Введение

Необходимость научного осмысления исторической эволюции российского права, в ходе которой формировались и продолжают развиваться его национальные особенности, определяется место в мировом правовом пространстве, обусловлена требованиями современного этапа модернизации российского общества и правовой системы.

Определяющее значение для эволюции российского права всегда имели периоды крупных социальных модернизаций, одним из которых является «эпоха Великих реформ». Историко-правовая проблематика, связанная с 1861 r., со временем не только не теряет своей значимости, но открывает новые грани, обнаруживая тесную историческую связь со многими актуальными проблемами современной России. Несмотря на то, что вопросы подготовки, содержания, проведения и последствий крестьянской реформы составляют обширную историографию[1], многие их аспекты остаются малоизученными. Новый уровень общественного

правосознания, потребности правовой науки заставляют пересматривать, казалось бы, прочно устоявшиеся оценки и выводы, ставить новые исследовательские вопросы, обращаться к малоизвестным и до сих пор неизученным документам эпохи. Ктаковым, безусловно, относится вопрос о выборе стратегии крестьянской реформы в так называемом государственном секторе российского аграрного общества XIX в.

Отмена крепостного права стала «революцией сверху» не только для 20 млн крепостных крестьян и дворовых людей, юридически не считавшихся свободными.

Правосубъектность свободных сельских обывателей, перспективы эволюции их общего (сословного) правового статуса, возможности его адаптации к меняющимся условиям пореформенной, России попали в эпицентр идейных споров и борьбы за выбор модели либерализации российского общества во второй трети ХІХв., особенно обострившихся на- канунепринятия законов 19февраля 1861 г. Необходимостькомплексного исследования темы требует вернуться к этим дискуссиям, предопределившим содержание и идеологию пореформенного законодательства, поскольку до сих пор в историографии крестьянской реформы сохраняется приоритет либерально-народнической концепции научного освещения указанных проблем, сложившейся в дореволюционный период и в основном поддержанной в советской историографии. Вовлечение в научный оборот новых источников, повышение качества и разнообразие исследовательских методик, пока не смогли поколебать ранее определенных схем и трактовок ключевых событий «эпохи Великих реформ».

Отечественная историко-правовая наука до сих пор не вполне критично воспринимала выводы историков о крестьянской реформе, не в полной мере применяя один из основных «классических» методов научного познания юридических явлений — их формально-юридической реконструкции (формально-юридический метод). B результате собственные усилия историков права были существенно ограничены, а идеи и наработки многих дореволюционных юристов и научных школ немарксистских направлений, и даже ряд положений, обоснованных К.

Советская историческая наука накопила огромный эмпирический материал по проблемам социально-экономического развития российского крестьянства периода империи, но, как отмечают сами историки, итоговый продукт многотрудного процесса переработки «фактологической руды», т. e. новый научный концепт, долгое время оставался «уязвимым местом» в историографии российского крестьянства, и необходимость соответствовать заранее заданной идейной парадигме сводила «на нет» кропотливые усилия ученых[2]. По справедливому замечанию крупнейшего исследователя истории крестьянской реформы XIX в. Л. Г. Захаровой, настала пора для обобщения богатейшего фактического материала, ценных выводов и наблюдений, накопленных и отечественной, и западной историографией, сопоставления «результатов изучения “институциональной” и “социальной” истории»[3].

Исследования, проведенные на базе историко-правовой методологии при помощи специальных юридических методов и подходов, соответствующих современной научной парадигме, также должны внести свой вклад в достижение этой цели. Насколько оправдалось изменение правового статуса свободных сельских обывателей на основе применения к ним Положений 19 февраля 1861 r., разработанных преимущественно для помещичьих крестьян, каково содержание альтернативных проектов проведения реформы в «коронном» секторе российской аграрного общества, почему они не получили реализацию, а крестьянство в пореформенной России так и не перешло от сословной модели юридической свободы к общегражданской — эти и другие проблемы пока не ставились юридической наукой.

Следует признать, чтодо сих пор изучение историко-правовых проблем правового статуса крестьянства как наиболее массовой части российского

общества XIX в. ограничивается, в основном, пореформенным периодом. Целостная научная картина эволюции правосубъектности крестьян, проживавших на землях российской короны в XIX в., возможных направлений ее трансформации, обозначившихся в период, непосредственно предшествовавший принятию законов 19 февраля 1861 r., до сих пор не сформирована. Нуждается в дополнительном изучении, проработке, дискуссия о перспективах правосубъектности российского крестьянства, развернувшаяся в высших эшелонах власти в процессе подготовки законопроектов об отмене крепостного права и применения Положений 19 февраля 1861 г. к «свободным сельским обывателям». Пока в историографии не получила всесторонней оценки позиция руководителей государственных (коронных) органов управления, которым до реформы 1863— 1866 гг. были подведомственны «свободные сельские обыватели». Разработка этих и связанных с ними вопросов позволяет преодолеть односторонность в изучении сложных правовых явлений прошлого и обеспечить более взвешенный подход к их оценке.

Важность постановки и всестороннего изучения темы продиктована также сложнейшими задачами современного этапа преобразований в аграрно-промышленном секторе российской экономики, противоречивым ходом земельной реформы, глубиной социальных проблем, которые затрагивают значительную часть сельского населения России. Программы Всероссийских переписей 2002 и 2006 гг. не ставили задач сбора официальных данных о количестве земельных площадей по титулам землевладения и земельным собственникам, что само по себе показательно. Только в 2006 г. впервые были собраны данные о среднем размере земельного участка различных хозяйствующих субъектов. Примечательно, что сегодня этот показатель для крестьянского (фермерского) хозяйства (101,3 га) и индивидуального предпринимателя (93,2 га) близок к размерам участков под крестьянскую приватизацию и длительное арендное пользование в альтернативных проектах реформирования правового статуса «свободных сельских обывателей» конца 1850-хгг, которые будут рассмотрены в нашей работе.

Изучение исторических аспектов эволюции самой массовой в XIX в. модели сословного правового статуса в контексте масштабных правовых реформ предоставляет современным участникам российского законодательного и политического процесса в нашей стране ценный материал для более глубокого осмысления и обоснованного проектирования социальных инноваций, выработки оптимальных правовых средств стратегического и тактического характера для их реализации. Построение правового государства, формирование гражданского общества, развитие правовой личности, прочных основ цивилизованного демократического правопорядка выдвигают перед юридической наукой требование всестороннего изучения историко-правового наследия. Объективное, непредвзятое изучение историко-правовых явлений в их целостности и последовательности помогает предотвратить ошибки законодателей и правоприменителей, точнее определить тенденции общественного развития, его приоритеты, перспективы и способы достижения поставленных целей.

B настоящей работе в соответствии со степенью научной разработанности темы анализируются правовые средства, подходы и юридические возможности трансформации в XIX в. сословной правосубъектности свободных сельских обывателей — одной из самых массовых сословных групп Российской империи, в общегражданские связи сельского населения России с правопорядком в период модернизации традиционного аграрного общества.