Предисловие

1.

Занятые отысканием субстанциональных начал, старые философы Эллады поневоле втягивались в классификацию земных и небесных состояний вещества — тверди, жидкости, воздуха, огня Интегральной частью античной философии становится постижение формы предметов, начало чему было положено Ионийской школой и ее знаменитым главой Фалесом, потрясенным существованием невидимых связей, образуемых частями (углами) квадратов, треугольников, окружностей.

С систематикой вещей в их новом и особенном значении рождается и наука о праве. Выходят наружу потребительная и меновая стоимость и вместе с тем — первые представле ния о пользовании и распоряжении вещами, деление на движимости и недвижимости, вещи потребляемые и непотребляемые, находящиеся в обороте и изъятые из него, и, наконец (как некая особенность афинского права), вещи видимые и «невидимые» (т. е. способные усколь­зать от обложений и конфискаций — деньги, драгоценности и т. н.).

Подгоняемая и стимулируемая все расширяющимся оборотом товаров, философия права, не теряя (в отличие от геометрии) «чувственного» отношения к предмету исследования, научалась извлекать вещи из нх естественной среды с тем. чтобы рассматривать каждую порознь. Одновременно обнаруживались и нх социальные связи и отношения, иначе говоря, отношения между людьми, складывающиеся по поводу вещей (главным образом в непосред­ственной или опосредованной связи с пользованием и распоряжением ими). Возникавшие с тем трудности порождали сомнения и разноречивые суждения. Но Парменид учил не смущаться этим — потому и различают знание и мнение: главное в том. чтобы, рассуждая о вещах, удерживать мысль от трафарета, идти к истине, доверяя разуму и опыту.

Совет был прекрасен и уместен. «Продолжительному опыту» и привычному мышлению противостояли новый разум и новый опыт: частное землевладение теснило коллективное, государственная инициатива в суде, а вместе с ней новые способы урегулирования частных конфликтов вообще отодвигали в прошлое традиционные судебные учреждения, образ которых дает сцена суда, изображенная на щите Ахиллеса: писаное право приходило на смену обычному; имущественная ответственность стала вытеснять ответственность «мясом и кровью», наследование по завещанию — конкурировать с традиционным наследованием по обычаю и закону.

Как это видно по речам Лисия, эллинская Іи раньше всего афинская) юриспруденция проникается все большим доверием к облагороженному разумом чувству справедливости, i. е. нравственной корректировке старого нрава и обычая. К моменту, когда римская городская община, римский полис, столкнется с неотвратимостью государственной (реформа Сепвия Туллия), а затем и правовой (Законы ХП таблиц) революций, Афины находились уже на столь высоком уровне, что могли служить своего рода эталоном политической и правовой реформа­ции, на которой должны были сойтись две главные противоборствующие силы Рима — патриции и плебеи. Чуждое мнимопатриотической мелочности, римское раннереспубликанс­кое общество не только не чурается внешних влияний, но даже ищет их. И не только в просве­щенных Афинах, но и у тех поневоле скромных иерегринов-иностранцев. которые избирали своим местожительством Рим.

2.

Возвеличению римского нрава более всего способствовали его универсальность и гибкость. Творившие право юристы (и раньше всего преторы — цивильные и нерегринские, свободно черпали «мнение» и «опыт», притекавшие с каждой новой волной иммигрантов, с международ­ным общением вообще, с каждой новой сколько-нибудь влиятельной философией, с каждой «воевременной правовой доктриной.

Не отрекаясь от привычного пиетета перед mores majorum, не отрицая за Законами

XII таблиц их значения в качестве fons omnis public i priualique iuris. римская юриспруденция пошла но пути корректирования традиционных образцов с помощью той самой этической справедливости, философский образ которой был обрисован еще Пифагором, — снраведлн пости во имя гармонии и пропорции, на пользу того, что должно считать хорошим и прямым в отличие от дурного и кривого. Нет нужды прибавлять, что критерием (как п во всех аналогичных ситуациях) служила практика, т е. в конечном счете быстро развивающиеся социальные и экономические отношения, требовавшие нового правового регулирования.

Каким бы ни был вклад иноземных культур (включая восточныеI.

Шло время. Рациональные цели, которым служила римская маіщипання. уходили в прошлое. Крупные поземельные собственники, все эти новоявленные нобили и всадники, обзавелись управляющими, которых старое римское право не знало, а значит, не признавало. Продажа манцнипруемых вещей потеряла свой исключительный характер, сделалась привычной формой обращения товаров. Рабы и скот стали продавать партиями, гуртом и все чаще не лично, а через управляющего, лишенного нрава творить священный обряд с весами и медью.

Принимая и признавая повукі жизненную ситуацию, римская нретура вырабатывает принципиально важный подход: дозволено отступать от нормы Таблиц, когда может быть констатирована взаимная передача денег н вещи. Гем самым был сделан важный шаг по пу ти ус трапеция излишних формальное гей. мешавших обращению товаров, и сами они приобрета­ют .іначенпе некоей абстрактной ценности, определяемой качеством, мерой и ценой.

Новый подход найдет себе должную теорию. Знаменитый Прокуд и сю последователи іередн которых оба Цельеаі возведут волевой момент в решающий для действительности всякого законного и добросовестного правоотношения.

В полную противоположность Гуго, восхвалявшему классическую римскую юриспруден­цию за последовательное i ь умозаключений из данных принципов . Гегель епранел.чпко подчеркивает ііеііос.тсдовагр.іыіость римских правоведов и пре торов в качестве одної о из величайших достижений, благодаря которому оно отступали от несправедливых и отврати­тельных институтов . прпбеіая. когда эго вызывалось необходимостью, к измышлению пустых словесных различий Н фіІКНІіЙ. поскольку вынуждены были заботиться о внешнем

уяаженіш к букві XI! таблиц ( Философия нрава . введение!.

Параллельно с процессом оттеснения манціінацніі меняется оіпотение к сѵбъектч нравооi ношения. Держась Законов XII таблиц, следовало проявлят ь заботу о надлежащем кощ раі гите. Вступая в сделку с неизвестным лицом, покупатель или кро ні тор должны были осведомляться о его статусі- і па герфамп.тпас. подвластный, ііерсгрпп. латнії, лнбертіпі и т. д.І. Вез э того не было должного знання ни о правомерности сделки, ни о способах защи ты, включая возмещение ущерба, если таковой обнаружится. Наконец было покончено н с этой архаикой: приходи т время бессословной абстрактной личности, различаемой по характеру правоотно­шения и (-го месту в последнем і продавші -покупатель, арепдодаіе.ть арендатор, кредитор ДОЛЖНИК 11 T. II.I.

Равенство частных лиц. участвующих в правоотношении, стало именно той основой, па которой развилось классическое римское право, отличающееся, как известно, тончайшей разработкой всех сущсствеіпіых ІіраііоотііоііісннГі. порожденных производством и оборотом товаров. Какими бы пн были пережитки старого в новом, уже по крайней мере с IV III вв. до п. а. в римском праве выявляются качества, которые позволят ему затем превратиться в абстрактное право, право частной собственности. Много позднее, с возникновением капиталистических отношении, субъект свободной конкуренции составит о себе то еамое ііравовос представление, которое соответствует представлению о лице в римском праве.

Мы уже говорили о перегринах, иерегрииском преторе, восприятии новых начал в праве пародов, естественном праве , международном обороте товаров и т, д. Возникает и начинает играть все большую роль иреторское право, нашедшее выражение в преторских эдиктах, обязательных для сторон правоотношения и суда, в правотворчестве курульных эдилов и наместников. Около 150 г. до н.э. окончательно утверждается формулярный процесс, превративший претора в реального вершителя судебных споров, в магистрата, чья formu- Ііі является для им же назначаемого судьи и руководством и приказом одновременно. Вместе ( гем открывается эпоха респонсы —- квалифицированного ответа на запрос суда, оказавшего­ся в затруднительном положении.

Римские responsa. имевшие широкое нормотворческое значение, начались с interpreta­tio pontificum, т. е. юридических заключений, которые исходили от верховного жреца. Новое значение и предназначение они приобретают уже в качестве светских, когда становятся делом практикующих юристов. Консультация могла запрашиваться стороной в процессе, каким- либо из магистратов, но больше всего судьей (нреторомі. когда обнаруживались пробел, неясность пли коллизия в нраве или законе. Не исключалось, что консультация будет новым еловом, шагом вперед, новеллой.

Своего особенного расцвета респонса достигнут в императорский период 1см. ias respon­dendi). Отсутствие верховного апелляционного суда как ординарного учреждения, которое могло бы инструктировать и дисциплинировать низшие суды, способствовало расширению її узаконению респонсы. Выдающиеся юристы, нередко занимавшие важные должности при дворе принцепса или в тех бюрократических ведомствах, которые постепенно приобретают все большую власть, получают Iуже при Августе| право обязательных консультаций, включая критику предшественников. Приходит нора .\'Іабеона. Лрокула, Цсльса, Павла. Сабина, У.тыінаиа, Паііиниана. Модестнна. Возникает иерархия сентенций, при которой взгляды одних побивают взгляды других.

В отличие от естествоиспытателей, стремившихся через промежуточные гипотезы к- постижению одной-едшіетвенпой истины, римские юристы держались релятивизма. Опп признавали закономерным одновременное существование п действие естественного права, присущего всему живому по его природе \'. общенародного нрава, искусственного по про похождению, ио равно свойственного многим народам по сходству их жизненных интересов, и. наконец, права, которое каждый данный народ вырабатывает для себя самого. Допуская как возможное воздержание от толкований закона и права, римская юридическая наука склоня­лась к прямо противоположной доктрине: закон всегда нуждается в толковании, и оно должно быть делом сведущих юристов.

Среди ин теллигентных профессии і историография, политика, искусство,) римская адвокатура давала и наибольший почет- и пап.дѵчшес материальное обеспечение. Она нашла себе традиционное признание в среде нобилитета н веадничеетва. способствуя соединению политической ii юридической практики. Обучение пр