§ 2. Продолжаемое преступление и применение закона о покушении на преступление и добровольном отказе

Вопрос о стадиях продолжаемого преступления в литературе по уголовному праву не получил достаточного освещения. Правда, неко­торые вопросы общего учения о покушении применительно к продол -

жаемым преступлениям исследованы ?О1,Блум^.

Заметим, что ввиду отсутствия специфических особенностей приготовления к продолжаемому преступлению, необходимость в рас­смотрении его отпадает. Подчеркнем лишь, что коль скоро продол­жаемое преступление - единое преступное деяние, то для него, как и для всякого единичного преступления, характерна единая пригото­вительная преступная деятельность. Это однако не исключает воз­можности учинения со стороны виновного приготовительных действий к совершению каждого отдельного акта продолжаемого преступления. Важно подчеркнуть, что единая приготовительная деятельность при совершении продолжаемого преступления исключает повторность таких действий, которые способствуют продолжительному учинению общест­венно опасного посягательства (предварительный подлог .документов при продолжаемом хищении имущества, изготовление и выставление поддельного ценника при продолжаемом обмане покупателей, приобре­тение или изготовление аппарата при продолжаемом изготовлении спиртных напитков и т.п.).

Значительный интерес представляет вопрос о применении поло­жений закона о покушении к продолжаемым преступлениям. Покушение при продолжаемом преступлении имеет определенное сходство с окон­ченным преступлением, ввиду чего и возникают осложнения в отгра­ничении оконченного и неоконченного продолжаемого преступления. Безусловно, речь идет не о тех случаях, когда преступное поведе­ние лица пресечено при осуществлении им первого акта из числа со­ставляющих продолжаемое преступление.

по общему правилу квалифицируется по норме, предусматривающей от­ветственность за покушение на совершение соответствующего деяния*

Трудности при квалификации содеянного возникают в тех случа­ях, когда поведение виновного пресечено после совершения им одно­го или нескольких актов продолжаемого общественно опасного пося­гательства: подлежит ли квалификации содеянное как покушение либо как оконченное преступление?

3 литературе по данному вопросу высказаны различные сужде­ния* Н,Д* Дурманов полагает, что состав оконченного преступления осуществлен виновным уже при совершении первого акта продолжаемо­го преступления* Если даже последний преступный акт продолжаемого преступления прерван на стадии покушения, виновный подлежит от­ветственности за. оконченное преступление** Такая точка зрения вполне приложима к случаям продолжаемого преступления с неопреде­ленным умыслом и к продолжаемым преступлениям с определенным умыслом, в которых желаемое и фактически осуществленное содержат признаки оконченного преступления*. Однако содеянное нельзя квали­фицировать как оконченное преступление, когда лицом не достигнут желаемый результат*

По мнению А. А. Герце изо ?ia, случаи, когда продолжаемое прес­туплен из раскрыто до момента окончательного выполнения субъекто.м всего задуманного, содеяшое подлежит квалификации как покушение

2 на то преступление, которое он был намерен совершить * Такая точ­ка зрения, по нашему мнению, нуждается в уточнении. Содеянное в таких случаях подлежит квалификации по правилам о покушении толь­ко в том случае, если фактически учиненные действия еще не содер­жат признаков состава данного более тяжкого преступления* Следует

согласиться с И.И.Елум, по мнению которой продолжаемое преступле­ние, при котором достижение конечного результата является призна­ком другого состава преступления либо отягчающим признаком того же состава преступления, при недостижении этого результата долхшо расцениваться как покушение на преступление¹*

Согласно постановлению Пленума Верховного Суда СССР от II июля 1972 г* “О судебной практике по делам о хищениях государст­венного и общественного имущества”, ¹¹ если при совершении хищения умысел виновного был направлен на завладение имуществом в значи­тельном, крупном или особо крупном размере и он не был осущест­влен по независящим от виновного обстоятельствам, содеянное над­лежит квалифицировать как покушение на хищение в значительном, крупном или особо крупном размере, независимо от количества фак- о

тически похищенного .

? гкх союзных республик” .

Итак, из сказанного следует, что продолжав мо е пре с т угле ние квалифицируется по правилам поюддения на преступление только, в том случае» если а.ад^аннре (желаемое) .виновным деяние содержит признаки состава более значительного преступления, чем фактически им „осуществленное*

Г*, взяв у С* две сберегательные книжки, по которым сумма ^[97][98]

вклада не превышала значительные размеры, оформляла доверенности от имени С. и неоднократно получала из двух сберегательных касс деньги каждый раз в размере до 50 руб. При очередной попытке по- лучить деньги Г- была уличена и задержана сотрудниками кассы.Все­го ей удалось получить 447 руб. Несмотря на то, что виновной не удалось довести до конца задуманное ею продолжаемое хищение, со­деянное ею было правильно квалифицировано судом как оконченное

т

преступление по ч.1 ст-93 УК ГСФСР , так как задуманное и факти­чески осуществленное деяния содержат признаки одного и того же преступления - хищения в значительно?.: размере.

А вот пример ошибочной квалификации преступления.

Продавец Б-на, получив для продажи 2110 л галонов по цене 35 коп., с целью обмана покупателей выписала ценник на 45 коп. и по этой цене стала продавать их, но после реализации 79 лимонов была задержана работниками ОБХСС. Несмотря на то, что задуманное ви­новной деяние не доведено до конца, ее действия судом квалифици­рованы как оконченный состав обмана покупа/гелей по ч.1 ст. 156 УК РСФСР^[99][100].

С такой квалификацией преступления согласиться нельзя.

Известную сложность представляют случаи, при которых прес­тупное деяние, начатое в форме покушения, в дальнейшем завершает­ся осуществлением состава оконченного преступления и случаи, при которых первое из деяний содержит признаки оконченного преступле-

кия, а второе - признаки покушения на совершение такого же прес- тупления. В одних случаях подобные действия квалифицируются по правилам совокупности оконченного и неоконченного преступлений, в других - лишь как оконченное либо как неоконченное преступление. Между тем при наличии в содеянном признаков продолжаемого прес­тупления подобный разнобой в практике применения уголовного зако­на едва ли может быть признан удовлетворительным.

Прежде чем сформулировать общее правило по рассматриваемому вопросу приведем три примера из судебной практики.

Судебной коллегией по уголовным делам Верховного суда барий­ской АССР С. осужден по п."г" ст.102 УК РСФСР в совокупности с другими преступлениями. Он признан виновным в умышленном убийстве своей жены, совершенном с особом жестокостью, при следующих об­стоятельствах.

17 октября I960 г. С. в своем доме на почве ревности устроил скандал о женой Л. В процессе ссоры схвати? жену за волосы,он стал ударять ее головой об оконную раму. Когда Л. потеряла созна­ние и опустилась на стул,С., придерживая ее одной рукой, другой взяв нож, стал наносить удары в различные части тела. Упавшую на пол Л. С. волоком перетащил в спальню и истекавшую кровью положил на койку, а сам лег спать на диване.

Проснувшись утром,С., употребив спиртные напитки, вновь стал избивать жену в присутствии проснувшихся малолетних детей. При этом С. сначала бруском, затем брючным ремнем стал избивать ле­жавшую в тяжелом состоянии Л.

В результате причине иных, ранений Л. спустя некоторое время скончалась в больнице, куда была доставлена соседями^.

I. Архив Верховного суда Марийской АССР за 1981 г. Дело ТГ> 2-6.

В данном случае покушение, учиненное в первый день, заверша­ется осуществлением оконченного состава убийства в следующий день. Квалификация содеянного произведена по норме, предусматривающей ответственность за оконченное преступление.

Второй пример. Н., ранее суддаый за мелкое хищение государ­ственного ггяущеотва, осужден приговором Ленинского районного на­родного суда г. Йошкар-Олы по ст ЛЬ и ч.£ ст.89 УК РСФСР, Он приз­нан виновным в том, что,находясь в секции обуви для мальчиков универмага ’’Детский мир”, похитил одну пару ботинок стоимостью 12 руб., сложил их в сумку и беспрепятственно вышел из секции, про­шел в секцию "Галантерея” этого ке универмага и похитил другие товары на сулму 56 руб. При выходе из секции Н« был эздер?лан, по-

Т хищенное было изъято .

Хотя единичный акт, с объективной стороны содержащий призна­ки оконченного хищения имущества,завершается осуществлением не­оконченного хищения, квалификация содеянного произведена по нор­ме, предусматривающей ответственность за неоконченное преступле­ние.

И третий пример. Судебная коллегия по уголовным делам Вер­ховного суда Коми АССР изменила приговор Княжнопогостского народ­ного суда в отношении Р., его действия с ч.2 ст.89 УК РСФСР пере­квалифицировала на ч.1 ст.89 и ст.15 и ч.2 ст.89 УК РСФСР. Он признан виновным в том, что в ночь на 21 июля 1971 г. в нетрезвом состоянии совершил кражу товарно-материальных ценностей из киоска в по с. Йе ле з но доро ясны й.

Выбив филенку двери, он взял из киоска водку, коньяк, конфе­ты, деньги и все похищенное принес к себе на квартиру, где выпил часть коньяка.

Через некоторое время Р. вновь возвратился к киоску, проник

I.

в него, но был задержан¹.

Несмотря на то, что единичному акту покушения предшествует учинение виновным оконченного преступного акта, квалификация со­деянного произведена по правилам совокупности двух преступлений: оконченного и неоконченного.

Безусловно, во всех трех случаях содеянное содержит признаки продолжаемого преступления: деяния, составляющие в них содержание преступного поведения, с объективной стороны являются юридически однородными, направлены на причинение ущерба единому объекту, со­вершены одним и тем же способом и характеризуют стремление винов­ных к достижению соответствующего результата.

В теории уголовного права описанные случаи получили название поглощения преступлений^.

Институт поглощения преступлений по своему объему весьма ши­рок и охватывает не только случаи продолжаемого преступления, но и случаи, когда одним лицом учинены различные по своим юридичес­ким признакам преступные деяния.

По общему правилу преступные деяния, содержащие признаки предварительной преступной деятельности, поглощаются оконченным

з

преступным актом' » Однако кам представляется, что данное правило нуждается в уточнении. Преступные деяния, содержащие признаки предварительной преступной деятельности, могут быть поглощены оконченным преступным актом лишь в том случае, если содеянное свидетельствует о наличии в поведении виновного признаков единого продолжаемого преступления. С этой точки зрения следует согласить­ся о квалификацией преступления в первом нашем примере и признать ошибочной квалификацию е остальных двух случаях. ^{[101][102][103]}

Однако возникает вопрос: правомерна ли квалификация содеян­ного путем поглощения последующего покушения предшествующим окон­ченным преступным актом? Нам представляется, что этот вопрос тре­бует утвердительного ответа* Коль скоро юридически однородные деяния, содержащие признаки составов преступлений различной сте­пени тяжести квалифицируются по норме, предусматривающей ответст­венность за учинение наиболее тяжкого из них независимо от после­довательности их учинения, аналогичным путем должна быть произве­дена квалификация и в случае, когда деяния представляют собой по­следовательное осуществление составов оконченного и неоконченного преступлений* Подобная квалификация и в этом случае допустима лишь при наличии всех прочих признаков продолжаемого преступления*

С учетом сказанного сформулируем следующее правило. Преступ­ные деяния, содержащие признаки оконченного и неоконченного прес­туплений независи^ю от последовательности их выполнения, должны быть квадифициррваны,по уголовно-правово й_ норме, предусматриваю­щей ответственность за оконченное преступление лишь при наличии всех прочих объективных и субъективных признаков единого продол­жаемого преступления*

Представляет интерес вопрос о моменте окончания продолжаемо­го преступления. В литературе различают два понятия окончания продолжаемого преступления: юридическое и фактическое* Н.Д*Дурма­нов, например, пишет: ^,г0б оконченном преступлении можно говорить в двояком смысле - или в смысле конструкции оконченного преступ­ления в законе, то есть в соответственной статье особенной части, или же в смысле определения конкретного окоренного преступления в судебной практике'^.

По мнению П.Ф,Тельнова, в составах длящегося и продолжаемого преступления окончание их перенесено на более ранний момент, не­жели их фактическое завершение: преступление продолжается и после того, как деяние признается юридически оконченным^.

В литературе высказываются и против ввделения двух понятий оконченного преступления. Так, Т.В.Церетели и В.Т.Ь-акашвили счи­тают, что признание двух понятий оконченного преступления может создать впечатление, что точка зрения суда на оконченное прэступ- р

ление расходится с точкой зрения закона ♦

Нагл думается, что слабость позиции Н.Д.Дурманова заключается в том, что фактическое окончание преступления он связывает с ус­мотрением суда и, таким образом, складывается впечатление, что преступление является оконченным тогда, когда это сочтет суд. На самом же деле фактическое и юридическое окончание преступления за­висят от конструкции состава преступления и особенностей действия составляющего ядро данного преступления. Если имеются все призна­ки состава, то налицо оконченное преступление, нет всех признаков состава, нет и оконченного преступления.

В продолжаемом преступлении окончание его безусловно одно - юридическое. Однако в отличие от других преступлений, юридическое окончание его носит продолжающийся характер и обладает, таким об­разом, начальным и конечным моментом. Как правильно писал И.С.Тиш- ^[104][105]

кевич, оконченным признается такое преступление, объективная сто­рона которого получила развитие, предусмотренное статьей Особен­ной части уголовного кодекса¹. Следовательно, речь может идти не о двух видах окончания продолжаемого преступления, а о двух мо­ментах юридического окончания продолжаемого преступления.

Сторонников двух понятий окончания продолжаемого преступле­ния можно лишь упрекнуть в неудачности употребления терминологии. Фактическое окончание продолжаемого преступления - ни что иное, как конечный момент юридического его окончания. Немыслимо факти­ческое окончание вне юридического, а стало быть и немыслимо про­тивопоставление юридического и фактического. Следует согласиться с П. ©.Те ль новым, что "по общему правилу деяние завершается факти- р чески и становится оконченным юридически в один и тот же момент . Эту позицию разделяет и судебная практика.

В п.5 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 4 марта 1929 г. "Об условиях применения давности и амнистии к длящимся и продолжаемым преступлениям" говорится: "Началом продолжаемого преступления надлежит считать совершение первого действия из чис­ла нескольких тождественных действий, составляющих одно продолжае­мое преступление, а концом - момент совершения последнего прес~

3

тулного действия.

Некоторые особенности имеет применение института доброволь­ного отказа применительно к продолжаемым преступлениям.

Лицо, добровольно отказавшееся от доведения преступления до конца, подлежит уголовной ответственности лишь в том случае, если фактически совершенное им деяние содержит состав иного преступле­ния (ст.16 Основ). Значит ли это, что лицо, добровольно отказав- ^{[106][107][108]}

шееся от доведения начатого продолжаемого преступления до конца, во всех случаях несет уголовную ответственность за фактически содеянное?

По мнению И.И.Слуцкого, добровольный отказ в таких случаях может служить смягчающим обстоятельством либо обстоятельством, исключающим ответственность. Однако в каких случаях добровольный отказ может служить шягчающим ответственность обстоятельством, а в каких ~ исключающим ответственность обстоятельством, ответа ав-

I тор не дает ♦

Н.Д.Дурманов полагает, что добровольный отказ от доведения продолжаемого преступления до конца ^цне может исключить наличие состава преступления, потому что совершение преступления необра-

g

тимо, но является основанием для смягчения наказания. Аналогич­ного мнения придерживаются И.С.Тишкевич, А.А.Пионтковский и

о

А.Б.Сахаров.

Позиция этих авторов основана на трактовке продолжаемого преступления как состоящего из ряда самостоятельных уголовнонака- эуемых актов. С этой точки зрения положительное решение вопроса об уголовной ответственности лица, добровольно отказавшегося от продолжения преступления,и квалификации содеянного в соответствии с фактически осуществленным намерением не вызывает сомнений: фак­тически содеянное при этом влечет квалификацию по норме_tпредус­матривающей ответственность за предварительную преступную дея­тельность либо за оконченное преступление»

Иначе решается этот вопрос, если исходить из трактовки про­должаемого преступления как состоящего из ряда как уголсвнонака- эуемык, так и малозначительных (ненаказуемых) актов#

Лицо, добровольно отказавшееся от доведения продолжаемого преступления до конца, в основе которого лежат малозначительные акты, подлежит освобождению от уголовной ответственности в силу наличия условий, предусмотренных ч.2 ст.7 и ст.16 Основ уголовно­го законодательства. Эту мысль можно проиллюстрировать на примере состава преступления, предусмотренного ст.156 УК РСФСР. Продавец в целях обмана покупателей завысил стоимость товара на одну ко­пейку^[109], и учинив два-три акта обсчета добровольно отказался от продолжения этого преступления. Это является показателем малозна­чительности содеянного и поэтому продавец не подлежит уголовной ответственности. При этом не имеет значения и то обстоятельство, что виновный, например, имел умысел на обман покупателей в круп­ном размере. Последующее поведение его, выразившееся в доброволь­ном отказе от продолжения преступления, свидетельствует об отпа­дении общественной опасности субъекта и малозначительности факти­чески содеянного.

Таким образом, добровольньп^ отказ от доведения начатого про­должаемого .преступления до конца является условием освобовдения лица от уголовной ответственности, если он имел место при продол­жаемом преступлении, которое-Слагается из неоднократных , малозна­чительны?: актов.

Практический интерес представляет вопрос о применении поло­жений закона о добровольном отказе применительно к продолжаемым преступлениям, отягчающим обстоятельством которых является пов­торность учинения аналогичных актов и причинение крупного или особо крупного ущерба (например» хищения социалистического имуше-

ства), Как следует квалифицировать содеянное, если после учинения нескольких эпизодов изъятия социалистического ир.^ушества в значи­тельном размере лицо добровольно отказывается от доведения хище­ния до крупного и особо крупного размера? Подлепит ли применению норма, предусматривающая ответственность за хищение имущества в значительном размере, либо долина быть применена норма об ответ­ственности за повторное хищение?

Нам думается, что этот вопрос должен быть решен в пользу применения нормы об ответственности за лишение в значительном размере, Коль скоро в содеянном при таких обстоятельствах отсут­ствует субъективный признак повторности, то норма об ответствен­ности за повторное преступление не мажет быть применена, И хотя умысел на хищение социалистического имущества в крупном либо осо­бо крупном размере в случае добровольного отказа от доведения продолжаемого хищения до конца теряет свое юридическое значение, наличие его в генезисе преступного поведения виновного свидетель­ствует о стремлении совершить единое преступное деяние. Если в данном случае применить норму об ответственности за повторное хи­щение, то пришлось бы согласиться, что продолжаемое преступление может быть совершено путем ряда юридически самостоятельных прес­тупных актов. Л это противоречит природе продолжаемого преступле­ния.

Специального рассмотрения заслуживает вопрос об оценке доб­ровольного отказа при продолжаемых преступлениях, как смягчающего ответственность обстоятельства,

И.С.Тишкевич полагает, что при продолжаемых и длящихся прес­туплениях может иметь место не добровольный отказ, а лишь дея­тельное раскаяние^-♦ G этим мнением согласиться нельзя.

Деятельное раскаяние предполагает активное поведение вияов-

кого, Оно может выражаться в предотвращении виновным вредных по­следствий совершенного преступления, в добровольном возмещении нанесенного ущерба, в устранении причиненного вреда, активном способствовании раскрытию преступления (ст.ЗЗ Основ)# Законом предусмотрены специальные случаи деятельного раскаяния, сущность которых заключается в учинении активных действий со стороны лица, совершившего преступление (п#б ст#64 УК PG^CP, ч.З ст #137 УК Тур-

't

кменекой CGP и др#) •

Мы не отвергаем возможность деятельного раскаяния виновного при продолжаемом преступлении# Однако при пассивном поведении ли­ца, прекратившего дальнейшее продолжение деяния, имеет место от­каз от продолжения преступления# В таких случаях страх перед воз­можным разоблачением овладевает виновным лишь на стадии окончен­ного преступления# До его сознания доходит факт неизбежности рас­крытия его преступной деятельности, так как к этому времени им нанесен довольно ощутимый вред охраняемому законом обществе иному отношению. Однако все же то обстоятельство, что виновный добро­вольно решается прекратить дальнейшее продолжение начатого деяния, является свидетельством снижения степени его общественной опасно­сти, что предопределяет соответствующий подход к решению вопроса о его уголовной ответственности.

В подобных случаях налицо все признаки добровольного отказа от продолжения начатого преступления, что должно учитываться в качестве смягчающего обстоятельства.

В ст.33 Основ в перечне смягчающих ответственность обстоя­тельств отсутствует указание на добровольный отказ от продолжения начатого преступления, когда в содеянном уже содержатся признаки состава иного преступления. Этому обстоятельству как бы отведено

место в группе тех из них, которые суд лишь только "может приз­нать¹’ смягчающим ответственность обстоятельством (ч.2 ст.ЗЗ Ос­нов) .

Было бы целесообразным включить в число смягчающих обстоя­тельств "добровольный отказ от продолжения преступ­ного деяния в случаях, когда в содеянном содержатся признаки со­става иного преступления". Данное обстоятельство монет быть учте­но и в виде ч.2 ст.16 Основ. В этом случае формулировка предла­гаемого положения монет быть изложена следующим образом: "В слу­чае, если добровольный отказ имел место в стадии оконченного пре­ступления, это обстоятельство должно быть учтено судом в качестве смягчающего ответственность виновного при назначении ему наказа­ния, если в содеянном имеются признаки состава иного преступле­ния" .

Таким образом, добровольный отказ от продолжения начатого продолжаемого преступления может быть как обстоятельст­вом, исключающим уголовную ответственность, так и смягчающим об­стоятельством.