Принцип pacta tertiis nec nocent nec prosunt

Несмотря на различия, существующие в правовом положении различных категорий не участвующих в договоре государств, между ними есть общее в главном, что и позволяет называть их третьими государствами: для них договор не имеет обязывающей юридичес­кой силы.

Общее правило гласит: договор не создает обязательств или прав для третьего государства без его на то согласия (ст. 34 Венской конвенции). Это правило, известное как принцип pacta tertiis nec nocent nec prosunt, является общепризнанным принципом междуна­родного права. Оно непосредственно вытекает из принципа уваже­ния суверенитета государств, сущности международного права и международного договора, в основе которых лежит добровольное соглашение суверенных субъектов прежде всего суверенных госу­дарств. Поэтому международный договор обязывает только его участ­ников. В противном случае открывался бы широкий простор для навязывания воли одних государств другим, что противоречит само­му существу международного права как права координационного, межгосударственного.

Современная доктрина и практика также признают принцип нераспространения международного договора на третьи, не участву­ющие в нем государства. Можно указать на известные работы совет­ских юристов — Г. И. Тункина, И. С. Перетерского, И. И. Лукашука, М. А. Коробовой и др., зарубежных юристов — М. Ляхса, П. Гуген- хейма, Ч. Хайда, Г. Даама, Л. Оппенгейма, А. Д. Макнейра, Ш. Руссо и др. Нигерийский международник Т. Элайес пишет, что «эта норма является одним из оплотов независимости и равенства государств»^[100].

Новым подтверждением этого принципа является решение Меж­дународного Суда ООН 1969 года по делу о делимитации шельфа Северного моря в споре между ФРГ, Данией и Нидерландами. К мо­менту возникновения спора эти государства подписали Женевскую конвенцию о континентальном шельфе 1958 года, но Дания и Гол­ландия ратифицировали ее, а ФРГ — нет, то есть она оставалась в отношении конвенции третьим государством. Ввиду этого Меж­дународный Суд счел невозможным применить к ФРГ нормы этой конвенции о делимитации в качестве договорно-обязательных, в частности на том основании, что ФРГ, не ратифицировав эту конвенцию, не связана юридически предписаниями ее п. 2 ст. 6, которая предусматривает принцип равного отстояния при делими­тации шельфа^[103].

Иногда ссылаются на п. 6 ст. 2 Устава ООН как якобы налагаю­щий на нечленов ООН юридические обязанности. Но это неверно. В п. 6 ст. 2 говорится лишь, что Организация Объединенных Наций обеспечивает, чтобы государства, которые не являются ее членами, действовали в соответствии с принципами Устава ООН. То есть обязательства здесь возлагаются на ООН и ее членов, а не на третьи государства. Такое толкование п. 6 ст. 2 дано Г. И. Тункиным, а за рубежом — А. Фердроссом, и оно представляется наиболее убеди­тельным^[104].

Права и обязанности не могут возникать из международного договора для третьего государства без его на то согласия.

Признавая это суверенное право, Венская конвенции различает договоры, которые предусматривают обязательства для третьих го­сударств (ст. 35), и договоры, которые предусматривают для них права (ст. 36)^[106].

Что касается обязательств, то на Венской конференции, как и в Комиссии международного права, было довольно полное единоду­шие относительно того, что международный договор не может воз­лагать обязанности на государства, не участвующие в нем. В то же время юристы социалистических стран настаивали на выделении одного важного исключения, когда не требуется согласия третьего государства, чтобы распространить на него обязательства по догово­ру, а именно обязательства, которые налагаются международным договором на государство-агрессора, виновное в ведении агрессив­ной войны. Например, соглашения о Германии, заключенные союз­ными державами во время и по окончании Второй мировой войны, налагают важные обязательства на оба государства-правопреемника, существующие на территории Германии. То же самое можно сказать о бывшем государстве-агрессоре Японии, на которую Ялтинские и Потсдамские соглашения возложили ряд обязательств, в частности передать СССР Курильские острова и Южный Сахалин, хотя Япо­ния в этих соглашениях не участвовала. В обоих случаях основой этих обязательств является международно-правовая ответственность государства-агрессора^[107]. В Венской конвенции это исключение было закреплено в специальной ст.

В отношении прав, предоставляемых договором третьему госу­дарству, и в Комиссии международного права, и на Венской конфе­ренции были высказаны две точки зрения: 1) договор может созда­вать права для третьего государства без его согласия; 2) права, как и обязанности, могут вытекать из договора для третьего государства только с согласия этого государства. В конце концов восторжество­вала вторая точка зрения. Однако в отношении прав была допущена некоторая снисходительность: в то время как в отношении обяза­тельств конвенция требует выражения ясного согласия третьего го­сударства в письменной форме, в отношении прав согласие презю­мируется, то есть предполагается, до тех пор, пока не будет иметься доказательств противного, а именно, что государство отказывается от предоставляемых договором прав^[108].

Договоры иногда предусматривают определенные права, кото­рыми третьи государства могут по своему желанию воспользоваться. Так, открытые договоры предоставляют третьим государствам право присоединяться к ним. В других случаях договор предоставляет третьим государствам возможность пользоваться правами, которые вытекают из него, без того, чтобы стать участником договора. Устав ООН предоставляет нечленам ООН право участвовать в обсужде­нии споров, которые их затрагивают (ст. 32), представлять такие споры на рассмотрение Генеральной Ассамблеи и Совета Безопасно­сти (ст. 35) и др. Конвенция о режиме судоходства на Дунае 1948 го­да предоставляет всем государствам право осуществлять торговую навигацию по Дунаю на основе равенства (ст. 1). Такие примеры можно было бы продолжить.

Следует подчеркнуть, что формулировка ст. 36 Венской кон­венции о том, что из положений международного договора права для третьих государств возникают только в том случае, если его участни­ки имели это в виду, не относится к применению оговорки о наи­большем благоприятствовании. Вопрос о наибольшем благоприятст­вовании — это самостоятельный вопрос, имеющий лишь косвенное отношение к проблеме третьих государств.

3.