<<
>>

4.2. Арбитражное управление и факторы внешней среды

Системное исследование сущности управления в сфере банкротства невозможно без определения факторов, воздействующих на систему управления извне, так называемых факторов внешней среды, прямые и обратные связи с которыми влияют на устойчивость и динамику системы.

В теории систем управления внешняя среда определяется как набор существующих в пространстве и во времени объектов (систем), которые, как предполагается, действуют на систему <*>, как все то, что не входит непосредственно в исследуемый объект, но с ним взаимодействует и влияет на него <**>.

При этом выделяется два уровня внешней среды: микросреда - ближайшее окружение, непосредственно влияющее на систему управления (так называемая среда прямого воздействия), и макросреда - дальнее окружение, косвенно влияющее на систему (среда косвенного воздействия). Очевидно, что, являясь подсистемой системы банкротства, управление испытывает воздействие как со стороны системы банкротства в целом, так и со стороны отдельных ее элементов, не входящих в систему управления. Это составляет ближайшее окружение системы управления банкротством, внешнюю среду прямого воздействия, поскольку как структурная подсистема она не может быть рассмотрена сама по себе и должна обязательно соотноситься с целым. К факторам внешней среды косвенного воздействия на систему управления относятся система экономических отношений в обществе, социальная и культурная сферы общества, государственная (прежде всего, экономическая, социальная) политика и государственное регулирование в области банкротства, национальная правовая система. В свою очередь, указанные факторы косвенного воздействия на управление в системе банкротства являются факторами прямого воздействия на саму систему банкротства в целом, под влиянием которых происходит трансформация (совершенствование) правового регулирования банкротства. Так, правоприменительная практика, являясь фактором косвенного воздействия внешней среды (макросреды) по отношению к системе управления, оказывает прямое воздействие на систему банкротства в целом как институт права.
Каналы обратной связи обеспечивают прямое информационное воздействие правоприменительной практики на систему банкротства, стимулируя законодателя совершенствовать механизм правового регулирования банкротства, что предполагает, в свою очередь, усиление устойчивости (антиэнтропии), оптимальности, оперативности и комплексности системы управления.

<*> См.: Малин А.С., Мухин В.И. Указ. соч. С. 14.

<**> См.: Мишин В.М. Указ. соч. С. 17.

Поскольку структурно система управления банкротством очерчивается кругом лиц, участвующих в деле, саморегулируемая организация арбитражных управляющих (СРО), являющаяся элементом системы банкротства, по отношению к системе управления банкротством является фактором внешней среды (фактором прямого воздействия микросреды). Не являясь элементом управления, СРО оказывает значительное влияние на систему управления, зачастую негативное, вызывающее энтропию, в связи с чем возникает объективная необходимость его законодательного ограничения.

Специфика саморегулируемых организаций заключается в том, что, являясь традиционными организациями в смысле организационно-правовой формы, они реально относятся к таковым только в случае, когда на основании закона к ним переходят отдельные полномочия по осуществлению государственного управления. Среди основных принципов саморегулирования можно выделить следующие:

саморегулирование базируется на действующем законодательстве;

нормы саморегулирования устанавливают дополнительные, зачастую более жесткие, требования к участникам рынка, нежели правила поведения, установленные государством;

саморегулирование частично замещает государственное регулирование в отдельных сферах деятельности <*>.

<*> См.: Павлодский Е.А. Саморегулируемые организации. Мода или тенденции // Право и экономика. 2003. N 3. С. 76.

Исследователи данной проблемы выделяют три модели функционирования саморегулирования. Первая модель предусматривает делегирование властных полномочий государства по лицензированию, контролю и надзору определенного вида деятельности, посредством чего государство передает контроль не только за "доступом" в профессию, но и за деятельностью в целом.

Вторая модель представляет из себя добровольное саморегулирование, которое возникает на основе волеизъявления участников определенного вида деятельности. Третья модель - это смешанный вариант, содержащий признаки предыдущих двух моделей саморегулирования <*>.

<*> См.: Перегудов И.В., Тай Ю.В. Саморегулируемые организации арбитражных управляющих // Вестн. ВАС РФ. 2003. N 7. С. 131 - 142.

