1. ГОСУДАРСТВО-ПРОДУКТ НЕПРИМИРИМОСТИ КЛАССОВЫХ ПРОТИВОРЕЧИЙ

Все, или по крайней мере все решающие, места из сочинений Маркса и Энгельса по вопросу о государстве должны бытъ непременно приведены в возможно более полном виде, чтобы читатель мог составить себе самостоятельное представление о совокупности взглядов основоположников научного социализма и о развитии этих взглядов, а также чтобы искажение их господствующим ныне «каутскианством» было доказано документально и показано наглядно.

Начнем с самого распространенного сочинения Фр. Энгельса: «Происхождение семьи, частной собственности и государства», которое в 1894 году вышло в Штутгарте уже 6-ым изданием. Нам придется переводить цитаты с немецких оригиналов, потому что русские переводы, при всей их многочисленности, большей частью либо не полны, либо сделаны крайне неудовлетворительно.

«Государство — говорит Энгельс, подводя итоги своему историческому анализу, — никоим образом не представляет из себя.

силы, извне навязанной обществу. Государство не есть также «действительность нравственной идеи», «образ и действительность разума», как утверждает Гегель. Государство есть продукт общества на известной ступени развития; государство есть признание, что это общество запуталось в неразрешимое противоречие с самим1 собой, раскололось на непримиримые противоположности, избавиться от которых оно бессильно. A чтобы эти противоположности,\' классы с противоречивыми экономическими интересами, не пожрали друг друга и общества в бесплодной борьбе, для этого стала необходимой сила, стоящая, повидимому, над обществом, сила, которая бы умеряла столкновение, держала его в границах «порядка». И эта сила, происшедшая из общества, но ставящая себя1 над ним, все более и более отчуждающая себя от него, есть государство» (стр1. 177— 178 шестого немецкого издания).

Здесь с полной ясностью выражена основная идея марксизма по вопросу об исторической роли и о значении государства.

Именно по этому важнейшему и коренному пункту начинается искажение марксизма, идущее по двум главным линиям.

C одной стороны, буржуазные и особенно мелкобуржуазные идеологи, вынужденные под давлением бесспорных исторических фактов признать, что государство есть только там, где есть классовые противоречия и классовая борьба, «подправляют» Маркса таким образом, что государство выходит органом примирения классов. По Марксу, государство не могло бы ни возникнуть, ни держаться, если бы возможно было примирение классов. У мещанских и филистерских профессоров и публицистов выходит — сплошь и рядом при благожелательных ссылках на Маркса! — что государство как раз примиряет классы. По Марксу, государство есть орган классового господства, орган угнетения одного клаоса другим, есть создание «порядка», который узаконяет p .упрочивает это угнетение, умеряя столкновение классов. По мнению мелкобуржуазных политиков, порядок есть именно примирение классов, а не угнетение одного класса другим; умерять столкновение значит примирять, а не отнимать у угнетенных классов определенные среДства и способы борьбы за свержение угнетателей. \' ! j ; ! : 1

Например, все эс-эры (социалисты-революционеры) и меньшевики в революции 1917 года, когда вопрос о значении и роли государства как раз встал во всем своем величии, стал практически, как вопрос немедленного действия и притом действия в массовом масштабе, — все скатилисьсразу и целиком к мелкобуржуазной теории «примирения» классов «государством». Бесчисленные резолюции и статьи политиков обеих этих партий насквозь пропитаны этой мещанской и филистерской теорией «примирения».

Что государство есть орган господства определенного класса, который не может быть примирен со своим антиподом (с противоположным ему классом), этого мелкобуржуазная демократия никогда не в состоянии понять.

C другой стороны, «каутскианское» извращение марксизма гораздо тоньше. «Теоретически» не отрицается ни то, что государство есть орган классового господства, ни то> что классовые противоречия непримиримы. Ho упускается из виду или затушевывается следующее: если государство есть продукт непримиримости классовых противоречий, если бно есть сила, стоящая над обществом и «в с e б о л e e и б о л e e о т ч у ж д а ю щ а я себя от -общества», то явно *, что освобождение угнетенного класса невозможно не только без насильственной революции, HO я без у н и ч т о ж e н и я того аппарата государственной власти, который господствующим классом ооздан и в котором это «отчуждение» воплощено. Этот вывод, теоретически; ясный сам собою, Маркс сделал, дак мы ** увидим ниже, с полнейшей определенностью на основании конкретно-исторического анализа задач революции. И именно этот вывод Каутский — мы покажем это подробно в дальнейшем изложении—...«забыл» в извратил.

4. «ОТМИРАНИЕ» ГОСУДАРСТВА И НАСИЛЬСТВЕННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Мы уже говорили выше и подробнее покажем в дальнейшем •изложении, что учение Маркса (и Энгельса о неизбежности насильственной революции относится к буржуазному государству. Оно смениться государством пролетарским (диктатурой пролетариата) не может путем «отмирания», а может, по общему правилу, лишь насильственной революцией. Панегирик, воспетый ей Энгельсом и вполне соответствующий многократным заявлениям Маркса— (вспомним конец «Нищеты философии» и «Коммунистического Манифеста») с гордым, открьгтым заявлением неизбежности насильственной революции2; вспомним критику Готской программы 1875 годаі, почти 30 лет спустя, где Маркс беспощадно бичует оппортунизм этой программы3 — этот панегирик отнюдь не «увлечение», отнюдь не декламация, не полемическая выходка. Необходимость систематически воспитывать массы в таком и именно таком взгляде на насильственную революцию лежит в основе всего учения Маркса и Энгельса. Измена их учению господствующими ныне социал-шовинисгским и каутс- киэнсршм течениями особенно рельефно вьиражается в забвении и теми и другими такой пропаганды, такой агитации.

Смена буржуазного государства пролетарским невозможна без насильственной революции. Уничтожение пролетарского государства, т.-е. уничтожение всякого государства, невозможно иначе,, как путем «отмирания».