Договорная правоспособность государств

Право заключать международные договоры (договорная право­способность) является важнейшим элементом международной пра­восубъектности, атрибутом субъекта международного права.

Основные субъекты международного права — государства об­ладают высшей суверенной властью, самостоятельной внутри и не­зависимой в международных отношениях (суверенитетом).

Как и международная правосубъектность в целом, договорная правоспособность государства не зависит от воли отдельных госу­дарств, в том числе от признания его другими государствами в ка­честве субъекта международного права или от действия депозита­рия. Государство приобретает право быть субъектом международных договоров не вследствие его признания другими государствами — участниками данных договоров, а в силу факта своего возникнове­ния в качестве суверенного государства.

Право заключать международные договоры принадлежит всем государствам. Это положение зафиксировано и в Венской конвен­ции о праве международных договоров 1969 года; «Каждое государ­ство обладает правоспособностью заключать договоры» (ст. 6). Од­нако право государств заключать определенные виды договоров мо­жет быть ограничено. Так, постоянно нейтральные государства в соответствии с международными соглашениями не имеют права зак­лючать союзные договоры даже оборонительного характера, согла­шения о военных базах, военной помощи и т. п. Государства — участники Договора 1968 года о нераспространении ядерно го ору­жия не вправе заключать соглашений о передаче кому-либо или о приобретении у кого-либо ядерного оружия или других ядерных взрывных устройств.

Субъектами международных договоров могут быть как унитар­ные, так и федеративные государства. Государства — члены федера­ции могут обладать правоспособностью заключать международные договоры, если такая правоспособность признается федеральной кон­ституцией, и в пределах, установленных ею. Это является внутрен­ним делом государств. Во всяком случае, современное международ­ное право не знает нормы, которая бы ограничивала договорную правоспособность членов федерации. Дискуссия, которая имела мес­то по этому вопросу в Комиссии международного права и на Вен­ской конференции ООН по праву договоров, подтвердила это, и ст. 6 Венской конвенции была принята именно в таком понимании.

Практика большинства государств показывает, что члены феде­рации не обладают договорной правоспособностью. Так, Конститу­ция США, перечисляя права, которых лишены штаты, называет прежде всего право заключать международные договоры (ст. I, § 10). Это положение является общепризнанным и в американской право­вой теории. «Несомненно, в Соединенных Штатах штаты эффектив­но устранены от договорного процесса»¹, — замечает американский юрист Дж. Гендри. В других буржуазных федерациях (Аргентине, Бразилии, Мексике, Канаде, Австралии, Индии, Пакистане и т. д.) члены федерации по конституции также не обладают никакими пра­вами в области международных отношений^{[171] [172], в том числе и правом заключать международные договоры. Все полномочия по заключе­нию и даже осуществлению международных договоров целиком на­ходятся в руках федерации. И федерация как таковая здесь выступа­ет субъектом международных договоров. Исключение составляют буржуазные федерации — Швейцария и Федеративная Республика Германии, конституции которых (ст. 9 и 32) соответственно предос­тавляют право кантонам и землям заключать договоры по некото­рым вопросам.}

Федеральные органы могут также разрешать членам федерации вступать в каждом конкретном случае в определенные договоры, как это было с канадской провинцией Квебек, заключившей с разреше­ния центрального правительства Канады в 1965 году соглашение с Францией о программе сотрудничества в области образования.

Примером участия членов федерации в международных дого­ворах может служить Союз Советских Социалистических Респуб­лик. Союзные республики, согласно Конституции СССР, являлись суверенными советскими социалистическими государствами (ст. 76), следовательно, полноправными субъектами международного права, а Союз ССР есть результат «свободного самоопределения наций и добровольного объединения равноправных Советских Социалисти­ческих Республик» (ст. 70). (Ср. ст. 71 и ст. 72 Конституции Рос­сийской Федерации. — Ред.).

С созданием Союза ССР ему было добровольно передано веде­ние всех международных сношений. Этим, как правильно отмечают В. М. Корецкий, И. И. Лукашук и другие советские юристы, не прекращалась международно-правовая субъектность союзных рес­публик. Передавалось лишь осуществление связанных с субъектно­стью прав и обязанностей, а также предусматривалась возможность заключения Союзом ССР договоров от имени союзной республики¹. Заключенные ранее союзными республиками международные дого­воры сохраняли на их территории прежнюю силу, с тем чтобы даль­нейшее проведение их в жизнь передавалось Союзу ССР.

Великая Отечественная война 1941-1945 годов побудила вне­сти некоторые изменения в порядок ведения международных сноше­ний союзных республик. Уже в ходе войны внешнеполитические задачи потребовали непосредственного участия союзных республик в осуществлении внешней политики СССР. В этих целях законом от 1 февраля 1944 г., содержание которого было воспроизведено в Кон­ституции СССР 1936 г. (ст. 18-а и 60, п. «д»), а также в конституциях союзных республик, было установлено, что каждая союзная респуб­лика «имеет право вступать в непосредственные сношения с иност­ранными государствами, заключать с ними соглашения и обмени­ваться дипломатическими и консульскими представителями».

5.