорам и т.н. социальный договор - это документы на длительную перспективу для принятия. А на ближайший период для сохранения Европейской социальной модели можно использовать модель продвинутого сотрудничества, закрепленную в ст.20 Раздела IV ДЕС и ст.ст. 326-334 Раздела III Части 6 ДФЕС.

Какой бы вариант не был избран, важно, чтобы Европейская социальная модель была сохранена, поскольку она выступает цементирующей основой для современных социальных государств Европы.