<<
>>

3. Причины «детской» преступности. Антропологическая и теологическая школы криминологии

Причины и условия преступности несовершеннолетних во многом определяются негативными социальными процессами, формирующими причинный комплекс преступности в целом. Их можно разделить на две большие группы: связанные с личностными особенностями несовершеннолетних; отражающие недостатки общественного устройства[54].

Первая группа причин определяется подростковым нигилизмом, когда в душе внешне беспристрастных людей нередко кипят страсти, а за грубостью у юношей скрывается робость; катастрофическим снижением интеллектуального потенциала (до 6 % учащихся не в состоянии усвоить школьную программу, 30 % – испытывают при этом затруднения, 70 % школьников имеют дефектный генотип). Кроме того, следует особо подчеркнуть, что, по подсчетам специалистов, акцентуированных личностей среди граждан – около 40 %, а среди несовершеннолетних этот процент еще выше. В результате у несовершеннолетних проявляется рост корыстной и сексуальной агрессивности, хулиганства.

Вторая группа причин охватывает противоречия социального и экономического состояния общества.

В криминологической литературе в последние годы сложилось устойчивое мнение о том, что главной причиной преступности несовершеннолетних и ее стремительного роста является резкое ухудшение экономической ситуации и возросшая напряженность в обществе. Конечно, все это влияет и на взрослую преступность, однако стремительное снижение уровня жизни сказывается сильнее всего на подростках, ибо во все времена несовершеннолетние были и остаются наиболее уязвимой частью общества. Уязвимость заключается в том, что отличающие несовершеннолетних особенности (неустоявшаяся психика, не сформированная до конца система ценностей) делают их более подверженными влиянию факторов, которым взрослые люди противостоят гораздо успешнее[55].

Не имея возможности законным путем удовлетворять свои потребности, многие подростки начинают «делать деньги» и добывать необходимые вещи и продукты в меру своих сил и возможностей, зачастую путем совершения преступления.

Несовершеннолетние активно участвуют в рэкете, незаконном бизнесе и других видах преступной деятельности.

Одно из негативных проявлений экономического кризиса – сокращение рабочих мест, приводящее к безработице подростков, в частности, отбывших наказание в воспитательных учреждениях.

Рост безработицы, как известно, в первую очередь, оказывает негативное влияние на молодежь, поскольку именно ей тяжело найти подходящие рабочие места из‑за отсутствия надлежащей квалификации и опыта работы. Как установлено проведенными исследованиями, безработица выступает мощным стимулом формирования криминальной психологии несовершеннолетних.

Преступности несовершеннолетних способствует и неконтролируемое отчисление подростков из школ и ПТУ. Только в 1996 г. из школ Российской Федерации по неуважительным причинам выбыло более 100 тыс. учеников (в 1985 г. – 1,5 тыс.). Наблюдаются многочисленные факты отчисления детей, не достигших 14‑летнего возраста. В 1995/1996 учебном году из‑за ограничения приема учащихся в 9–11 классы и сокращения приема в профессионально‑технические училища около 500 тыс. подростков старше 14 лет оказались лишенными возможности продолжить обучение.

Одной из специфических причин преступности несовершеннолетних на современном этапе жизни общества является катастрофическое положение с организацией досуга детей и подростков по месту жительства. Многие детские учреждения, организации прекратили свое существование, а помещения, принадлежавшие им, переданы в аренду коммерческим структурам.

Продолжается процесс разрушения системы оздоровления и летней занятости. Многие оздоровительные лагеря для детей и подростков закрыты, а в оставшиеся дети из неполных малообеспеченных семей не всегда могут попасть из‑за высокой стоимости путевок.

Обострение проблем семейного неблагополучия на общем фоне бедности и постоянной нужды, моральная и социальная деградация, происходящая в семьях, приводят к крайне негативным последствиям.

Известно, что среди несовершеннолетних из неблагополучных семей интенсивность преступности особенно высока.

В основном в этих семьях процветают пьянство, наркомания, проституция, отсутствуют какие‑либо нравственные устои, элементарная культура. Специалисты различных наук приводят внушительные цифры, говоря о несовершеннолетних, страдающих психическими заболеваниями, не исключающими и исключающими вменяемость. Психические расстройства детей – во многом результат и наследие соответствующего поведения и жизни их родителей‑алкоголиков, наркоманов. Некоторые сочетания психических расстройств и социально‑психологической деформации личности во многом объясняются тем, что причины патологического развития личности несовершеннолетних кроются в асоциальности и аморальности родителей.

В таких семьях процветает насилие по отношению друг к другу и к своим детям. Так, по данным исследователей, от произвола родителей ежегодно страдает около 2 млн. детей в возрасте до 14 лет, каждый десятый из них умирает, а 2 тыс. кончают жизнь самоубийством. Как прямое следствие этого – стремительный рост крайне опасных насильственных преступлений, совершаемых подростками и даже детьми. Жестокость порождает жестокость.

