ОТ АВТОРА

Наука хозяйственного права в Украине уже совершила один из основных шагов в своем развитии. Таким шагом с уверенностью можно считать кодификацию хозяйственного законодательства - принятие Хозяйственного кодекса Украины.

На данном этапе мы уже не задаемся вопросом, как, например, коллеги юристы-хозяйственники из РФ, что делать с предпринимательским (хозяйственным) законодательством: консолидировать или

кодифицировать?^[1] Сегодня наука хозяйственного права в Украине задается вопросом на порядок выше: как рекодифицировать хозяйственное законодательство с учетом кодификационных (и/или консолидационных) процессов в законодательстве Европейского Союза и отдельных его членов с учетом выбранного интеграционного вектора, а также с учетом рисков декодификации, с завидным постояноством (с определенной цикличностью) напоминающих о себе в связи с фактором политического вмешательства (давления) в (на) процессы развития правовой системы Украины. Конечно, именно сейчас самое время вести споры о степени участия государства в тех или иных сферах, отношениях и о моделях правового обеспечения этих процессов. Но, увы, конструктива в этом вопросе не наблюдается. Более того, эти вопросы зависят от слаженной деятельности государственного аппарата, то есть от государства и чиновничества, а точнее сказать - от качественного (или некачественного) кадрового заполнения соответствующих должностей.

Само же правовое обеспечение рационального хозяйствования, реализации и защиты публичных интересов, безусловно, будет необходимым и в будущем, причем потребность в этом будет возрастать одновременно со взрослением, повышением политической активности и требовательности к государству со стороны гражданского общества. Рациональное хозяйствование можно определить как эффективное и оптимальное осуществление хозяйственной деятельности в условиях глобальных проблем, направленное на максимальное удовлетворение общественных потребностей при минимальных затратах, посредством инновационного развития производства и сферы услуг при строгом соблюдении требований охраны окружающей среды и энергосбережения, принципа партнерства хозяйствующих субъектов и других принципов государственного регулирования экономики^[2]. При этом нивелирование политического фактора и идеологического диктата, подавляющего контроля (влияния) чиновников на медийные ресурсы (газеты, интернет-ресурсы, научные издания и пр.) является здесь в современных условиях как бы краеугольным камнем, при том, что попытки декодификации хозяйственного законодательства (отмены ХК Украины) обнажили проблему контроля со стороны общества деятельности отдельных чиновников (политиков).

Проведя некоторые исследования истории модернизации хозяйственного законодательства вынужден констатировать, что эта самая модернизация еще, по сути, и не начиналась. Те множественные изменения, которые были внесены в ХК, можно назвать лишь косметическими не смотря на то, что мы стоим на пороге начала титанической работы над внутренним законодательством во исполнение положений Соглашения об ассоциации Украины с Европейским Союзом, «экономическая часть» которого вступила в силу с 1 января 2016 года. Но, как всегда, в процесс, требующий активизации работы на всех уровнях (от научного сопровождения, до слаженной работы в Сессионном зале Верховной Рады) вмешались силы, которые, используя административный и медийный ресурсы, попытались навязать свою узковедомственную и, скажем прямо, недалекую точку зрения в вопросах реформирования публичного экономического (хозяйственного) законодательства. В своих работах академик НАН Украины В.К. Мамутов отмечает, что «внешними силами используется, в частности, такой прием, как систематическое распространение неверных сведений о правовом обеспечении экономики в других странах в наше информационное пространство. Неверное информирование иностранными «советниками» наших юристов, экономистов, государственных деятелей совсем не безобидно, как это может показаться. И дело здесь не в расхождении научных взглядов. Нам рассказывают о «рыночных» нормах, но не говорят о публично-правовом регулировании экономики, т.е. умалчивают именно о том, чем современное правовое регулирование отличается от «чисто частного». Такое сознательное умолчание совершенно искажает общую картину. Восприятие неверной информации о характере социально­экономической политики в экономически развитых странах и основанных на такой информации «рецептов реформирования» привело к развалу нашей экономики в 90-е годы, к вытеснению многих наших экспортеров с внешних рынков.

То есть, начиная с ноября 2015 года в процесс модернизации хозяйственного законодательства вмешался именно внутренний «политический фактор» под видом необходимости внедрения в сферу хозяйствования «европейского опыта правового регулирования хозяйственной деятельности» с одновременной заменой последней всякого рода бессмысленной для отечественного законотворчества терминологией (типа «коммерческого права» и пр.), что, в целом, и обусловило название и общий стержень исследований в рамках заявленной темы данной работы. Здесь нам в помощь пришли идеи юридической политологии. Направленная на выявление взаимосвязи и взаимодействия политики и права, юридическая политология рассматривает истоки и предпосылки государственной политики и правотворчества на современном этапе^[4].

Предвидя критику: «зачем опускаться до такого уровня, тратить силы на политические передряги», или в таком ключе: «замечено, однако, что наши молодые научные сотрудники очень неохотно берутся за тщательный анализ эффективности правовых норм. Для решения поставленных перед ними задач, в последнее время они предпочитают залихватские экскурсии в большую политику. В одном случае они решают «нажать» или «не нажимать» на кого-нибудь из парламентариев, а в другом - оценивают, «созрел» ли кто-то из чиновников высшего ранга для того, чтобы его «уволить без выходного пособия» и т.п.» (реплика проф. Г.Л. Знаменского в группе «Наука господарського права та процесу» в социальной сети Facebook), стоит сразу ответить, что именно в этом и есть корень проблемы! Во-первых, создание нового знания, а не смакование ссылками на литературные источники (как то любят делать не только уже цивилисты, а и многие «представители» других наук), это именно то, «зачем мы здесь все собрались». Создание нового знания есть прямая задача науки, о чем сейчас многие забывают в погоне за степенями, должностями и прочими тешащими самолюбие вещами. Во-вторых, игнорирование политико-правового фактора наукой хозяйственного права приводит (или уже привело) к почти полному игнорированию властными структурами достижений соответствующей науки ввиду их замещения достижениями науки гражданского и/или административного права, представители которых всегда при любых политичеких режимах (до 1990 года, начиная с 2000-х, после 2004 года, и, даже после 2014 года) были встроены во власть или умели находить подходы к умам чиновников, влияли (иногда ключевым образом) на принимаемые решения в сфере управления экономикой, будучи специалистами в трудовом, брачно-семейном, уголовном праве и т.д. Я не призываю всех всё бросить и ринуться в политику, включиться в погоню за местами во властных корридорах, кабинетах и залах, но зачем тратить и без того ограниченные ресурсы (финансовые, кадровые и т.д.) на то, что НИКОГДА не будет внедрено в жизнь? Кто услышит/увидит и примет к сведению (не говоря уже об использовании и реальном внедрении) этот «анализ эффективности правовых норм»? А учет в современных реалиях политического фактора позволит повысить влияние науки хозяйственного права на принимаемые решения и дальнейшее развитие правовой системы Украины, позволит вывести модернизационные, в частности и кодификационные, процессы в хозяйственном законодательстве на новый качественный уровень.

Наличие кодифицированного акта хозяйственного законодательства это уже, можно сказать, правовая традиция Украины. Декодификация - шаг назад, разрыв традиции и преемственности. Преемственность в праве можно определить как связь между этапами развития права, состоящую в сохранении части элементов системы права. Она представляет собой форму овладения опытом совершенствования правового регулирования, творческого его использования в новой исторической ситуации при изменившихся общественных обстоятельствах, необходимых для того, чтобы не потерять достигнутых результатов прошлого^[5]. Понимаю, что наука гражданского права тоже может похвастаться достижениями и приобретенным опытом, может говорить о собственных традициях (традицией здесь также является борьба с хозяйственно-правовым подходом - авт.), поэтому старания в замещении идей юристов-хозяйственников для цивилистов являются первостепенными (как показывает практика организации всевозможных мероприятий по дерегуляции бизнеса и т.п.), желанием самореализоваться, перехватить инициативу, монопольно влиять на развитие всей правовой системы. Без политического фактора такое желание и стремление можно было бы воспринимать как здоровую конкуренцию научных школ в части доктрин правового обеспечения экономики. Но политический фактор делает конкуренцию взглядов невозможной априори. А включение в борьбу административного, превосходящего медийного и прочих ресурсов делает из конкуренции банальное избиение.

И так, значимость преемственности в развитии права оценивается учеными многопланово: как необходимая предпосылка высокой юридической культуры правотворчества; как инструмент улучшения национального права законодательным путем; как явление, определяющее содержание и характер действующего правового регулирования; как суть правового развития. Преемственность и кодификация - явления взаимообусловленные. Можно утверждать, что кодификация является одной из форм (видов) преемственности права - кодификационной преемственности^[6]. Кодификация это более качественное состояние законодательства в отечественной правовой традиции. Но здесь же опять: достижением отечественной науки (конечно, под влиянием цивилистики РФ) является Гражданский кодекс. Наличие ГК в правовой системе Украины также является традицией. Однако желание необоснованного расширения предмета ГК, а перед этим - декодификация хозяйственного законодательства и продвижение идеи «самодостаточности специального законодательства» свидетельтсвует о значительном «перегреве» цивилистической (по сути - такой же отраслевой как и хозяйственное право) науки. Симптоматично, что, например, в РФ бизнес, не видя иного способа кодификации, как «втискивание» всевозможных «нужных» (как с целью закрепления приобретенного опыта в сфере предпринимательства, так и с дргугими околокоррупционными целями - А.Ю.), старается лоббировать наращивание норм ГК РФ до таких пределов, что даже сами ученые- цивилисты признают пагубность такого пути кодификации^{[7] [8]}. Мы обязательно должны идти на поводу у таких идей, которые, к тому же, преподносятся нам как «европейский опыт»? А ведь государственными органами, в частности чиновниками Министерства юстиции Украины, пропагандируется именно такой путь: декодификация, включение «полезных» (не понятно до конца для кого) норм в ГК, остальной нормативный материал - в специальное законодательство.

В глазах, например, американских правоведов кодификация в большей степени служила способом демократизации правовой системы, нежели являлась самоцелью. Сама по себе кодификация представляет собой явление нейтрального характера, однако в контексте проводившейся в США правовой реформы кодификация стала практически всецело ассоциироваться с демократическими преобразованиями. Этим, в частности, легко объяснить, почему многие современники опасались кодификации и всячески пытались воспрепятствовать ее проведению. Конечно же, наверное, не совсем корректным будет утверждать, что сторонники декодификации являются противниками демократизации нашего общества, но все же. Действия чиновников зачастую заставляют вновь и вновь обращаться к данному тезису. По тексту работы можно ознакомиться с неколькими красноречивыми примерами «демократичности» в работе отдельных должностных лиц, например, Министерства юстиции Украины. При этом, конечно, следует не верить их словам и красивым лозунгам-речевкам о дерегуляции, а следить за поступками и выступлениями лиц, сопровождающих процесс декодификации, и, конечно же за результатами. В таких высуплениях «группы поддержки» кроется весь смысл того, что чиновник не может позволить себе сказать вслух.

Конечно, сейчас переходной период в нашей экономике, происходит вызревание гражданского общества, присутствуют значительные внешние угрозы не только экономического, но и военного характера. При смене ориентиров кодексы могут терять свое базовое значение или важное свойство - быть опорой правовой системы, что подталкивает к мысли о модернизации таких кодифицированных нормативных актов как эволюционным (постепенное наращивание регулирующего потенциала, внесение изменений в соответствии со складывающимися реалиями и т.п.), так и революционным путем - рекодификации - разработки и принятия в большинстве своем нового кодификационного акта, но с неизменным предметом регулирования. Предмет регулирования, например, новой редакции Хозяйственного кодекса пересматривать вряд ли имеет смысл: он содержательный, ёмкий, полностью отвечает положениям науки хозяйственного права и задачам, которые данная наука перед собой ставит.

Начало данной работе было положено публикацией моей статьи «Європейський досвід» кодифікації господарського законодавства» (в двух частях) в газете «Юридичний вісник України»^[9], как отклика на инициированный Министерством юстиции Украины (в лице Министра П. Петренко и его заместителя С. Петухова) процесс ликвидации Хозяйственного кодекса Украины в ноябре 2015 года. Влияние на идею работы - закрепление опыта противодействия декодификации хозяйственного законодательства образца ноября 2015 - августа 2016 года, оказали лекции академика НАН Украины В.К. Мамутова, прочитанные в Институте экономико-правовых исследований НАН Украины в первой половине 2013 года. Базой исследования послужили законопроекты и экспертные заключения к ним, отзывы в СМИ и научной литературе, высказывания и цитаты государственных служащих, политиков, ученых и специалистов по теме данного исследования. Отдельно отмечу, что в настоящую работу также вошли материалы, удаленные администраторами ресурса «Лига.Блоги» на основании поступивших жалоб якобы от лица юридической общественности вследствие наличия необоснованной (или неудобной?) критики деятельности чиновников МинЮста с моей стороны.

Хотелось бы выразить благодарность рецензентам: докт. юрид. наук. Р.А. Джабраилову и докт. юрид. наук И.В. Лукач за ценные и полезные замечания, предложения, а также всем читателям моего блога на ресурсе «Лига.Блоги»^[10] и учасникам группы «Наука господарського права та процесу» в социальной сети Facebook за конструктивную критику и размещаемые материалы, послужившие во многом основой при подготовке данной работы (докт. юрид. наук О.П. Подцерковный, докт. юрид. наук Г.Л. Знаменский, докт. юрид. наук В.В. Резникова, канд. юрид. наук А.В. Гарагонич, адвокат А.А. Байдерин и многие другие). Отдельное спасибо докт. юрид. наук Б.Г. Розовскому за творческое вдохновение, полученное при ознакомлении с его работой «Король умер? Да здравствует король! Хозяйственный кодекс и остальное»^[11]. Рекомендую в связи с этим к ознакомлению продолжение (римейк - по выражению автора) указанной работы Бориса Григорьевича под названием «Король жив. Но нуждается в лечении. (От эпопеи с Хозяйственным кодексом к перспективам права)».

Верю, материал, изложенный в данной работе, станет основой для дальнейших исследований с целью обогащения копилки знаний науки хозяйственного права.