В российской практике идея саморегулирования впервые нашла воплощение в деятельности профессиональных участников рынка ценных бумаг. Определение саморегулируемой организации было законодательно оформлено в ст. 48 Федерального закона от 22.04.1996 N 39-ФЗ "О рынке ценных бумаг" и означало, что саморегулируемой организацией профессиональных участников рынка ценных бумаг является добровольное объединение профессиональных участников рынка ценных бумаг, функционирующее на принципах некоммерческой организации. Как видно из представленного определения, принцип добровольности был положен в основу функционирования института саморегулируемой организации в сфере деятельности участников рынка ценных бумаг.

Иной статус имеет саморегулируемая организация управляющих компаний в свете Федерального закона от 29.11.2001 N 156-ФЗ "Об инвестиционных фондах", которая определяется как некоммерческая организация, имеющая соответствующее разрешение федерального органа исполнительной власти по рынку ценных бумаг, основанная на членстве управляющих компаний. В определении саморегулируемой организации отсутствует ссылка на добровольный характер объединения, тем не менее Закон не связывает членство в саморегулируемой организации управляющих компаний с требованиями, предъявляемыми к деятельности управляющей компании, и лицензированием такой деятельности.

Саморегулируемые организации арбитражных управляющих относятся к первой, самой консервативной модели функционирования саморегулируемых организаций, позволяющей этим самым организациям не только контролировать допуск к профессии арбитражного управляющего, но и существенно влиять на его деятельность.

Позиция законодателя в регулировании отношений между СРО и арбитражными управляющими подвергается сильнейшей критике.

По мнению В.В. Витрянского, "большие сомнения вызывает также предлагаемая Законом новая организация деятельности арбитражных управляющих исключительно через так называемые саморегулируемые организации. Данное направление развития российского законодательства, когда арбитражный управляющий ставится в полную зависимость от своей саморегулируемой организации, расходится с мировыми тенденциями развития института несостоятельности, для которых, напротив, характерно стремление к независимости антикризисных управляющих". Более того, указывается, что "...все, что было наработано в ходе применения законодательства о несостоятельности, в частности списки независимых арбитражных управляющих, зарегистрированных в арбитражных судах, перечеркивается" <*>. Позицию В.В. Витрянского разделяет Е.А. Павлодский, полагая, что основной недостаток саморегулирования деятельности арбитражных управляющих заключается в том, что СРО ставит реальной целью не профессиональную подготовку ее членов, а решение вопросов их "трудоустройства" <**>. Поспешным и необдуманным называет использование

механизма саморегулирования в такой конфликтной области, как несостоятельность, Ю.В. Тай <***>

<*> См.: Витрянский В.В. Новое в правовом регулировании несостоятельности (банкротства) // Хозяйство и право. 2003. N 1. С. 4 - 5.

<**> См.: Павлодский Е.А. Указ. соч. С. 77.

<***> См.: Тай Ю.В. Правовые проблемы арбитражного управления. С. 182.

Исследователи зарубежного опыта форм и видов профессиональных объединений арбитражных управляющих отмечают, что роль организаций и сообществ специалистов указанной профессии в механизме назначения и лицензирования арбитражных управляющих различна в странах, имеющих развитые рыночные отношения, однако практически везде сохраняется принцип добровольности членства в указанных организациях и сообществах <*>. Так, в Соединенном Королевстве Великобритании предусматривается альтернативная система лицензирующих органов - государственная и саморегулируемая организации.

Соискатель лицензии арбитражного управляющего вправе осуществлять деятельность и получать лицензию самостоятельно либо вступить в члены признанной профессиональной организации, которая в силу полномочий, полученных непосредственно от лицензирующего органа, вправе выдать лицензию.

<*> См.: Степанов В.В. Несостоятельность (банкротство) в России, Франции, Англии, Германии. М., 1999; Перегудов И.В., Тай Ю.В. Указ. соч. С. 132.