Из‑за ненормальной обстановки в семье около 50 тыс. детей ежегодно уходят из дома, 20 тыс. покидают детские школы‑интернаты из‑за жестокого обращения, пополняя ряды беспризорных и безнадзорных, число которых в настоящее время достигло 3 млн. человек.

Уходя от родителей, несовершеннолетние ищут поддержку в обществе себе подобных. Подростков захлестывает волна «взрослой» жизни – секс, наркотики. В некоторых странах данные явления считаются прямыми причинами преступности несовершеннолетних.

К условиям, способствующим преступному поведению несовершеннолетних, относятся и недостатки в деятельности органов, на которые возложена борьба с преступностью несовершеннолетних. К сожалению, в настоящее время наблюдается фактическое бездействие общественно‑государственных структур, призванных осуществлять воспитательную и профилактическую работу с подростками (комиссий по делам несовершеннолетних и защите их прав; органов управления социальной защитой населения; управления образованием, опеки и попечительства, по делам молодежи, управления здравоохранением, службы занятости).

Существенные недостатки имеются в деятельности правоохранительных органов, в том числе и органов внутренних дел, по предупреждению, выявлению, раскрытию и расследованию преступлений, совершаемых несовершеннолетними. Как уже отмечалось, преступность несовершеннолетних имеет высокую латентность, и некоторые исследования показывают, что еще до первого осуждения подростки успевают совершить несколько преступлений. Это создает атмосферу безнаказанности. Не обеспечивается неотвратимость наказания – важнейшее средство предупреждения преступного поведения[56].

По мнению судейского корпуса Тульской области, основными причинами преступности среди несовершеннолетних являются: социально‑педагогическая запущенность, отсутствие должного контроля и внимания со стороны родителей, опекунов, воспитание в неполной семье.

Отрицательное влияние семьи, низкий уровень правовой культуры, отсутствие системы клубных учреждений, не разрешение проблемы обеспечения досуга лиц данной категории, и как следствие этого нахождение детей в ночное время суток на улице в состоянии алкогольного опьянения.

Неуравновешенная нервная система и психика наиболее восприимчивы к агрессивному давлению СМИ, демонстрирующих жестокость и насилие в боевиках, фильмах ужаса[57].

Таким образом, в формировании криминогенных черт личности несовершеннолетнего решающую роль играют следующие обстоятельства:

1. Отрицательное влияние в семье: для родителей несовершеннолетних преступников типичными являются низкая культура и эгоистически‑потребительские установки, использование насилия в отношении детей и жестокое обращение с ними.

2. Отсутствие у родителей возможности обеспечить минимально необходимые потребности детей.

3. Отрицательные влияния в ближайшем окружении: огромное значение имеет феномен подражания, который во многом определяет поведение несовершеннолетних.

4. Подстрекательство со стороны взрослых преступников, которое, по данным исследований, имеет место не мене чем в 30 % случаев совершения несовершеннолетними преступлений.

5. 5.Распространение в подростковой среде антиобщественных стандартов поведения и ценностей криминальной субкультуры[58].

Формированию криминогенной мотивации и её проявлению способствуют следующие условия:

1. Безнадзорность как отсутствие должного контроля со стороны семьи и образовательных учреждений и общества в целом за поведением несовершеннолетних не менее, чем в четырёх пятых случаев преступлений несовершеннолетних.

2. Низкий, стремящийся к нулю, уровень воспитательной работы образовательных учреждений.

3. Отсутствие системы общедоступного досуга.

4. Значительное увеличение доли детей и подростков с отставанием в интеллектуальном и волевом развитии[59].

Таково традиционное понимание причин детской преступности, которое служит официальным взглядом на эту проблему и преподносится современной академической наукой. Однако, по нашему убеждению, здесь раскрывается лишь один аспект комплекса причин совершения детьми правонарушений. Представляется, что в наиболее обобщённом виде подноготная истоков правонарушений несовершеннолетних раскрывается в антропологической школе криминологии. Она явила собой апофеоз понимания причин преступного влечения человека, а в нашем случае ребёнка. Это уникальное событие в развитии уголовного права и криминологии. Она обращается к помощи естествознания, прибегая к наблюдению и опыту – единственным надёжным научным приёмам. Она сосредотачивает своё внимание как на причинах субъективных – психофизических особенностях преступника, так и на причинах объективных – окружающих условиях общественной жизни, которые, с одной стороны, способствуют развитию предрасполагающих к преступлению особенностей личности, а с другой – при неблагоприятных условиях обстановки наталкивают уже предрасположенные натуры на совершение преступлений.

Свои истоки школа уголовной антропологии черпает ещё в глубокой древности времён Платона и Аристотеля. Тем не менее, она зародилась лишь в XVIII веке в работах известного немецкого френолога Галля (1758–1828), которого по праву считают отцом уголовной антропологии.

Ещё в юности, живя в своей многочисленной семье и среди своих многочисленных товарищей, он начал подмечать, что каждый человек имеет какую‑либо свою резко выраженную психическую особенность, которая отличает его от всех прочих людей и определяет характер его отношения к ним. Тогда же он начал наблюдать и отмечать постоянные связи таких особенностей с физическими особенностями организма. Тем самым Галль обращается к мысли о теснейшей связи физического и психического начал человека. К тому времени эта идея была не нова, она лишь ожидала более прочное научное обоснование.

В конце XVIII в. эта мысль послужила основой для системы известного Лафатера (1741–1801), которую он определяет, как «науку искусства понимать своеобразную речь природы, написанную на лице человека и во всей его внешности», и «узнавать его внутреннее по его внешнему»[60]. Лафатер писал: «Красота и безобразие лица находятся в тесном соотношении с нравственной стороной человека… Всякая беспорядочность более или менее влияет на физическую сторону, портит, ослабляет и деградирует её. Напротив, нравственная энергия и деятельность предупреждают эту деградацию, располагают ко всему, что честно и прекрасно, и вследствие того порождают выражение красоты»[61].

Та же идея о теснейшей связи физического и психического была развита и в труде Кабаниса «О взаимном соотношении физической и психической природы человека».

Постепенно в своих научных изысканиях Галль приходит к созданию целостного учения – френологической доктрины[62]. В её основу была заложена мысль, что мозг, а правильнее, полушария большого мозга, есть орган всех психических явлений, но что в то же время он представляет собой не один нераздельный орган, а собрание органов, каждый из которых есть центр определённой способности души: «Особенности способностей души и ума врожденны и их проявления обусловливаются организацией»[63].

Галль и его ученик Шпурцгейм ясно сформулировали доктрину неудержимых влечений в применении к преступлению: «В человеке существует наклонность, которая от простого равнодушия при виде страданий животных и от простого удовольствия при виде их убийства доходит постепенными градациями до наиболее повелительного желания убивать. Чувствительность отвергает эту доктрину, но она есть не более как действительность… Человек будучи жертвой этой ужасной склонности, иногда ещё сохраняет способность победить её или дать ей невредное направление. Но власть побеждать её ослабляется в таком человеке пропорционально степени недостатков воспитания и меньшему развитию органов способностей высшего порядка»[64].

Высказывая приведённые взгляды на преступность, Галль ясно сознавал, что они еще не по плечу времени, и наперёд предусматривал те затруднения, которые им предстоит преодолеть. Френологическая доктрина Галля вначале имела большой успех и быстро распространилась во Франции, Англии, Швеции, Дании, Америке и других странах. Между тем неизбежные для уровня научного развития того времени промахи и ошибки в доктрине Галля подвергли жестоким ударам критики. В 1842 г. против неё выступил, между прочим, могучий противник, знаменитый физиолог Флуранс в своей работе «Исследование френологии». И всё же, несмотря на все ошибки доктрины, было слишком много верного, чтоб это верное могло бесследно погибнуть. Факты природы громко говорили за Галля.

Именно с развитием учения уголовно‑антропологической школы, и непосредственно с трудами её основателя связано перенесение вопроса о преступности из области отвлечённых кабинетных теорий на почву опыта и наблюдения.

В 1868 г. появилось сочинение Проспера Депина «Естественная психология», со времени которого начинается непрерывающаяся уже научная разработка вопросов о человеческой преступности, её ближайших и отдалённых факторах и целесообразных средствах борьбы с ней. Депин рассказывает, что он был поражён постоянством особого душевного состояния, наблюдаемого у преступников, хладнокровно совершавших тяжкие преступления, – полным отсутствием нравственного осуждения своих поступков, раскаяния, угрызения совести. Заинтересовавшись этим, он принялся за ближайшее изучение явлений. Ему принадлежит заслуга обстоятельной разработки вопроса о влиянии особенностей инстинктивной стороны существа человека на его преступность и заслуга провозглашения сродства, но отнюдь не тождества этой последней с явлениями душевного расстройства, что новейшими работами подтверждается всё более и более.

В результате своих исследований Депин приходит к заключению, что человек представляет собой «животное высшей породы, состоящее из души и тела, животное, которое знания, им приобретенные, при посредстве нравственных и умственных способностей делают разумным и нравственно свободным»[65]. Дух человека обладает способностью двух родов – умственными и инстинктивными (или нравственными). При посредстве органов чувств он приходит к соприкосновению с внешним миром и познаёт его. При посредстве памяти он удерживает приобретённые познания, а вниманием и размышлением открывает соотношения и законы природы.

Сочинения Депина, его научные взгляды и идеи послужили толчком для исследования тюремного врача Томсона, который задался мыслью проверить при посредстве своего тюремного опыта выводы Проспера Депиниа по отношению к преступникам. В своих многолетних изысканиях ему удалось установить, что «в значительном числе случаев преступных посягательств преступность наследственна»[66].

Томсон высказывает взгляд, что существует особый преступный класс, отличающийся от других классов людей своими физическими и психическими особенностями. Прирождённое влечение ко злу, поджоги, бродяжество, кражи, ранняя склонность к всевозможному развращению – вот что, по словам Томсона, составляет итог их нравственного существования.

