«Шейлок с дочерью». Картина Маурицы Готлиба

С этого времени еврей-ростовщик и становится все более распространяющимся типом во всех странах Западной и Восточной Европы, превращаясь в символ бессердечного стя-жательства и корыстолюбия, высасывающего деньги у правоверных христиан.

Значит ли это, что только евреи занимались ростовщичеством в эпоху Средневековья, медленно, но верно накапливая те капиталы и создавая ту новую финансовую реальность, которые впоследствии приведут к возникновению современной банковской системы и современного капитализма?

Да ничего подобного!

Вопреки указу Вселенского собора, христианские ростовщики продолжали заниматься своим делом, став, правда, более чем на три столетия, официально самой отвергнутой частью общества. Ростовщичеством в огромных размерах занимались различные рыцарские ордена, и прежде всего - знаменитый орден тамплиеров. Среди должников последнего были короли Англии и Франции, что в итоге и привело к гибели руководителей этого ордена от рук Филиппа Красивого. Занимались ссужением денег в рост и купцы, и монастыри, и аристократы. При этом они избегали общественного осуждения, используя в качестве подставных лиц евреев, на которых и обрушивалась вся ненависть несостоятельных должников.

Но что же заставляло почтенных христиан почти во всех странах планеты в случае нужды обращаться именно к кровососам-евреям, а не к своим милосердным соплеменникам?

Ответ на этот вопрос лежит на поверхности.

Во-первых, процентная ставка, назначавшаяся ростовщиками-евреями, почти всегда была значительно ниже, чем у ростовщиков-христиан.

Известны также случаи, когда еврейские ростовщики пытались снизить процентные ставки, но это им - как, к примеру, в той же Англии - запрещалось королем. Вообще, ставки свыше 20 % годовых устанавливались евреями в различных странах средневековья исключительно в тех случаях, когда ростовщическая деятельность евреев находилась под полным контролем монарха и налоги с еврейского ростовщичества считались важной частью дохода. В этих случаях ставка и в самом деле могла достигать 85 % годовых и быть даже выше, однако каждая выдача ссуды фиксировалась специальным королевским инспектором, а затем 80-90 % полученного на нее роста отчислялось в виде налога. Как верно замечает Л. Поляков в своей «Истории антисемитизма», по существу, в этих случаях главным ростовщиком был король, а евреи выступали лишь в качестве посредников, которым доставались жалкие гроши, но на них обрушивалась вся ярость толпы.

Факт того, что евреи в целом взимали куда меньшие проценты, чем ростовщики-христиане, настолько неопровержим, что с ним не спорят даже антисемитски настроенные историки.

Во-вторых, еврейские ростовщики зачастую оказывались куда милосерднее своих коллег-христиан. В ряде случаев они готовы были простить долг или снизить его настолько, чтобы его выплата стала более реальной для должника. (Правда, подобные попытки евреев- ростовщиков нередко по указанным выше причинам также жестко пресекались местными властями.) Грузинские историки отмечают, что во многих областях Грузии местное население предпочитало обращаться к ростовщикам-евреям, так как знало, что последние, в отличие от христиан, никогда не доводили дело до крайнего разорения человека.

Словом, ростовщики-евреи были зачастую куда более совестливыми и сострадательными, чем дающие деньги в рост христиане, вновь и вновь противопоставляя реальный еврейский гуманизм ханжеской христианской морали.

Но чем же тогда объяснить ту ненависть, которую испытывала к ним подавляющая часть обывателей всех стран Европы? Ответ на этот вопрос, видимо, следует искать не только и даже не столько в экономических, сколько в психологических, социальных и религиозных аспектах взаимоотношений между евреями и неевреями.