Австралийское законодательство предусматривает регистрацию так называемых ликвидаторов, являющихся аналогами наших арбитражных управляющих, комиссией по страхованию и инвестициям без создания саморегулируемых организаций. Тем не менее желательно, но не обязательно членство в Ассоциации дипломированных бухгалтеров. В Австрии только конкурсный суд определяет и назначает конкурсного управляющего.

Аналогично в Италии, согласно декрету о несостоятельности, суд назначает конкурсного управляющего, который является должностным лицом государства. В Германии суд не ограничен в выборе кандидатуры конкурсного управляющего, им может быть назначен и адвокат, и менеджер; контроль за деятельностью конкурсного управляющего осуществляет суд и комитет кредиторов. Напротив, французское законодательство о банкротстве предписывает обязательность участия администраторов, являющихся прообразом наших административных управляющих, в Национальной комиссии администраторов, которая составляет национальный список администраторов, являющийся основанием для назначения администраторов для ведения процедуры финансового оздоровления. Иные процедуры банкротства ведутся ликвидаторами, которые обязаны состоять в региональных комиссиях ликвидаторов, функции которых аналогичны Национальной комиссии администраторов <*>.

<*> См.: Тай Ю.В. Правовые проблемы арбитражного управления. С. 190 - 208.

По нашему мнению, несмотря на то что законодатель наделил СРО возможностью воздействия на ход процедур банкротства, предоставив полномочия, влияющие не только на утверждение арбитражного управляющего, но и на его отстранение, она тем не менее не является органичным элементом системы управления банкротством и оказывает порой отрицательное воздействие на равновесие системы.

Следует отметить, что критика ученых и свидетельства самих арбитражных управляющих о практике деятельности СРО не были "услышаны" КС РФ при вынесении Постановления по жалобе гражданина А.Г. Меженцева <*>, согласно которому:

<*> Постановление КС РФ от 19.12.2005 N 12-П // СЗ РФ. 2006. N 3. Ст. 335.

публично-правовой статус арбитражного управляющего обусловливает право законодателя предъявлять к нему специальные требования, в частности требование о членстве в профессиональном объединении - саморегулируемой организации арбитражных управляющих (СРО), на которую государством также возложена ответственность за проведение процедур банкротства;

отказ законодателя от лицензирования деятельности арбитражного управляющего с одновременным созданием СРО означает, что государство переложило на них часть своих публично-правовых функций, в частности контроль над профессиональной деятельностью своих членов в части соблюдения требований Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" и правил профессиональной деятельности арбитражного управляющего;

указанная публично-правовая функция вкупе с обязанностью представлять в регулирующий орган отчеты о процедурах банкротства, изменения, внесенные в учредительные документы, правила, стандарты, иные сведения, а также обеспечивать общий для арбитражных управляющих интерес - защиту репутационных прав, ходатайствовать об отстранении от участия в деле о банкротстве своих членов, свидетельствуют о наличии у СРО публично-правовых функций, не присущих субъектам гражданского права;

- публично-правовой статус СРО обусловливает неприемлемость в деятельности СРО принципа добровольности членства, основанного на применении ст. 30 Конституции РФ, в связи с чем норма абзаца восьмого п. 1 ст. 20 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", закрепляющая обязательность членства арбитражных управляющих в СРО, не может рассматриваться как запрет на профессиональную деятельность и не противоречит Конституции РФ.

Отказ от лицензирования деятельности арбитражного управляющего в том виде, в котором он был представлен в период действия Закона о банкротстве 1998 года, конечно, явился прогрессивным шагом законодателя (вспомнить хотя бы пресловутую лицензию третьей категории, которую невозможно было получить). Между тем основное значение лицензии заключалось в подтверждении соответствия лица, претендующего на утверждение в качестве арбитражного управляющего, стандартам профессиональной деятельности. И тот факт, что получение лицензии осложнялось бюрократическими препонами, вовсе не свидетельствовал о необходимости отказа от предъявления квалификационных требований к арбитражным управляющим. Ныне действующий Закон о банкротстве предъявляет к кандидатуре арбитражного управляющего, по сути, те же требования, что и при получении лицензии, и даже в большем объеме. Конституционный принцип соразмерности в правовом регулировании экономической деятельности, таким образом, должен был проявиться в установлении более эффективного механизма допуска лица к осуществлению деятельности взамен действовавшего. Отсюда и подход к проблеме СРО: кем она является - новым инструментом допуска лица к арбитражному управлению или организацией-работодателем, имеющей широкие властные полномочия по отношению к арбитражному управляющему?

