Учреждение плебейского трибуната и его роль в развитии римских заколов

Личность трибунов была объявлена неприкосновенной (sacrosancti essent - Liv. II. 33. 1), и всякое насилие над ними и даже словесное ос­корбление каралось по священным законам смертной казнью и конфи­скацией имущества (Cic. Pro Tull. 47; Pro Sest. 79; Dionys. VI. 89). Далее, согласно Цицерону (De pr. cons. 19. 46) и Ливию (II. 33. 1; II. 33. 3), священные законы запрещали сенаторам и членам их родов занимать должность плебейского трибуна. В данном случае речь идет, по- видимому, о разграничении исполнительной власти (сенат) и функций контроля за ней (трибунат). Плебейский трибун получил также право привлечения к суду любого гражданина, включая членов сената и кон­сулов (Lyd. De mag. L 44).

Кроме того, священный закон запрещал под страхом смерти приме­нять насилие к ко? -у-либо из римских граждан вопреки запрету плебей­ского трибуна. Текст данного закона цитируется Дионисием (Dionys. VI. 89.3): «Против воли плебейского трибуна, даже если одного из мно­гих, никто ничего не должен заставлять делать: ни высечь плетьми, ни

2.2. Учреждение плебейского трибуната и его роль в развитии римских законов

приказать другому высечь, ни убить, ни приказать другому это сделать.

«Быть может, это вообще не должность? Действительно, у трибунов нет ликторов, они не произносят суд с курульного кресла, не вступают в должность в начале года, как все другие, и не слагают с себя обязан­ностей; когда избирается диктатор, хотя власть всех магистратов пере­дается диктатору, трибуны по-прежнему остаются, так что они, видимо, не обычные магистраты, и звание их совсем другого рода. Можно при­вести такое сравнение: некоторые ораторы полагают, что письменное возражение против неверно начатой тяжбы есть не жалоба, а как раз нечто противоположное жалобе: как жалоба вводит дело в суд и начи­нает дело, так возражение изымает дело из суда и прекращает дело. Точно так же, думают они, и трибуны служат препятствием должност­ным лицам, и это не должность, а как раз нечто ей противоположное:

власть и сила трибунов в том, чтобы препятствовать злоупотреблениям властью и силой магистратов».

Современная историография обычно установлением плебейского трибуната и ограничивает содержание leges sacratae, принятых в 494 г. до н.э., причем эти законы по преимуществу связывают только с санк­ционированием неприкосновенности трибуна^{[1003] [1004]’5. Однако одно место у Цицерона позволяет считать, что священные законы связаны отнюдь не только с учреждением трибуната. Цицерон говорит буквально следую­щее: «Столь велика тогда была в них сила, что на 16-й год после изгна­ния царей из-за чрезмерной власти повелителей они удалились (из Го­рода), сами себе восстановили священные законы и выбрали двух три­бунов»1'6. Таким образом, если в 494 г. до н.э. плебейский трибунат был создан впервые (crearet), то священные законы были восстановлены (restituerunt) плебсом. Это место вызывало недоумение уже у античных комментаторов Цицерона, не знавших содержания священных законов. Однако это свидетельство, как мы уже отмечали, убедительно подтвер­ждает существование священных законов еще в царскую эпоху. Неиз­вестно, кто и когда отменил данные законы. Вполне возможно, что это именно те законы об обязательствах, которые установил Сервий Тул­лий (Dionys. IV. 12. 25) и восстановили в 509 г. первые консулы (Dionys. V. 2. 2). Мы знаем, что нарушения священных законов со стороны сена­та начались после смерти Тарквиния Гордого (Liv. И. 21). Конкретный пример нарушения священного закона о провокации - деятельность консула Аппия Клавдия, не позволявшего осужденным должникам апеллировать к народу (Liv. II. 27. 1-2; II. 27. 11-13).}

Мы уже обращали внимание на то, что именно сакральное право ре­гулировало обязательственное право в архаическом Риме. По словам Цицерона, leges sacratae «запрещали предлагать законы против част­ных лиц»’¹⁷, устанавливали строгие наказания за нарушение клятвы (De off. ПІ. 31. i ll), регламентируя, таким образом, и сделки nexum mancipiumque, о чем свидетельствует формула Законов ХИ таблиц (ѵті lingva NVNCVPASS1T.