Один из авторов, цитируемых Томсоном, говорит: «Во всей моей деятельности я не встречал ни у кого такого скопления болезненных признаков, какое находил при посмертных исследованиях умерших (преступников). Почти ни об одном из них нельзя было сказать, что он умер от одной какой‑либо болезни. Почти все органы их тела находились в более или менее болезненном состоянии, и я удивлялся, что жизнь могла быть длящейся в таких болезненных организмах. Нравственная сторона их казалась болезненной в одинаковой мере с их физической конструкцией»[67].

Работы Томсона интересны ещё и тем, что в них мы находим более или менее подробно развитыми почти все основные выводы, к которым последовательно приходил в своём главном труде профессор Ломброзо.

Известный итальянский психиатр, профессор судебной медицины, тюремный врача Ч. Ломброзо внёс чрезвычайно крупный научный вклад в знания человечества. Его он сам называет «долгой и тяжёлой работой»[68]. Таков он и был на самом деле.

Однако его достижения остались неоценёнными не только современниками, но и нынешними учёными.

В труде Ломброзо мы не найдём каких‑либо новых научных мыслей по отношению к основным вопросам, касающимся объекта изучения преступного человека. Все такие положения им заимствованы. Все они находятся более или менее ясно высказанными в работах предшествующих ему исследователей, особенно, как мы уже упоминали выше, в приведённых работах Томсона. Мало того, на пространстве последовательной разработки этого сочинения мы найдём в нём важные недостатки, промахи, недосмотры, спешные и недостаточно обоснованные обобщения. И тем не менее работы Ломброзо образуют собой эпоху в науке.

В сочинении Ломброзо собран многочисленнейший систематизированный фактический материал, накопленный долговременными личными исследованиями автора, а также и совокупность научных данных, заключающихся в научных трудах других исследователей, затрагивавших и освещавших вопрос о явлениях человеческой преступности.

В его работе мы находим описание антропометрических, физиогномических и физиологических особенностей «преступного человека», к числу которых принадлежат:

– более часто, чем у нормальных людей, встречающаяся субмикроцефалия;

– ассиметрия черепа с большим преобладанием правой стороны;

– усиленное развитие челюстей;

– значительно большее, нежели у «непреступного» человека, внешнее сходство полов (мужской вид у женского);

– убегающий назад лоб;

– меньшая мускульная сила, особенно с правой стороны;

– леворучие или манчинизм;

– пониженная реакция кровеносных сосудов и неспособность краснеть и т. д.

В психической области особенностей «преступного человека», Ломброзо указывает:

– на пониженную физическую чувствительность, а иногда и полную аналгезию;

– нравственную нечувствительность;

– отсутствие сочувственных движений души;

– бравирование собственной жизнью и усиленную склонность к самоубийствам;

– изменчивость чувств;

– усиленно развитое самочувствие;

– крайнюю тщеславность;

– поразительную непредусмотрительность;

– усиленную наклонность к мечтательности;

– часто наблюдаемую жестокость;

– влечение к крови и наслаждение ею, соединяющееся с половой похотью;

– страсть к играм и вину;

– усиленную склонность к разврату и вкусовым удовольствиям;

– глубокую апатию и инертность;

– более ограниченные умственные способности, малую их энергию и вытекающую из этого неспособность к усидчивому, длящемуся труду;

– поразительное легковерие и легкомыслие;

– малую логичность и неблагоразумие в выборе и применении способов совершения преступлений, в которых наблюдается крайнее однообразие приёмов[69].

Однако критерии «преступного человека», отысканные Ч. Ломброзо и изложенные нами чуть выше, не дают достаточных оснований для выделения какого‑то особого преступного типа, как это делал туринский профессор. Наоборот, они говорят совершенно об ином – все эти признаки суть признаки вырождения, наблюдаемые также в различных количествах у различных вырождающихся, но не преступников.

Чезаре Ломброзо в своих объяснениях преступности приходит к теории Мореля о вырождении и тесной связи последнего с социальными факторами и социальными вопросами.

Взгляды о человеческом вырождении и дегенерации развивались постепенно с увеличением научного, практического и опытного материала. Уже в древности их фиксировали выдающиеся деятели медицины, как то: Гиппократ, Гален, Целий Аврелиан, Аретей и др.

Несмотря на все достижения учёных первым, кто ввёл понятие «вырождения» был великий гениальный французский психиатр Морель (1809–1873). «Под вырождением следует разуметь патологическое уклонение от первоначального типа. Вырождение хотя бы оно было в начале весьма не сложно, заключает в себе такие наследственные элементы, что человек, поражённый им, становится всё более неспособным исполнять своё назначение и что умственный прогресс, заторможенный уже в его личности, подвергается опасности и в лице его потомства»[70].

В 1857 г. выходит фундаментальный труд Мореля под названием «Трактат о вырождениях физических, умственных и нравственных человеческой породы и о причинах, порождающих эти болезненные разновидности».

Что представляет собой процесс вырождения?

«Профессор Виль, – рассказывает доктор Кампан, – желая демонстрировать влияние состава почвы на силу и свойства произрастающих на них растений, представил своим слушателям три былинки хлебных злаков различной величины. Эти былинки происходили, в последовательных друг за другом поколениях, от одного великолепного и сильного экземпляра – их общего родоначальника и были выращены на одной и той же почве и приблизительно в одинаковых условиях. С расчётом, выбранная почва не обладала количеством азота, необходимым для нормального развития выращивавшегося растения»[71].