Если законодатель стремился заменить непосредственное государственное регулирование в области допуска к осуществлению арбитражного управления саморегулированием данной процедуры, то функции СРО должны были быть ограничены возможностью выдачи определенного документа, свидетельствующего о готовности лица к осуществлению деятельности. Логично предположить, что деятельность СРО охватывала бы как функции по обучению, стажировке, помощи в сборе необходимых документов, так и функции по окончательному установлению соответствия лица требованиям, предъявляемым к кандидатуре арбитражного управляющего. Членство в СРО было бы обусловлено не только необходимостью получить "допуск" к профессии, но и в дальнейшем повышать собственную квалификацию, а также использовать репутацию СРО в конкурентной борьбе за право быть утвержденным арбитражным судом.

Представление кандидатур арбитражных управляющих в арбитражный суд не может быть отнесено к тем функциям СРО, которыми она наделена взамен государственного лицензирования деятельности арбитражных управляющих, действовавшего в период действия Закона о банкротстве 1998 года. Наделение СРО полномочиями по отбору кандидатур арбитражных управляющих и представлению их для утверждения арбитражному суду представляется неоправданным в силу дискриминационного характера этих полномочий по отношению к лицам, претендующим на утверждение их в этом качестве. Механизм отбора кандидатур и представление их арбитражному суду, действующий в настоящее время, вряд ли может быть усовершенствован, если не исключить из этого механизма СРО. В рассматриваемом Постановлении КС РФ указано на недостаточность законодательного регулирования процесса отбора кандидатур арбитражных управляющих и невозможность проведения данной процедуры только в рамках СРО, что предполагает допуск к отбору иных лиц. Однако, по нашему мнению, эти полномочия должны быть вовсе исключены из ведения СРО. И не только по тем причинам, что установленный в Законе о банкротстве принцип коллегиальности при отборе кандидатов с участием заинтересованных лиц (ст. 45) нивелируется положением того же Закона о возложении обязанностей по отбору кандидатов на структурное подразделение СРО (п. 4 ст. 21), но и потому, что та модель СРО, которая сконструирована в Законе о банкротстве, предполагает такую степень зависимости (моральной, материальной, профессиональной) арбитражных управляющих, которая позволяет СРО стать реальным хозяином положения и оказывать мощное давление на арбитражных управляющих в процессе их деятельности.

Свободная конкуренция среди кандидатов в арбитражные управляющие является залогом повышения качества арбитражного управления. Каждый из них должен иметь право претендовать на утверждение арбитражным судом, при этом самостоятельно выбирать как организацию- должника, так и регион, в котором он предполагает осуществлять свою деятельность. Это позволит не только исключить несвойственные СРО функции работодателя, но и учесть мнение всех участников дела о банкротстве при утверждении арбитражным судом кандидатуры арбитражного управляющего.

КС РФ рассматривает возложение на СРО функций в области контроля профессиональной деятельности арбитражных управляющих как модификацию контрольной деятельности государства в области банкротства. Такой вывод представляется спорным по следующим причинам.

Во-первых, для осуществления контрольных полномочий СРО не имеет достаточных возможностей. Речь идет о том, что СРО не является ни участником дела о банкротстве, ни участником арбитражного процесса по данному делу, следовательно, не имеет доступа ни к рассмотрению дела непосредственно в судебном заседании, ни к его материалам. Объективно исследовать нарушение требований Закона о банкротстве или правил профессиональной деятельности арбитражного управляющего может только арбитражный суд посредством всех имеющихся процессуальных средств. Таким образом, самый действенный контроль над деятельностью арбитражных управляющих может быть осуществлен только судом с помощью лиц, участвующих в деле (арбитражном процессе).

