<<
>>

1.4. Субъективная сторона незаконного оборота сильнодействующих и ядовитых веществ в целях сбыта

Правильное установление субъективной стороны незаконного изготовления, переработки, приобретения, хранения, перевозки, пересылки в целях сбыта, а равно сбыта сильнодействующих и ядовитых веществ является необходимой предпосылкой для правильной квалификации рассматриваемого преступления.

Вина является обязательным признаком любого преступления (остальные признаки являются факультативными). «Вина по своей сущности является психическим отношением субъекта к окружающей его социальной действительности: к общественным отношениям, к интересам общества, к его правовым требованиям, к другим членам общества»[86]. В зависимости от различных сочетаний интеллектуального (деятельность сознания) и волевого (направленность воли) элементов закон выделяет две формы вины – умысел и неосторожность (ч. 1 ст. 24 УК РФ).

Уголовный закон в ст.25 УК раскрывает два вида умысла: прямой и косвенный. В соответствии с ч. 2 ст. 25 УК РФ прямой умысел предполагает осознание лицом общественной опасности своих действий (бездействия), предвидение возможности или неизбежности наступления общественно опасных последствий и желание их наступления.

Данное законодательное определение прямого умысла ориентировано на преступления с материальным составом.

Состав незаконного изготовления, переработки, приобретения, хранения, перевозки, пересылки в целях сбыта либо сбыта сильнодействующих и ядовитых веществ формальный и сконструирован таким образом, что его объективная сторона не предусматривает наступления общественно опасных последствий в качестве обязательного признака состава, в связи с чем в теории уголовного права сложилось неоднозначное отношение к определению формы вины в преступлении, связанном с незаконным оборотом таких веществ.

В формальных составах объективным признаком, воплощающим общественную опасность преступного деяния, являются общественно опасные действия и бездействие.

В связи с тем, что в формальных составах не упоминается о последствиях преступления, следует считать, что вид умысла в них должен определяться исходя из интеллектуального или волевого отношения виновного к своему деянию. Вместе с тем законодатель, формулируя состав преступления того или иного вида, включает в содержание вины психическое отношение виновного ко всем фактическим обстоятельствам, которые отнесены законодателем к объекту и объективной стороне состава преступления. Объективные признаки преступления могут быть вменены в вину лицу только в том случае, если они нашли отражение в субъективной стороне[87].

В настоящее время большинство авторов полагают, что в преступлениях, связанных с незаконным оборотом сильнодействующих и ядовитых веществ, может иметь место лишь прямой умысел[88].

Тем не менее, некоторые авторы допускают возможность совершения данного преступления с косвенным умыслом (например, вследствие безразличного отношения лица к созданию угрозы причинения вреда здоровью населения).[89] Однако эта точка зрения не представляется нам обоснованной, поскольку «психическое отношение к результату, на который направлен умысел, лежит за рамками состава и не имеет значения для квалификации»[90].

По нашему мнению, поскольку преступление, предусмотренное ч. 1-3 ст. 234 УК РФ, является формальным, то психическое отношение виновного к совершаемому им незаконному изготовлению, переработке, приобретению, хранению, перевозке, пересылке либо сбыту сильнодействующих и ядовитых веществ выражается в форме только прямого умысла. То есть лицо, осуществляющее незаконный оборот, осознает общественно опасный характер своих действий и желает их совершить, чтобы достигнуть желаемой цели.

В содержание интеллектуального признака прямого умысла входят осознание характера объекта, фактического содержания и социального значения совершаемого действия или бездействия. Также в него могут входить осознание дополнительных признаков, характеризующих время, место, способ, обстановку и т.п.

[91]

Осознавая фактические признаки объективной стороны преступления, лицо понимает, что оно совершает действия, связанные с оборотом сильнодействующих и ядовитых веществ, а также то, что совершение указанных действий общественно опасно и противоправно. Осознание формы общественно опасного деяния, а именно изготовления, приобретения, хранения, перевозки, пересылки либо сбыта сильнодействующих и ядовитых веществ означает понимание виновным того, что, совершая эти действия в сфере незаконного оборота сильнодействующих и ядовитых веществ, он, в соответствии со своими желанием и волей, осуществляет определенную деятельность, направленную, в общем смысле, на изготовление, приобретение, хранение, перевозку, пересылку либо сбыт сильнодействующих и ядовитых веществ.

