Обещание жертв или древнейшие обязательства

Важной частью сакрального права о религио чых ритуалах и жерт­воприношениях являлась система договоров. В архаическом Риме вся­кий договор обычно сопровождался ритуалом умилостивительных жертвоприношений и сакральных клятв.

целом, заключаемое непосредственно с богом; 2) обязательства между частными лицами, сопровождавшиеся сакральными клятвами^[859]. Обе формы обязательств назывались vota nuncupata.

Сакральная формула договора с богом, т.е. публичного обета, при­водится Макробием (Sat. III. 9, 6-13). С точки зрения современного юриста так называемый договор с богом не может быть причислен к правовым нормам. Однако в древнейшем Риме именно с помощью таких вот обетов оформлялись разнообразные институты государствен­ного права. Ведь бог и его храм на деле являлись в царском Риме во­площением государства, т.е. обязательство богу означало обязательст­вом перед государством. Наиболее важной формой обязательства, за­ключаемого с богом, было обязательство-молитва за римский народ, которое совершали магистраты при вступлении в должность и в кото­ром они клялись именем Юпитера честно исполнять свои функции (Liv. XXI. 62. 10; XXII. 33. 7; XXVII. 11. 6; XXVII. 23. 5). Эти vota обычно происходили в январе (Lyd. De mens. IV. 10). Консул обещал в случае благоволения богов к римскому народу либо принести им при сложе­нии своих полномочий обильные жертвоприношения, либо построить храм, либо провести религиозные игры (ludi), главным компонентом которых были человеческие жертвоприношения^{[860] [861]. Такие же обязатель­ства могли заключаться от имени цензоров (Suet. Aug. 97. 1), сената (Liv. XXV. 12. 12) и других римских магистратов и частных лиц, при­чем клятвенное обещание могло даваться как в устной (Ovid.}

щества богам либо требовало немалых искупительных жертвоприно­шений. По мнению римлян, к особенно тяжким последствиям для всей общины вело невыполнение обязательства самим магистратом.

Мы остановимся лишь на тех видах сакральных обязательств, кото­рые непосредственно регулировали отношения собственности в архаи­ческом Риме. Упоминание таких обязательств есть у Феста:

«Nuncupata pecunia - это, как говорит Цинций во 2-й книге “О должности юрисконсульта”, - названные, определенные, объявленные специальными словами деньги. Ведь в законе XII таблиц сказано: “Когда кто-то совершает nexum и mancipium, тогда то, что он клятвенно пообещает, да будет правом”... vota nuncupata называются те (сакраль­ные обязательства), которые заключают консулы и преторы, когда от­правляются в провинцию. Также Сантра во 2-й книге “О древних сло­вах” довольно многое разъясняет относительно слова nuncupata, что это не точно означает nominata (названные), но также и “обещанные” и как будто “засвидетельствованные”, “определенные”, “обязательственные”, потому что даже и теперь это слово используется в религиозных клят­венных обетах»^[862].

При рассмотрении этого отрывка бросается в глаза, что Фест ставит в один ряд религиозные обеты и чисто юридические сделки nexum и mancipium, известные из Законов XII таблиц. В обоих случаях должни­ки (Serv. Ad Aen. V. 237) давали сакральную клятву nuncupatio^[863], кото­рая в архаическом Риме означала обречение себя на заклание богам в случае невыполнения обязательства.

J.7. Сакральное право как первооснова римского права

понтификов. Это предположение подтверждается рядом свидетельств источников. Так, Иоанн Лид прямо говорит о том, что древние римляне писали законы и составляли торговые сделки, основываясь на мнении и судебном решении понтификов^[864]. Кроме того, общеизвестна роль пон­тификов при проведении очистительного жертвоприношения lustrum, во время которого и заключались договоры государства с откупщика­ми. Именно понтифики руководили процессом принесения магистра­тами жертвоприношения, состоявшего из кабана, барана и быка; имен­но они совершали над жертвами наиболее важные ритуальные обря­ды^[865]. Данные Ливия говорят о том, что в архаический период эти свя­щеннодействия совершал сам царь, но это лишь подтверждает упомя­нутые выше свидетельства о том, что именно цари и явились в то время верховными понтификами. Ведь позднеримский комментатор Вергилия Сервий прямо говорит о том, что жертвоприношения по окончании пятилетнего lustrum приносили понтифик или цензор™^[866]. Однако цензо­ры появились лишь в 443 г. до н.э. На роль понтификов в пятилетием lustrum указывает и Фест: «Жертвенные животные назывались caviares оттого, что часть жертвы вплоть до хвоста называется саѵіае; и она приносилась во время жертвоприношения в пользу коллегии понтифи­ков каждые пять лет»^[867]. Как известно, с цензорским lustrum была свя­зана выплата поземельных налогов за аренду общественной земли или скота. Вероятно, этот налог также выплачивался в форме жертвопри­ношения в размере ’/] о части дохода от урожая или приплода скота.

чале марта {Macr. Sat. I. 12. 7). Заключение арендных договоров также сопровождалось особыми религозными ритуалами. Понтифики, а позд­нее консулы и цензоры обращались к богу с мольбой о процветании достояния римлян (vota pro salute rei publicae)™⁷ и в сакральной клятве обещали за это обильные жертвоприношения. Затем уже заключались арендные договоры в форме назначения лиц по кормлению зерном священных гусей и окрашиванию статуи Юпитера красной охрой {Рііп. N. h. XXX. 36; Plut. Rom. q. 18). Зерно для священных гусей, вероятно, символизировало арендную плату в виде части урожая за использова­ние общественной земли. Красная охра символизировала кровь жерт­венного животного, которым должно окраситься лицо Юпитера при жертвоприношении {Serv. Eel. VI. 22; X. 27). Соответственно это могло использоваться как форма заключения договоров по аренде обществен­ного скота. Законы XII таблиц, вобравшие в себя законы Сервия Туллия об обязательствах, предусматривали в обоих случаях строгую ответст­венность должников-откупщиков в случае неисполнения обещанного богу⁷ жертвоприношения {Gai. Inst. IV. 28).

Такое искупительное жертвоприношение-налог называлось десяти­ной (decima) по размеру процента налога от общей суммы дохода. Ведь согласно Фесту «decima - это всякое (жертвоприношение), которое древние предлагали своим богам»™⁸. Особенно широко известна деся­тина, которую ежегодно в мае приносили купцы в храм своего бога- покровителя Меркурия {Plut. Rom. q. 18). Поэтому неудивительно, что и в позднереспубликанском Риме поземельный налог и налог за выпас скота также назывались decima, а налогосборщики - decumani^{[868] [869] [870]. Из­вестно несколько вотивных табличек Ш-І вв. до н.э., где арендные до­говоры заключались все еще в форме обещания богу десятины[871].}

Договоры между частными лицами также имели в архаический пери­од чисто сакральную форму. Согласно Ливию и Плутарху {Liv. I. 21.4; Plut. Numa. 16), Нума Помпилий освятил храм богини Верности (Fides) с тем, чтобы, заключая между собой контракты, римляне скрепляли их религиозной клятвой и в знак верности клятве совершали жертвопри­ношения во время соответствующего религиозного празднества. Выше

уже приводился текст Дионисия Галикарнасского, описывающий ре­форму Нумы Помпилия ѴІП в. до н.э. о введении культа публичной клятвы и использовании его в сакраментальном иске (И. 75). Не мень­шее значение культ клятвы fides имел и в регулировании договоров. Нарушение упомянутой Дионисием клятвы договора строго каралось сакральными законами (Cic. Off. III. 111). Жертвенное возлияние во время заключения договора римляне называли spondeum (Fest. P. 440 L. 476 L.)⁷". Известно, что древнейшая стипуляция происходила в форме сакрального обещания votum nuncupatum⁷'². То же самое можно сказать и о сделке nexum - долговом обязательстве в форме фидуциарной ман­ципации^{[872] [873] [874], при заключении которой так же, как в вотивных сакральных обязательствах, произносилась религиозная клятва nuncupatio (lex XII t. VI. 1). Видимо, при заключении nexum как фидуциарной манципации использовалось и жертвенное возлияние spondeum. Любопытно рас­смотреть в связи с этим употребляемый Сервием термин «обязательст­во посвящения» (nexum sacrationis). Римский грамматик подчеркивает, что от этого древнего сакрального обязательства можно было освобо­диться, лишь расплатившись собственной головой, во всяком случае кровавым человеческим жертвоприношением (Serv. Aen. XI. 558; XI. 591). Однако уже в архаическом Риме выражение «посвящать богу голову человека» (sacrare caput hominis) имело двоякое значение. С одной стороны, это могло означать человеческое жертвоприношение как искупление кровью вины перед богом. С другой стороны, этим термином могли обозначать и акт посвящения человека в услужение богу; на деле такой человек становился храмовым рабом.}

которого женщина переходила под власть (Gai. Inst. I. ПО: in manu) мужа и всю жизнь «прислуживала» (serviat. - Serv. Georg. I. 31) ему подобно рабыне. Важно подчеркнуть, что фламиника формально стано­вилась женой не жреца, а самого бога (Fest. Flammeo. P. 82 L.) и, следо­вательно, пожизненно являлась как бы рабыней бога.

При заключении брачного контракта конфарреации обязательным было присутствие 10 свидетелей и верховного понтифика. Заключение брака сопровождалось принесением в жертву Юпитеру хлеба из полбы. Ради ауспиций приносилась в жертву также овца, а после завершения ритуала - свинья^[876]. Наконец, во время этого юридического акта произ­носились также «определенные торжественные слова» (Gai. Inst. I. 112). Необходимо отметить, что конфарреация очень близка по своей форме и характеру другому виду брачных контрактов - коэмпции, которая происходила в форме манципации, т.е. через nexum (Gai. Inst. I. 113). Этот брак также заключался в форме мнимой продажи, здесь также применялся ритуал manus iniectio. Однако вместо 10 свидетелей здесь было лишь пять, а вместо верховного понтифика - весовщик. Видимо, при браке через nexum также использовались и определенные жертво­приношения. Вообще, если коэмпция называлась «обязательство» (nexum), то конфарреация может быть определена как «обязательство посвящения богу» (nexum sacrationis).

Чтобы глубже понять, как с помощью сакральных институтов древ­нейшие римляне регулировали обязательственные отношения, необхо­димо рассмотреть релиозное празднество Сатурналии, так как оно име­ло самое непосредственное отношение к долговому рабству. Вот что об этом празднике писал Плутарх: «...мы должны признать Нуму законо­дателем, гораздо полнее воплотившим дух эллинства: ведь он даже совершенно бесправным рабам дал вкусить от радостей свободы, при­учив хозяев сажать их в Сатурналии рядом с собой за один стол. Да, говорят, что и этот обычай ведет свое начало от Нумы, приглашавшего насладиться плодами годичного труда тех, кто помог их вырастить.

Некоторые же видят в этом воспоминание о пресловутом всеобщем равенстве, уцелевшее со времен Сатурна, когда не было ни раба, ни господина, но все считались родичами и пользовались одинаковыми правами»^[877].

Согласно Макробию, истоки этого празднества уходят в незапамят­ные времена Сатурнова царства, когда «дом Сатурна был казной рим­лян, так как... при нем вообще не было никакой частной собственности» (Sat. I. 8. 3). Это было время, когда потомки Геракла и пеласги совер­шали в его честь человеческие жертвоприношения (Macr. Sat. I. 7. 28), а поля, скот и даже движимое имущество еще не были поделены (Lucr. V. 1020-1025).

Во время Сатурналий (с 17 по 23 декабря) с «закованных» снима­лись кандалы^[878], а рабам на время празднества даровалась полная сво­бода (Macr. Sat. L 7. 26) и их господа устраивали им торжественные пиры (Macr. Sat. L 10. 22), выполняя роли прислуги (Macr. Sat. I. 12. 7). Кстати говоря, римляне считали, что Сатурн, сам «связанный» (nexus) в течение всего года, в конце года получал свободу (Macr. Sat. I. 22. 8). Отсюда ясно, что освобождение «связанных» (nexi) носило религиоз­ный ритуальный характер. Видимо, это те самые пехІ, которых принято считать несостоятельными должниками.

На период празднования Сатурналий закрывались суды, прекраща­лись войны (Macr. Sat. L 10; L 16. 16). Макробий считает, что семь дней Сатурналий были не праздничными, а днями отдыха (dies feriati. - Sat. I. 1. 1; II. 50; Cic. De leg. II. 29). В то же время это были дни всеобщего очищения от скверны и искупительных жертвоприношений в виде пер­винок урожая и молодого скота (Dionys. VI. 1. 4). Порядок совершения этих жертвоприношений строго регламентировался законом (Cic. De leg. II. 29).

Есть все основания предположить, что именно эти приносимые Са­турну «первинки» плодов урожая и приплода скота и являлись древ­нейшей формой поземельного налога vectigal, который по закону, упомянутому Лукианом (Crono - Solon. 13-18), составлял Ѵю часть от годового дохода, а следовательно, носил уже рассмотренное выше название decima. По всей видимости, неуплата этого налога- жертвоприношения грозила откупщику эпохи римских царей самому

оказаться на жертвенном алтаре Сатурна. Следы этого обычая видны в том, что во времена праздника римляне приносили своим старшинам (superioribus. - Varr. L. L. V. 64) восковые свечи, символизировавшие их души. По преданию, Геркулес человеческие жертвы Сатурну заменил приношением свечей, воспользовавшись созвучием слов «душа» и «фа­кел» (фц&. - Масг. Sat. I. 7. 31). Ритуал человеческих жертвоприноше­ний долгое время сохранялся и в обычае избирать царя Сатурналий, который по завершении празднества приносился в жертву богам⁷¹*.

Во время Сатурналий богатые должны были делать своим родст­венникам, друзьям и клиентам дорогие подарки, уплачивать долги за своих друзей-бедняков, изгнав из своего дома сребролюбие и корысто­любие. Специальный закон^{[879] [880] устанавливал, какое количество денег могло быть затрачено на праздничный стол во время Сатурналий {Geli.}

II. 24. 3). Согласно Лукиану, законами были регламентированы и все остальные обряды Сатурналий, причем их несоблюдение влекло за собой гнев Сатурна (Crono. - Solon. 18).

Таким образом, через обряды Сатурналий регламентировались со­циально-экономические отношения в римской архаической общине и использование этих обрядов санкционировалось священными закона­ми. Ритуальное освобождение долговых рабов nexi, погашение долгов родственников и друзей, а так же ритуальное приношение свечей в древнейший период имели, по-видимому, совершенно определенное социальное значение, также как и ритуальный обход границ во время Терминалий или жертвоприношение-налог во время Паганалий. Из­вестно, что выплаты по арендным договорам между частными лицами, а следовательно, и по долговым обязательствам nexum обычно произ­водились в ноябре {Lyd. De mens. IV. 92). В случае неуплаты долга экзе­куция над должником происходила по Законам XII таблиц (III. 6) в третьи нундины, г.е. где-то во второй половине декабря. Несостоятель­ный должник, таким образом, мог быть по закону подвергнут смертной казни, т.е. мог быть либо принесен в жертву Сатурну во время Сатурна- j лий, либо освобожден своим патроном, что также предписывалось за­коном. Возможно, уже со времен Сервия Туллия эта казнь стала носить символический характер и обычно заменялась рабством. В то же время