Посмотрим, каковы же были результаты такой культуры при недостаточном питании в растительном царстве.

«Первая и наибольшая былинка, представлявшая собой и первое нисходящее поколение от сильного и прекрасно развитого родоначальника, вследствие недостаточности питания была уже ниже обычного роста развитых представителей породы. Её колос, ещё довольно хорошо одетый, состоял из нескольких более мелких зёрен».

«Будучи посеяны в ту же почву, эти зёрна дали на следующий год второе нисходящее поколение. Его представительница, вторая былинка, обладала ещё более коротким стеблем, заканчивавшимся колосом с еще меньшим числом меньших по величине и весу зёрен. Стебель представительницы третьего нисходящего поколения, выращенного всё на той же неблагоприятной по её составу почве, был весьма короток, и его рудиментарный колос заключал в себе очень мало мелких и лёгких зёрен»[72].

Надо думать, что эти зёрна, будучи посеяны при тех же условиях, остались бы вовсе бесплодными.

«Если и можно не называть былинку первого поколения захирелой, – замечает доктор Кампан, – то нельзя и не придать этого названия былинке второго и особенно третьего поколения. Зло, проходя через поколения, сделало успехи. Оно вкоренилось в организмы и закончилось тем, что приобрело силу и значение, несовместимые с дальнейшим воспроизведением. Индивидуальная жизнь ещё сохраняется в последнем представителе, но жизнь родовая (способность дальнейшего воспроизведения) уже угасала в нём»[73].

Представительниц последовательно нисходящих поколений оскудевающего рода, демонстрированных профессором Билем, нельзя назвать больными в собственном смысле слова. В жизни каждой из них не было ничего такого, что резко нарушало бы правильно до того времени происходившее развитие и что представлялось бы временным, более или менее продолжительным уклонением от предшествовавшего успешного роста, что было бы, так сказать, эпизодическим явлением.

Каждому из нисходящих поколений наследственность передавала и закрепляла в нём то неблагоприятное для продолжения жизни, что было приобретено поколением предшествующим, под влиянием неблагоприятных жизненных условий, которыми в данном случае было недостаточное питание.

Наличность таких же условий в жизни каждого из новых нисходящих поколений постепенно только усиливала унаследованную ими от восходящих недостаточность организаций. В конечном результате она привела к потере родовой жизненной силы, к бесплодию, к угасанию рода.

Поэтому, хотя демонстрировавшихся представителей процесса органического оскудения и нельзя назвать больными в собственном смысле этого слова, но болезненными назвать их следует.

Процесс наследственного вырождения породы, наблюдаемый при наличности неблагоприятных условий в окружающих растение внешней среде в растительном царстве, имеет также место в царстве животном вообще и в царстве человека в частности.

Физиологическое обеднение, постепенно переходящее в физиологическую нищету, представляют собой одно из наиболее ужасных явлений, «если принять во внимание», как справедливо замечает профессор Бушарда, «число её жертв и опасности, которым она подвергает их»[74].

Общая характеристическая черта физиологического обеднения – это уменьшение объёма и веса всего тела и отдельных составляющих его органов.

По мере продвигающегося вперёд органического оскудения происходят постепенные потери в системе мускулатуры. Сердце, лёгкие, желудок, печень, селезёнка и другие внутренние органы постепенно уменьшаются в объеме. Костная система также подвергается утратам, хотя сравнительно более слабым. Абсолютное количество крови постепенно уменьшается, изменяется её состав: относительное количество воды увеличивается, а количество кровяных шариков уменьшается, вместимость кровяных сосудов делается меньше.

В различных тканях тела также постепенно происходит всё более и более глубокие и важные изменения, на известной ступени развития которых становится, по‑видимому, невозможно восстановление. Что касается нервной ткани, то её клетки, с ходом более или менее быстро продвигающегося вперёд истощения, перерождаются и более или менее атрофируются.

Под влиянием всех этих структурных изменений происходят, конечно, и изменения в функциях обеспечивающих органов. Энергия пищеварения постепенно уменьшается, а пищевые вещества не перерабатываются и не ассимилируются в полной мере, что, естественно, ещё более увеличивает и нарощает предшествующее истощение и ускоряет ход органического разорения. Деятельность сердца и сосудов ослабляется. Постепенно ослабляется и дыхание. Развитие животной теплоты уменьшается, и увеличивается колебание температуры, а наряду с этим идёт развитие лености и появляется некоторая степень оцепенелости. Устойчивость организма ослабляется, и развиваются всё усиливающая наклонность к заболеваниям, преждевременная дряблость и уменьшение работоспособности.

Вследствие недостаточности кровяного, а следовательно, и питательного орошения нервной системы развивается обычная в таких случаях нервная раздражительность, наклонность к спазмам и иннервации. В окраске самочувствия и настроения всё более и более начинают замечаться колебания состояний возбуждения и подавленности, с резко выраженной наклонностью к этой последней и к обычно сопутствующему ей мрачному взгляду на вещи.