Во-вторых, одной из причин отказа законодателя от лицензирования деятельности арбитражного управляющего явилась практика необоснованного отзыва лицензий у арбитражных управляющих. Взамен такой практики мы получили возможность СРО произвольно (поскольку объективность, как уже указывалось, не может быть обеспечена) исключать арбитражных управляющих из СРО, причем такое решение является безусловным основанием для отстранения судом арбитражного управляющего без права восстановления в случае отмены решения об исключении. Указанный подход вновь дает основания говорить о законодательном закреплении за СРО функций работодателя по отношению к арбитражным управляющим. При этом "за кадром" остаются интересы кредиторов, должника, третьих лиц, которые вообще не учитываются при смене арбитражного управляющего.

В-третьих, вряд ли можно утверждать, что СРО выполняют публично-правовые функции, преследующие цель защиты прав других лиц, в рамках которых осуществляется контроль над деятельностью арбитражных управляющих. Лица, участвующие в деле, наделены в полной мере процессуальными полномочиями, позволяющими самостоятельно отстаивать свои права. Так, кредиторы вправе обжаловать в арбитражный суд действия арбитражного управляющего о нарушении их прав и законных интересов (ст. 60 Закона о банкротстве), кредиторы и должник вправе заявить требование о возмещении убытков, причиненных арбитражным управляющим (статьи 24, 25 Закона о банкротстве), собрание кредиторов и любой участник дела о банкротстве вправе требовать отстранения арбитражного управляющего (статьи 65, 83, 98, 145 Закона о банкротстве). Страхование ответственности арбитражного управляющего позволяет должнику и кредиторам в полной мере рассчитывать на возмещение убытков, не обращаясь за денежными выплатами из компенсационного фонда СРО.

Таким образом, СРО является избыточным звеном в системе управления банкротством и не имеет самостоятельного значения при контроле над деятельностью арбитражного управляющего. Механизм правового регулирования управления в сфере банкротства предусматривает достаточный контроль над осуществлением арбитражного управления посредством активности заинтересованных лиц. Баланс интересов указанных лиц в силу их возможной противоречивости обеспечивает арбитражный суд, принцип активности которого в процессе банкротства проявляется особенно выпукло. Проблема неэффективного контроля над деятельностью арбитражного управляющего не в том, что механизм управления банкротством недостаточен и ему необходим дополнительный элемент воздействия на управляющего в виде СРО, а в практике применения норм Закона о банкротстве, свидетельствующей зачастую о пассивности указанных лиц. Действующий Закон о банкротстве содержит нормы, свидетельствующие об установлении более жесткого контроля лицами, участвующими в деле о банкротстве, над деятельностью арбитражного управляющего, поскольку законодатель попытался пересечь практику использования управляющих вопреки целям, установленным Законом о банкротстве. Наделив СРО контрольной функцией, законодатель явно "переборщил", ущемив права не только арбитражных управляющих, но и кредиторов, и должника. Единственной сферой, которая не может быть охвачена контролем арбитражного суда и лиц, участвующих в деле, является установление соответствия лица, претендующего на осуществление арбитражного управления, профессиональным стандартам. И эта деятельность может осуществляться как государством, так и СРО. В этом случае меняются цели и задачи деятельности СРО, членство в ней становится желательным для арбитражных управляющих, поскольку дает возможность получения хорошего образования, постоянных консультаций по сложным вопросам, совершенствования собственного опыта, использования имиджа СРО. Из структуры, имеющей чиновничье-бюрократический облик, СРО превратится в крупного игрока на рынке услуг по арбитражному управлению, создавая здоровую конкуренцию между арбитражными управляющими, обеспечивая их профессиональный рост и повышение квалификации.

Регулирующий орган, по нашему мнению, также не может рассматриваться как элемент системы управления банкротством, несмотря на предоставленные полномочия по привлечению арбитражного управляющего к административной ответственности.

Статьей 29 Закона о банкротстве регулирующему органу предоставлено право обращаться в суд с заявлением о дисквалификации арбитражного управляющего <*>. Дисквалификация может быть применена к арбитражным управляющим в соответствии со ст. 3.11 КоАП РФ за конкретные административные правонарушения, выражающиеся в неправомерном действии (бездействии) при банкротстве и предусмотренные ч. 3 ст. 14.13 КоАП РФ (неисполнение арбитражным управляющим или руководителем временной администрации кредитной организации обязанностей, установленных законодательством о банкротстве, если такое действие (бездействие) не содержит уголовно наказуемого деяния).

