Понятие и виды структур исполнительной юридической практики

Как отмечалось выше, исполнительная практика является системой. "Системность представляет собой всеобщее, неотъемлемое свойство материи, ее атрибут. Будучи характерной чертой материальной действительности, системность фиксирует преобладание в мире организованности над хаотичными изменениями"*(271).

Кроме того, с точки зрения как философии, так и психологии, "всякая деятельность (а, значит, и практика - А.М.) характеризуется определенной структурой, то есть специфическим набором действий и последовательностью их осуществления"*(279). Юридическая практика вообще и исполнительная практика, в частности - не исключения. Структура исполнительной практики - это такое ее строение, расположение основных элементов и связей, которое обеспечивает ее целостность, сохранение основных свойств и функций при воздействии на нее тех или иных факторов общественной жизни. Естественно, что одни малосущественны, другие же, напротив, существенны и закономерны. Поэтому по своей значимости для системы конкретные связи ее отдельных элементов неодинаковы; структура, прежде всего, - это закономерные связи элементов, среди которых особое значение имеют связи интегрирующие*(280). В философии долгое время дискутировался вопрос: чем определяется качество системы - элементами или структурой? Научно-философский подход к качеству систем выявляет их зависимость от структур, однако, большинство исследователей, тем не менее, полагают, что первенствующее значение принадлежит элементам. Элементы определяют сам характер связи внутри системы, то есть природа, расположение, количество, значимость и другие свойства элементов обусловливают способ (структуру) их взаимосвязи. Элементы выступают материальным носителем связей и отношений, составляющих структуру системы.

Таким образом, качество системы определяется, во-первых, элементами (их природой, свойствами, количеством и т.п.) и, во-вторых, структурой, то есть их связью, взаимодействием. Системы, в таком случае, представляют собой единство элементов и структуры*(281).

В юридической науке высказана мысль о существовании, точнее необходимости выделения, нескольких структур юридической практики. В частности, В.Н. Карташов выделяет логико-философскую, пространственную, временную, стохастическую и иные структуры*(282). Полиструктурность свойственна и для исполнительной практики как полноценной разновидности практики юридической.

Пространственная структура исполнительной практики проявляется в наличии в объективной действительности разнообразных типов (видов и подвидов) исполнительной практики.

Исполнительная практика - сложное и многообразное системное правовое явление. Она осуществляется субъектами в различных областях, по определенным вопросам, разнообразными правовыми средствами и способами, в специфических формах и т.п. Анализ структуры любой системы не может обойти вопроса родовидовых характеристик избранной в качестве объекта изучения целостности. Вид и род представляют собой категории, выражающие отношения между различными классами. "Предметы класса Б. составляют вид предметов класса А., если они обладают всеми свойствами, общими для предметов А. и наряду с этим имеют некоторые специфические (отличающие их от всех других предметов А.) свойства"*(283). Классификация (лат. clasis - разряд и facere - делать) в указанном смысле - особый случай применения логической операции деления объема понятия*(284). В логике классификация традиционно понимается как распределение предметов по группам на основании какого-либо общего признака, произведенное таким образом, что каждая группа занимает по отношению к другим выделенным группам строго определенное место*(285). Классификация, таким образом, представляет собой группировку данных по принципу подобия или различия. Она позволяет дать содержательную характеристику наиболее существенных классов той или иной системы, раскрывающих их взаимодействие, взаимопроникновение, субординацию и органичное составление ими единой исходной целостности.

Науке известны различные виды классификаций.

Так, в логике классификации принято делить на естественную и искусственную. Естественной считается такая классификация, в основе которой находится существенный признак, определяемый природой изучаемых предметов и явлений. Напротив, в основе искусственной классификации лежит произвольно взятый признак, имеющий значение с практической точки зрения для цели производимого исследования той или иной работы. Существуют распространительные классификации, когда исходный класс объектов последовательно подразделяется на виды и подвиды по различным основаниям. Есть такие классификации, в соответствии с которыми исходный класс объектов делится по независимым, не связанным в строгую систему основаниям. В результате получается несколько рядом расположенных классификаций (соделений), раскрывающих с различных сторон структуру понятия класса объектов.

Следует упомянуть и о дихотомических классификациях. Это деление по наличию или отсутствию признака. С логической точки зрения, дихотомические классификации обладают существенным недостатком - их отрицательное подразделение слишком неопределенно, требует дальнейшего раскрытия объема. Поэтому дихотомические деления рассматриваются в науке как материал для построения более совершенной классификации.

Широко используются приемы классификации и в праве. Например, эта классификация в законодательстве - "один из уникальных, относительно самостоятельных, объективно существующих и реально функционирующих приемов законотворческой техники"*(286). Классификация - это "государственно-властная, нормативная дифференциация объектов правовой сферы, устанавливающая между ними императивно фиксированный характер взаимосвязи в виде должного, запрещаемого, возможного, поощряемого, либо рекомендуемого варианта юридически значимой деятельности"*(287).

На наш взгляд, классификация видов исполнительной практики, как и всякая классификация, служит средством систематизации, предпосылкой научного анализа изучаемого объекта. Разделяя объект на части, она позволяет изучить его в детализированном виде. Одновременно она призвана соединить разнообразные и порой противоречивые проявления объекта, связать их в единую цельную систему. Таким образом, выступая как средство научной систематизации, классификация выполняет свое главное предназначение.

В теории и практике исполнительной практики как сложного системного образования ее классификации по видам принадлежит важное место. Научно обоснованная классификация видов исполнительной практики позволяет определить место каждого вида исполнительной практики в правовой системе общества, на более высоком уровне уяснить сущность той или иной разновидности исполнительной практики и ее роль в системе юридической практики, точнее определить границы и возможности исполнительного воздействия на общественные отношения, наконец, значительно усовершенствовать иные разновидности юридической практики и добиться роста эффективности деятельности органов государственного аппарата в целом.

Правильность и полнота классификации зависят, прежде всего, от выбора ее основания, которым выступает наиболее существенный признак, определяющий все остальные признаки классифицируемого явления. При этом следует помнить, что всякая классификация является результатом некоторого огрубления действительных граней между видами, так как они всегда условны и относительны.

Виды исполнительной практики можно выделять в зависимости от многих критериев (оснований) деления.

Так, классификация разновидностей исполнительной практики возможна в зависимости от субъектного состава исполнительного отношения, то есть субъектов и

участников исполнительной деятельности.

Все существующие правоотношения можно сгруппировать в определенные типы, в которых выделяются отдельные виды и подвиды. В отечественной теории права правоотношения обычно подразделяют на отраслевые, общие и конкретные, относительные и абсолютные, регулятивные и охранительные, простые и сложные, долговременные и кратковременные, материальные и процессуальные и т.д.*(288) Нас, разумеется, интересуют не все эти классификации, а лишь те, которые существенные с точки зрения гражданского исполнительного права и способствуют уяснению сути гражданского исполнительного правоотношения в целом.

Приведенные примеры можно продолжать достаточно долго. Вместо этого, автор предлагает краткую классификацию гражданских исполнительных правоотношений по небольшому числу оснований.

Во-первых, можно выделять гражданские исполнительные правоотношения в зависимости от института гражданского исполнительного права. Очевидно, что отношения в области ареста и реализации имущества существенно отличаются от отношений в области принудительного восстановления на работе.

Во-вторых, можно выделять регулятивные и охранительные гражданские исполнительные правоотношения. Отношения по добровольному исполнению по своей сути регулятивны, а отношения по взысканию исполнительского сбора, бесспорно, охранительны, так как связаны с реализацией санкции за неправомерное поведение должника.

В-третьих, в зависимости от сложности структур гражданские исполнительные правоотношения можно подразделять на относительно простые (отношения при возбуждении исполнительного производства) и достаточно сложные (отношения в сфере ареста, оценки, хранения и реализации арестованного имущества).

В-четвертых, по составу субъектов можно выделить гражданские исполнительные правоотношения между судебным приставом-исполнителем и взыскателем, судебным приставом-исполнителем и специалистом и т.д.

В-пятых, в зависимости от объектов, следует разграничивать гражданские исполнительные правоотношения, возникающие, например, по поводу материальных благ (например, при реализации арестованного имущества) и нематериальных благ (например, восстановления на работе), движимого и недвижимого имущества и т.д.

В-шестых, по длительности существования бывают краткосрочные и долгосрочные гражданские исполнительные правоотношения, хотя такого рода дихотомия и достаточно условна.

Наконец, в-седьмых, по социальной и юридической значимости различают правоотношения основные и вспомогательные. Например, отношения между судебным приставом-исполнителем и должником - основные, а отношения между судебным приставом-исполнителем и переводчиком - вспомогательные, так как переводчик лишь способствует правильному осуществлению исполнительного процесса.

Возможно разграничение гражданских исполнительных правоотношений и по другим основаниям, что должно стать темой для отдельного глубокого исследования. В любом случае, однако, классификация гражданских исполнительных правоотношений по различным критериям позволяет более глубоко и обстоятельно выяснить природу каждого вида гражданских исполнительных правоотношений, раскрыть их свойства, структуры, отдельные элементы содержания и формы, место и роль в общественной жизни.

При всей своей важности такое деление в указанном виде не представляется особо целесообразным как с точки зрения юридической науки, так и с точки зрения юридической практики ввиду множественности и разнообразия данных отношений, когда речь о виде исполнительной деятельности сведется к разговору о конкретном споре, мероприятии и т.п.

Намного больший интерес представляет деление в зависимости от того, кто именно осуществляет принудительное исполнение.

С одной стороны, в силу ст. 5 Федерального закона "Об исполнительном производстве", принудительное исполнение судебных актов, актов других органов и должностных лиц возлагается на Федеральную службу судебных приставов и ее территориальные органы. Непосредственное осуществление функций по

принудительному исполнению судебных актов, актов других органов и должностных лиц возлагается на судебных приставов-исполнителей структурных подразделений территориальных органов Федеральной службы судебных приставов.

В то же время, на основании п. 1 ст. 7 данного Закона, в случаях, предусмотренных федеральным законом, требования, содержащиеся в судебных актах, актах других органов и должностных лиц, исполняются органами, организациями, в том числе государственными органами, органами местного самоуправления, банками и иными кредитными организациями, должностными лицами и гражданами.

По данному основанию можно выделить исполнительную деятельность банков и иных кредитных организаций, эмитентов и профессиональных участников рынка ценных бумаг, работодателей должника-гражданина и т.п.

Можно классифицировать исполнительную деятельность по той отраслевой принадлежности правовых отношений, споры в которой стали объектом исполнительного процесса. Так, можно указать на исполнительную деятельность в сфере земельных правоотношений, налоговых правоотношений, бюджетных и финансовых правоотношений и т.д.

Тесно смыкается с предыдущей классификация исполнительной деятельности на виды и вследствие различия рассматриваемых вопросов, лежащих в специфической сфере деятельности, подлежащей принудительному исполнению. Можно добиться еще более узкого сегментирования, например, выделить исполнительную деятельность в области трудовых отношений в рамках одной организации и т.п.

Представляется актуальным подразделение исполнительной деятельности на виды по уровню исполнительной деятельности, то есть степени глубины и сложности исполнительного процесса, как правило, зависящих от специфики форм исполнительного взаимодействия. С этой точки зрения можно выделить три уровня, которые условно следует обозначить как низкий, средний и высокий уровни принудительное исполнение. Можно предложить и иное наименование: низкотехнологичные, среднетехнологичные и высокотехнологичные ее виды.

Виды исполнительной деятельности определяют также территориальный, временной и иные подобные факторы.

Возможна классификация исполнительной деятельности на виды в зависимости от наиболее часто используемых способов и средств исполнительной деятельности, наиболее характерных форм исполнительного взаимодействия, особенностей исполнительной "технологии" в целом, от результатов исполнительной деятельности и способов их фиксации и т.д., однако такие классификации не имеют важного смыслового значения и являются искусственными в том смысле, что в качестве основания выбираются признаки, удобные для систематизации разновидностей исполнительной деятельности, но не существенные для них самих, то есть для адекватного познания их содержания и, на основе этого, более полного уяснения сущности исполнительной деятельности в целом.

Заканчивая рассмотрение пространственной структуры исполнительной практики и подводя некоторый итог, отметим, что в теории и практике исполнительной деятельности, как сложного системного образования, ее классификации по видам принадлежит важное место. Она позволяет определить место каждого вида исполнительной практики в правовой системе общества, уяснить сущность той или иной разновидности, ее специфику и роль в системе юридической практики, определить границы и возможности исполнительного воздействия на общественные отношения, усовершенствовать иные разновидности юридической практики, добиться эффективности правового регулирования в целом.

Временная структура исполнительной практики позволяет раскрыть отдельные этапы (стадии) реализации исполнительных полномочий в конкретных типах (видах, подвидах) исполнительной практики.

Как мы полагаем, рассмотрение временной структуры исполнительной практики целесообразно лишь применительно к конкретной форме исполнительного взаимодействия.

Стохастическая структура исполнительной практики позволяет выявить в каждой разновидности исполнительной практики и конкретной социально-правовой ситуации объективно необходимые и случайные (переменные, нестационарные и т.п.) ее элементы и связи. Смысл выделения такой структуры состоит в том, что выполнение той или иной задачи требует определенной совокупности элементов: субъектов и участников, исполнительных действий и операций, применения соответствующих способов и средств, исполнительной "тактики" и "технологии", временных, трудовых, финансовых, организационных и иных затрат и ресурсов.

Рассмотрение стохастической структуры, следовательно, напрямую связано с эффективностью как используемой формы исполнительного взаимодействия для решения конкретного вопроса, так и с эффективностью исполнительной практики в целом.

Существование вертикальной и горизонтальной исполнительной практики обусловлено спецификой общественного и государственного устройства в Российской Федерации.

Горизонтальная структура исполнительной практики тесно переплетается с вертикальной структурой, служит, своего рода, ее закономерным дополнением и продолжением.

Более того, не будет преувеличением сказать, что объемы вертикального и горизонтального принудительного исполнение, скорее всего, соотносятся как "сообщающиеся сосуды".

Представляется необычайно важным выделить также так называемую циклическую структуру исполнительной юридической практики.

На практике субъекты и участники исполнительной деятельности не часто производят выбор средств исполнительной деятельности и способов их применения, а производят исполнительные действия и операции в заранее установленном комплексе. Некоторые исполнительные действия и операции, осуществляемые в определенной последовательности и при помощи достаточно статичного набора средств схожими способами часто повторяются на практике (нередко их неправильно называют "техники"). Нередко они находят отражение (закрепление) и в правовых актах, в том числе нормативных. Их результаты фиксируются в установленной форме. Целесообразно на этой основе выделять конструкцию устойчивой формы исполнительного регулирования как сложившуюся на практике и часто осуществляемую форму производимых исполнительных мероприятий, форму исполнительного регулирования, проявление в реальной действительности исполнительной активности субъектов и участников исполнительной деятельности.

Таким образом, устойчивую форму исполнительного регулирования (далее - УФИР) можно определить как часто повторяемую на практике и находящую некоторое отражение (закрепление) в правовых актах совокупность последовательно производимых исполнительных действий и операций ("техник"), осуществляемых с помощью специфических средств и методов определенными способами, с предусмотренной формой фиксации результатов их производства, представляющую собой форму принудительного исполнения. УФИР - сложное комплексное образование, однако его практическую значимость трудно переоценить. Планирование и осуществление непосредственно исполнительных мероприятий, относящихся к той или иной форме исполнительного взаимодействия, дает большую экономию правовых средств, трудовых и материальных ресурсов, позволяет достигнуть поставленной цели - добровольного примирения сторон и на основе этого - урегулирования спора - гораздо быстрее, надежнее и эффективнее.

Представляется, что нормативное закрепление принципов построения УФИР в целом, либо наиболее распространенных и эффективных на практике УФИР, применительно к тому или иному типу принудительного исполнения, сфере обслуживаемых отношений, любой исполнительной активности, существенно способствовало бы повышению эффективности исполнительных мероприятий и, в конечном итоге, привело бы к существенному повышению общей эффективности правового регулирования.

Можно выделять также психологическую структуру исполнительной практики. Исполнительную деятельность осуществляют люди и их опыт исполнительной деятельности, знание складывающейся на территории, на которую распространяется их компетенция, экономической, политической, социальной и любой иной обстановки, влияние и личные контакты судебного пристава-исполнителя и сторон исполнительного производства. Здесь особо важны качества личности, которые неизбежно накладывают свой отпечаток на процесс исполнительной деятельности (ее интенсивность и экстенсивность, психологический климат исполнительного органа и т.п.). Психологи приводят, например, те профессиональные деформации современных служащих, которые отрицательно влияют на эффективность исполнительных процессов: авторитарность, демонстративность, профессиональный догматизм, доминантность, профессиональная индифферентность, консерватизм, профессиональная агрессия, ролевой экспансионизм, социальное лицемерие, поведенческий трансфер, сверхконтроль*(289). Другая сторона проблемы - обеспечение взаимосогласности и взаимодействия судебного пристава-исполнителя и сторон исполнительного производства, что характерно для всех видов деятельности, и особое значение приобретает для деятельности исполнительной, где возможность принуждения к определенной линии поведения изначально объективно крайне велика.

Вообще же, психологическая готовность личности к деятельности, по мнению психологов, является необходимым условием успешного достижения конечного результата данной деятельности и представляет собой как меру настроенности человека на активное включение в деятельность, так и его полную самоотдачу в соответствии со смыслом и характером деятельности. При этом в ней выделяют два взаимосвязанных компонента: установку на начало действия и способность на его продолжение и доведение до ожидаемого результата*(290). Психологи рассматривают "единичного", конкретного человека как саморегулирующуюся, динамичную, формируемую систему и успешно оперируют таким понятием, как индивидуальный стиль деятельности, который обычно обусловлен индивидуально-типологическими и возрастными особенностями, уровнем развития и профессиональной подготовкой, ценностными ориентациями человека. Здесь важно то, что, проявляясь в особенностях планирования деятельности, действий, операций, он является регулятором, обеспечивающим как адаптацию человека в профессиональной среде, так и профессиональную пригодность, а, значит, и эффективность такой деятельности*(291). То есть, это способ, которым человек осуществляет свою деятельность, независимый от чьих-либо определяющих суждений, хотя в сфере государственного управления этот способ обязательно должен подлежать оценке с точки зрения его эффективности*(292).

Одновременно отметим, что психологическим моментам в процессе принудительного исполнения придается все большее значение зарубежными специалистами в области межличностных отношений. Кстати, с точки зрения психологической структуры исполнительной юридической практики, ее конечная эффективность наиболее важна: установлено, что поведение человека обусловлено не только ценностью цели, но и вероятностью ее достижения*(293). А эта вероятность складывается, чаще всего, из предыдущего успешного опыта осуществления исполнительной юридической деятельности. Е.А. Климов, например, среди разновидностей эмпирических феноменов установления взаимосоответствия особенностей человека и объективных требований деятельности совершенно справедливо выделяет активность субъекта не только в достижении цели, но и в ее конструировании соответственно мнению о возможности ее достижения в реальной действительности*(294).

В самом же коллективе очень важна проблема выработки его адекватного психологического отношения к тому или иному вопросу*(295), в том числе вопросу о необходимости, способах, методах, средствах, формах и т.п. осуществления исполнительной юридической практики. Особое внимание в анализе коллективной работы уделяется мотивам хорошей работы, например, выделяют мотивы: выгоды, удобства, безопасности, удовлетворенности, "нивелирования" и т.п.*(296) Сама эффективная деятельность зависит, с позиций психологии, еще и от количественных (максимум и минимум членов в группе) и качественных (индивидуальные особенности членов коллектива) показателей*(297). Указанное достигается, в числе прочего, и за счет эффективного руководства процессом переговоров, которое может быть таковым только если придерживается определенных правил, в том числе правил по созданию при обсуждении необходимого психологического климата*(298). Более того, к различным разновидностям представителей профессии типа "человек-человек" психологи предъявляют и различные требования*(299).

Все это является организационно-психологическим проектированием или, точнее, проектированием больших систем с учетом психологических особенной труда, к методам которого, со времен М.В. Ломоносова, относятся, например, предусмотрение самообеспечения системы, дифференцированный подход к оценке деловой активности людей в системе, равномерность, пропорциональность, целесообразность распределения материальных ресурсов, постройка оптимальных межчеловеческих отношений и т.п.*(300)

Наряду с психологической, на наш взгляд, следует рассмотреть и социологическую структуру исполнительной юридической практики. Это связано с тем, что в рамках принудительного исполнения все чаще и чаще общаются не конкретные индивиды как лица, наделенные отдельными правами и полномочиями, то есть, как таковые, а лица, как представители отдельных организаций. На первый план, таким образом, выходят системно-групповые представления. А.И. Кравченко прямо пишет об этом: "Действие психологических факторов остается непродолжительным,

ситуационным, оно не приводит, как правило, к устойчивому улучшению внутриколлективных отношений... Различие между психологическим и социологическим подходами особенно наглядно проявляется в случае интерпретации понятий "межличные отношения" и "межличностные отношения". Первое из них нагружено субъективно-личным содержанием, которое означает личные связи между несколькими индивидами... Напротив, социология имеет дело... с социальными типами"*(301). Именно с таких позиций и возможно оценивать эффективность управленческих, а, значит, и исполнительных систем*(302).

Нельзя забывать, что деятельность - это важнейшая составляющая социализации человека (особенно в части ориентировки в системе связей, личностным выбором деятельности, центрированием вокруг главного, освоения личностью новых ролей и т.п.)*(303). В любом сложном исполнительном процессе целесообразно выделить некоторые социальные типы разной степени обобщенности и попытаться найти методы позитивного воздействия в целях повышения эффективности исполнительной деятельности не единые для всех, а "свои", индивидуальные для каждого социального типа.

Не будет ошибкой отдельно рассматривать главную и вторичную, вспомогательную структуры исполнительной практики. "Вспомогательность" той или иной исполнительной практики означает лишь его вторичность, но не незначимость. От того, каким путем организована вспомогательная структура зависит эффективность деятельности судебного пристава-исполнителя, а, в конечном итоге, эффективность самой "основной" исполнительной юридической деятельности.

Специалисты в области управления выделяют различные типы аппаратов, например, консультационный, обслуживающий, личный аппарат и т.п. и,

соответственно, различные аппаратные полномочия: рекомендательные полномочия, обязательные согласования, параллельные полномочия и др.*(304), что требует от организаторов конкретной исполнительной деятельности подбора наиболее важных средств управления еще на начальном этапе.

В настоящее время судебный пристав-исполнитель вынужден выполнять много технической, рутинной работы (однообразные запросы в регистрационные органы, подшивка и оформление исполнительных производств и т.п.), которую вполне можно было бы поручить менее квалифицированным (и, соответственно, менее

оплачиваемым!) работникам, освободив судебного пристава-исполнителя для действительно важной работы.

Можно рассматривать функциональную структуру исполнительной практики, которая будет проявляться, главным образом, в выборе и применении для решения тех или иных конкретных вопросов конкретных УФИР.

Например, З.П. Румянцева прямо указывает, что выбор типа формальной группы зависит от целей, поставленных организацией, отсюда же исходят при определении числа участников (размера группы), их роли, статуса, ресурсов для деятельности группы и т.п.*(305)

Целесообразно исследовать и синергетическую структуру исполнительной практики. Она указывает на то, как ее субъектам и участникам достичь наибольшей эффективности и качества за счет оптимального использования разнообразных вариантов взаимодействия соответствующих юридических способов и средств.

Прежде всего, речь идет о необходимости выделения имманентных признаков самой деятельности (деятельность должна достигать намеченной цели; деятельность выполняется составом действий и операций; сформированная деятельность отвечает установленной норме производительности; выполняемая деятельность является сознательной; деятельность имеет обобщенный характер с теоретическим основанием обобщения; деятельность должна выполняться с известной мерой навыка), как основы для достижения синергетического эффекта.

Выделенным признакам должны соответствовать варианты применения методов и средств различными способами*(306). Эти варианты, на наш взгляд, выступают способами самоорганизации системы. В этом смысле психологи давно рассматривают деятельность как большую иерархическую саморегулируемую систему*(307). То же самое, кстати, авторы относят и в качестве требований к самоменеджменту*(308).

Необходимо для полноты картины изучение рекурсивной структуры, которая, с одной стороны, позволяет проследить причинно-следственные связи между различными видами исполнительной юридической практики, а с другой - оценить саму сущность той или иной УФИР.

Одновременно необходимо отметить, что "надежность и эффективность сложных систем управления существенно зависят от согласованности действий..., то есть от совместной групповой деятельности... и, анализируя групповую деятельность, важно, прежде всего, оценить информационные связи ее участников..."*(309). Соответственно этому строится матрица информационных связей в группе, благодаря которой определяется необходимый тип связи в группе, в чем-то соотносимый со структурой УФИР, являющийся, своего рода, "логическим скелетом" последней.

Таким образом, мы напрямую подходим к необходимости выделения информационной структуры исполнительной юридической практики как системы информационных связей между ее субъектами и участниками. Здесь, прежде всего, подлежит определению информационная основа той или иной разновидности исполнительной юридической практики. В.Д. Шадриков предлагает понимать под информационной основой деятельности "совокупность информации, характеризующей предметные и субъективные условия деятельности и позволяющей организовать деятельность в соответствии с вектором "цель-результат". Эффективность профессиональной деятельности во многом определяется адекватностью, точностью и полнотой информационной основы деятельности"*(310). Затем уже выделяется и анализируется информационное взаимодействие на трех уровнях: сенсорно-перцептивном, когнитивном и образно-оперативном. Результаты анализа должны быть ранжированы, и тогда уже на этой основе могут быть выработаны необходимые рекомендации для оптимизации информационной структуры*(311), которая напрямую ведет к оптимизации самой исполнительной юридической практики, повышению ее эффективности.

Нельзя забывать, что и критерии оценки эффективности деятельности (равно как и критерии оценки предпочтительности того или иного результата или способа деятельности), принятые субъектом, входят как составная часть в информационную основу деятельности*(312).

В настоящее время особо актуальны вопросы создания в рамках служб судебных приставов единых банков данных, информационных баз, позволяющих им достаточно оперативно решать возложенные на них задачи. Актуальны и вопросы непосредственного доступа судебных приставов-исполнителей (для начала, например, на уровне старших районных приставов-исполнителей) к чужим информационным базам данных, например, адресным данным УМВД, регистрационным данным ГИБДД и ФРС и т.п.

Возможно выделение и иных структур исполнительной практики, однако наибольшее значение, по нашему мнению, имеет логико-философская структура.

Прежде всего, отметим, что в рамках логико-философской структуры исполнительной практики следует выделять два уровня.

Первый уровень - это наличие в исполнительной практике двух основных компонентов: исполнительной деятельности и социально-правового опыта

принудительного исполнения. Динамическая сторона практики большей частью выражена в исполнительной деятельности, статическая - в правовом опыте принудительного исполнения. Каждый из указанных элементов также структурирован (второй уровень).

Наибольший интерес представляет структура исполнительной деятельности. Структурный подход к исполнительной деятельности позволяет нам определить, что ее структуру составляют ее содержание и форма, взятые в диалектическом единстве. Хотя имеются и другие мнения.

Так, например, М.С. Каган называет в качестве составляющих структуру элементов: объекты, субъекты и участников, действия и операции, средства и способы их осуществления, принятые решения и другие результаты действий*(313). Такой подход представляется упрощенческим. Приведенный Каганом элементный состав структуры деятельности не позволяет говорить о деятельности как целостном образовании, не отражает всю сложность структурного устройства указанной системы и относится, скорее, к элементу структуры деятельности - ее содержанию, но не самой деятельности в целом. Диалектика формы и содержания конкретизирует представление о структурности той или иной системы, явления, процесса, связывает структурность с противоречиями, развитием, отсекает односторонность в их трактовке и выявляет новые грани в проблеме использования этих категорий в практической деятельности людей.

В самом общем смысле под "содержанием" в философии понимается все то, что содержится в системе. Сюда, следовательно, входят не только сами по себе элементы, но и отношения, связи, процессы, тенденции развития.

С этих позиций конституирующими элементами содержания исполнительной деятельности должны выступать ее свойства и элементы*(314). На свойства мы уже обращали внимание при характеристике понятия "исполнительной деятельности", они будут также конкретизироваться и уточняться по ходу работы в дальнейшем, а элементы подлежат отдельному подробному рассмотрению. В то же время, в содержании исполнительной деятельности имеются такие элементы, которые целесообразно рассматривать в комплексе, то есть, для того или иного вида субъектов свойственны те или иные способы и средства.

В содержании исполнительной деятельности ее свойства и элементы имеют неодинаковое значение. Первичны здесь элементы исполнительной деятельности, которые в дальнейшем определяют ее свойства. Элемент - первооснова любой вещи.

При рассмотрении элементов исполнительной деятельности важным представляется не только сам элемент как таковой, но и то, что сочетание элементов всегда настолько своеобычно, что целое больше суммы его частей.

Таким образом, подробное рассмотрение элементов помогает понять их сущность и вынести необходимые знания о целом, которое данные элементы составляют.

Среди элементов обычно существует достаточно строгая иерархия, позволяющая адекватно познать сущность каждого элемента и оценить его значимость для существования целого. Не является исключением и такое целое, как исполнительная деятельность. В содержании исполнительной деятельности ее свойства и элементы имеют различное значение. Первичными следует считать, все-таки, элементы исполнительной деятельности, которые в дальнейшем определяют ее свойства. К элементам исполнительной деятельности, на наш взгляд, относятся: субъекты и участники, объект, исполнительные отношения, исполнительные действия, операции, средства, способы, результаты - своего рода, исполнительная "технология".

Понятие формы в философии многозначно. Чаще всего, однако, под формой понимается способ внешнего выражения содержания, иногда при этом указывается, что форма к тому же есть относительно устойчивая определенность связи элементов содержания и их взаимодействия, тип и структура содержания. Под "формой" также понимается внутренняя организация, способ связи элементов внутри системы, однако, в данном случае понятие формы совпадет с понятием структуры*(315).

Разумеется, сами понятия формы и содержания относительны. Диалектическую позицию в трактовке соотношения формы и содержания достаточно четко выражают следующие положения: неразрывность содержания и формы; неоднозначность связи; противоречивость единства; оптимальность развития - при соответствии формы содержанию, содержания - форме. Именно с таких позиций следует исходить при анализе формы и содержания исполнительной деятельности.

Форма и содержание неразрывны в том смысле, что нет ни одной материальной системы, у которой не было бы содержания и формы. Форма содержательна, содержание оформлено; одно без другого не существует. Как верно указывал Ж.Т. Туленов: "в конкретных предметах содержание и форма существуют в непрерывном единстве"*(316). Это полностью справедливо и для исполнительной деятельности. Ее содержание, как мы увидим, не может существовать без надлежащего оформления, и не могут существовать формы исполнительной деятельности, не наполненные ее конкретным содержанием. В то же время, одно и то же содержание может иметь разные формы, но может быть и иначе: одна и та же форма исполнительной деятельности может иметь различное содержание. Кроме того, внутри формы и содержания порой возникают разнонаправленные тенденции: у содержания исполнительной деятельности преобладает тенденция к изменениям, у формы - тенденция к устойчивости. Содержание более "чувствительно" к изменениям внешней среды, форма же изменяется медленно, только после того, как этого потребует изменившееся содержание. Ученые-философы отмечают, однако, что существуют рамки для изменения формы, обусловленные ее качеством*(317). Она может стать тормозом развития содержания, вызвать наступление конфликта формы и содержания, требующего соответствующих средств своего преодоления. Форма в условиях дисгармоничного и конфликтного развития может не соответствовать измененному содержанию. Тогда возникает потребность в разрушении одной из сторон противоречия как средстве преодоления конфликта. В условиях же гармонии формы и содержания обе стороны противоречия, будучи противоположными по тенденциям своих изменений, объективно содействуют укреплению друг друга и системы в целом, то есть соответствуют друг другу. Соответствие и несоответствие формы содержанию, как отмечается в философской литературе*(318), свидетельствует о ее относительной самостоятельности, о возможности ее двоякого - позитивного и негативного,

организующе-конструктивного или деструктивного воздействия на содержание.

Таким образом, как мы установили выше, своеобразие юридической деятельности вообще и исполнительной деятельности в частности, безусловно, подразумевает наличие у нее строго определенных и свойственных только ей содержания и формы, взятых в диалектическом единстве и противоположности. Уяснение второго элемента структуры исполнительной деятельности - ее формы - является достаточно важным для понимания самой сущности этого явления правовой действительности. Содержание исполнительной деятельности составляет, как мы установили, совокупность его свойств и элементов. Форма, как элемент структуры исполнительной деятельности, представляет собой как способ внешнего выражения содержания, так и относительно устойчивую определенность связи элементов содержания и их взаимодействия, тип и структуру содержания, внутреннюю организацию, способ связи элементов внутри системы.

Следует согласиться с теми авторами, которые выделяют внутреннюю и внешнюю форму юридической деятельности*(319). Именно с таких позиций целесообразно рассматривать и форму исполнительной деятельности. К внешней ее форме следует отнести правовые акты, в которых проявляются и закрепляются исполнительные действия (операции), способы и средства их осуществления, исполнительную "технологию" и, что самое важное, вынесенные решения. К внутренней форме исполнительной деятельности следует относить, как отмечалось, способы организации, внутренней связи элементов ее содержания. Это своего рода процессуально-организационная форма исполнительной деятельности. Благодаря ей упорядочивается и в целом регламентируется порядок, процедура совершения исполнительных действий и операций, применение тех или иных исполнительных средств и способов использования этих средств, принятия и закрепления исполнительных результатов, осуществления контроля за исполнением

исполнительных решений.

Внешняя и внутренняя форма исполнительной деятельности присутствуют в любой исполнительной деятельности, взаимно дополняют одна другую и должны находиться в положении соответствия.

Таким образом, форма исполнительной деятельности - это находящиеся во взаимосвязи способы внешнего выражения ее содержания (правовые акты) и способы внутренней связи элементов ее содержания и их взаимодействия (процессуально-организационный порядок).

В качестве внешней формы исполнительной деятельности, как отмечалось, выступают правовые акты. Правовые акты в качестве формы исполнительной деятельности представляют собой способы существования и выражения в объективной действительности содержания исполнительной деятельности. Это самые разнообразные акты-документы. Ряд ученых к внешней форме юридической деятельности относит и акты-действия*(320), что верно и в отношении исполнительной деятельности, как разновидности деятельности юридической. При этом в литературе отмечается, что акты-действия "выступают в качестве формы в тех случаях, когда юридическая деятельность имеет свернутую, упрощенную структуру"*(321). Именно такую структуру имеет исполнительная деятельность. Чаще всего акты-действия выражаются устно, однако, в ряде случаев, в дальнейшем закрепляются в определенной письменной форме. Особо подчеркивается, что рассмотрение актов-действий в качестве формы юридической деятельности не должно приводить к отождествлению компонентов ее формы и содержания*(322).

Помимо внешней формы исполнительной деятельности, можно выделить и ее внутреннюю, процессуальную форму. Внутренняя форма упорядочивает исполнительную деятельность, обеспечивает строгий порядок (алгоритм, программу) осуществления субъектами и участниками исполнительной деятельности их исполнительных полномочий (судебный пристав-исполнитель) или прав (взыскатель и должник), технически облегчает производство исполнительных мероприятий. Процессуальная форма отвечает на вопрос, как именно следует осуществлять исполнительную деятельность. Исполнительный процесс движется по стадиям, что также относится к его процессуальной форме.

Процессуальную форму целесообразно подразделять на юридическую и фактическую, причем, как отмечают авторы, "грань между юридической и фактической процессуальной формой весьма подвижна"*(323).

В процессе исполнительной деятельности неизбежно складываются

определенные правила, принципы, порядок осуществления исполнительной

деятельности, то есть формируется система процедурных требований и элементов, связывающих в единое целое разнообразные свойства и стороны исполнительной деятельности, способствующих взаимодействию компонентов ее содержания с внешними условиями, предпосылками и результатами. Так создается фактическая процессуальная форма исполнительной деятельности. Она определяется привычками, сложившимся стереотипами, другими социальными факторами. При этом ее фактичность не означает невозможности ее закрепления корпоративными, организационными, нравственными правилами, обычаями, традициями, деловыми обыкновениями. Несмотря на такое закрепление, она все-таки остается фактической процессуальной формой. Юридической же процессуальная форма становится тогда и только тогда, когда она находит свое закрепление в нормах права. Закрепление процессуальных правил в нормативных актах зависит от многих субъективных и объективных причин, определяется характером тех или иных исполнительных отношений, спецификой судебного пристава-исполнителя и т.д. В то же время, нельзя считать фактическую процессуальную форму только лишь "недоразвившейся" до юридической: она также важна и обязательно присутствует в любой исполнительной деятельности, даже наиболее жестко нормативно регламентированной, и существует там в виде традиций, привычек, обычаев, положительно дополняющих четкую юридическую процессуальную форму. Это объясняется, прежде всего, тем, что существование самой процессуальной формы исполнительной деятельности обусловлено объективно: в ее основе лежит многократная повторяемость определенных исполнительных действий и операций, приемов и способов их осуществления, используемых средств и результатов, наконец, форм исполнительного взаимодействия. Их сущностная стабильность и устойчивость - основная предпосылка возникновения процессуальной формы, основа ее существования в правовой реальности, хотя ее наличие и неоднозначно. С одной стороны, это явление значительно облегчает производство исполнительной деятельности, реализацию исполнительных полномочий ее субъектов и участников, еще до начала исполнительного процесса "расставляет" стороны по местам, определяя порядок (процедуры) и правила их исполнительного взаимодействия. С другой стороны, стереотипность и некоторая консервативность формы может привести к ее косности, когда она в постоянно меняющихся условиях жизни уже не будет соответствовать изменившемуся содержанию, а исполнительная деятельность в целом перестанет быть эффективной. Разумнее всего здесь, избегая искусственного конструирования, использовать наиболее распространенные элементы фактической процессуальной формы, закреплять их в качестве юридической процессуальной формы и незамедлительно изменять форму, как только она "исчерпает" себя, будет препятствовать реализации содержания исполнительной деятельности субъектов и участников.

Выше отмечалось, что опыт исполнительной деятельности также имеет огромное значение. Без него логико-философская структура исполнительной практики будет обедненной, неполной.

Рассмотрение логико-философской структуры опыта исполнительной деятельности предварим следующим замечанием: исполнительный опыт может отражать как совокупный итог исполнительной деятельности, так и отдельные его моменты.

Сам по себе исполнительный опыт формируется в процессе выбора формы исполнительного взаимодействия, подготовки ее реализации, ее фактического осуществления, контроля за исполнением исполнительных решений, оценке эффективности проведенных исполнительных мероприятий. На всех указанных этапах (и не только на них) происходит критический отбор наиболее прогрессивных, передовых, целесообразных и полезных аспектов исполнительной деятельности, имеющих важное значение для дальнейшего совершенствования будущей исполнительной деятельности.

Социально-правовой опыт - также явление полиструктурное, и одной из основных структур здесь является психологическая, благодаря которой опыт и имеет огромное значение для последующего осуществления исполнительной юридической

деятельности. Суть здесь в том, что в процессе общения человека с внешними раздражителями в его памяти, мозге остаются "следы", посредством которых и формируется опыт*(324), который психологи издавна рассматривают как

взаимоотношение между внешними впечатлениями и реакциями при посредстве репродуктивных процессов*(325), благодаря чему личность и выступает как определитель действий и поступков*(326).

Логико-философская структура опыта исполнительной деятельности очень близка к логико-философской структуре самой исполнительной деятельности и также представляет собой его содержание и форму, взятые в их диалектическом единстве и противоположности.

Уяснение структуры социально-правового опыта исполнительной деятельности особенно важно ввиду недостаточной нормативно-правовой урегулированности самой исполнительной деятельности, вследствие чего социально-правовой опыт такой деятельности приобретает в практической деятельности юристов большое значение. Можно даже сказать, что осуществляемая компетентными субъектами исполнительная деятельность в не меньшей степени базируется на предыдущем накопленном опыте принудительного исполнения, чем на положениях нормативно-правовых актов в области принудительного исполнения.

Следует принимать в расчет и специфику любого социально-правового опыта, который всегда первоначально является субъективным, личностным и лишь впоследствии объективируется в тех или иных формах.

3.2.