Право международных договоров периода капитализма

Изменяются служебная роль и классовое содержание междуна­родных договоров нового времени. Они стали не только орудием для расширения рынков сбыта и закрепления новых территориальных захватов, но и важным средством в руках буржуазии в борьбе с революционными выступлениями пролетариата и национально-ос­вободительными движениями. Этой цели служат прежде всего реак­ционные союзы буржуазных государств, вроде Священного союза 1815 года, соглашения о выдаче революционеров, договоры о про­текторатах и другие неравноправные и колониалистские договоры (Нанкинский 1842 г. и Тяньцзинские 1858 г. с Китаем, договоры о протекторатах над Марокко и Мадагаскаром, Египтом и Кореей, о капитуляции в Турции и Иране и др., о разделе «сфер влияния», например, Англии и Франции — в Египте и Марокко; Англии и России — в Персии и Афганистане).

Особым объектом колониальной экспансии государств в конце XIX века стала Африка (Заключительный акт Берлинской конфе­ренции 1885 г. о разделе Африки).

Международные договоры внедряются в самые различные сфе­ры отношений между государствами, хотя союзные договоры про­должают играть ведущую роль. В большинстве своем это — агрес­сивные договоры о наступательном союзе, которые отражали борьбу капиталистических государств за раздел, а затем и передел мира.

Итоги этой борьбы закреплялись в многочисленных мирных договорах. Как союзные, так и мирные договоры вследствие расту­щих противоречий между капиталистическими государствами были непрочны и недолговечны. «Мирные союзы, — писал В. И. Ленин о договорах того времени, — подготовляют войны и в свою очередь вырастают из войн»^[35].

Образование капиталистического мирового рынка, широкое раз­витие международной торговли и мореплавания привели к необ­ходимости договорной регламентации вопросов транспорта, связи, путей сообщения. Заключаются специальные договоры, устанавли­вающие правовой режим важнейших морских каналов и проливов (Константинопольская конвенция 1888 г. о режиме Суэцкого кана­ла, договор между Чили и Аргентиной 1881 г. о свободе плавания по Магелланову проливу и др.), происходит договорная регламентация режима международных рек (акты Венского 1815 г. и Парижского

1856 г. конгрессов). Усложняется содержание торговых договоров и консульских конвенций, число их значительно увеличивается. Воз­никают новые виды договоров, такие как почтовые, телеграфные и железнодорожные конвенции, соглашения по вопросам междуна­родного частного права (о правовой помощи, о патентах и авторских правах). В последней трети XIX века договоры по этим вопросам приобрели многосторонний характер. На их основе возникают по­стоянные административные союзы (телеграфный - 1865 г., почто­вый — 1874 г., железнодорожный — 1886 г. и др.). Многие из них предусматривают возможность присоединения к ним новых госу­дарств, то есть становятся открытыми, в отличие от замкнутых мно­госторонних договоров эпохи феодализма.

При помощи многосторонних договоров были сделаны первые попытки кодификации законов и обычаев войны (Парижская декла­рация по морскому праву 1856 г., Женевская конвенция 1864 г. о режиме раненых и больных, Петербургская декларация 1868 г., Гааг­ские конвенции 1899 и 1907 гг.). Гаагские конвенции, кроме того, установили и систему мирных средств разрешения международных споров. Так постепенно международный договор становится основ­ным источником международного права.

По своей форме международные договоры приобретают вполне современный вид. Исчезает подробное перечисление различных ти­тулов, знаков отличий и орденов уполномоченных. Выходит из упот­ребления призыв к богам обеспечить соблюдение договоров. В пре­амбуле вместо этого говорится о полномочиях, «найденных в должной форме и полном порядке». Появляются приложения.

Двусторонние договоры, как правило, стали составляться на языках обеих договаривающихся сторон: употребление одного язы­ка требовало специального соглашения. Многосторонние договоры чаще всего составляются на одном, французском, языке. Однако уже в Заключительном акте Венского конгресса 1815 г. оговаривалось, что использование в нем французского не будет рассматриваться как прецедент в будущем, и в 1826 году лорд Канинг дал указание своим дипломатам употреблять при переговорах английский язык. При подписании договоров получил всеобщее признание принцип альтерната, установленный на Венском конгрессе.

Изменилась процедура ратификации международных догово­ров. Если раньше право ратификации неограниченно принадлежало монарху, то с возникновением парламентарного строя конституции буржуазных государств стали требовать предварительного одобре­ния наиболее важных договоров парламентами (одной из палат или обеими).

В связи с этим возникла проблема соотношения международно­го и внутригосударственного права в оценке действительности и юридической силы международных договоров. Появилось понятие «исполнительные соглашения», к которым стали прибегать буржу­азные правительства с целью избежать обсуждения международных договоров в парламенте.

Институт ратификации дополнился признанием права нерати- фикации, то есть правомерности отказа от ратификации. В 1842 году этот принцип был признан в специальном протоколе, подписанном пятью державами, в том числе Россией.

С распространением многосторонних договоров в XIX веке воз­ник и институт оговорок к ним в современном его понимании. Вна­чале оговорки при заключении многосторонних договоров делались весьма редко. Юридически они представляли собой явления не­оформленные, большей частью примыкали к категории дополни­тельных постановлений. Только в период после 70-х годов XIX в. оговорки выделились из этой категории в самостоятельный между­народно-правовой институт. Они отличались от дополнительных постановлений и других согласованных положений многосторонне­го договора прежде всего своим односторонним характером. Оговор­ки стали употребляться как при подписании договора, так и при его ратификации.

Исчезли старые способы обеспечения международных догово­ров — клятва, заложники, поручительство пап, заклад ценностей. Основными способами стали различные международные гарантии, поручительство и оккупация территории. Принцип строгого соблю­дения международных договоров официально не раз провозглашал­ся многими буржуазными государствами, например, в Лондонском протоколе 1871 года, однако на деле грубо нарушался. Так, Англия и Франция систематически нарушали Парижский трактат 1856 года о нейтрализации Черного моря, в которое проводили под разными предлогами свои вооруженные силы, вследствие чего в 1870 году Россия была вынуждена отказаться от этого договора, ставшего фик­цией. В целях оправдания односторонних произвольных отказов от своих международных обязательств буржуазные государства все чаще стали ссылаться на так называемую оговорку rebus sic stantibus (о неизменности обстоятельств). В 1806 году Саксония заявила Авст­рии об отказе выполнять обязательства, вытекавшие из Пражского договора 1635 года, мотивируя свой отказ существенным изменени­ем обстоятельств.

Сроки, на которые заключались международные договоры, ста­новились более разнообразными. Появились договоры с автомати­ческой неопределенно-срочной пролонгацией.

В заключительных статьях договоры стали определять порядок их пересмотра, а также право отказа от них с заблаговременным предупреждением. Так возникло понятие «денонсация международ­ного договора». Мирные договоры продолжали заключаться бес­срочно, но нарушались чаще всего. С 1500 до н. э. по 1860 год «навечно» было заключено около 8000 мирных договоров, которые в среднем соблюдались и действовали не более двух лет^{[36] [37].}

Рост числа и значения международных договоров в XIX — начале XX века привел к тому, что в буржуазной науке международ­ного права все больше внимания стало уделяться праву междуна­родных договоров.

Большое влияние на развитие буржуазной науки международ­ного права оказали великие немецкие философы Кант и Гегель, а еще раньше — Гоббс и Спиноза, в произведениях которых много интересных мыслей было высказано непосредственно и о междуна­родных договорах^[38]. Английский философ Гоббс, исходя из своей концепции о войне всех против всех, утверждал, что международ­ный договор утрачивает обязывающую силу, коль скоро с обеих сторон, заключивших договор, возникает страх. Еще дальше шел голландский философ Спиноза, который вообще сомневался в воз­можности обеспечить добросовестное выполнение государствами международных обязательств и допускал самое широкое примене­ние clausula rebus sic stantibus в договорных отношениях. Следуя в своей трактовке естественного права за Гоббсом и Спинозой, Гегель утверждал, что в обществе все время происходит смена состояний верности трактатам и отказа от них, в чем заключается диалектика развития международных отношений.

В конце XIX — начале XX века на Западе и в России были изданы многочисленные курсы международного права, в которых обширные разделы были посвящены международным договорам. Таковы курсы Ф. Листа (Германия), П. Фиоре (Италия), П. Прадье- Фодере (Франция), Л, Ривье (Бельгия), Д. И. Каченовского, Ф. Ф. Мартенса (Россия) и др. Договорам посвящаются не только обширные разделы в известных общих курсах международного пра­ва в России и на Западе, но и специальные работы по теории между­народного договора и даже по его отдельным вопросам. В их числе исследования Л. А. Камаровского «К учению о трактатах» (1887 г.), П. Н. Казанского «Опыт договорной теории права народов» (1903 г.), К. Бергбома «Договоры и законы как источники международного права» (1877 г.), Г. М. Михайловского «Юридическая обязатель­ность международных договоров» (1913 г.). Из работ зарубежных авторов наибольший интерес представляют книги Г. Еллинека «Юри­дическая природа международных договоров» (1880 г.), О. Нип- польда «Международный договор» (1894 г.), Э. Зелигмана «Заклю­чение и действие международных договоров» (1890 г.)^[39].

Значительный рост числа международных, особенно многосто­ронних, договоров побудил ряд русских, а также зарубежных ученых начать систематическую работу по составлению специальных сбор­ников договоров. Продолжается публикация сборников междуна­родных договоров, начатая Ф. Ф. Мартенсом.

В России появляются ценнейшие собрания договоров и других дипломатических документов: «Собрание государственных грамот и договоров» Н. П. Румянцева (1813 г.), «Полное собрание законов (и договоров) Российской Империи» М. М. Сперанского (1833 г.), «До­говоры России с Востоком» Т. Л. Юзефовича (1869 г.). Но самым замечательным было пятнадцатитомное издание «Собрания тракта­тов и конвенций, заключенных Россией с иностранными государ­ствами» (1874—1909 гг.) Ф. Ф. Мартенса. Это издание включает договоры России с Австрией, Германией, Англией и Францией с 1648 по 1909 год. Особая ценность этого издания состоит также в том, что в нем дается история заключения приводимых международ­ных договоров, а вместе с тем развертывается история международ­ных отношений и дипломатии. Текст договоров, равно как и поясне­ния к ним, здесь идет параллельно на русском и французском языках.

Издавались и другие сборники международных договоров как в России, так и за рубежом (в Англии, США, во Франции, в Германии, Италии, Испании, Китае, Японии)^[40]. Особое место занимают сборни­ки Ж. Барбейрака, Ж. Дюмона и Р. Скала, которые содержат тексты договоров древних и средних веков.

4.