Для иллюстрации изложенного приведём пример: «Я сделался печален, озабочен и обидчив, – рассказывает больной, – мало‑помалу стал небрежен в своих делах. Я бегал из дому, чтобы уйти от тоски. Я чувствовал себя слабым, пил пиво и ликёры. Скоро я сделался раздражителен. Всякая безделица мне досаждала, выводила из себя. Делал меня невыносимым и даже опасным для моих домашних. От всего этого мои дела расстраивались. Я страдал бессонницей и отсутствием аппетита. Ни мнения друзей, ни нежные советы жены и моей семьи не оказывали более на меня влияния. Наконец, я впал в глубокую апатию и стал ни на что не способен, исключая как только пить и раздражаться»[75].

В умственной сфере процесс органического оскудения проявляется не менее резко, как это, между прочим, видно и из приведённого примера.

Сначала внутренние чувства или ощущения от собственного тела усиливаются за счёт внешних чувствований или впечатлений, приковывают к себе внимание и ослабляют интерес к внешнему миру, к окружающему, как бы осуществляя пословицу: «Своя рубашка ближе к телу». В дальнейшем ощущения и впечатления значительно ослабевают в своей напряжённости, благодаря чему краски внутреннего и внешнего мира беднеют и жизнь становится «будто сон какой», внимание всё более рассеивается, делается беглым, и умственные усилия становятся всё труднее и неприятнее. Течение представлений замедляется, область сознания и мышления, как можно видеть из приведённого примера и множества других, суживается, вследствие чего ослабляется способность предвидеть будущее и руководить в своих поступках совокупностью противопоставляемых друг другу различных представлений и вообще разумно направлять свою деятельность.

Пациенты заведений для душевнобольных суть представители болезненных разновидностей вырождения породы, развивающегося под влиянием наследственно‑передаваемого предрасположения.

Первопричина этого предрасположения – дурные и нездоровые условия окружающей обстановки, которые, действуя длительно, изменяют органическую конституцию в неблагоприятном направлении, постепенно ухудшают породу и благодаря наследственной передаче вызывают к жизни болезненные разновидности вырождения. Это вырождение одинаково поражает физическую и умственно‑нравственную стороны человека, как это ясно видно из тесной связи между душевными расстройствами, преступностью и самоубийствами.

Факторы вырождения, согласно Морелю, суть: отравления различными ядами и между ними алкоголем, бедность, дурные качества пищи, нездоровые профессии, неблагоприятные условия жизни рабочих, вредные условия жизни детей, занятых в производствах, недостаток образования и некоторые другие, которые вообще можно объединить почти в одном понятии – условия жизни пролетариата, закрепляемые в их вредном влиянии наследственностью.

Говоря о типах болезненной породы, нарождающихся под влиянием неблагоприятных условий окружающей среды, Морель замечает: эти типы суть олицетворение различных вырождений породы, и зло, которое их порождает, создаёт для современных обществ опасность, большую той, которую представляли собой вторжения варваров для обществ древности.

Говоря о фактах вырождения, Морель между прочим подробно останавливается на язве, столь нам, русским, знакомой, – на массовом отупляющем и озверяющем алкоголизме, как приобретённом, так и унаследованном. Он описывает болезненные типы алкоголиков, отмеченные различными внешними и внутренними неблагоприятными особенностями, и указывает, что алкоголизм родителей, действуя на элементы, принимающие участие в зачатии, проявляется у потомства общей слабостью в её различных формах, раннеё смертностью, задержками в развитии, пониженным уровнем способностей, различными дурными влечениями, ослаблением умственной жизни и т. п.

В борьбе со злом Морель отводит первенствующее место нравственному закону, по поводу которого замечает: «Конечно, нравственный закон не есть что‑либо новое, но ясное и методическое наложение с медицинской точки зрения всех вопросов, относящихся к умственному и физическому улучшению масс, иначе говоря, к их морализации, представляет собой ещё совершенно новую науку». И далее он прибавляет: «Я не сообщу ничего нового врачам, если скажу, что гигиена физическая есть неразлучная спутница гигиены нравственной, но существуют моралисты, которые нуждаются в убеждении в том, что нравственный закон может плодотворно развиваться только в здоровом организме»[76].

Заканчивая свою поучительную работу, Морель говорит: «Я думаю, что изучение причин, вызывающих вырождение, и средств к их устранению представляет собой одну из наиболее важных, наиболее полезных и плодотворных задач, которые могут занимать ум врача, и что обязанность каждого – это оказывать содействие в пределах своих сил к ограничению зла, которое я отметил, и присоединиться к программе, вполне определяющейся словами: умственное, физическое и нравственное улучшение человека, или – если это предпочитают, – его возрождение!»[77].

Исходя из всей совокупности данных своего учения, Морель выделил особую группу наследственного душевного расстройства и подразделил её на четыре класса.

К первому он отнёс лиц с унаследовано‑прирождённым нервным темпераментом и потому находящихся как бы в состоянии равновесия и предрасположенности к психическим заболеваниям от самых незначительных причин.

Ко второму классу он причисляет лиц, у которых дурная наследственность проявляется в сфере физической, умственной и нравственной, но расстройства которых обнаруживаются в течение их жизни более в деятельности, нежели в мышлении. Они отличаются странностями, беспорядочностью и часто глубокой безнравственностью поступков. Некоторые замечательные их умственные качества не искупают их неспособности направлять свои силы к разумной и полезной деятельности. Несмотря на некоторые блестящие проявления, они отмечены умственным, а иногда и физическим бесплодием. Они отличаются чрезмерно нервным темпераментом, крайней раздражительностью, особой склонностью к всевозможным излишествам, периодичностью в действиях, часто извращённостью своих инстинктов и большей частью некоторыми физическими признаками вырождения. Они удивляют тех, которые поверхностно их наблюдают, кажущейся ясностью их ума.

К третьему классу принадлежат личности с ещё более ясно выраженными признаками органического вырождения. Они составляют переход от второго класса к четвёртому, к которому принадлежат тупоумные, слабоумные и идиоты, т. е. личности, представляющие собой крайние степени процесса вырождения и в большинстве случаев поражённые бесплодием.

У принадлежащих к этому третьему классу признаки наследственной передачи дурной природы проявляются с самых ранних умственной инертностью и крайним извращением нравственных наклонностей. «Они выучиваются с трудом и забывают скоро. Их прирождённое влечение ко злу заставляли меня, – говорит Морель, – изображать их с судебно‑медицинской точки зрения как инстинктивных маньяков. Поджоги, кражи, бродяжничество, ранняя склонность ко всевозможному разврату составляет печальный итог их существования, и эти несчастные, которые по большей части не были просвещены ни в отношении нравственного, ни в отношении физического благосостояния человечества и которые вследствие этого являются наиболее непосредственными представителями наследственной передачи дурной природы, в большем количестве населяют тюрьмы и исправительные заведения для малолетних»[78].

Признаки физического вырождения, как, например, дурное строение головы, бесплодие или по меньшей мере ослабленная способность размножения, гораздо резче выражены у лиц, образующих этот класс, нежели у представителей двух первых классов.

Наконец, субъекты, принадлежащие к четвёртому классу, представляют собой существа, лишённые всякой инициативы и умственной самодеятельности. В отношении степени развития нравственного чувства они представляют большие различия. Если между ними и встречаются некоторые, у которых можно допустить существование различий добра и зла, то громадное большинство образуется из существ, вполне пассивных и безответственных в полном смысле этого слова. Субъекты этого последнего класса имеют бросающиеся в глаза типичное вырождение, которое даёт яркое доказательство существования болезненных разновидностей человеческой породы.

Сопоставление их с возрастающим рядом постепенного органического оскудения былинок злака в демонстрации профессора Виля, а вместе с тем ясно и наглядно выступают ближайшее соотношение и тесная связь явлений вырождения и явлений преступности, причём последние при таком фактическом освещении становятся более понятны в своём общественном механизме.

Для устранения возможных недоразумений, напомним, что различные состояния вырождения могут развиваться в более или менее длинном ряде последовательных поколений, передаваясь и закрепляясь наследственно. В этом случае явления умственно‑нравственного вырождения будут сопутствовать стойкими наружными признаками физического вырождения.

Окончание XIX столетия не остановило, как может это показаться развитие школы уголовной антропологии. Напротив, учение в начале XX века приобретает всё большую популярность и набирает множество сторонников в среде русских учёных. Среди них были Д.А. Дриль, И.А. Сикорский, И.И. Пантюхов, Д.Н. Нучин, П.Н. Тарновская и др. В их исследованиях детально прорабатывается вопрос признаков вырождения и дегенерации. В наиболее систематизированном и обобщённом виде он представлен в работах Ивана Алексеевича Сикорского. (См. Приложение 6).

Перемены, произошедшие в России после 1917 г. существенным образом не оказали влияния на развитие уголовно‑антропологической школы, хотя и перевели её в ранг нежелательного, фальшивого учения. Тем не менее антропологическое течение находит своё развитие, доказательством чему служит Инструкция под грифом «Совершенно секретно» «Об основных критериях при отборе кадров для прохождения службы в органах НКВД» от 21 декабря 1938 года № 00134/13.

Во второй половине XX столетия уголовно‑антропологическая школа нашла своё развитие в трудах Григория Климова. В начале XXI века разработкой вопросов человеческого вырождения занимается Д.В. Зеркалов[79].

Основой возникновения и развития уголовно‑антропологической школы было теологическое (богословское) учение. Поскольку основа преступности, и в целом отклоняющегося поведения лежит в духовной сфере. Возможные нестыковки, неясности и противоречия первого учения устраняются за счёт второго, являющегося базовым.

Православная Церковь всегда говорила о том, что в человеке наличествует «семя тли», та наследственная порча и склонность ко греху, которую люди получают от Адама. Поэтому наследственность и духовность нужно рассматривать в единой связи.

В Православии существует учение о семи страстях, которые порождают действия, поступки человека, будь‑то позитивные или негативные. Под влиянием страстей человек проживает свою жизнь. Их используют в рекламе, средствах массовой информации, а также деструктивные силы как внутри страны, так и за её пределами.

Всего страстей семь – 1) чревоугодие; 2) блуд; 3) сребролюбие; 4) гнев; 5) печаль; 6) уныние; 7) тщеславие и гордость. Каждая из них оказывает своё негативное воздействие на природу человека и его генетическую конституцию, направляя свои усилия на их ухудшение. Сами гены могут быть связаны со страстями и смертными грехами посредствам физиологии организма – через жизнедеятельность клеток и тканей.

Рассмотрим человеческие страсти. Чревоугодие включает в себя не только излишества в питании, но и несоблюдение постов и постных дней, лакомство, пьянство и любое другое неумеренное наслаждение плоти. Блуд предполагает отклонения в психосексуальном развитии, различные болезни, извращения, внебрачное сожительство, супружеская неверность и прочие отступления от первоначального замысла Божия. Сребролюбие означает безудержное пристрастие к деньгам, материальным ценностям. Гнев, по толкованию Иоанна Лествичника, есть желание зла тому, кто нас огорчил. После грехопадения человека гнев стал болезнью души и породил целое скопище крайне «ядовитых» отпрысков – гневливость, вспыльчивость, раздражительность, мстительность, ярость, осуждение, клевету, сквернословие, цинизм т. д. Печаль, а точнее мирская печаль есть исчадие гнева, следствие глубокого внутреннего недовольства из‑за неисполненных притязаний. Отсюда вытекают огорчение, нетерпеливость, неблагодарность, малодушие, маловерие, ропот на Бога. В основе уныния лежат неверное представление человека о своих грехах, о возможностях и достижениях, об отношениях с Богом и людьми. Это приводит к упадку духа: либо с горьким и воздыханием, либо с примесью озлобления и негодования на всё и вся. Отсюда внутренняя опустошённость, нерадение к душеполезным делам, леность, праздность, кощунство, духовное нечувтсвие, ожесточение сердца, отчаяние. Тщеславие – это поиск пустой суетной славы от людей. Манеры и поступки тщеславного человека насквозь пропитаны лицемерием, человекоугодием, лукавством, завистью, театральностью, жаждой комплиментов и похвал. Гордый же человек сам мнит себя кумиром и судиёй. Он самоуверен, высокомерен, заносчив, надменен и властолюбив[80].

Нетрудно заметить, что каждая из перечисленных страстей способна породить отклоняющееся поведение и как одну из его форм – правонарушение. Так, например, человек, впавший в страсть чревоугодия через злоупотребление алкоголем, будет готов переступить закон, чтобы добыть себе очередную порцию зелья.

Несовершеннолетние в меру своей уязвимости и беззащитности особенно сильно подвержены пагубному влиянию человеческих страстей.

Механизм пленения человека страстью состоит из пяти ступеней.

Первая – помысел – простая мысль на какую‑либо тему.

Вторая – «сдружение» – следующий момент, когда мы схватываем определённую мысль, цепляемся за неё.

Третья – «сложение» – в неё перерастает предыдущая ступень, в том случае, если мысль греховна, а мы склоняемся на её сторону, уступаем её давлению, любуемся ею.

Четвёртая – «пленение» – полное соединение и порабощение ума греховным помыслом, «насильственное и невольное увлечение сердца», нарушающее душевный мир.

Пятая – страсть – порок становится навыком, укореняется, вживается и делается как бы неотъемлемым природным свойством души[81].

Наследственно передаются не сами страсти, а только предрасположенность к ним, пагубные склонности. Врождённые склонности накладывают отпечаток на формирование органов и тканей, на психику, способности, поведение, а также, косвенно – на становление личности.

«Факты и наблюдения свидетельствуют, о возрастании греховности падшей природы и о связи развития греха с генетическими предрасположенностями. Во многих случаях склонность к той или иной страсти, несомненно, генетически обусловлена. Так, можно порой видеть совершенно одинаковые по типу проявления гнева в трёх и более поколениях… Отвращение к греху того или иного рода также может быть связано с определённой природной предрасположенностью… К одним видам греха у разных личностей имеется очевидная врождённая склонность, к другим – очевидное природное отвращение», – заключает доктор богословия, протоиерей Владислав Свешников[82].

Таким образом, страсти служат орудием греха, его материальной структурой в организме. К сожалению, пороки и страсти являются «брендом», знаком нынешней эпохи, поскольку человечество проживает период Кали‑юги, где всецело главенствует в мире порок[83].

Итак, фундаментальной причиной совершения детьми правонарушений является их духовное развитие, которое находит своё выражение как в физической, так и в социальной конституции.

<< | >>
Источник: Коллектив авторов. Ювенальная юриспруденция. Том 2. М.; 2016. 2016

Еще по теме 3. Причины «детской» преступности. Антропологическая и теологическая школы криминологии:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -