Беспредел фальшивомонетничества

«Ночь.

ходит нарівні з кредитовыми білетами. На крапе — селянин с обвисшими усами, вооруженный лопатою, и селянка с серпом. На обороте, в овальной рамке, увеличенные красноватые лица этого же селянина и селянки. И тут усы вниз, по-украински. И над всем предостерегающая надпись:

За фальшування карается тюрмою, уверенная подпись: Директор державної скарбниці Лебідь-Юрчик...

Василиса оглянулся, как всегда делал, когда считал деньги, и стал слюнить крап. Лицо его стало вдохновенным. Потом он неожиданно побледнел.

— Фальшування, фальшування, — злобно заговорил он, качая головой, — вот горе-то. А? — Голубые глаза Василисы опечалились. В третьем десятке — одна. В чет- вертом десятке — две, в шестом — две, в девятом подряд ґпри бумажки, несомненно, таких, за которые Лебідь- Юрчик угрожает тюрьмой. Всего сто тридцать бумажек, и, извольте видеть, на восьми явные признаки фальшування. И селянин какой-то мрачный, а должен быть веселый, и нет у снопа таинственных, верных — перевернутой запятой и двух точек, и бумага лучше, чем лебідивская. Василиса глядел на свет, и Лебідь явно фальшиво просвечивал с обратной стороны.

— Извозчику завтра вечером одну, — разговаривал сам с собой Василиса, — все равно ехать, и, конечно, на базар.

Он бережно отложил в сторону фальшивые, предна-значенные извозчику и на базар, а пачку спрятал за звенящий замокя.

Допустим, что роман — не протокол следствия и писатель вправе немного заострить ситуацию, преувеличить ее.

Любимый объект фальшивомонетчиков в годы Гражданской войны

на Украине.

Фальшивых денег было так много, а настоящих так мало, что население молчаливо согласилось не делать между ними никакой разницы. Фальшивые деньги ходили свободно и по тому же курсу, что и настоящие.

Не было ни одной типографии, где наборщики и литографы не выпускали бы, веселясь, поддельные петлюровские ассигнации — карбованцы и шаги. Шаг был самой мелкой монетой. Он стоил полкопейки.

Многие предприимчивые граждане делали фальшивые деньги у себя на дому при помощи туши и дешевых акварельных красок. И даже не прятали их, когда кто- нибудь посторонний входил в комнату».

Это литературные свидетельства двух известных писателей, непосредственных очевидцев событий тех времен. Но есть и другие, строго официальные доку-менты, подтверждающие правдивость этих описаний.

В августе 1919 года в городах Украины на-афишных тумбах, на стенах домов в городах и поселках появились печатные объявления. Поскольку их текст сохраняет дыхание той эпохи, приводим его полностью:

«К населению Украинской Народной Республики.

В последнее время в городах и селах Украины, в магазинах и на рынке появилось большое количество так на-зываемых ОДЕССКИХ денежных знаков в 50 (пятьдесят) рублей, с литерами АО и номерами 210, 211, 212 и выше.

Эти деньги, как выяснило Министерство финансов, были отпечатаны ДОБРОВОЛЬЦАМИ (деникинской Добровольческой армией.

Поэтому все денежные знаки в 50 рублей, которые несут на себе знаки в виде «АО 210», «АО 211», «АО 212» и выше, которые были изготовлены по виду нашего знака Государственного Банка в 50 рублей, Государствен-ным Банком признаются за фальшивые и с этого време-

ни ни кассами Банка или Казначейства, как и всеми кассами в платежи приниматься не будут.

Министр Финансов Б, Мартос

Директор Государственного Банка Яковенко

Август 1919».

Как видим, фальсификацией денег занимались не только обыватели на дому, но и воюющие стороны. Именно в тот период стали появляться на банкнотах «подписи доверия», когда, передавая деньги из рук в руки, граждане заверяли их своими факсимиле. В коллекциях есть купюры, поля которых сплошь исписаны фамилиями.

В мутной водице Гражданской войны фальшивомонетчики развелись не только на Украине. Куда больше их было в России, и в частности в Сибири.

Писатель-дальневосточник Николай Наволочкин в книге «Дело о полутора миллионах» рассказал об одном прогремевшем в свое время фальшивомонетчике.

Некий Абрам Шпилькин держал в селе Большой Улуй близ Ачинска пасеку. Считался человеком богатым, хозяйство его процветало, и, главное, у Шпильки- на всегда можно было получить заем под большие проценты. В начале декабря 1919 года к пасечнику нагрянули полицейские власти. При обыске в доме, между печью и иконостасом, был обнаружен тайник. Из него извлекли пачки новеньких денежных обязательств кол- чаковского правительства номиналами по 250 рублей. Всего на несколько миллионов.

В лесу на пасеке нашли печатный станок, нумератор, резак, запас бумаги. Выяснилось, что техническую часть фабрикации фальшивок взял на себя военноплен-ный венгр Ингоф — гравер и полиграфист.

Отличились в России на поприще подделки денег и два ушлых японца — некие Инуое и Сосики. Они отпе-чатали 10 тысяч денежных знаков «сибирского правительства» Колчака по 250 рублей достоинством каждый.

Замах был, как видим, сделан широкий.

Судили Инуое и Сосики в Японии. Первая инстанция — окружной суд в Вакояме был показательно строг. Не поняли вакоямские блюстители закона, что одно дело, если подделаны японские иены, другое — рубли. И приговорили фальшивомонетчиков к каторге.

Тогда-то и начался фарс, в полной мере отразивший истинные взгляды правящих японских кругов, которые видели в Колчаке всего лишь марионетку. Инуое и Со-сики подали апелляцию в высшую судебную инстан-цию. Главный оправдательный мотив был такой: «Омское правительство Колчака — не государство, а не-весть что. Если так, почему нельзя делать его деньги? Какие японские законы запрещают это?»

Пересмотром дела занимался Осакский кассационный департамент. Эксперты Министерства иностранных дел в законах Японии запрета на подделку денег колчаковской власти не нашли. Жулики были оправданы. В приговоре есть такие замечательные строки: «Омское правительство не представляло Россию, не возглавляло государственное целое и не являлось дружест-венным Японии государством, чьи интересы должны быть защищены, а потому обвиняемые не могут быть привлечены к ответственности за подделку иностранных денег».

Было бы неверным представить дело так, будто кол- чаковские финансы подрывали одни японцы. Наши сибирские «умельцы» работали не хуже.

Советское правительство установило ответствен-ность за фальшивомонетничество еще в июле 1918 года, когда принимался декрет о суде № 3. Главным признаком, по которому определяли подделки в то время, было отсутствие водяных знаков на купюрах. К сожалению, ста-тистических данных о количестве изъятых за период Гражданской войны фальшивок не имеется, да и вряд ли кто- то мог тогда вести такой учет в масштабах всей страны.

Зато известно, что в другое, более позднее время, а именно с 1940 по 1944 год, в СССР число выявленных в обращении фальшивых банкнот составило всего 710 штук. В основном это были знаки, выпускавшиеся для подрыва советской экономики фашистской Германией. Можно не сомневаться, что в целом количество подделанных знаков было гораздо большим, но из-за трудно-стей экспертизы в военное время они просто остались невыявленными. Обнаружение фальшивок началось сразу после капитуляции фашистской Германии. Так, в 1945 году их «выловили» 244, в 1946-м — 2797, в 1947-м — 4419 штук.