сакральных законов была и передача наследства через mancipium (Cic. De leg. П. 21. 53). Эти факты позволяют предположить, что са­кральные законы регулировали и некоторые другие нормы обязательст­венного права. В частности, вошедший в XII таблиц закон, устанавли­вающий максимальный процент по всякого рода обязательствам, в том числе и арендных договоров, мог быть взят децемвирами из священных законов. Об этом прямо свидетельствует надпись-элогии диктатору Манию Валерию Волузу, по традиции содействовавшему возвращению плебса в 494 г. до н.э. Надпись датируется I в. до н.э., но некоторые аргументы комментатора надписи Е.В. Федоровой^{[1005] [1006] [1007] [1008] позволяют пред­положить, что это копия с более древнего документа. Надпись гласит, что Маний Валерий «вернул плебс со Священной горы, восстановил мир с «отцами»; по его инициативе сенат освободил народ от тяжелого бремени процентов»1’4. Итак, введение максимального процента можно отнести к 494 г. до н.э.}

Теперь вернемся к древнейшим внесудебным функциям плебейских трибунов, основываясь на некоторых, редко используемых данных источников, которые, на мой взгляд, могут внести известные корректи­вы в наши представления об изначальной идее трибунской власти, о ее первоначальном характере.

При изучении событий 494 г. до н.э. некоторые исследователи ука­зывают на несоответствие причин, вызвавших возмущение плебса, и последствий его победы - учреждения плебейского трибуната'' . При этом обращается внимание на то, что сецессия была вызвана, если ве­рить традиции, чисто экономическими причинами - значительной за­долженностью широких слоев плебса. Результаты же сецессии были чисто политическими, так как плебейский трибунат - это сугубо поли­тический орган'²¹. Конечно, здесь можно было бы возразить в самом общем плане. Ведь известна тесная связь экономики и политики, и вся­

кий политический институт предназначен в конечном итоге регулиро­вать не только политические, но и чисто экономические отношения в обществе.

В связи с этим позволю себе процитировать небольшой отрывок из Плиния Старшего, касающийся событий первой сецессии, но редко используемый в научной литературе. Плиний пишет следующее:

«Неужели никто не обратил внимание на горы Священную и Авен- тин и на сецессию разгневанного плебса? Конечно, продовольственный рынок выровняет тех, кого разделило имущество, поэтому, клянусь Геркулесом, ничто, кроме рыночного налога, не имело в Риме большего значения для возмущения плебса, жалующегося на него в присутствии всех глав государства до тех пор, пока сбор этой пошлины не был уменьшен и выяснилось, что нет способа обложения налогом более продуктивного, более безопасного и менее подверженного случайно­стям судьбы, чем когда эта арендная плата доверяется беднейшим, ведь тогда и на земле есть поручитель, и выплаты совершаются в срок, и наземные постройки радуются всякому небу»^[1009].

Из приведенного отрывка следует, что главной причиной сецессии плебса были непомерно высокие налоги; причем речь идет, с одной стороны, о поземельном налоге, так как упоминается поручитель зе­мельного участка (in solo sponsor); с другой стороны, Плиний говорит о рыночном налоге (macelli vectigal). Вполне возможно, что речь идет не о другом виде налога, а о месте его взимания - рыночной площади, т.е. форуме. Любопытно отметить и тот факт, что наблюдение за внесением данного налога было поручено беднейшим гражданам (paupemimi). Очевидно, что речь идет о какой-то плебейской коллегии, которая поя­вилась в результате первой сецессии. Представляется более чем вероят­ным, что Плиний имел здесь в виду впервые избранных в 494 г. до н.э. плебейских трибунов и эдилов. Однако представление о плебейских трибунах как о коллегии, контролировавшей уровень налогов, взимае­мых на рыночной площади, несколько противоречит общему представ­

лению в современной историографии о трибунате как чисто полити­ческом органе плебса. Поэтому необходимо найти либо подтвер­ждение, либо опровержение высказанной мысли в других письмен­ных источниках.

Одно довольно любопытное сообщение имеется у Иоанна Лида. Он пишет следующее:

«На 17-й год введения консулата, когда между сенатом и народом произошел раздор, толпа выбрала двоих трибунов, чтобы они были судьями для плебеев и следили за рынком. Они могли осуждать за об­ман бесстыдных (нарушителей) и даже самих патрициев»^[1010].

В приведенном отрывке сразу привлекает внимание указание на функцию контроля плебейских трибунов за рыночной площадью (три dyopctv єтпокєлтеоОса), что прямо подтверждает приведенные выше данные Плиния Старшего. Здесь следует уточнить, что могло означатъ на практике наблюдение за рыночной площадью в начале V в. до н.э. Прежде всего хорошо известно^[1011], что римский Форум архаиче­ской эпохи был не только центром политической жизни, местом прове­дения народных собраний, принятия законов и публичных судебных разбирательств по частноправовым и публичным искам. Форум был прежде всего торговой площадью, где заключались самые разнообраз­ные сделки, включая долговые обязательства и арендные договоры. Еще Тарквиний Древний в целях упорядочения торговли окружил Фо­рум портиками и новыми торговыми лавками (Liv. I. 35. 10; Dionys. III. 67. 4; см. также: Varro. L. L. VI. 59). Здесь же, на Форуме, выставлялись таблички с указанием имен должников и суммы их долга (Dionys. IV. 10. 2) независимо от того, должны они частным лицам или казне. Здесь же собирались и налоги, что следует из приведенного выше текста Плиния Старшего (N. h. XIX. 19. 56).

Таким образом, изначальной функцией плебейских трибунов был контроль за правильным взиманием арендной платы или налогов. Также к их изначальным прерогативам относилось регулирование цен на хлеб, уже в V в. до н.э. часто закупавшийся государством за грани-

цей. Прекрасное подтверждение этому дают сообщения Ливия (II. 35) и Дионисия о борьбе трибунов с Марцием Кориоланом уже через год после учреждения трибуната. По сути дела Кориолан пытался устано­вить спекулятивно высокие цены на хлеб, тем самым заставив голо­дающий плебс отказаться от своих завоеваний. Об этом свидетельст­вует речь в сенате о ценах на закупленный государственный хлеб, приписываемая Дионисием Гнею Марцию Кориолану (VII. 24. 1-2). Приведем небольшую выдержку из этой речи: «Представившийся случай как никакой другой является удобным, если вы все намерены стать благоразумными, так как большая часть плебеев страдает от голода, остальные не смогут долго продержаться из-за нехватки денег. Худшие из них и никогда не приветствовавшие аристократию вынуж­дены будут покинуть город, а более умеренные спокойно придут в повиновение и более не будут вас беспокоить. А съестные припасы заключите под охрану, цены же на продукты не снижайте, но поста­новите, чтобы и теперь цены оставались такими же высокими, как и раньше...»^[1012] Именно это заявление Кориолана в сенате вызвало бурю негодования со стороны трибунов, о чем также сообщает Дионисий (VII. 25. 3): «Видя это, трибуны... закричав и разволновавшись и назы­вая Марция губителем и разорителем города, публично произнесшим оскорбительные слова против народа, сказали, что если патриции не воспрепятствуют его намерению развязать гражданскую войну в го­сударстве, наказав его смертной казнью или изгнанием, то они сами сделают это...»^[1013]

Дальнейшие драматические события свидетельствуют об огромной роли плебейских трибунов в борьбе между народом и патрицианским сенатом, а последующее осуждение трибунами Кориолана демонстри­рует выполнение ими функции контроля за рыночными ценами на хлеб.

Эта функция плебейских трибунов прекрасно подтверждается и ха­рактером храма Цереры, находившегося в ведении именно плебейских трибунов и эдилов. Храм Цереры был сооружен незадолго до сецессии (Dionys. VI, 17. 2-4; Тас. Ann. II. 49). Именно Церере посвящалось имущество тех, кто нарушит неприкосновенность трибунов (Liv. III. 55. 7; Dionys. VI. 89. 3). Сюда поступали все штрафы, наложенные плебей­скими магистратами^{[1014] [1015] [1016]. Наконец, храм Цереры был непосредственно связан с хлебными налогами annonae: видимо, именно в этом храме хранилось государственное зерно, как собранное в качестве налога, так и закупленное государством за границей '*. Храм Цереры являлся также традиционным местом раздачи хлеба плебеям1’9. С первой сецессией и учреждением трибуната, а также с голодающим плебсом связывает Овидий и легенду об Анне Перенне, накормившей хлебом восставший народ, в следующем тексте:}

Древний простой народ, не имевший защиты в трибунах,

Бегство предпринял, уйдя к высям Священной горы;

Недоставало ему уже пищи с собой принесенной,

Не было хлеба, какой люди обычно едят.

Из пригородных Бовилл оказалась там некая Анна:

Бедной старухой она, но хлопотливой была.

Легким платком повязав свои поседевшие косы,

Всем напекла пирогов сельских дрожащей рукой.

Ими она с пылу с жару народ по утру наделяла:

Всем она стала мила за благодетельный труд.

И когда мир наступил, изваянье воздвигли Перенны

В память о том, как спасла Анна голодный народ^[1017].

Видимо, забота о ценах на хлеб и контроль за уровнем налогов были в V в. до н.э. важнейшей и постоянной функцией плебейских трибунов в борьбе с патрицианским сенатом. О постоянном снижении цен на хлеб плебейскими магистратами рассказывает Плиний Старший. Так, в 456 г. до н.э. плебейский эдил Маний Марций добился снижения цен на хлеб до асса за модий. Точно так же контролировал цены на хлеб пле­бейский трибун Луций Минуций Авгурин в 440-439 гг. до н.э. {Рііп. N.h. XVIII. 4. 15; Liv. IV. 12. 8; IV. ІЗ. 7). Наконец, хорошо известны функции плебейских эдилов, которые тоже были впервые избраны после первой сецессии как помощники трибунов в выполнении их кон­трольных функций. Дион Кассий уточняет, что плебейские эдилы лишь впоследствии были наделены самостоятельной функцией контроля за продовольственным рынком, почему греки и стали называть их сгуораѵброі, т.е. «рыночными надзирателями»¹³¹. Те же самые сведения приводит Дионисий Галикарнасский (VI. 90. 2-3). Об их обязанностях наблюдения за уровнем цен и порядком торговли на форуме сообщают также Цицерон (De leg. Ш. 7) и само содержание эдильского эдикта (D. 21. 1). Очевидно, первоначально эти функции были целиком в веде­нии плебейских трибунов, а плебейские эдилы лишь помогали им в этом, впоследствии же расширение политических функций трибунов затенило этот аспект их деятельности.

Из функций контроля за рынком проистекают и полицейские, и ад­министративные обязанности трибунов. Известно, что они исполняли свою должность только публично^[1018], а их постоянное должностное ме­сто находилось на Форуме (Plut. Cat. Min. 5), и в случае обмана или несправедливости со стороны продавца, кредитора иди судьи, будь то сенатор или даже консул, каждый обиженный мог позвать трибуна (appellatio), который имел право тут же арестовать или подвергнуть штрафу нарушителя (Zonar. VII. 15). Полицейскими функциями облада­ли и помошники трибунов - плебейские эдилы (Liv. Ut. 6. 9; III. ЗО. 11). В период поздней Республики функции охраны порядка в городе (cura urbis) принадлежали уже только эдилам (Cic. De leg. Ш. 7). В подчине­нии трибунов находились также общественные рабы, как сообщает об этом Иоанн Лид^[1019]. По словам римского юриста Павла (D. 1. 15. 1), эди­лы и плебейские трибуны контролировали также деятельность началь­ников ночной стражи, привлекая в случае необходимости обществен­ных рабов (servi publici). Наконец, плебейские трибуны руководили работой коллегии рыночных судей (Liv. III. 55. 7), которые разбирали дела, связанные с продажей «под копьем», т.е. те же рыночные тяжбы, связанные с крупными торговыми сделками через mancipium^[1020]. По мнению некоторых современных исследователей, эта коллегия десяти судей (iudices decemviri) была создана в 494 г. до н.э. вместе с плебей­ским трибунатом и служила для защиты плебеев от порабощения^[1021].

Следует отметить, что при столь мощном аппарате контроля власть трибуна не была изначально неограниченной, как это порой представ­ляется в историографии^{[1022] [1023], ее целью было «предотвратить явную не­справедливость»'37, т.е., говоря юридическим языком, противозакон­ность тех или иных действий со стороны власть имущих. Основанием для такой деятельности трибунов были священные законы (leges sacratae), предусматривавшие смертную казнь и конфискацию имуще­ства тех, кто их нарушит. Вообще следует отметить тесную связь три-}

бунов со священными законами. Под ними традиция имеет в виду це­лый ряд законов царской эпохи, имевших санкцию «sacer esto». По- видимому, были среди них и законы Сервия Туллия, регулировавшие различного рода обязательственные контракты. Ведь трибуны не имели права превысить свои полномочия, будучи, как образно отметил Цице­рон, «закованы в цепи священных законов»^{[1024] [1025]. Тесная связь плебейского трибуната и священных законов не носит случайного характера. С легкой руки Т. Моммзена в современной историографии утвердилось представление о плебейском трибунате как власти негативной, лишь запрещающей, отрицающей. Как позитивную, законодательную власть, противостоящую трибунской, обычно рассматривают консулат. Однако на это имеется целый ряд самых серьезных возражений. Итальянский историк права Дж. Добрано, рассматривая историографию этого вопро­са, справедливо подчеркивает, что трибунская власть всегда содержала в себе позитивный элемент законодательной инициативы, выражав­шийся в праве плебейских трибунов созывать народные собрания (ius cum populi agendi)’39.}

Действительно, если обратиться к историческим фактам хотя бы только V в. до н.э., без труда можно обнаружить, что наиболее последо­вательными борцами за писаное законодательство были именно пле­бейские трибуны. Первый закон, принадлежащий плебейскому трибуну Ицилию, был проведен уже через год после первой сецессии плебеев — в 492 г. до н.э. (Dionys. VII. 17). Следующий закон - lex Publilia, об из­брании трибунов в народных собраниях по трибам, был принят в ре­зультате длительной борьбы за свой законопроект плебейского трибуна Публилия Волерона (Liv. IL 56. 2). Вскоре после этого, в 462 г. до н.э., плебейский трибун Терентилий Гарса начинает длительную борьбу за составление свода законов, получившего название Законов XII таблиц (Liv. III. 9. 1-5). Далее известен закон трибуна Ицилия об Авентине, законы того же Ицилия и Дуиллия 449 г. до н.э. (Liv. III. 54. 14-15). Наконец, в 448 г. плебейский трибун Требоний проводит через народ­ное собрание новый избирательный закон (Liv. III. 65. 3-4). Достаточно лишь более или менее внимательного рассмотрения событий V в. до н.э., чтобы понять, что консулы и патрицианский сенат, цепляясь за неписаные обычаи предков, скорее противодействовали плебсу и пле­бейским трибунам в их стремлении к писаным законам, публичному, доступному для всех законодательству, нежели содействовали этому процессу.

] 38 139

На мой взгляд, проф. Дж. Лобрано совершенно справедливо напо­минает, что само слово «закон» (Іех) понимается римлянами как приказ народа, а ведь именно плебейские трибуны и являлись изначально ру­пором, прямым представителем народа^[1026]. Не случайно Ливий прямо говорит, что «скорее толпа управляет трибунами, нежели они ею»^[1027]. Еще более красочно комментирует эту особенность власти плебейских трибунов Плутарх (R. q. 81):

«Почему народный трибун в отличие от остальных магистратов не носит тогу с пурпурной полосой?..

Прежде всего надо помнить, что трибунат создан по воле народа и силен волей народа, так что очень важно, чтобы трибун не возвеличи­вался над прочими гражданами и не отличался от них ни видом, ни одеждой, ни образом жизни. Важность подобает консулу и претору, а народный трибун, как говаривал Гай Курион, должен быть “ногами попираем”; ему нельзя быть высокомерным, недоступным, крутым, а надо быть покладистым и неутомимым, трудясь за других. Самый дом его по закону не имеет запора, днем и ночью он открыт как пристанище и прибежище для всех нуждающихся. Чем униженней трибун с виду, тем больше его могущество. Он считается общим достоянием в нужде, доступным для всех, подобно алтарю, а в почестях, ему приносимых, он свят, чист и неоскверняем; и если с ним что случится в людном месте, то закон предписывает ему очищение и освящение тела, как после скверны» (пер. Н.В. Брагинской).

Плутарх совершенно прав, указывая, что плебейский трибунат был создан не для вершения административных дел, но для защиты народа, и прежде всего, добавим мы, от произвола самих должностных лиц. А главным средством этой защиты являлись доступные всем законы и действенный контроль за их соблюдением.

Итак, появление плебейского трибуната было обусловлено чисто экономическими причинами - прежде всего массовым обнищанием и задолженностью плебса. В свою очередь это обнищание было'вызвано противозаконной деятельностью власть имущих, не стеснявшихся на-

прямую нарушать еще не забытые плебсом законы первых консулов. Соответственно и изначальной идеей трибуната была идея защиты экономических интересов плебса, которая выражалась прежде всего в контроле за уровнем цен и налогов. Трибунат изначально был снабжен достаточно мощным по меркам архаического периода аппаратом для осуществления этого контроля. Этот опыт экономического контроля низших слоев населения за власть имущими в конечном итоге консоли­дировал римское общество эпохи Республики, надолго сделав его наи­более жизнеспособным во всем Средиземноморье. К сожалению, опыт этот весьма мало учитывался последующими поколениями и цивилиза­циями. Экономический контроль снизу как принцип часто деклариро­вался, но редко применялся на практике.

В то же время именно создание плебейского трибуната содейство­вало активизации процесса создания первого публичного римского законодательства.

2.3.