ГЛАВА XVIII БАНКОВСКАЯ РЕСТРИКЦИЯ 1797 ГОДА

Денежные затруднения в Англии глубоко отличались от таковых во Франции, так как имели место при высоко развитой кредитной системе, которой уже финансировались крупные торговые н промышленные организации и беспрерывность работы которой не нарушалась никакими революционными взрывами.

смягчился 52. В конце конце;; г;.~ сумма в 2 202              фунтов              стер

лингов, аванеировакная правительством, была уплачена заемщиками.

К началу войны не было сколько-нибудь заметного финансового напряжения правительства. Фискальный год в то время кончался в октябре. В 1792/93 г., который включал восемь месяцев войны, очень мало денег было получено взаймы, а в 1793/94 г. занято было только около 10 млн. (общая сумма доходов составляла около 18 —19 млн.). В течение 1794/95 г. -начались затруднения. В этом году дефицит, покрытый займами, составлял 20 млн., помимо гарантированного займа в 4 600 тыс. фунтов- стерлингов в пользу Австрии, а в последующем году потребовалось занять уже 25 млн. В то время такие займы-создавали серьезное напряжение национальных ресурсов. Время от времени Питт был вынужден требовать ссуд в Английском банке. Банк был готов широко итги навстречу правительству, как он это делал и раньше во время войны. Но весной 1795 г. вексельные курсы показали неблагоприятную тенденцию, предвещавшую дурные последствия. Господствующая практика финансирования войск в чужих краях осуществлялась путем векселей, трассируемых на генерала-казвачея -не на казначея флота и оплачиваемых Английским банком. Постоянная оплата новых векселей, для совершения которой правительство не делало -никаких особых запасов, была причиной возрастающего недоверия к Банку и заставила директоров обратиться с повторными протестами к Питту,— с протестами, которые -становились тем -настоятельнее, чем .вексельные курсы становивсь -все более неблагоприятными.

В этот период наиболее важными лондонскими курсами были курсы на Гамбург и на Лиссабон. Лиссабон был важным потому, что большая часть нового предложения золота шла из рудников Бразилии и направлялась через Португалию. Гамбург был важен как крупный промежуточный пункт для торговли Северной Европы. -В нормальное время курс на Париж был точно так же важен, но хотя война и не делала неизбежным перерыв котировки -валют между воюющими странами (и, действительно, парижский курс регулярно отмечался в Лондоне с 1803 но 1815 год), но эта валюта не котировалась между октябрем 1793 г. и апрелем 1802 г. Амстердам был захвачен французами в 1795 г.

Германия и другие -страны, для которых Гамбург являлся коммерческим центром, имев серебряное денежное обращение, и Гамбургский банк давал кредит только за серебро, золото же покупалось на гамбургском рынке как товар. Таким образом в Гамбурге не было реального валютного паритета с Лондоном. Для целей котировок существовал предполагаемый паритет цены золота — шесть «марок банке» (или 96 штпверов) за золотой дукат. Эта цепа, делающая отношение между золотом и серебром «равным 14,74:1, была «слишком «низка. В 1795 г. это отношение достигало 15 */2 :1, каковое отношение и было установ- лено во французской чеканке Валлоном за десят лет до этого. Лондонский курс отмечался «в шиллингах и гротах[64] банко за фунт стерлингов (шиллинг в 12 грот был равен 6 шшверам или % марки банко). При курсе 96 штиверов за дукат золото в одном фунте стерлингов стоило 34 : 2 банко. При соотношении 15 Ал : 1 оно стоило 35 :11. При скидке процентов «за 2V2 месяца, вексель на Гамбург был «в паритете, когда курс был «немного выше 36. В 1795 и 1796 гг. «низшая цена золота, отмеченная в «Гамбурге, была 98У2 шгиверов, что делало валютный наритет равным 35.

В конце-концов, в целях самозащиты, директора Английского банка, признав, что нужды правительства должны оставаться главенствующими, решили, что они должны огрантить учет торговых векселей, и 31 декабря 1795 г. они приняли резолюцию, «огра«ничивающую общую сумму векселей, подлежащих учету каждый день для своих клиентов, но не для правительства. Если в какой-либо день «векселя, представленные к учету, «превышали в совокупности установленный лимит, то часть векселей, представленных каждым претендентом, должна была быть возвращена, «ему на руки. Кроме ссуд правительству, это прокрустово ложе «снижения суммы учитываемых векселей давало Банку возможность полного ко«нтроля над кредитом, «и в то же самое время ссуды правительству (из которых достойные «порицания «ссуды под казначейские векселя в действительности составляли весьма скромную долю) «сами постоянно снижались. Превышая в декабре 1795 г. 12” млн. фунтов стерлингов, они «снизились в сентябре 1796 г. «меньше, чем до 9 «млн. фунтов. Лишь в октябре 1796 г. вексельные курсы восстановились, но даже и тогда Банк не оправился от отлива золота. «Наконец, в феврале 1797 г. появились признаки кризиса. Вторжение паники ускорило его, и золотой запас Банка, уже серьезно \'опустошенный «напряжением предыдущих «двух лет[65], начал быстро улетучиваться. Правительство пришло к заключению, что Банк не мог бы устоять перед напряжением, и получило парламентский акт. приостанавливающий оплату банкнот звонкой монетой.

Быть может, этот кризис песет «свое объяснение в самом себе. Не правы ли были директора Банка, когда они вновь и вновь принуждали Питта понизить его требования на краткосрочные ссуды? Нет сомнения, они были правы, придавая этому так много внимания, но анализ дей- ствитеяьных колебаний этих ссуд показывает, что объяснение кризиса не в них.

Но что особенно возбуждало директоров Банка в это цремя, это то, что такая крупная часть денег, собранных правительством, была истрачена за границей или на субсидии или гарантийные займы союзникам, или на поддержание собственных вооруженных сил.

Профессор Зильберинг произвел в высшей степени ценное статистическое исследование в своих .статьях о «Финансовой и денежной политике Великобритании в течение Наполеоновских войн» \\ и он показал, что действительная общая сумма переводов для британских армия в Европе и для субсидий и т. д. в заграничные государства составила 5,3 млн. фунтов в 1794 г., 9,4 млн. фунтов в 1795 г. и 4,5 млн. фунтов в 1796 г. Несомненно, эти переводы должны были оказать неблагоприятное влияние на курсы, влияние, усилившееся в 1796 г. исключительным импортом заграничного зерна, на счет которого проф. Зильберинг добавляет 2,5 млн. фунтов к переводам за этот год.