<*> Согласно Постановлению Правительства РФ от 03.02.2005 N 52 "О регулирующем органе, осуществляющем контроль за деятельностью саморегулируемых организаций арбитражных управляющих", регулирующим органом определена Федеральная регистрационная служба.

Между тем регулирующий орган не является участником дела о банкротстве, его полномочия, определенные Законом о банкротстве, не подкреплены возможностью иметь полную и достоверную информацию о деятельности арбитражного управляющего в ходе ведения той или иной процедуры банкротства. Примечательно, что правоприменительная практика привлечения арбитражного управляющего к административной ответственности идет по пути освобождения арбитражного управляющего от ответственности в случае, если правонарушение явилось малозначительным и не повлекло негативных последствий, что свидетельствует об отсутствии достоверной и объективной информации у органа, инициирующего дисквалификацию управляющего. Так, Постановлениями от 04.05.2006 по делу N КА-А41/3437-06, от 28.07.2005 по делу N КА-А40/6762-05 ФАС МО отказал регулирующему органу в привлечении арбитражного управляющего к административной ответственности в связи с непредставлением достаточных доказательств нарушений норм Закона о банкротстве. По делу N КГ-А41/3701-03 от 19.06.2003 арбитражный суд постановил: "...учитывая, что согласно статье 2.9 КоАП РФ суд может освободить лицо, совершившее административное правонарушение, от административной ответственности при его малозначительности и ограничиться устным замечанием, в данном случае каких-либо негативных последствий для кредитора - ТО ФСФО России не наступило, оба вменяемых арбитражному управляющему правонарушения КоАП РФ не предусмотрены, то в силу их несоответствия нормам Закона о банкротстве и малозначительности, а также отсутствия каких- либо негативных последствий суд кассационной инстанции считает достаточным объявление арбитражному управляющему устного замечания".

Несмотря на принятие ведомственного нормативного акта о порядке проведения проверок деятельности арбитражных управляющих <*>, поводом для проведения проверки, как правило, являются сообщения и заявления собрания (комитета) кредиторов. Можно, таким образом, говорить об эпизодическом характере контроля со стороны регулирующего органа, что не позволяет рассматривать его в качестве элемента системы управления банкротством.

<*> Регламент проведения проверки деятельности арбитражного управляющего предусмотрен Методическими рекомендациями по организации деятельности территориальных органов Федеральной регистрационной службы по осуществлению полномочий, предоставленных КоАП РФ по процедурам банкротства и финансового оздоровления, утвержденными Приказом ФРС от 30.05.2005 N 62.

Кроме того, Закон о банкротстве не предусматривает дисквалификацию в качестве самостоятельного основания для отстранения арбитражного управляющего, несмотря на то что норма ст. 32.11 КоАП РФ предусматривает немедленное исполнение арбитражным управляющим постановления суда о дисквалификации путем прекращения управленческой деятельности. Очевидно, что самостоятельно, без решения арбитражного суда, рассматривающего дело о банкротстве, арбитражный управляющий не имеет возможности сложить с себя полномочия.

Как видим, ни СРО, ни регулирующему органу не присущи такие признаки элементов системы, как взаимозависимость и взаимообусловленность. Искусственная привязка арбитражного управляющего к СРО создает препятствия всему процессу управления, поскольку допускает возможность иррационального воздействия на систему при отсутствии достаточных ресурсов для установления прямой и обратной связей. Регулирующий орган воздействует на систему опосредованно, эпизодически, не имея никаких внутренних связей с элементами системы управления.

<< | >>
Источник: Е.Г. ДОРОХИНА. АРБИТРАЖНОЕ УПРАВЛЕНИЕ В СИСТЕМЕ БАНКРОТСТВА. 2008

Еще по теме 4.2. Арбитражное управление и факторы внешней среды:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -