Политика валютного курса

114 В последние десятилетия в таких странах не наблюдалось интенсивных инфляционных процессов, а ди­намика валютных курсов не оказывала заметного влияния на процессы ценообразования. В России фактор ослабления рубля приводит к росту инфляции (инфляционных ожиданий) и стремительным изменениям ценовой динамики в стране.

114 В 2009—2014 гг. Банк России ставил задачу подготовить условия для перехода к режиму гибкого обменного курса рубля, определяемого фундаментальными макроэкономическими факторами. Но фактически вместо «сокращения прямого вмешательства в механизм курсообразова-ния» он продолжал таргетировать эффективный курс рубля, постоянно проводя масштабные прямые или косвенные (через операции Сбербанка РФ и других государственных банков) валютные (рублевые) интервен­ции. В соответствии с международными правилами Банк России обя­зан раскрывать объем прямых валютных интервенций на внутреннем рынке, а объем косвенных — не обязан. Поэтому публикуемые данные не позволяют точно оценить степень административного воздействия операций Банка России на текущий номинальный курс рубля.

114 В Документах 5 и 6 Банк России фактически признал, что не достигнута поставленная цель — создать условия для перехода к плавающему курсу рубля.

114 Поэтому он намерен продолжить политику повышения гибкости обменного курса рубля и к 2015 г. завершить

115 переход к режиму плавающего валютного курса, ограничив присутст­вие на внутреннем валютном рынке операциями по сглаживанию чрезмерных колебаний рублевой стоимости бивалютной корзины.

115 Но в Документе 6 не разъяснено, что следует понимать под «чрезмерны­ми» колебаниями обменного курса рубля.

115 В Проекте отмечается, что до конца 2014 г. Банк России завершит переход к режиму плавающего валютного курса, а значит, прекратит использовать интервал допустимых значений рублевой стоимости бивалютной корзины (операционный интервал) и откажется от проведения регулярных валютных интервенций, направленных на сглаживание колебаний курса национальной валюты.

115 Вместе с тем Банк России отмечает, что в случае угрозы финансовой нестабильности валютные интервенции, направленные на поддержку рубля, могут быть возобновлены для стаби­лизации курса национальной валюты. Но они будут, как правило, носить лишь временный характер и применяться в особых случаях.

115 В Проекте говорится, что волатильность национальной валюты определяется как интенсивностью трансграничных потоков капитала, так и трудно прогнозируемыми изменениями в действиях участников финансовых рынков.

115 При подобном подходе остаются за рамками анализа факторы и возможности широкого спекулятивного давления на рубль. Соответственно не принимаются во внимание риски спекуля­тивных атак, не рассматриваются методы нейтрализации негативного влияния роста и падения курса рубля на национальную экономику. Но в сложившейся геополитической ситуации особое значение приобретает управление рисками, которые в том числе связаны с курсообразованием и его воздействием на процессы в национальной экономике.

115 Отказ Банка России от управления рисками курсообразования, видимо, обусловлен общим методологическим подходом к регулиро­ванию валютного курса, который превалирует в современной эконо­мической теории. Поэтому в Проекте отмечается, что «плавающий валютный курс полноценно действует как встроенный стабилизатор экономики». Но данный стабилизатор, по нашему мнению искусст­венно созданный, не позволяет минимизировать падение платеже­способного спроса в кризисных условиях.

115 В определенной степени логично относить к стабилизаторам экономической политики, на­пример, управляемый валютный курс8.

8 До финансового кризиса 2007—2009 гг. страны с формирующимся рынком, как правило, сдерживали укрепление курса своих валют, чтобы стимулировать экспорт. Но общим трендом была постепенная либерализация режимов валютного курса. Во время кризиса в силу резкого оттока частного капитала валютные интервенции в этих странах были направлены на смягчение темпа обесценения национальных валют. В посткризисный период страны с формирующимся рынком в основном перешли к менее гибким режимам обменного курса (32% — управляемое плавание, 20 — жесткая привязка, 17 — ползучая привязка, 14 — привязка к корзине валют и т. д. и только 10% — свободное плавание). Это было во многом обусловлено рецессией балансовых счетов финансовых и нефинансовых организаций (см., например: Bech, Sobrun, 2013; Bank for International Settlements, 2013).

115 Но нет оснований, особенно

116 в условиях российской экономики, считать стабилизатором режим свободного плавания, предполагающий полную свободу движения спекулятивного капитала. Утверждать, что «укрепление националь­ной валюты... снижает риски „перегрева" экономики» (Банк России, 2014), значит не принимать во внимание, например, значение импорт­ных поставок для модернизации национальной экономики. В управ­лении этими процессами курсовая политика играет заметную роль. Причем ее стратегическое значение состоит в нейтрализации мерами ДКП активной игры биржевых (внебиржевых) спекулянтов против национальной валюты.

116 При переходе к режиму таргетирования инфляции Банку России придется все чаще прибегать к валютным интервенциям. Причем их размер будет с каждым годом нарастать9.

116 Например, за период с 1 июля по 30 сентября 2013 г. для сглаживания излишней вола-тильности курса рубля Банк России продал на внутреннем рынке иностранной валюты на 14,2 млрд долл., но через полгода, 3 марта 2014 г., то есть за один день, было продано валюты на сумму 11,3 млрд долл. В целом за январь—июль 2014 г. нетто-продажа иностранной валюты Банком России составила 40,9 млрд долл., что, по мнению разработчиков Проекта, «способствовало смягчению инфляционных последствий ослабления национальной валюты» (Банк России, 2014).

116 Однако подобные ситуации в условиях свободного курсообразования без соответствующих мер контроля за движением спекулятивного капи­тала будут только усиливать инфляционные и девальвационные ожи­дания хозяйствующих субъектов, вызывать рост процентных ставок на рынке кредитования и приводить к значительному расходованию валютных резервов страны (за 9 месяцев и 17 дней 2014 г. валютные резервы России сократились на 65,8 млрд долл.).