Но если принять во внимание смягчающее воздействие результатов военных налогов и займов уменьшающих затраты налогоплательщиков, внешние займы и сокращение внутренних инвестиций, величина внешних затрат окажется недостаточной для объяснения кризиса.

Френсис Беринг, писавший в 1797 г.. устанавливает, что военный заем 1796 г. был покрыт подписчиками недостаточной финансовой состоятельности, которые «обращались к циркуляции, к операциям па заграничных рынках и к другим приличествующим средствам, могущим помочь им оправдать их платежи, благодаря чему оказывалось некоторое веяние на вексельные курсы, -не еще большее на ставку процента в стране, которая скоро превысила тот уровень, который законом допускается к .взиманию». До тех пор, пока займы получались от населення, которое не могло оплатить их без позаимствованпй, должна несомненно проявиться тенденция к нездоровым условиям. Но если подписчики преуспевают в получении заграничных кредитов, как утверждает Ф. Беринг, веяние на курсы было бы благоприятным по крайней мере до тех пор, пока заграничные кредиты не требуются обратно. II во всяком случае нарушение курсов произошло задолго до того, как военный заём 1796 г. был вылущен.

Критики Банка порицали директоров за ограничение учета векселей. Банк ограничивал учет векселей для того, чтобы сдерживать эмиссию своих банкнот. -Некоторые свидетельские показания перед секретным комитетом Палаты лордов, назначенным непосредственно после кризиса, утверждав, что спрос на гинеи был обязан этой причине. Торговля должна нметь некоторые платежные средства; этими платежными средствами должны быть банкноты, но если они не появляются, то евнснвен- ной альтернативой будет спрос -на гинеи. Провинциальные банки, говорилось, ограничили свою эмиссию из симпатии к Англйскому банку, и вследствие этого начался отлив золота. Этот аргумент очевидно не верен. Гинеи извлекаются из Банка в обмен на бапкноты. Правда, что ограничение возможностей заключать займы заставляет торговцев держать большие наличные остатки, но эти остатки точно так же могут заключаться в кредите, как и в деньгах. Опрос па золото в обмел на кредит должен быть обязан одной или всем из трех причин — потребности в золоте для экспорта., потребности в золоте, как орудии мелких платежей, особенно платежей заработной платы, ив потере доверия к банкам. Потеря доверия к некоторым из провинциальных бапков легко могла иметь место; банкротства -среди них были достаточно частым явлением. Банкноты Анлийского банка пе циркулировали в значительном количестве вне Лондона, и потому такая потеря доверия к местным банкам привела бы вероятно к спросу на гинеи. Но эта потеря доверия сама требует объяснения.

Почему тогда банки должны были испытывать затруднения? Почему золото должно было экспортироваться? Почему должен был иметь место

не является реальным. Раз инвестор решил послать капитал за границу, то давление на курс будет в точности то же самое, как если бы правительство было принуждено послать ту же сумму заграницу Инвестор посылает капитал из своих «излишков», но, пока нет инфляции, правительство создает излишки в своих руках налогами п займами.

спрос на гинеи для внутреннего обращения? Никакие мелкие и маловажные моменты не будут достаточны, чтобы объяснить столь крупный кризис.

Дело в том, что финансовое положение Англии даже в 1797 г. не может быть надлежащим оіamp;разом изучено изолированно от финансового положения па континенте. В первые\'два года войны вексельные курсы были очень благоприятны для Лондона. Это был период террора во ¦Франтів, когда ассигнаты усиленно вталкивались в обращение всеми жестокостями Комитета общественного спасения, когда владение скрытым сокровищем зелота или серебра было уголовным преступлением, когда каждый, кто имел богатство во Франции, был озабочен пересылкой его за границу. Страны, смежные с Францией, были скоро насыщены монетой, и Англия получила свою долю, как это доказывалось, исключительно большими закупками заграничного золота для монетного двора в 1793 н 1794 гг. Итог покупок за эти два года составил 33/4 млн. фунтов, сравнительно с нормальной годовой средней приблизительно в 650 тыс. фунтов. Ввезено к тому же, несомненно, заграничного золота больше, чем куплено для монетного двора.

Падение курсов началось весной 1795 г. Курс на Гамбург, который в конце марта был выше 36, упал в течепие шести недель до 33:6, а в августе—-до 31:10. Даже при курсе ЗЗ-\'б было уже выгодно посылать звонкую монету\' из Лондона в Гамбург, а в августе было выгодно посылать ее также в Лиссабон. Это было как раз то время, когда Франция переходила к металлическому обращению. Закон о максимуме— основа всей системы ассигнатов при терроре —был отмене® 24 декабря 1794 г. В январе 1795 г. начала проявляться разница (вопреки закону) между ценами в звонкой монете и ценами в бумажных деньгах, н скоро начались непрекращающиеся жалобы, что фермеры и купцы, прежде всего в провинции, а позднее и в Париже, совершенно отказываются принимать ассигнаты. Законы, ограничивающие торговлю золотом и серебром, были частью отменены, частью игнорировались. К концу года безнадежно дискредитированные ассигнаты скорее стали объектом спекуляции, чем средством платежа. В течение 1796 г. революционные бумажные деньги практически были лишены денежной силы. В июле 1796 г. было установлено, что звонкая монета, хотя и скудная, была достаточна для покрытия требования рынков, и цены в золотой монете начали расти.

Насколько сильна была настоятельность в посылке золота во Фрая • цию в этот период возврата к металлическому денежному обращению, доказывается котировками иностранных валют на парижской бирже. За период от 23 августа 1795 г. до 22 февраля 1796 г. (за исключением периода между 14 декабря 1795 г. и 13 января 1796 г., когда биржа была закрыта) страницы «Moniteur а» дают нам иочтп полную серию ежедневных котировок цен золота и серебра и курса на Гамбург и некоторые другие места. Следующая таблица дает месячные средние.

Ассигнаты находились тоща в своей предсмертной агонии и расценивались только в ничтожную дробь их номинальной ценности, поэтому каждая котировка превышает во много раз паритетное значение.

Если припомнить, что в течение этих месяцев гамбургский курс был па 8—10% против Лондона, то будет видно, как ненормально высока была прибыль, извлекаемая из импорта гиней из Лондона в Париж. Например, для человека, нуждавшегося 20 сентября в золотой монете в Париже, было возможно или купить ее по 4 650 ливров за французскую унцию (478% гран английских) или купить вексель па Гамбург по курсу 7 350 ливров за 100 -марок банко, продать вексель в Лондоне за гинеи приблизительно по курсу 33 шиллинга (123/8 ма-рок) за фунт стерлингов и тайно переправші выручку через Ламашп. Так как каждые 100 марок банко дают больше, чем 8 фунтов стерлингов в английском золоте, равноценных 2,1 французских унций, то он получил бы ценность в 9 765 ливров золотом, что дало бы ему 2 415 ливров излишка на оплату издержек и риска.

Но, чтобы вполне оценить значение этих цифр, необходимо помнить, что сентябрь 1795 г. был именно тот месяц, в котором Английский банк начал -впервые испытывать отлив звонкой монеты. Это точн-о установлено в докладе секретного комитета Палаты лордов, и это подтверждается текстом повторных представлений, -сделанных Банком Питту. Б августе эти представления стали более серьезными, однако ни одной действительной ссылки не было сделано на какую-либо потерю звонкой монеты до -настоятельного обращения, адресованного к нему 8 октября, когда цена -слитков (на которые премия в Париже была меньше, чем на монету) была повышена с 4 фунтов 3 шиллингов до 4 фунтов 4 шиллингов за унцию.

Спрос на звонкую монету из Англии -в Гамбурге и Лиссабоне, который оставался достаточно сильным в течение всего года, был просто -отражением спроса во Франции. Секретный комитет Палаты лордов получил от таможенного управления статистические сведения об экспорте золотых слитшв. Экспорт, отмеченный в 1795 и 1796 гг., был -совершенно незначителен. С первого взгляда это казалось должно означать, что, какова бы ни была интенсивность спроса на золото на -коптяненте, Англия избавилась от него ничтожными потерями. Но цифры таможенного ведомства в действительности являются ничего не стоящими. Экспорт гиней или даже золотых слитков, полученных расплавкою гиней, был запрещен, и золото, расплавленное из гиней, часто экспортировалось с «подложной декларацией, а так же часто экспортировалось тайно. Принимая депутацию от Английского банка 5 февраля 1796 г., Питт вспомнил, что согласно донесению британского резидента в Гамбурге, крупная партия гиней была послана туда на пакетботе та Ярмута и там расплавлена. Когда прямой спрос шел та Франции, то кажется вероятным, что много золота тайком посылалось через Ламанш. Несомненно, никакой таможенной декларации не представлялось бы на золото, отправляемое таким образом врагу, даже если бы это золото не заключалось в гинеях. К апрелю 1796 г. гамбургский курс не был больше так неблагоприятен, ход я он и не возрос соответственно выше экспортной золотой точки до осени. Лиссабонский курс, хотя и был менее важен, был очень неблагоприятен в течение всего лета 1796 г. и упал до паритета только в октябре. Медленное действие резкого сокращения учетных операций, произведенного Английским банком в декабре 1795 г., показывает, (как велики были затруднения, которые надлежало преодолеть. Но даже, когда экспорт золота прекратился, кризис еще не прошел. Крупные дополнения, сделанные прежде смены «прилива и отлива золотого запаса, оказали стимулирующее и поощряющее действие на оживление торговли, которое было во всяком случае вероятным последствием кризиса 1793 г. Согласно индексам проф. Зильберинга, цены, которые от у«ровня, составляющего в 1792 г. 102, возросли до 109 в 1793 г., круто остановились на уровне 107 в 1794 г. и после этого подскочили до 126 *в 1795 г. и до 136 в 1796 г. Несомненно, часть этого сенсационного роста цен обязана военным условиям, которые создают новый спрос и прерывают различные источники предложения, но совершенно нет сомнения, что частью этот рост обязан кредитной экспансии. Хотя, как было сказано, провинциальные банки не увеличили своих эмиссий над уровнем 1792/93 г., но значительная часть уменьшения, которое ранее было совершено, была вновь эмиттирована.

Последовательность событий была в точности такова, какой молено было ожидать. Сначала «прилив золота, йотом экспансия кредита, потом спрос на законные платежные средства для внутреннего обращения, спрос, который мог бы быть удовлетворен только гинеями. Вследствие сильных движений золота на контипенте, спрос на гинеи мог бы быть удовлетворен без «сколько-нибудь чрезмерного напряжения Банка. Одновременность внешнего и «внутреннего спроса па золото потребовала рестрикции учетных операций Английского банка. «Кредит был успешно сокращен, вексельные курсы вновь обратились в пользу Лондона, но, как обычно случается, внутренний спрос на гинеи не был немедленно остановлен. В то же время сокращение кредита означает падение цен; индексы Зильберинга показали падение со 143 в первом квартале 1797 г.

до 136 їв третьем. Падение цен означало банкротство купцов, а банкротство купцов означало банкротство банков. Отсюда потеря доверия, которая усиливала опрос на гинеи. Но действительное число банкротств в этом году не очень сильно превышало среднее подовое число банкротств и было много ипже громадного числа лх в 1793 г. Само го себе недоверие произвело бы небольшой эффект, если бы не постоянный отллв золота, которому перед этим подвергалась банковская система страны. Когда кризис прошел, он был утолен не специальными ссудами, как то было сделано посредством казначейских векселей в 1793 г., но путем выпуска Английским банком банкнот мелких купюр (по одному и но два фунта), которые могли бы занять место золота при выплате заработных плат и в \'розничных сделках.

Характерной чертой банковской рестрикции было то, что банкноты банка не были сделаны законным платежным средством до 1812 г. Они принимались правительством во все платежи, и главные купцы и банкиры формально согласились принимать их. Этого было достаточно, чтобы они утвердились в качестве признанного платежного средства, хотя по закону они были не больше как долгом Английского балка, каковой долг Банку было ясно запрещено заколом пускать в платеж вместо законных денежных знаков. Рестрикция была очевидно временной, но отсрочивалась время от \'времени. Амьенский мир в 1802 г. не привел в окончанию рестрикции, и при (возобновления войны в 1803 г. законом было утверждено, что рестрикция будет продолжаться еще шесть месяцев после окончания войны. В 1811 г. (когда спор, поднятый докладом Комитета о слитках, был в полном разгаре) лорд Кинг требовал от своих арендаторов платежа в золотой монете, как единственном законном платежном средстве. Даже тогда банкноты не были сделаны непосредственно законным платежным средством, но был издан закон, запрещающий всякое различие между монетой и бумажными деньгами, так что бумажные деньги, если только они циркулировали, — что должно было быть при лочтд полном отсутствии монет, — могли циркулировать или погашать долги только по паритету. Это обеспечивало, что счетные деньги должны были быть связаны с бумажными банкнотами, а не с золотом. Наконец, в следующем году банкноты ясно были сделаны законным платежпым средством; они должны были быть «хорошими и достаточными платежами по закону» согласно любому судебному\' приказу.

После кризиса в феврале 1797 г. влияние сокращения учетных операций, которое продолжалось в течение всего 1796 г., сделалось ощутительным на внуїреннем отливе золота, как это уже проявилось за несколько месяцев перед этим lia \'Внешнем отливе его. Доверие немедленно восстановилось, и вексельные курсы становились более и более благоприятными, что является обычным последствием сокращения кредита, и понижения цен в стране, которая прошла через кризис.

В то время однако казалось парадоксальным, что английский кризис только-что прошел и что денежное обращение на время было определенно установлено на бумажном базисе прежде, чем гамбургский курс начал расти. В апреле он был выше 36, а в августе выше 37. В декабре он достиг почти исключительного максимума в 38:5. За 1798 г. средний курс составлял 37:7%, и курс постоянно оставался выше 37 до весны 1799 года. В первое время Лондон более жестоко страдал от французского спроса, чем от германского. Несмотря па враждебные действия близость принималась в расчет, и, после того, как было в 1785 г. установлено соотношение 15%\': 1, золото больше не являлось недооцененным во Франции сравнительно с серебром. Военные финансы ослабили способность сопротивления Английского банка, и английская кредитная система первая не устояла. Но германская система ие надолго пережила ее. «Петом 1799 г. наступил неизбежный крах. Произошло много банкротств, и напряжение было таково, что курс, который еще в нюне был 36, пал в -начале -октября до 32 и до 30 в следующем году. В мае 1800 г. золото начало котироваться с премией в Лондоне, причем цена была 4 фунта 5 шиллингов :за унцию, или -на 9% выше цепы монетного двора, равной 3 фунтам 17 шиллингам 10% пенсам.

Это было началом обесценения банкнот Английского банка. Не легко найти удовлетворительную меру этого обесценения. Для этого можно применить три критерия: цены слитков и звонкой монеты, вексельные курсы и цены товаров. Первый критерий -наиболее точный. Премия на золото измеряет отклопение от золотого стандарда. Но золото требовалось только как средство переводов, и так как почти вся торговля Антеи велась со странами с серебряной валютой, то золотой рынок находился в искусственном положении. В течение больших периодов этого рынка совершенно не было. Не было котировок с марта 1802 г. до апреля 1804 г. ие с октября 1805 г. до февраля 1809 г. Серебро поэтому будет лучшим критерием, чем золото. Мы имеем почти непрерывные ряды котировок, либо для стапдардных серебряных слитков, либо для испанских долларов, либо для обоих вместе. Отношение золота к серебру всегда тяготело к 15% : 1, принятому во Фраинции, при котором цена стандардного серебра была 60,84 пенса, а цепа испанских долларов—59,3 пенса -за унцию, и премия сравнительно с этими ценами характеризует меру обесценения. Однако, поскольку и золото и серебро, еба являлась просто средством перевода, то практически эти металлы имели общий рынок с иностранной валютой, поскольку иностранные деньги, продаваемые на этом рынке, были основаны на звонкой монете. Португалия, которая была важна, как канал, через который бразильское золото достигало Европы, впала в бумажноденежный режим.. Амстердам после французского захвата потерял большую дасть своего значения как крупный финансовый цептр. Остававсь как главные валютные рынки континента лишь Гам-бу-рг и Париж. Начиная с 1802 г., прямой лондонский курс на Париж регулярно отмечался, несмотря на войну, точно так же, как и лондонский курс на Гамбург не переставал отмечаться в период французской оккупации. Но война п-риводнт к расстройству золотых точек. В 1810 г. действительная стоимость пересылки серебра между Лондоном и Гамбургом исчислялась от I[67]/- до 2%, но страхование, которое в мирное время составляло приблизительно 10 шиллингов б пенсов с сотни, стало не поддающимся учету фактором; оно могло быть 4%« или больше, или меньше. В 1811 г. средняя цена серебряных долларов в Лондоне была ниже 6 шиллингов за унцию. За один фунт стерлингов можно было купить ЗУ3 унции, содержащих 3 унции чистого серебра, которые в Гамбурге стоили бы около 11 марок банко или 29 шиллингов 4 грота. В том же году курс на Гамбург составлял в среднем 24:11, так что из пересылки серебра можно было извлечь почти 18% прибыли. В некоторые другие годы около того же самого времени неравенство, хотя и не было столь значительным, было все же существенным, при чем объясняется это тем, что континентальная система Наполеона создавала препятствия на пути пересылки серебра. В то же время курс в Лондоне на Париж находился в таком же искусственном положении.

В силу этих причин цены драгоценных металлов и вексельные курсы не дают бесспорной меры обесценения. Остаются цены товаров. Индекс, измеряющий покупательную силу денег, является в некоторых отношениях наиболее совершенным критерием обесценения. Но этот индекс не претендует на измерение степени отклонения от золотого стандарда. II в построении индекса мы должны довольствоваться теми записями цен, которые мы можем получить. Индексы не делают различия между ростом цен, происходящим вследствие недостатка товаров, и их ростом, вследствие денежной инфляции, и в течение последних лет войны цепы были приведены в крайний беспорядок отчаянной экономической борьбой. Джевонс получил ряды индексов из статистики цен, собранной Туком в его И с т о р и и ц е н, но еще более ценные ряды были недавно вычислены проф. Знльберингом 7

Джевонс вычислил и цены в бумажных деньгах и цены в звонкой монете. Действительные расценки были несомненно в бумажных деньгах. Из них он получал цены в звонкой монете, сбавляя премию на золото, но в несчастью он пользовался таблицей средних цен на золото, составленной Туком, которая была, по его собственным опасениям, не точна. Эта неточность оказалась более серьезной даже, чем он сам предполагал, ибо ни он ни другие авторы, пользовавшиеся цифрами Тука, кажется не замечали, что эти цифры относятся к году, кончающемуся 1 февраля, в результате чего эти цифры практически не «соответствуют на один год, так что, например, для 1816 г., когда максимальная цена золота, как было доложено Комитету в 1819 г., была 4 фунта 2 шиллинга, а средняя только 4 фунта, указана средняя цена в 4 фунта 13 шилл. 6 пенсов 2.

Однако, длинные промежутки, когда котировки золота или отсутствовали или были чисто номинальными, делают невозможным построение таблицы цен в звонкой монете на основе цеп одного золота. Когда кодировалось и золото и серебро, то их цены обычно близко соответствовали господствующему соотношению 15У2 :1, и, следовательно, цена серебра может быть ваята, как вполне заслуживающий доверия критерий цен в звонкой монете. В следующей таблице цены золота и серебра и векселей на Гамбург и Париж выражены в процентах, при чем в каждом случае в основание положено 100 фунтов стерлингов. Последние три колонны показывают индексы цен проф. Зильбервнга, вычисленные цены в серебре и отношение золота к серебру в Гамбурге (см. табл. на стр. 270).

Статистические данные, приведенные в таблице, показывают общую тенденцию к увеличению обесценения, которое достигло максимума гораздо раньше конца войны. Но эта общая тенденция проявлялась в значительных колебаниях. Индекс цен в бумажных деньгах достигает максимума в 1814 г., а индекс цен в звонкой монете — в 1809 и 1814 гг. Максимальное обесценение, если судить по вексельным курсам, наступило в 1811 г. Если же судить по ценам золота и серебра, то оно наступило в 1813 г., который является последним полным годом войны.

Обесценение началось, как мы видели, с гамбургского кризиса 1799 г. Оно не было излечено эфемерным Амьенским миром. Прелиминарные условия мира были подписаны в октябре 1801 г., коща цена пандардиого серебра была между 5 шиллингами 9 пенсами и 5 шилл. 11 пенсами. Ко времени заключения окончательного трактата (25 марта 1802 г.) она упала до средней величины около 5 шиллингов 6 пенсов, поправившись до 5 шиллингов 7 пенсов к концу года. При самом низком уровне в 5 шиллингов ЬУъ пенсов в июле цена серебра была все еще на 8% выше паритета.

Возобновление войны в мае 1803 г. не вызвало заметного роста, средняя годовая цена серебра была 5 шиллингов 7,27 пенса, а средняя за 1804 г. была даже ниже, так как средняя котировка долларов (при отсутствии рынка стандардного серебра) была 5 шиллингов 4,2 пенса, соответствуя приблизительно 5 шиллингам 6 пенсам за унцию стандардного серебра. В 1805 г. доллары упали до 5 шиллингов 3,67 пенса.

(1821). Они ібяямают период от февраля 1797 г. до февраля 1821 г., и примеры Mushet показывают, что он подразумевал от года, кончающегося 1 февраля 1797 г., до года, кончающегося 1 февраля 1821 г. включительно. Во втором издании своего памфлета Mushet дал правильные цифры, отличающиеся в некоторых случаях на несколько шиллингов за унцию от тех, которые были в первоначальной таблице. Но Тук удовлетворился неправильными цифрами, которые он скопировал, не заметив арифметической ошибки в вычислении процента обесценения за один год (1812). После него автор за автором копировали таблицу, не замечая ошибки и не зная, что цифры относятся к году, кончающемуся 1 февраля; оба издания памфлета Mushet можно видеть в «Goldsmiths’ Library, University of London».

В процентах

Примечание. Цифры для золота, серебра и вексельных курсов основаны на приложениях к докладам Комитета Палаты лордов н Палаш оащин о возобновлении платежей звонкой монетой в 1819 г. До 1811 г. котировка золота были прерывисты, не всегда охватывали полный календарный год, и поэтому средние величины не заслуживают доверия. Для многих лет цифры, касающиеся серебра, основаны не на стандардном серебре, но на долларах(с паритетом 59,8 пейса). Отнопювия последней колонны заимствованы у Зетбнра. Колонны вексельных курсов дают премию на франки и банковые деньги, т. е. паритеты должны были точно быть даны как 9,515 пенсов за франк п 62/3 пенса за банковый шиллинг.

С другой стороны, товарные цены резко упаян с превращением войны и возросли опять в незначительной степени с ее возобновлением. Объяснение этих движений весьма просто. Излечение континента от последствий кризиса 1799 г. смягчило напряжение английских бумажных денег, хотя повышательная тенденция цен в звонкой монете была замаежиро- вана влиянием войны и мира на рынки и источники снабжения. Обесценение, которое было вызвано напряжением в Гамбурге, исчезло вместе со своей причиной. До 1808 г. премия па серебро была заметно большей, чем премия на иностранную валюту, что является признаком того, что звонкая монета отливала из Гамбурга и что кредит на континенте оздоровлялся. В течение этих лет обесценение не было уже значительным. 0 1803 г. до ноября 1808 г. курс на Гамбург не падал ниже 32:9. а большею частью был выше 34.\' В августе 1808 г. он был выше 35. В ноябре он упал до 31:3. В 1809 г. он составлял в среднем только 29:9.

Континентальная блокада уже началась, но пока еще в слабой и незаконченной форме; английские товары тайно ввозились на континент в значительных количествах и через Голландию и через Гамбург. Английские торговцы пытались найти выход во вновь развивающейся торговле с Испанской Америкой, чтобы (компенсировать себя за частичное закрытие континентальных рыпков. После периода осторожности, который только что прошел, открылась возможность кредитной экспансии, и растущее обесценение бумажных денет Английского банка показывало, что кредитная экспансия в Англии, будучи свободна от препятствий, чинимых разменностью банкнот на звонкую монету, обогнала экспансию па континенте. За первый квартал 1810 г. курс на Гамбург в среднем составлял только 29. Тогда произошла катастрофа. Во-первых, затруднения возникли из обманувших надежды разультатов южно-американской торговли. Кредит начал сокращаться, и курс па Гамбург внезапно возрос в апреле до 31. В июле Наполеоп, пытаясь завершить свою систему исключения, аннексировал Голландию; в августе он установил запретительный тариф на колониальные продукты, которые так щедро ввозились тайком; в декабре он аннексировал Гамбург и Ольденбург. Отчасти как неизбежная реакция после лихорадочного оживлення в 1808 и 1809 гг., отчасти как результат возросшей строгости континентальной системы, вторая половина 1810 г. ознаменовалась в Англии жестоким финансовым кризисом. Между тем кредитная экспансия за границей продолжалась несколькими месяцами больше, будучи поощряема изгнанием английских товаров и вытекающим отсюда покровительством континентальным фабрикантам. Европа имела большею частью металлическое денежное обращение, и поэтому там произошло более сильное сокращение кредита, чем в Англии. Крах наступил в начале 1811 г. Начались банкротства в Германии, Голландии и Франции. В Англии товарные цены, по показаниям индексов проф. Зильберинга, упали со 184 к началу 1810 г. до 152 в третьем квартале 1811 г. На континенте падение цен должно было быть значительно -сильнее. Средний курс иа Гамбург упал «с 29:11У2 в 1810 г. до 24:11 в 1811 г., курс на Париж упал соответственно с 20,73 до 18,13. Жестокое исключение английских товаров имело такое же неблагоприятное влияние на курсы, как и запретительные иностранные тарифы, но это влияние еще усиливалось крайним финансовым напряжением в Гамбурге и нове году. Кризис 1811 г.

объясняет крупное обесценение банкнот Английского банка в этом году точно так же, как кризис 1799 объясняет первый период обесценения. В начале 1812 г., даже до смягчения континентальной системы, курсы начали быть менее неблагоприятными. За первый квартал этого года курс на Гамбург составлял в среднем 27 :10, а курс на Париж—19 : 50. Но обесценение все еще оставалось очень крупным. Бумажные деньги допускают более смягченное лечение кризиса, чем металлические деньги. и английские торговцы более легко выпутались из кризиса, чем их континентальные соседя, получая ссуды казначейскими -векселями, как в 1793 г. По страна платила пеню в виде продолжающегося изобилия денег. -Временно это изобилие облегчило быстрое и скорбе фиктивное- излечение от кризиса. Создание кредита стимулировалось падением власти Наполеона и перспективами усиления европейских рынков. Но по мере расширения кредита обесценение денег опять становилось более заметным. Правда ставки курса не быв так неблагоприятны, как в 1811 г., но цены золота и серебра достигли своего максимума к донцу 1813 г. Золото котировалось по 5 фунтов 10 шиллингов и даже по 5 фунтов 11 шиленгов; серебряные доллары повыоивсь до 7 шиллингов за унцию. Эго обесценение было признаком того, что финансовая система страны была перенапряжена. Правительственные обязательства в портфеле Ангаингкого банка возросли с 21165 тыс. фунтов стерлингов в августе 1812 г. до 25 591 тыс. фунтов стерлингов в августе 1813 г. и до 34 982 тыс. фунтов стеренгов в августе 1814 г. Другими словами, в течение двух лет приблизительно 14 млн. фунтов стерлингов военных расходов было покрыто предоставлепием банковского кредита.

Только мир мог бы восстановить денежное обращение, и мир этот был в руках. Наполеон отреюся в апреле 1814 г. К началу июня цена золота упала до 5 фунтов. За последние шесть месяцев 1814 г. она составляла в среднем 4 фунта 7 шиллингов. Но этот рост золотой ценности фунта отразился на падении денежных цен товаров. Средний уровень цен за 1814 г., правда, был несколько выше, чем в 1813 г., но максимум был достигнут в самом начале года. Индекс упал с 211 в первом квартал© 1814 г. до 170 в первом квартале 1815 г. Купцы, которые спекулировали на новом завоевании континентальных рынков, внезапно оказались вовлеченными в убытки. Процесс возвращения на континент после кризиса 1811 г. был замедлен войной, которая разразилась в неведомах до того размерах. Когда волны вторжений заграждали, во-первых, внешние границы наполеоновской империи, а потом захватили л Францию, кредитные операции сократились почти до нуля. Портфель Французского банка исчислялся к концу апреля 1814 г. не больше, чем в 1715 тыс. фраидов.

При полном истощении кредита континентальный спрос на товары был невелик. Результатом этого явился финансовый кризис в Антеи,— вторичный после кризиса 1810 г. Ссуды торговцам, которые тогда облегчив положение, в действительности только отсрочив крах. Па-

денне цен до континентального уровня задерживалось обесценением денег.

Влияние наступления мира на денежное обращение было столь сильным и внезапным, что это требует объяснения. Большую роль играло ожидание, что банковская рестрикция должна окончиться в течение нескольких месяцев. Согласно постановлению закона, изданного в начале 1814 г., рестрикция должна была прекратиться автоматически через шесть месяцев после заключения окончательного мирного договора. Это событие наступило 30 мая 1814 г. Порядок был изменен законом, внесенным в конце июня и утвержденным в июле, который фиксировал 25 марта 1815 г. как срок [возобновления нормального денежного обращения. Министры указывали, что это было опытом и что допрос об окончательном возобновлении мог бы быть лучше разрешен, после нескольких месяцев ЖИЗНИ № мирных условиях.

Предостерегающим в этом положении было то, что рынки золота и иностранной валюты были чрезвычайно сильно потрясены. Цена золота скатилась с 5 фунтов к началу июня до 4 фунтов 10 шиллингов к концу этого месяца и после некоторого расстройства и номинальных котировок она опустилась до 4 фунтов 6 шиллингов в сентябре.

Ожидание, что фунт должен вернуться к паритету, привело к спекулятивному удержанию стерлингов. Это означало, что торговцы товарами нетерпеливо продавали п неохотно покупали, неохотно занимали и неторопливо уплачивали. Рынки находились в депрессивном состоянии, и скорость обращения уменьшилась. Следствием этого явился кризис.

Еще до наступления 25 марта 1815 г. вышел новый закон, продливший рестрикцию до 5 июля 1818 г. Но тки временем депрессия захватила уже и товарные рынки и валютный рынок.

В марте 1815 г. Наполеон бежал с Эльбы, и возобновление войны немедленно вызвало новое обесценение банкнот. Золото, которое в феврале стоило 4 фунта 8 шиллингов, подскочило до 5 фунтов 7 шиллингов в апреле и все еще стоило 5 фунтов 5 шиллингов, когда битва при Ватерлоо практически окончила войну. В сентябре оно опять упало до 4 фунтов 7 шиллингов. После кризиса рынки вернулись в большинстве случаев к тому же состоянию, в котором они находились перед тем. Сокращение кредита в Англии продолжалось. За три недели цена золота упала до 4 фунтов 3 шиллингов (13 октября), а к концу года она составляла 4 фунта 2 шиллинга.

Тем временем в Европе кредит начал, наконец, оживляться. В октябре 1816 г. Английский банк покупал золото по 3 фунта 18 шиллингов 6 пенсов. Он предлагал эту цену, имея в виду накопить золото для предстоящего возобновления платежей звонкой монетой. Если бы рынку было предоставлено найти свой собственный уровень, то золото шло бы но чеканной цене в 3 фунта 17 шиллингов 10% пенсов. Гамбургский курс достиг 38; курс на "Париж был 26,10. Действительно, сокращение кредита в Англин" было настолько сильно действующим средством, что

„ 18 Деньги и кредит

стерлинги шли с премией в 4 или 5 %. Товарные цены также продолжали падать, и в третьем квартале 1816 г. индекс составлял 130, или был на 38Уг% еиже, чем к началу 1814 года. Золото притекало в. страну и скапливалось в кладовых Банка. Банк в действительности рассчитывал приступить в сентябре 1817 г. к наличной оплате банкнот, выпущенных до 1 января 1817 г., и полное восстановление платежей звонкой монетой казалось уже на виду.

Но случилось «другое. В июле 1817 г. золото поднялось до 4 фунтов,, а к концу года оно стоило 4 фунта 0 шиллингов 6 пенсов. Мр. Экуорс давал некоторое объяснение.[68] Чрезвычайный закон о капитале погашения долгов требовал суммы не менее 28 млн. фунтов стерлингов, которая должна была быть обращена на снижение консолидированного долга. Эти деньги не могли быть получены из дохода, и. действительно 8 млн. фунтов из этой суммы было добыто прямой ссудой от Английского банка. Это была чистейшая инфляция. Индекс цен повысился «со 130 в. третьем квартале 1816 г. до 153 в первом квартале 1818 г. Следующий 1818 г. был годом кризиса на континенте. С 1816 г. имела место быстрая экспансия кредита, и товарные цены существенно возросли. Экспансии кредита был бы раньше или позже положен конец недостатком золота или, при биметаллической системе, золота и серебра вместе. В данном случае недостаток был «вызван преждевременно. Не только Авглня, но и Австро-Венгрия, Россия и другие страны, произведшие чрезмерную эмиссию бумажных денег в течение войны, пытались вернуться к металлическому обращению, Англия накапливала золото, Австро- Венгрия и Россия—серебро. Поглощение золота Англией было естествен- ньім последствием кризиса и жестокого сокращения кредита; другие страны выпускали внешние займы и стягивали поступления по ним в серебре. Ни одна из этих трех стран не успела вернуться к металлическому «стандарду в 1818 г. (хотя Англия и Австро-Венгрия вскоре выполнили это), и это произошло отчасти вследствие их собственной конкуренции, поднявшей ценность драгоценных металлов в товарном выражении, а «следовательно таж же и в бумажных деньгах. В мае- 1818 г. был издан закон, продливший рестрикцию до 5 июля 1819 года.

В связи с падением товарных цен разразился финансовый кризис, начавшийся во Франции, которая благодаря биметаллической системе была соединенной базой спроса на золото и серебро. В октябре 1818 г.. Французский банк предпринял меры к сокращению своих учетных операций, отказывая в учете всякого документа сроком более 45 «дней, при нормальном сроке представляемых документов в 90 дней. К началу 1819 г. цена золота воз«росла «до 4 фунтов 3 шиллингов, а цена серебра — до- 5 шиллингов 7 пенсов, что давало премию в 6V2% на золото и в 10% на серебро. Курс на Гамбург упал до 33,7, а курс на Париж — до 23,50. Возобновление платежей звонкой монетой казалось таким же далеким,.

как и раньше. Были назначены комиссии обеих палат парламента дли рассмотрения вопроса, что должно быть предпринято. Как вывод из их исследований был издан закон, устанавливающий для возобновления платежей звонкой монетой постепенные стадии. Банк не должен был выплачивать монеты, но давать слитки крупных размеров (не менее, чем по 60 унций) в обмен за свои банкноты, первое время, начиная с 1 февраля 1820 г., по 4 фунта 1 шиллпнг за унцию, потом—с 1 октября 1820 г. по 3 фунта 19 шиллингов 6 пенсов и, наконец после 1 мая 1821 г. по 3 фунта 17 шиллингов 10% пенсов, или по чеканной цепе. Но поскольку дело коснулось выполнения этих условий — закон остался мертвой буквой. Еще до наступления 1 февраля 1829 г. золото естественно и легко упало до чеканной цены. Затруднения, вызванные кризисом на континенте, немедленно отразились повсюду. Кризис сам по себе ни в коем случае не был таким жестоким, как кризис 1811 г., предшествовавший ему, или как кризис 1825 г.. последовавший за ним, и Англия после решительной ликвидации в 1814—1816 гг. легко опять вошла в уровень с европейским денежным рынком, когда прошли последствия кризиса.

Этот печальный период хорошо иллюстрирует разнообразие причин, которые влияют на обесценение бумажных денег. В основном обесценение являлось следствием финансового напряжения. Текущий долг достигал 22 млн. фунтов до Амьенского мира и упал до 14 млн. фунтов в 1802 г. В январе 1804 г. он составлял 24,5 млн. фунтов и постепенно рос до 31,7 млн. в январе 1807 г. и до 38,7 млн. в январе 1808 г. Б январе 1813 г. он достигал 45,5 млн. фунтов, а в январе 1814 года— 57,7 млн. фунтов. Коалиция 1813 и 1814 гг. сделала эти годы наиболее дорогими за всю войну. Но хотя требования военных финансов понуждали к чрезмерной эмиссии, степень обесценения изменялась время от времени в весьма широких \'пределах, соответственно мировым условиям денежного обращения. Первоначальная приостановка размена в 1797 т. главным образом и непредвиденное отступление в 1818 г. отчасти были вызваны ненормальным поглощением драгоценных металлов на континенте. Начало обесценения в 1800 г. и острое обесценение в 1811 г. объясняются финансовыми кризисами 1799 и 1811 гг. за границей. Благоприятные курсы в 1797 —1799 гг. и в 1816 —1817 гг. вызваны были внутренними кризисами, совпавшими во времени — один с условиями инфляционного кредита, а другой — с периодом излечения от последствий кризиса за границей. Обесценение в 1808—1810 гг. обязано экспансии коммерческого кредита в Англии, обогнавшей эту экспансию в других местах. Обесценение в 1813 —1814 гг. было вызвано коммерческим оздоровлением, происшедшим в Англии, тогда как это оздоровление в Европе было все еще задержано войной. Континентальная блокада, являвшаяся особенным препятствием для британского экспорта, сделала курсы в 1810 —1812 гг. более неблагоприятными, чем они должны были бы быть при иных условиях.

В большом шоре, начало которому было положено докладом избранного комитета о высокой цене слитков в 1810 г., этому разнообразию причин было оказано недостаточное внимание. Комитет принял количественную теорию денег и оценил также тот факт, что потребности общества в монете могут колебаться, так что увеличение циркуляторных -средств может -совпадать во времени с падением цен и с повышением ценности денег или наоборот. Но пи комитет ни его противники никогда не охватили очень сложной теории колебаний денежных потребностей. В частности они оказались бессильными понята, как быстры и как велики должны быть изменения в ценности самого золота и серебра, причиняемые колебаниями кредита в странах, которые пользуются металлическим обращением. Даже индексы цен не дают соответствующей меры изменений в ценности драгоценных металлов, так как сокращение кредита уменьшает объем сделок так же, как и уровень цен.

Члены комитета и их сторонники, какими бы способными и просвещенными они ни были, не проникли в существо вопроса. Но со всем тем доклад представлял важный шаг вперед в денежной теории. Однако в Палате общин правительство было против него, и -не только -резолюции, предложенные Френсисом Хорнером -в мае 1811 г., обнимающие собою заключения комитета, быв отвергнуты, но ряд резолюций, отрицающих все его доктрины и защищающих между прочим взгляд, что банкноты в общественном мнении поддерживались эквивалентными с законными монетами королевства, был внесен и поддерживался Ванзиттартом, в то время неофициальным сторошшком правительства (скорц ставшим канцлером казначейства). Огорченные этим поражением чистого разума экономисты немилосердно выставили несчастного Ванзиттарта к позорному столбу и подняв на смех его нелепые резолюции.

Но, быта может, правительство вовсе не было таким невежественным в (вопросах денежной теории, каким оно казалось. Доклад о сетках был скорее диагнозом болезни, от которого страдало денежное обращение, чем рецептом для лечения. Легко было сказать, что банкнотная эмиссия должна быта сокращена и что нужно вернуться к платежам звонкой монетой. Но Как, есе деньги для войны не могли быта собраны? Ангвй- ский банк был единственно возможным подписчиком на правительственные займы, единственным определенным покупателем казначейских векселей. Есе бы власть Банка в создании кредитов была подвергнута ограничению, последнее прибежище казначейства могло бы оказаться несостоятельным. И подобно всем правительствам, которые полагавсь на инфляционные финансы, министры 1811 г. сильно желав поддерживать мнение, что металлический стаидард все еще остается в силе. Официальное признание, что стандард вышел из употребления, могло бы вооружить заимодавцев против правительства.

Можно догадываться, что таковы были действительные мотивы правительства, хотя они не могв быть открыто признаны. Веяние слишком сильного сокращения кредита н неизбежного отлива монет на субсидии союзникам и на заграничные расходы вызвало определенные результаты. Премьер министр Персеваль откровенно признавал, что уменьшение бумажных денег в обращении вызвало бы благоприятное изменение курса, но тоща, говорил он, было бы ^неизбежно прекратить помощь, которую Англия оказывала за границей, и предать ее союзников. Какой ответ могла бы дать Палата общин «премьер-министру, делающему такое признание в момент величайшего кризиса войны? Наполеон сламывал остатки сопротивления по всей Европе, за исключением маленького уголка, который Веллингтон защищал позади линии Торрес Ведрас, и нескольких центров возмущения в Испании. Быть может, это, скорее чем извращенная изобретательность Ванзиттарта и обработанные статистические данные руководило совестью многих членов палаты, которые воздержались от голосования против резолюции Хорнера.

Когда «война прошла, партия чистого разума пришла в себя. Доктрины доклада о слитках, казалось, получили всеобщее признание. Никто не был склонен утверждать, как в 1811 г., что раз гинеи не могли законно расплавляться и экспортироваться, то цена слитка, который требуется только для экспорта, не может «служить критерием обесценения банкнот. В ответ на призыв со стороны правительственной партии, противники резолюций Пиля, включающих в себя меры, рекомендованные Комитетом Палаты лордов, не вызвали даже прений.

Следы взглядов, которые заставляли министерство сдерживать движение в направлении возобновления платежей звонкой монетой в разгар войны восемь лег тому назад, могут быть найдены в споре 1819 г. Кестлерих, который был на службе в оба периода, защищал поведение директоров Банка против обвинений в кбрыстяых мотивах. Он заявлял, что директора Банка никогда не позволяли таким мотивам удерживать их от оказания той быстрой и значительной помощи, которая была бы им самим решительно отвергнута, если бы она исходила не от них, а из любого другого источника. И что очень важно также : статьей, вписанной самими директорами Банка в план, включенный в рекомендуемые комитетом меры, было требование, что правительство должно заплатить 10 млн. фунтов стерлингов своей задолженности Банку. Директора, к сожалению, не участвовали в общей перемене отношений к учениям Комитета о слитках, но они во всяком случае подчеркивали значение главной причины инфляции.