Интеллектуальный элемент уголовно наказуемых изготовления, переработки, приобретения, хранения, перевозки, пересылки в целях сбыта либо сбыта сильнодействующих или ядовитых веществ подразумевает осознание незаконности совершаемых действий, то есть осуществление любых форм изготовления, переработки или производства сильнодействующих и ядовитых веществ в нарушение установленного законом порядка обращения сильнодействующих и ядовитых веществ, например, приобретение в аптечной организации по поддельному рецепту сильнодействующего лекарственного препарата либо изготовление, хранение или перевозка сильнодействующих и ядовитых веществ в отсутствие лицензии либо специального разрешения.

Так, гр. Попов работая врачом-реаниматологом и заведомо зная о том, что сильнодействующие вещества ограничены в обороте, с целью дальнейшего использования подделал рецепты, дающие право на получение сильнодействующего вещества солутан. После чего, получив в качестве оплаты 400 рублей, продал один из указанных выше поддельных рецептов гр. Л., а по второму незаконно приобрел две упаковки сильнодействующего вещества «циклодол», в количестве 100 таблеток, которые незаконно в целях сбыта хранил при себе, а позже сбыл 50 таблеток гр.

К.[92]

Так как главным социальным признаком преступного деяния, который определяет его материальное содержание, является общественная опасность, то в содержание умысла включено осознание общественно опасного характера деяния. Общественно опасным является лишь такое деяние, которое по своим объективным фактическим свойствам способно причинить вред определенным общественным отношениям, охраняемым уголовным законом, что и должно охватываться сознанием лица, действующего умышленно. При этом субъект может и не знать точно, на какой непосредственный объект посягает его деяние, но должен осознавать, что причиняет вред определенным охраняемым уголовным законом интересам личности, общества или государства. Определяющим является то, что виновный понимает характер совершаемого деяния и в общих чертах осознает, на какую сферу общественных отношений он посягает. [93] Так, субъект, совершающий незаконное изготовление, приобретение, хранение, перевозку, пересылку либо сбыт сильнодействующих и ядовитых веществ, может не знать о непосредственном объекте, на который он посягает, но понимает, что сильнодействующие и ядовитые вещества изъяты из оборота либо их оборот строго регламентирован, и любые действия с ними нарушают определенный законом порядок их изготовления, приобретения, хранения, перевозки, сбыта, осознает при этом, что своими действиями он нарушает установленный порядок обращения сильнодействующих и ядовитых веществ, создает угрозу здоровью населения и его поведение является общественно опасным.

Осознание общественной опасности преступления проявляется также в уяснении признаков его предмета, т.е. понимание виновным признаков (в первую очередь медицинского и социального) сильнодействующих и ядовитых веществ. Так, при незаконном изготовлении, переработке, приобретении, хранении, перевозке, пересылке либо сбыте каких-либо веществ, препаратов, растений или природных материалов лицо осознает в общем виде их способность оказывать специфическое воздействие на центральную нервную систему и организм человека в целом, понимает характер возможных негативных последствий.

Показательным в этом отношении может быть решение Верховного Суд РФ по уголовному делу в отношении Алтухова, который в 1995 году приобрел с целью сбыта девять бутылок тетраэтилсвинца, являющегося, по заключению химической экспертизы, сильнодействующим ядовитым веществом. Как показал в суде Алтухов, он и ранее также неоднократно приобретал в магазине тетраэтилсвинец, что подтверждается представленными товарными чеками, и использовал его по назначению, добавляя в качестве антидетонатора в бензин. При данных обстоятельствах у суда не было оснований считать, что Алтухов имел представление о тетраэтилсвинце как о сильнодействующем ядовитом веществе, что исключает в его деянии состав преступления, предусмотренного ст. 2262 УК РСФСР (ст.234 УК РФ).[94]

Осознание свойств предмета незаконного оборота и фактических обстоятельств совершаемых деяний предполагает и осознание производимых изменений с точки зрения их вредоносности для охраняемых общественных отношений.

В связи с этим представляется практически и теоретически значимым вопрос об осознании виновным содержания правового признака сильнодействующих и ядовитых веществ, в частности, включения их в Списки сильнодействующих и ядовитых веществ и размеров уголовно наказуемого оборота этих веществ.

Считаем, что отсутствие у лица осведомленности того, что сильнодействующее или ядовитое вещество, используемое в незаконном обороте, включено в соответствующие Списки сильнодействующих и ядовитых веществ, не исключает виновное отношение лица к совершенному им незаконному изготовлению, переработке, приобретению, хранению, перевозке, пересылке либо сбыту сильнодействующих и ядовитых веществ. Так, например, незаконный сбыт вещества, которое лицо воспринимало как сильнодействующее, оказавшееся в реальной действительности наркотическим средством по причине внесения изменения в Список сильнодействующих веществ, должно влечь уголовную ответственность в соответствии с направленностью умысла. Сбыт вещества в данном случае происходил с учетом его специфических свойств, но его фактическая юридическая природа не соответствовала той, которая отражалась в сознании виновного.

В связи с этим при уголовно-правовой оценке таких деяний, совершенных с ошибочным предположением наличия правового признака предмета преступления, который фактически отсутствовал, допускается юридическая фикция: фактически оконченное преступление следует квалифицировать как покушение на сбыт сильнодействующих веществ.[95] В ином случае налицо было бы объективное вменение фактических обстоятельств, не охватываемых сознанием лица.

Волевой признак прямого умысла определяется в законе как желание наступления общественно опасных последствий.

В преступлениях с формальным составом признаком объективной стороны, воплощающим общественную опасность деяния, во всех случаях является само запрещенное законом действие или бездействие. Поэтому в таких составах волевое содержание умысла исчерпывается волевым отношением к самим общественно опасным действиям (бездействию)[96], желанием совершить действие или воздержаться от его совершения[97].

В этом случае волевой признак, представляющий собой процесс сознательного направления умственных и физических усилий на достижение какой-либо цели или удержание от действия, предполагает выбор субъектом альтернативной модели желаемого поведения.

Следовательно, психическое отношение виновного к совершаемому им незаконному изготовлению, переработке, приобретению, хранению, перевозке, пересылке либо сбыту сильнодействующих и ядовитых веществ характеризуется желанием совершить действия, направленные на участие в незаконном обороте таких веществ.

Так, гр. Е., умышлено, из корыстных побуждений, с целью последующего незаконного сбыта сильнодействующих веществ, достоверно зная, что незаконное приобретение, хранение и сбыт сильнодействующих веществ запрещены уголовным законодательством Российской Федерации, осознавая общественную опасность своих действий и желая наступления преступных последствий, в неустановленное следствием время, у неустановленного лица для последующей реализации незаконно приобрел более 16 ампул препарата «Winstrol», содержащего сильнодействующее вещество станозолол массой не менее 0, 678 гр., более 1000 таблеток препарата «Oxandrolone», содержащего сильнодействующее вещество оксандролон массой не менее 4,64 гр., более 900 таблеток препарата «Метандиенон», содержащего сильнодействующее вещество метандиенон массой не менее 4,410 гр., и более 39 таблеток препарата «Sudafed», содержащего сильнодействующее вещество псевдоэфедрин массой не менее 1,362 гр., что согласно сводной таблице экспертных заключений Постоянного комитета по контролю наркотиков. является крупным размером. Часть препарата «Winstrol», содержащего сильнодействующее вещество – станозолол массой 0,43 гр., он сбыл лицу под псевдонимом «Владимиров В.А.» 6 июня 2007 г.[98]

Таким образом, при совершении преступления, предусмотренного ч.1-3 ст.234 УК РФ, виновное лицо сознает фактический характер и общественную опасность своих действий по изготовлению, приобретению, хранению, перевозке или сбыту сильнодействующих и ядовитых веществ либо оборудования для их изготовления или переработки и желает совершить указанные общественно опасные и запрещенные уголовным законом действия, т.е. умысел может быть только прямым.

Помимо содержания важным показателем прямого умысла является его направленность, которая во многих случаях определяет квалификацию преступления.[99]

Под направленностью умысла А.И.Рарог понимает мобилизацию интеллектуально-волевых усилий виновного на совершение деяния, посягающего на определенный объект, причиняющего конкретные последствия, характеризующегося наличием определенных смягчающих и отягчающих обстоятельств, осуществленного определенным способом.[100]

Придавая важность установлению направленности умысла, В.В. Кухарук подчеркнул: «Незаконные действия с веществами приобретают уголовно-правовое значение, если их совершение обусловлено исключительно желанием перехода Веществ в незаконное обладание другого лица, из которого и проистекает преступная активность лица»[101].

Учитывая значение направленности умысла для установления состава незаконного оборота сильнодействующих или ядовитых веществ, Верховный Суд РФ в своем постановлении подчеркнул, что об умысле на сбыт указанных веществ и оборудования могут свидетельствовать при наличии к тому оснований обстоятельства приобретения, изготовления, переработки, хранения, перевозки или пересылки таких веществ и оборудования, их количество (объем), размещение в удобной для сбыта расфасовке либо наличие соответствующей договоренности с потребителями и т.п.[102]

Таким образом, особенность субъективной стороны анализируемого нами состава преступления выражается в сознательной направленности действий, составляющих незаконный оборот сильнодействующих или ядовитых веществ, на достижение сформулированной в диспозиции ч.1 ст. 234 УК цели - сбыт указанных предметов, т.е. переход сильнодействующих или ядовитых веществ в фактическое обладание других лиц, дальнейшее использование (реализация) которых представляет общественную опасность и угрожает здоровью населения.

В связи с этим представляется верной складывающаяся судебная практика признания сбыта сильнодействующего или ядовитого вещества неоконченным, когда передача сильнодействующего или ядовитого вещества осуществляется в ходе проверочной закупки, проводимой представителями правоохранительных органов в соответствии с Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности».

Так, например, Фролова Л.Р., действуя согласно ранее достигнутой договоренности, встретилась с Абдуллиным В.И. и, не зная о том, что тот на добровольной основе оказывает содействие сотрудникам УФСНК РФ по РТ в проведении ОРМ – проверочная закупка, незаконно сбыла Абдуллину В.И. 20 ампул с сильнодействующим веществом диазепам (реланиум) общей массой 0,190 грамма за 300 рублей, которые тот впоследствии выдал сотрудникам УФСНК РФ по РТ. Судом Фролова Л.Р. была признана виновной в покушении на сбыт сильнодействующего вещества, т.к. свой преступный умысел не смогла довести до конца по независящим от нее обстоятельствам, была задержана сотрудниками УФСНК РФ по РТ, а вышеуказанное сильнодействующее вещество было изъято из незаконного оборота.[103]

Как видим из примера, виновное лицо неправильно оценивает свои действия как общественно опасные, тогда как в силу определенных не известных ему фактических обстоятельств деяние лишено свойства общественной опасности. Подобная ошибка не влияет на форму вины, деяние остается умышленным. Поскольку преступное намерение не было реализовано и избранному объекту посягательства – угроза здоровью населения – ущерб фактически не причинен, т.к. опасные для здоровья населения сильнодействующие или ядовитые вещества изъяты из незаконного оборота, при квалификации деяний, совершенных с ошибочным предположением о наличии общественной опасности, которые фактически отсутствуют, допускается юридическая фикция: оконченное преступление квалифицируется как покушение. Эта фикция оправдана тем, что хотя деяние, указанное в законе совершено, но все же в реальной действительности оно не сопровождалось тем обстоятельством, которое охватывалось сознанием виновного и которое в соответствии с направленностью умысла обосновывает ответственность виновного.[104]

На необходимость учета направленности умысла Пленум Верховного Суда РФ обращает внимание нижестоящих судов и в случаях, когда лицо, имея умысел на сбыт сильнодействующих или ядовитых веществ в крупном размере, совершило такие действия в несколько приемов, реализовав часть имеющихся у него таких веществ, не образующую крупный размер, то содеянное следует квалифицировать по ч. 3 ст. 30 УК РФ и соответствующей части ст. 234 УК РФ.[105]

В литературе относительно содержания субъективной стороны преступления, предусмотренного ч.4 ст.234 УК, нет единого мнения.

Субъективная сторона преступления в значительной части обусловлена сложным характером его объективной стороны. Являясь преступлением с материальным составом, нарушение правил производства, приобретения, хранения, учета, отпуска, перевозки или пересылки сильнодействующих или ядовитых веществ предполагает необходимость выявления психического отношения виновного как к деянию (нарушение указанных правил), так и к наступившим последствиям (хищение или причинение иного существенного вреда).

Так, например, А.В. Наумов субъективную сторону деяния, предусмотренного ч.4 ст. 234 УК, характеризует двойной формой вины (ст. 27 УК РФ). Он указывает, что психическое отношение виновного к совершаемым им действиям (нарушение правил производства, приобретения, хранения, учета, отпуска, перевозки или пересылки сильнодействующих или ядовитых веществ) характеризуется прямым умыслом. Лицо сознает, что совершает указанные действия, и желает этого, а к наступившим в результате указанных действий последствиям (хищение сильнодействующих или ядовитых веществ или причинение иного существенного вреда) его вина выражается в форме неосторожности (как легкомыслия, так и небрежности).[106]

А.В. Федоров отмечает, что нарушение правил производства, приобретения, хранения, учета, отпуска, перевозки или пересылки сильнодействующих или ядовитых веществ может быть совершено как умышленно, так и по неосторожности. Вместе с тем он указывает, что в ч. 4 ст. 234 УК РФ неосторожная вина применительно к нарушению правил производства, приобретения, хранения, учета, отпуска, перевозки или пересылки сильнодействующих или ядовитых веществ не оговорена, что в соответствии с ч. 2 ст. 24 УК РФ необходимо для признания неосторожных действий преступлением.

Согласно ч. 2 ст. 24 УК деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ.

Таким образом, по мнению А.В.Федорова, если нарушение правил указанных видов оборота сильнодействующих или ядовитых веществ было совершено при неосторожной форме вины, то содеянное не содержит состава преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 234 УК РФ. Следовательно, указанное преступление может быть совершено только умышленно. При этом для определения наличия состава данного преступления необходимо установить, что умышленное нарушение лицом установленных правил оборота сильнодействующих или ядовитых веществ повлекло наступление указанных в ч. 4 ст. 234 УК РФ последствий - хищение сильнодействующих или ядовитых веществ либо причинение иного существенного вреда. По отношению к указанным последствиям субъективная сторона преступления характеризуется неосторожностью, что особо оговорено в ч. 4 ст. 234 УК РФ.[107]

Если субъект преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 234 УК РФ, нарушая правила оборота сильнодействующих или ядовитых веществ, относился к названным последствиям с прямым или косвенным умыслом, то содеянное им в зависимости от обстоятельств может быть квалифицировано как пособничество хищению, преступление против жизни или здоровья и т.д.[108]

Такое понимание содержания субъективной стороны состава преступления, предусмотренного ч.4 ст. 234 УК, вызывает возражение, поскольку двойная форма вины, законодательное определение которой дано в ст. 27 УК, может существовать только в квалифицированных составах преступлений: умысел как конструктивный элемент основного состава умышленного преступления и неосторожность в отношении квалифицирующих последствий. Особенность таких преступлений состоит в том, что законодатель «юридически объединяет два самостоятельных преступления, одно из которых является умышленным, а другое – неосторожным, причем оба могут существовать самостоятельно, но в сочетании друг с другом образуют качественно иное преступление со специфическим субъективным содержанием»[109].

Примером таких преступлений могут выступать случаи, предусмотренные ч.4 ст. 111 УК, ч.3 ст.123 УК, где сосуществование двух различных форм вины в одном преступлении обусловлено наличием двух самостоятельных предметов виновного отношения субъекта – умысел является субъективным признаком основного состава преступления (ч.1 ст.111 УК – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, ч.1 ст. 123 УК – незаконное производство аборта), а неосторожность характеризует психическое отношение к последствиям, играющим роль квалифицирующего признака (ч.4 ст.111 УК – наступление смерти потерпевшего, ч.3 ст. 123 УК - наступление смерти потерпевшей либо причинение тяжкого вреда ее здоровью).

Представляется, что субъективная характеристика преступления, предусмотренного в ч.4 ст. 234 УК, производна от специфической конструкции объективной стороны: деяние, выраженное в нарушении правил производства, приобретения, хранения, учета, отпуска, перевозки или пересылки сильнодействующих или ядовитых веществ, законодатель не конструирует в качестве самостоятельного (основного) состава преступления, а последствия в виде хищения или причинения иного существенного вреда, соответственно, не являются квалифицирующими признаками данного состава преступления, усиливающими ответственность за нарушение правил оборота сильнодействующих или ядовитых веществ. Уголовный закон обуславливает ответственность за нарушение правил производства, приобретения, хранения, учета, отпуска, перевозки или пересылки сильнодействующих или ядовитых веществ наступлением общественно опасных последствий. В этом случае юридическая природа содеянного и его общественная опасность зависят от отношения лица к наступившим в результате нарушения указанных правил последствиям.

Именно поэтому преступление, предусмотренное ч.4 ст.234 УК, не может характеризоваться как совершаемое с двумя формами вины (ст.27 УК).

На наш взгляд, субъективная сторона рассматриваемого состава преступления (ч. 4 ст. 234 УК) характеризуется неосторожной формой вины в виде легкомыслия или небрежности по отношению к наступлению указанных в диспозиции последствий - хищение либо причинение иного существенного вреда.[110]

Психическое отношение субъекта к самому нарушению правил оборота сильнодействующих или ядовитых веществ может выражаться либо в виде прямого умысла, либо преступной небрежности. При прямом умысле виновный сознает, что нарушает конкретные правила и желает этого. Преступная небрежность возможна, когда субъект не сознает факта нарушения соответствующих правил, не зная их или зная недостаточно, хотя по роду выполняемой работы или занимаемой должности должен был их знать и имел такую возможность (кроме того, к небрежности следует относить нарушение, например, правил хранения сильнодействующих или ядовитых веществ по причине забывчивости, рассеянности).

Отношение виновного к последствиям нарушения правил оборота сильнодействующих или ядовитых веществ в виде хищения либо причинения иного существенного вреда может характеризоваться только легкомыслием либо небрежностью. Следует отметить, если умышленному нарушению правил оборота соответствует неосторожная вина в виде преступного легкомыслия либо преступной небрежности, то неосторожное нарушение таких правил в результате небрежности сопряжено с этой же разновидностью вины и по отношению к последствиям.

Как мы в свое время писали: «Виновность в данном преступлении является смешанной (не путать с двумя формами вины) в том смысле, что само по себе нарушение отдельных правил оборота сильнодействующих или ядовитых веществ может быть административным или дисциплинарным проступком, который совершается виновно (умышленно или по неосторожности)»[111]. Поэтому установление содержания субъективной стороны складывается из двух этапов: а) установление умышленного или неосторожного нарушения соответствующих правил; б) установление неосторожного отношения к наступлению указанных в статье последствий[112].

Лицо, совершающее нарушение правил производства, приобретения, хранения, учета, отпуска, перевозки или пересылки сильнодействующих или ядовитых веществ и не осознающее противоправности своего деяния, естественно, не может предвидеть общественно опасные последствия этого деяния и тем более рассчитывать на их предотвращение. В этом случае состав нарушения правил производства, приобретения, хранения, учета, отпуска, перевозки или пересылки сильнодействующих или ядовитых веществ исключается, если хищение сильнодействующих или ядовитых веществ либо иной существенный вред наступили в результате невиновного нарушения специальных правил.

По нашему мнению, нельзя исключать умысел в отношении последствий нарушения правил производства, приобретения, хранения, учета, отпуска, перевозки или пересылки сильнодействующих или ядовитых веществ. Возможна ситуация, когда лицо, которое нарушает эти правила, предвидит, что, совершаемое им деяние может повлечь хищение указанных средств или иные последствия, и желает наступления этих последствий (прямой умысел), или осознанно допускает возможность их наступления, либо относится к ним безразлично (косвенный умысел). Однако в этом случае действия субъекта превращаются в один из возможных способов приготовления либо содействия хищению указанных средств или наступлению иных последствий, например, причинение смерти, вреда здоровью человеку или химическое заражение территории и т.п. и должны квалифицироваться самостоятельно по соответствующим статьям УК РФ.

Наряду с виной к признакам субъективной стороны относятся мотив и цель, которые являются факультативными признаками субъективной стороны преступления[113]. Мотив и цель тесно связаны между собой, но не являются тождественными понятиями. При одном и том же мотиве возможна постановка различных целей, и, наоборот, одна и та же цель может ставиться из различных побуждений. «Мотив и цель поведения служат тем зеркалом, - отмечал Г.С. Саркисов, - в котором в определенной мере отражаются и потребности, и интересы субъекта, и социально-нравственные позиции его личности»[114].

В плане исследования субъективной стороны незаконных деяний с сильнодействующими и ядовитыми средствами важно отметить, что все действия людей с нормальной и здоровой психикой являются не только целенаправленными, но и мотивированными. Так как до их осуществления они проходят через сознание человека, сознательное умышленное действие человека не может иметь места, если в его основе нет определенного мотива. Устинов В.С. дает следующее определение мотива: мотив преступления – это осознанное побуждение, вызывающее решимость совершить преступление.[115] Галиакбаров Р.Р., подчеркивая, что безмотивных преступлений не существует, определяет мотив как побуждение субъекта, совершающего преступление.[116] Вместе с тем мотив – это не просто побуждение, а побуждение осознанное, опосредованное желанием определенной цели[117].

Мотивы незаконного оборота сильнодействующих и ядовитых веществ с целью сбыта в большинстве случаев являются корыстными, т.е. стремление к обогащению, жажда наживы, стремление удовлетворить нужды, материальные потребности, получить для себя пользу. Так, по данным нашего исследования корыстным мотив проявился в 99,44% случаев незаконного оборота сильнодействующих и ядовитых веществ.

Причиной, побуждающей желание участия в незаконном обороте сильнодействующих и ядовитых веществ, очень часто становится нехватка средств для приобретения наркотических средств при наличии у них такой зависимости.

Встречаются случаи незаконного оборота по мотивам бескорыстной помощи в приобретении сильнодействующих веществ (например, лекарственных препаратов), либо сострадания к больным или находящимся в состоянии абстиненции. Например, гр-ка Р. в марте 2006 года незаконно приобрела сильнодействующее вещество трамадол (трамал) общим весом 3,4 грамма, для своего сына Александра, который около 9 лет употребляет наркотические средства, для того чтобы помочь сыну облегчить «ломку».[118]

Однако в диспозиции ч.1 ст.234 УК законодатель указал в качестве обязательного признака состава преступления только цель сбыта. Поэтому действия, направленные на незаконный оборот сильнодействующих или ядовитых веществ либо оборудования для их изготовления или переработки, совершенные по каким-либо мотивам, в том числе и по корыстным, не влекут уголовную ответственность по данной статье.

В процессе мотивации наряду с превращением осознанной потребности в мотив происходят окончательная выработка и обоснование целей.

Цель преступления, так же как и мотив, характеризует субъективные процессы, протекающие в сознании лица в связи с совершением им преступления. Цель – это то, чего стремится достичь лицо в результате совершения преступления, идеальный образ желаемого будущего результата, к которому стремится преступник, совершая общественно опасное деяние.

Преступник формирует и фиксирует в своем сознании план, направленный на достижение своей цели, конкретизируя при этом пути и способы, которыми поставленная цель реализуется, а также те возможности, которые наиболее подходят для достижения нужного ему результата.

В незаконном обороте сильнодействующих или ядовитых веществ цель – сбыт указанных предметов, т.е. переход сильнодействующих или ядовитых веществ в фактическое обладание других лиц представляет собой субъективное выражение объективной направленности соответствующих действий, составляющих незаконный оборот, имеет своим содержанием достижение преступного результата, который, в свою очередь не может рассматриваться в отрыве от объекта преступления.

Поэтому уголовная ответственность в соответствии со ст. 234 УК РФ наступает за изготовление, переработку, приобретение, хранение, перевозку или пересылку сильнодействующих или ядовитых веществ только при наличии цели сбыта, т.е. совершение указанных деяний с намерением последующего использования таких средств для продажи, обмена, дарения, уплаты долга, передачи за какие-либо услуги третьим лицам.

Так, в июне 1999 г. гражданка Д. незаконно приобрела с целью сбыта сильнодействующие лекарственные средства «Трамал-100» в количестве 5 ампул и «Трамал-50» в количестве 50 ампул. Данные сильнодействующие лекарственные средства она незаконно хранила у себя на рабочем месте – в аптечном киоске. В августе 1995 г. Д. при незаконном сбыте одной ампулы «Трамал-50», массой в высушенном виде 0,05 гр., была задержана сотрудниками милиции. Впоследствии у нее были изъяты сильнодействующие лекарственные препараты «Трамал-50» в количестве 4 ампул и «Трамал-100» - 5 ампул. Д. была осуждена по ч.1 ст. 234 УК РФ. [119]

Фактическое установление цели сбыта при незаконных действиях с сильнодействующими или ядовитыми веществами представляет значительные трудности. К сожалению, в учебно-практических пособиях и в комментариях к статье 234 УК данному вопросу не уделяется должного внимания. Опрос сотрудников оперативного и следственного аппаратов указывает на наличие неоднозначных суждений. Так, одни утверждают, что о наличии у виновного цели сбыта при приобретении, изготовлении, хранении и т.д. сильнодействующих или ядовитых веществ свидетельствует последующий сбыт виновным указанных веществ. Так, гр-ка Ф. при неустановленных следствием обстоятельствах незаконно с целью последующего сбыта приобрела не менее двадцати ампул с сильнодействующим веществом диазепам (реланиум) общей массой не менее 0,190 грамма, которое хранила у себя дома неустановленное количество времени. 22 августа 2006г. Ф., действуя согласно ранее достигнутой договоренности встретилась с гр-ном А. и не зная, что тот на добровольной основе оказывает содействие сотрудникам правоохранительных органов в проведении ОРМ «проверочная закупка» незаконно сбыла ему 20 ампул с сильнодействующим веществом диазепам (реланиум) общей массой 0, 190 гр. за 300 рублей.

Однако подобная практика применения ст. 234 УК не соответствует воле законодателя: влечет обоснование уголовной ответственности за сам сбыт сильнодействующих или ядовитых веществ и нивелирует ответственность за незаконное изготовление, переработку, приобретение, хранение, перевозку или пересылку сильнодействующих или ядовитых веществ.

Другие полагают, что цель сбыта можно выявить, исходя лишь из факта обнаружения у лица таких веществ в большом количестве.

С указанной точкой зрения также согласиться нельзя. Большое количество сильнодействующих или ядовитых веществ, изъятых у виновных, на наш взгляд, само по себе о цели сбыта с бесспорностью еще не свидетельствует.

Теорией уголовного права[120] и правоприменительной практикой выделен ряд обстоятельств, наличие которых, в совокупности с другими данными, установленными по делу, может свидетельствовать о цели сбыта у виновного.

Так, например, количество изъятых у виновного указанных веществ должно приниматься во внимание лишь в совокупности с другими данным, свидетельствующими о цели сбыта, например: приобретение, изготовление, переработка, хранение, перевозка лицом, самим их не употребляющим, их количество (объем), размещение в удобной для сбыта расфасовке либо наличие соответствующей договоренности с потребителями и т.п.[121]

2.

<< | >>
Источник: Шарапов Р.Д., и др.. Проблемы квалификации и расследования преступлений, связанных с незаконным оборотом сильнодействующих или ядовитых веществ в целях сбыта. – Тюмень: Тюменский юридический институт МВД России,2011. – 110 с.. 2011

Еще по теме 1.4. Субъективная сторона незаконного оборота сильнодействующих и ядовитых веществ в целях сбыта:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -