§ 1. Эволюция российского законодательства о смертной казни как высшей институциональной форме государственного насилия и принуждения

Смертная казнь за должностные преступления в губных учреждениях закрепляется в ст. 8 Грамоты Троицко-Сергиевского монастыря 1586 года.

Любопытным является тот факт, что даже в статьях, содержащих такое жесткое наказание, как смертная казнь, имеется ряд противоречий, например, в Медынском губном наказе 1555 года ст. 11 гласит: «А приведут татя, а доведут на него татбы три или четыре или свыше,- и того татя казнити смертной казнью»^[81]. Судебник 1550 года, продолжавший применяться, в свою очередь устанавливает ее уже за вторую кражу.

Данный период времени был связан с правлением Ивана IV Грозного, известного своей жестокостью. Но, несмотря на всю жестокость Ивана Грозного и ужасающие своей бесчеловечностью казни, исторические документы свидетельствуют, что так называемая опричнина была кровавой или жестокой только с точки зрения и по меркам русского общественного сознания. Общее число ее жертв почти равно числу убитых за одну «Варфоломеевскую ночь», но опричнина длилась 20 лет, или 7000 ночей^[82]. Об этом же говорит О.Ф. Шишов, указывая, что за все время массового террора опричнины подверглись смертной казни в общей сложности около 4

тысяч человек (С.В. Жильцов приводит другие цифры, например, что только за 1 карательный поход в Новгород погибло 2-3 тысячи человек),^[83] но все равно эти цифры не сравнимы с масштабами казней в Западной Европе: в Германии, например, при Карле V было казнено 100 тысяч человек, в Англии 70 тысяч нищих были повешены во время правления Генриха VIII. Опричнина же поразила сознание русского общества, т.к. до этого на Руси подобных явлений не было, к тому же эффект усиливался способами совершения казней.

Что же касается законодательного творчества, то следующим значимым этапом нормативного оформления смертной казни стало составление Соборного Уложения 1649 года.

По подсчетам различных русских исследователей, в нем содержится от 54 до 64 случаев, в которых применяется смертная казнь. Например, А.Ф. Кистяковский отмечал, что она применялась в 54 случаях, а Н.Д. Сергеевский нашел 64 состава, наказуемых смертной казнью^[84]. С.В. Жильцов же отмечает, что «во многих статьях Уложения речь идет о различных вариантах убийств в церкви, на государевом дворе, в суде, при краже, разбое и т.д. или о различных вариантах «изменных дел» и т.п. Поэтому можно говорить о 20 видах преступной деятельности и уж никак не больше чем о 25»^[85].

Такое расхождение в цифрах можно отнести к ряду расплывчатых формулировок, употребленных законодателем. Например, «чинити наказание по рассмотрению», «смотря по вине», «что государь укажет» и др. Можно встретить и своеобразные «замаскированные» казни, нередко встречаемые в

истории, такие, как «бити кнутом нещадно», при необходимости в руках умелого палача данное наказание становилось мучительной смертью.

В целом система преступлений, караемых Уложением смертной казнью, по мнению Н. Загоскина и С. Викторского, состояла из следующих элементов:

1) преступления против веры (например, богохульство, церковный мятеж);

2) государственные преступления (например, измена, бунт, поджог с целью измены);

3) преступления против установленного порядка суда и управления (например, подделка документов и их использование);

4) преступления против общественного благоустройства и благочиния (например, подстрекательство на «затейные дела»);

5) преступления против жизни и чести частных лиц;

6) преступления против собственности (квалифицированные кражи);

В Соборном Уложении предусматривалось пять способов применения смертной казни, но практика расширила эти рамки. Существовало два вида казней: простая и квалифицированная. Как отмечает О.Ф. Шишов: «К обыкновенной относились: отсечение головы, повешение, утопление. К квалифицированной - сожжение, залитие горла металлом, четвертование, колесование, закапывание в землю по плечи, посаженне на кол и др.

Законодательная деятельность в области уголовно-правового регулирования времени правления Петра I отличалась крайней степенью нормативно-правовой динамики. Некоторые исследователи отмечали, что за время правления Петра I было издано 392 нормативных акта уголовно- правового характера, многие из которых содержали упоминания о смертной казни. Именно в этот период зарождается новый взгляд на преступление,

теперь оно рассматривается не только как «лихое дело», но и как «вред государству». Указ от 24 декабря 1714 года определяет преступление как «все то, что вред и убыток государству приключить может суть преступления»^{[87] [88].}

Этот вид наказания вводится за: «измену, богохульство, идолопоклонничество, чародейство, чернокнижество, святотатство, сопротивление начальству, раздирание и вычернение указов, препятствование исполнению казни, неправосудне, лихоимство, лжеприсягу, расхищение, подлог, поединок, изнасилование, мужеложство, блуд, разбой, грабеж, похищение из кошелька и др.»⁹⁽⁾.

Наиболее заметным нормативно-правовым актом в отношении смертной казни стал Артикул Воинский 1715 года. Некоторые исследователи отмечали его заимствованный характер, считали его переводом иностранного закона, но при более глубоком рассмотрении следует признать российскую самостоятельность Артикула. Несмотря на заметное влияние зарубежного права, он стал крупным событием в отечественной правовой жизни, сыграл огромную роль в развитии уголовного и уголовно-процессуального законодательства России. Спорным в научной литературе остается вопрос о сфере действия Артикула Воинского.

Одни авторы (Шворина Т.И., Шаргородский М.Д., Загоскин Н.П.) считали, что по прямому распоряжению Петра 1 (указ 10 апреля 1716 года, предписывавший напечатать и разослать Устав Воинский «во все корпусы войск наших, также по губерниям и канцеляриям, дабы неведением никто не отговаривался так как оный хотя основанием воинских людей однако же

касается и до всех правителей земских»^[89]) действие его распространяется и на дела, рассматриваемые в общих судах, а т.к.

Другие же авторы (П.С. Ромашкин, С.К. Викторский), напротив, приводили аргументы в пользу того, что Артикул Воинский прямо не был предназначен для применения в общих судах. Они отмечали, что указ Петра I от 10 апреля 1716 года, приведенный выше, относился только к Уставу Воинскому, а специального указа о сфере действия Артикула не было. Однако в судебной практике есть примеры применения Артикула Воинского и судами общей юрисдикции.

Артикул Воинский создавался в условиях войны, на фоне усиления государственной карательной политики, что, соответственно, отразилось на характере санкций, почти половина из статей содержала угрозу смертной

казни.

Отдельные виды преступлений при возникновении государственной необходимости переводились в разряд деяний, обеспечиваемых применением смертной казни за них. Так, при строительстве флота и возникновении потребности государства в древесине в число таких преступлений указом от 19 ноября 1703 года была переведена порубка леса в определенных областях.

В Артикуле 56 статей указывали на способ применения казни, в остальных случаях она избиралась на усмотрение суда. Тринадцать статей содержат указание на квалифицированные способы ее применения. Как отмечает С.А. Мурашова, сожжением каралось чародейство (арт. 1, 2), самовольное сожжение городов, сел и т.п. (арт. 178), фальшивомонетничество (арт. 199); четвертованием - оскорбление величества (арт. 19), воинская измена (арт. 124, 125, 127); колесованием - корыстное убийство, отравление,

убийство родителей, офицера, детоубийство (арт. 163), вооруженный разбой (арт. 185), церковная кража (арт. 186).

К простым видам смертной казни относились:

- «аркебузирование» (расстрел), считавшийся непозорным способом, применялся в основном за воинские преступления (7 случаев);

- обезглавливание (11 случаев);

- повешение (25 случаев), считалось самым позорным видом казни, зачастую в целях устрашения трупы повешенных долгое время не снимали с виселиц, были случаи повешения на плотах-виселицах, пущенных по течению больших рек^[90].

Однако, несмотря на все это, некоторые исследователи именно в эпохе Петра I видят начало процесса смягчения уголовных наказаний, обусловливая это несоответствием закрепленных в законодательстве случаев применения смертной казни и реального практического исполнения приговоров, число которых было значительно меньше того, которое следовало из буквального толкования существовавших законов. Это можно отнести на счет появления новой цели наказания и направленности государства на извлечение выгоды из преступления^[91].

Ввиду того, что активная уголовно-правовая нормотворческая деятельность Петра I довела угрозу смертной казнью до невообразимых пределов, законодательная деятельность его преемников до царствования Елизаветы Петровны (1741-1761 гг.) по этому вопросу не могла предложить ничего нового. В своих указах они или подтверждали действие петровских

законов, либо незначительно расширяли или сужали круг преступлений, наказываемых смертной казнью^[92].

Например, указ 30 января 1728 года повторяет угрозу смертью за оскорбление Ее Величества. Указ 1726 года несколько расширяет состав преступления, касающийся подметных писем; раньше казнили литтть за чтение таких бумаг, артикул 135-136 содержит альтернативное наказание плетьми и каторжными работами, в новом же законе было записано: ст. 4 «...ежели кто такие же воровския письма где поднял и у себя имеет... а ежели кто ведая не донесет и не объявит... тот казнен будет смертию», ст. 5 «а которые увидят, что такия письма будет кто читать и слушать, а не поймают тех людей и не приведут... казнены будут смертию»^[93].

Анна Иоановна 8 февраля 1739 года вводит новый состав преступления среди «смертных» статей - «гробокопание» (расхищение могил): «гробокопателям... ежели впредь кто в таковом злоумышленном воровстве явятся таковых... повелеваем казнить безо всякого милосердия. И для того сей Наш Указ внесен в Уложенье»^[94]. Таким образом, законодательная деятельность в данной сфере после бурного развития в период правления Петра I постепенно затихает, так как до смены воззрений на смертную казнь общественное правосознание, а, соответственно, и мнение законодателя еще не доросли, а продолжать ужесточать карательную политику было практически некуда, большинство статей и так содержали угрозу смертью, а уголовное законодательство продолжало отличаться крайней жестокостью.

Однако, несмотря на атмосферу жестокости карательной политики рассматриваемого времени, существуют исторические свидетельства, указывающие на тенденцию к ограничению смертной казни. Например, 8 октября 1726 года указом предписывалось докладывать в Верховный

Тайный Совет о всех приговоренных к смертной казни с кратким изложением («экстрактом») их дела^[95]. Но в последующем указе законодатель тут же делает шаг назад, ограничивая действие данной нормы Санкт- Петербургом. 31 декабря 1727 года издается еще один нормативный акт, предписывающий Сенату и губернаторам в своих губерниях рассматривать дела о смертной казни.

Данные факты свидетельствуют о половинчатости нормативно­правовых актов по ограничению смертной казни. Пока еще не сформировалось четкой властной установки по этому поводу, однако, законодатель уже осознает необходимость «аккуратного» применения данного вида наказания. По сути, верховная власть постепенно начинает сомневаться в действенности и необходимости смертной казни в борьбе с преступностью. Объективной же предпосылкой этого явилось постепенное укрепление государственной (царской) власти.

В период правления Елизаветы Петровны, известной противницы смертной казни, законодательная деятельность бала направлена на сужение применения этой меры государственного принуждения.

Хорошо известен указ императрицы от 2 августа 1743 года фельдмаршалу Ласси, командующему русской армией в Финляндии, заменяющий смертную казнь солдатам, совершившим убийство и грабеж шведских подданных, на ссылку в Сибирь на рудники с отсечением правой руки. Впоследствии, в докладе Сената, утвержденном императрицей, указывалось, что наказанные таким образом преступники не способны ни к каким работам. Предлагалось ввести следующее наказание: «чиня жестокое наказание кнутом и вырезав ноздри, поставить на лбу “В”, а на щеках - на одной “О”, а на другой “Р” и, заклепав в ножные кандалы (в которых быть до смерти их), посылать в вечную тяжелую и всегдашнюю работу, а рук у них

не сечь, дабы они способнее в работу употребляемы быть могли»^[96]. Столь развернутое описание мы приводим для иллюстрации своеобразности гуманных чувств Елизаветы Петровны, которая санкционировала данный доклад.

Однако в отношении смертной казни ее позиция постепенно меняется в сторону полной отмены этого наказания, а вслед за этим вынуждена меняться и законодательная деятельность Сената. Хотя в указе 7 мая 1744 года фактически отменяется применение смертной казни (до указа), объясняется это следующим образом: «Усмотрено в Правительствующем Сенате, что в губерниях и в провинциях, и в городах, також и в войске и в прочих местах российской империи смертные казни и политическую смерть чинят не по надлежащим винам, а другим и безвинно». Как замечает Н.А Шелкопляс: «Чиновникам Сената показалось, наверное, менее опасным признать факт неправосудия чуть ли не всех судов России, чем высказать намерение об отмене, замене или приостановлении смертной казни»^[97].

Предписывалось присылать все обстоятельные перечневые выписки из приговоров к лишению жизни в Сенат, а до решения, как было указано, «экзекуции не чинить». Фактически вводился мораторий на применение смертной казни, однако, смертные приговоры продолжали выноситься, но не исполнялись до «проверки их законности», данные дела предписывалось представлять на обсуждение императрице, но ни одного приговора она так и не утвердила, как и не заменила другим наказанием.

Вследствие всего этого смертники как бы «зависли» в тюрьмах, их судьба оставалась нерешенной, а в то же время число их все время увеличивалось, т.к. смертная казнь отменена не была, и суды продолжали

выносить приговоры. Это привело к чрезвычайному переполнению тюрем людьми, ожидавшими исполнения приговора.

Данный вопрос был прояснен лишь десятилетием позже, когда Сенат постановил «приговоренным к смертной казни смертной экзекуции до рассмотрения и точного о них указа не чинить, а в качестве наказания подвергать их жестокому наказанию кнутом, клеймить словом ВОР на лбу и щеках, рвать ноздри и отправлять в ссылку. Этот законодательный акт интересен тем, что, несмотря на четкую позицию императрицы об отмене смертной казни, Сенат упрямо оставляет ее в законодательстве, лишь приостанавливая ее исполнение «до указа».

Н.А. Шелкопляс замечает: «Причина такого решения вопроса в том, что не только Сенат в вопросе о смертной казни стоял в оппозиции к императрице, но и «все тогдашнее русское общество или по крайней мере правящие классы были с Сенатом одного мнения». Отмена смертной казни противоречила их интересам»^lθθ. Они не хотели щадить беглых крепостных крестьян и солдат, составлявших основную массу смертников, а вопрос о действенности данной меры наказания в правосознании общества пока не стоял, и никаких сомнений на этот счет не имелось.

Также своеобразной насмешкой на фоне гуманных побуждений императрицы становится замена смертной казни жестоким битьем кнутом, по сути являющимся мучительной, медленной смертью для осужденного. Так описывал это наказание Г. Катошихин: «Как ударит по которому месту по спине, и на спине станет, так слово в слово, будто большой ремень вырезан потом мало не до костей»^{[98] [99]. Опытный палач мог тремя ударами сломать позвоночник жертве, а точного числа ударов в законе не содержится.}

Наказание кнутом означало почти неминуемую смерть - одни умирали в процессе наказания, другие в тюрьме, и лишь немногие выживали^[100].

Таким образом, формально отменив применение смертной казни, Сенат создал все предпосылки ее восстановления при смене верховной власти, а на время моратория назначили «нещадное наказание кнутом», жизнь приговоренного при котором целиком зависела от палача, а также влиятельных сил, способных отменить такое наказание.

Во время правления Елизаветы Петровны была сделана очередная попытка создания единого кодифицированного уголовно-правового и процессуального акта. Необходимо заметить, что это не было новшеством, с начала XVII века создавалось уже 6 таких комиссий, но желаемый результат так и не был достигнут. Проект нового уложения состоял из 2-х частей: «судной» и «криминальной». Собственно уголовной являлась вторая часть, которая представляла собой свод существующих норм (в основном Соборного Уложения 1649 года, Воинского, Морского артикулов и иных указов уголовно-правового характера), а, соответственно, неизбежно основным наказанием оставалась смертная казнь, более того, авторы даже смогли расширить сферу ее применения и добавили ряд преступлений, караемых смертью (например, кража на сумму свыше 40 рублей - ст. 1 гл. 33), а также ввели новый способ казни, неизвестный русскому праву: разрывание пятью лошадьми. Неудивительно, что данный проект был отклонен императрицей, так как в корне отличался от ее базового понятия о наказании и его целях.

Еще одной предпосылкой, сложившейся в то время вокруг ситуации правового положения института смертной казни, явилась неспособность государства реально исполнять на практике угрозы лишением жизни, доведенные в законодательстве до небывалых пределов. Практика сама

ограничивала фактические масштабы ее применения, ибо в противном случае страна должна была превратиться в огромный эшафот, а число казненных превысило бы все разумные пределы.

В период правления Екатерины II российское законодательство в вопросах, касающихся смертной казни, не отличается какими-либо реальными сдвигами. Сенат в своих указах настаивал на необходимости ужесточения карательной политики и возврату к широкому применению смертной казни в целях устрашения. В законодательной деятельности самой императрицы следует выделить Указ 1794 года, предписавший отменить пытки и смертную казнь в Литве, как неизвестные «у народов, Скипетром Нашим управляемых».

Вместе с тем следует отметить «Наказ» Екатерины II комиссии о составлении проекта нового уголовного уложения 1766 года. Хотя «Наказ» Екатерины II так и не был утвержден в качестве закона, нельзя недооценивать его значение в развитии российской правовой системы

После восшествия Александра I на престол, он обещал править по заветам своей бабки, а, следовательно, должен был отрицательно относиться к смертной казни. По мере присоединения к России новых областей он распространял на них неприменение смертной казни. Н.А. Шелкопляс в своем исследовании приводит ряд нормативных актов, отменявших смертную казнь, например, указ 4 июля 1804 года, запрещавший ее применение в Грузии, 4 июня 1804 года - в Менгрелии, 19 апреля 1811 года - в Имертинской области, 8 апреля 1811 года - в Гурии^[101].

В то же время в Карантинном уставе, утвержденном указом от 21 августа 1818 года, содержится угроза смертной казнью за преступления должностных лиц карантинных служб (недонесение о контрабанде, ложные

сведения о здоровье прибывших лиц)^[102]. Однако в юридической и историко­правовой литературе не содержится указаний на реальное применение казней за карантинные преступления, скорее всего данные нормы носили декларативный характер, подчеркивающий степень опасности данных деяний для общества и государства.

Что касается реального применения смертной казни, то О.Ф. Шишов указывает на 24 случая за 25 лет правления Александра I. При этом он оговаривается, что «большинство казней приходится на период Великой Отечественной войны 1812 года, когда приговоры к смертной казни выносились военно-полевыми судами»^[103].

Во время правления Александра I вновь совершаются попытки составления Уголовного Уложения. В 1804 году была создана комиссия по разработке его проекта. В общей сложности ею было представлено 2 варианта проекта Уголовного Уложения. Автор первого варианта Л.Г. Якоб предлагал ввести смертную казнь в 4-х видах: повешение, расстрел, отсечение головы и колесование. Второй вариант был более современным и прогрессивным, чем предыдущие, однако, все же не соответствовал реалиям времени. Он устанавливал смертную казнь в виде повешения и отсечения головы за государственные преступления, преступления против веры, против порядка управления, против жизни и против собственности. Хотя по сравнению с предыдущими проектами сфера применения смертной казни значительно сузилась, он был провален на заседании Государственного Совета в 1824 году в основном под влиянием резкого противника смертной казни, приверженца идей Ч. Беккариа - адмирала Мордвинова, который отрицал возможность применения этой меры наказания за какие-либо

преступления, включая даже бунты и покушения на жизнь императорской

семьи.

В результате в очередной раз попытка создания Уголовного Уложения закончилась неудачей ввиду стойкой уверенности дворянства в необходимости широкого закрепления в нем смертной казни.

Николаем I в 1832 году был составлен Свод законов, согласно ст. 17 которого смертная казнь допускалась: 1) за государственные преступления (злоумышления против императора и его семьи, бунт и измена); 2) за карантинные преступления; 3) за воинские преступления. Причем в первом случае смертная казнь могла применяться только Верховным уголовным судом, а во втором - только воинским судом.

В 1845 году комиссией во главе с графом Блудовым было создано Уложение о наказаниях уголовных и исправительных, в котором указывалось на применение смертной казни за государственные и карантинные преступления. Николаем I были также направлены секретные указы сибирским генерал-губернаторам, разрешавшие применение смертной казни за государственные преступления ссыльно-каторжных.

Н.С. Таганцев приводит следующие цифры осужденных к смертной казни: 1866-1870 гг. - 2 человека (1 казнен), 1876-1880 гг. - 37 человек (22 казнено), 1881-1885 гг. - 44 человека (10 казнено), 1886-1890 гг. - 51 человек (11 казнено). Кроме того, 39 человек было казнено по приговору военных судов за государственные преступления. В то же время, за общеуголовные преступления также казнили, но и эти дела рассматривались военными судами. Н.С. Таганцев указывает на 211 случаев применения смертной казни¹⁰⁶:

106

Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Лекции. Т. 1. СПб., 1902. С. 1122.

Из законодательных актов того времени следует отметить Устав уголовного судопроизводства от 20 ноября 1864 года, который вводил западноевропейские принципы его организации, но российская верховная власть показывала полное пренебрежение законом, к тому же не все прогрессивные европейские положения были закреплены, например, на стадии предварительного расследования не допускалась защита, государственные преступления не рассматривались судом присяжных и т.д.

Следует упомянуть и о «Положении о мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия» от 4 сентября 1881 года, которое давало право высшим административным чинам передавать в

военные суды дела о вооруженных сопротивлениях властям, умышленных

поджогах и некоторых других преступлениях.

Начало XX века ознаменовалось в России жесткой репрессивной политикой Николая II и П.А. Столыпина, направленной на подавление революционных настроений в обществе. Причем при анализе нормативных документов, действовавших в то время, следует заметить, что законы в области применения смертной казни не стали более репрессивными, более того, в Уголовном Уложении 1903 года «намечалась тенденция если не к смягчению наказания, то, во всяком случае к более четкой дифференциации

составов преступлений по степени их опасности для монархической власти»^[104].

В 1905 году в ряде областей было введено военное положение, следовательно, политические преступления стали подсудны военным судам, и смертная казнь могла назначаться не только Верховным судом, как это было закреплено в законодательстве. В то же время распространилась практика внесудебных казней по решениям губернаторов и главнокомандующих.

В 1906 году Государственная Дума принимает проект закона об отмене смертной казни, но он отклоняется Государственным Советом, причем несмотря на обращение Думы к рижскому генерал-губернатору отложить казнь 8 осужденных до конца обсуждения проекта, приговор был приведен в исполнение, а ходатайство депутатов проигнорировано. Этот факт является ярким примером политики правительства, проводимой в то время. Бывший председатель Совета министров С.Ю. Витте характеризовал приведенные в исполнение смертные приговоры как «правительственные убийства, именуемые смертными казнями».

Несмотря на массовые выступления всех слоев общества против смертной казни, в результате политики императора и правительства с 1906 по 1912 годы, по данным М.Н. Гернета, было казнено 4098 человек^[105].

После Февральской революции Временное правительство принимает постановление, отменяющее смертную казнь (12 марта 1917 года), но уже в июле восстанавливает ее на фронте за воинские преступления («Постановление Временного Правительства о введении смертной казни на фронте и об учреждении воєнно-революционных судов» от 12 июля 1917года).

Начало XX века, отличающееся усложнением криминогенной обстановки и революционными настроениями в обществе, ознаменовалось большим количеством неправовых казней, приговоры выносились чрезвычайными судами и, по сути, являлись политическими убийствами.

Эту практику продолжают и расширяют большевики после социалистической революции 1917 года. После их прихода к власти смертная казнь сразу же отменяется (Декрет II Всероссийского съезда Советов отменял смертную казнь и на фронтах), но это положение продержалось лишь до февраля, а затем власть вновь вернулась к смертной казни, тем более, что вовсю применялись расстрелы без суда и должных правовых оснований, т.е. террор. С этого времени начался период жесточайших репрессий со стороны Советской власти, несмотря на декларативные заявления большевиков об отрицательном отношении к смертной казни, о ее необходимости лишь как временной, чрезвычайной меры для борьбы с контрреволюцией и врагами народа. На самом же деле смертная казнь, а в еще большей степени террор, становятся основными, если не единственными инструментами поддержания новой власти. Можно привести высказывание В.И. Ленина по поводу борьбы со спекулянтами и грабителями: «Пока мы не применим террора - расстрел на месте - к спекулянтам, ничего не выйдет,... Кроме того, с грабителями надо также поступать решительно - расстреливать на месте»^[106].

Законодательное закрепление политики массового террора произошло в Декрете СНК РСФСР от 21.02.1918 «Социалистическое Отечество в опасности», этим Декретом санкционировались расстрелы органами ВЧК, причем фактически не только за контрреволюционную деятельность, но даже за подозрение в ней. 16 июля 1918 года постановлением Наркомюста РСФСР революционные трибуналы фактически наделяются правом выносить смертные приговоры. Начинают параллельно действовать две системы политической репрессии: ВЧК, занимающийся массовым террором, и

революционные трибуналы, деятельности которых были приданы правовые черты судебного разбирательства.

На фоне массовых расстрелов органами ВЧК происходит и законодательное расширение репрессивности законодательства в части смертной казни. УК РСФСР 1922 года содержал около сорока прямых или косвенных упоминаний о возможности применения смертной казни, причем за преступления против личности данная мера наказания не предусматривалась. Угрозой смертной казни изобилуют практически все уголовно-правовые нормативные акты, принятые в советское время. Как отмечает И.Н. Афонин в своем исследовании смертной казни, «несмотря на то, что на протяжении почти семидесяти пяти лет существования Советского государства неоднократно подчеркивался «временный» и «исключительный» характер смертной казни, последняя оставалась в санкциях 33 статей Уголовного кодекса РСФСР (по состоянию на 1 февраля 1987 года)»¹¹⁰.

Начавшийся в 90-х годах двадцатого века процесс демократизации российского общества и проведение ряда законодательных реформ, в том числе и в области уголовных наказаний и условий их применения, значительно сузили число деяний, наказываемых смертной казнью. В настоящий момент законодательство РФ допускает применение смертной казни в исключительных случаях, это закреплено в ст. 20 Конституции РФ, часть 2 которой гласит: «Смертная казнь вплоть до ее отмены может устанавливаться федеральным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей». В свою очередь, санкции пяти статей УК РФ 1996 года содержат указание на возможность применения смертной казни к преступникам (убийство с отягчающими обстоятельствами (ч. 2 ст. 105),

посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277), посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное следствие (ст. 295), посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317), геноцид (ст. 357)).

Ввиду вступления России в Европейское сообщество и подписания Протокола № 6 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, касающегося отмены смертной казни в мирное время и установления со дня вступления его в силу моратория на исполнение смертных приговоров, в России приостановлено исполнение данного вида наказания, несмотря на то, что данный нормативный акт так и не был ратифицирован российским парламентом.

Несмотря на законодательное сохранение смертной казни, на практике она не применяется ввиду Постановления Конституционного Суда РФ от 2 февраля 1999 г., в котором говорится, что до вступления в силу федерального закона, реально обеспечивающего право любого обвиняемого в совершении преступления, за которое может быть назначена смертная казнь, на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей, наказание в виде смертной казни назначаться не может, независимо от состава суда, который рассматривает соответствующее уголовное дело. Причем данные приговоры, согласно этому Постановлению, не могут выноситься до начала деятельности судов присяжных во всех субъектах РФ.

Данное неоднозначное положение института смертной казни в российском законодательстве, а также международные отношения России, в основном со странами Западной Европы, являются предметом научно- политической дискуссии, ведущейся в настоящее время как в средствах массовой информации, так и в научной литературе. Вследствие этого приобретает особую значимость исследование института смертной казни на

¹¹⁰ Афонин И.Н. Смертная казнь: проблемы назначения и исполнения по российскому законодательству: Автореф. дис. ...канд. юрид. наук. СПб. 1999.

предмет соответствия типу национальной государственно-правовой системы и возможным тенденциям ее развития.