§ 9. МОНАРХИЯ ИЛИ РЕСПУБЛИКА?

Г. Ю. Клапрот, посетивший Кабарду в 1807—1808 гг., следующим образом определил главную особенность ее го­сударственно-политического устройства: «Если сделать попыт­ку этому государственному строю дать название, его можно было бы назвать республикански-аристократическим» (кур­сив наш.— В.

5* 67

лится на «ряд феодальных республик, которые возглавляют несколько князей»177 (курсив наш.— В. К.).

В 1810 году С. Броневский писал, что «три главные вида правления: монархическое, аристократическое и демократиче­ское, известны также в Кавказе, но смешение оных чрезмер­но, наипаче двух первых видов»178. Далее он уточняет, что «оба сии вида правления в Кавказе, то есть монархическое и аристократическое, еще правильнее можно назвать феодаль­ным, потому что князья и ханы, не исключая царя имеретин­ского, все разделяют власть со своими вассалами, а разность состоит только в степенях власти и относительного их могу­щества; из чего ясно, что в Кавказе есть множество малых тиранов, но нет нигде явного самовластия»179. Судя по -кон­тексту излагаемых им сведений, монархическое правление в наиболее чистой форме он находит преимущественно в Грузии, а его смешение с аристократическим — в Кабарде и Дагеста­не. Эти виды правления он противопоставляет «демократиче­скому или народному правлению шапсугов, натуханцев и абадзехов»180.

Среди историко-адыговедов, занимавшихся исследованием общественно-политического строя феодальной Кабарды в XVI—XVIII вв., наибольшее признание получила точка зре-рия, высказанная Г. Ю. Клапротом и Тэбу де Мариньи. «Та публичная власть.— пишет Е. Дж. Налоева,— которая суще­ствовала в первой половине XVIII века, по своей структуре, по своему политическому режиму — тип аристократической республики во главе с пожизненно выборным князем — оли-ипш»181.

Однако понятие «аристократическая республика» отра­жает лишь одну сторону политической организации кабар­динского общества, характерную только для властных отно­шений в рамках аристократической верхушки общества. Впрочем, яснее, чем С. Броневский, не скажешь по этому во­просу. «Шесть княжеских родов,— отмечал он,— управляют Большею и Малою Кабардою, всякой в своем уделе, как властные владельцы, и в народных собраниях, как члены фе­деративного общества»182. Это высказывание, которое мы уже цитировали, важно не только для понимания различных ви­дов хасы, но и особенностей политической системы Кабарды в целом. Прежде всего в нем разграничиваются два аспекта политических отношений: внутри княжеских уделов и между ними.

Вряд ли сейчас имеет смысл спорить о термине «федера­ция» и доказывать предпочтительность термина «конфедера­ция», основываясь на том факте, что удельные княжества бы-

68

ли суверенны не только во внутренних делах и во взаимоот­ношениях друг с другом, но и с соседними государствами (с Россией, Турцией, Крымом, Грузией и т. д.), будучи самостоя­тельными в вопросах внешней политики и обороны. Очевидно, что С. Броневский понятие федерации толковал расшири­тельно, стремясь подчеркнуть специфику отношений между удельными княжествами в рамках одной политической общ­ности. Следует учитывать, что князь как «член федеративно­го общества» действовал среди равных себе по статусу лиц, руководствуясь во взаимоотношениях с другими князьями по­литикой сбалансированного равновесия, не допускавшего ма­лейшего отклонения от сложившегося баланса сил. Другими словами, в своей среде они придерживались своеобразного равенства, что вызывало у внешнего наблюдателя аналогии с республиканским устройством. Это впечатление, естествен­но, усиливалось, когда рассматривалась роль хасы в регули­ровании их политических взаимоотношений.

Таким образом, определение государственно-политическо­го строя феодальной Кабарды как «аристократической рес­публики», в основном, учитывало характер взаимоотношений между князьями.

Среди князей отношения могли быть сколько угодно «рес­публиканскими» и даже «демократическими», но внутри кня­жества царило полное (насколько это возможно в условиях феодализма) подчинение всего населения власти удельного князя. Как уже отмечалось, послушным орудием в его руках, являлось и сословно-представительное собрание удельного княжества. По существу, перед нами микрогосударственное образование с ярко выраженным монархическим правлением. Поэтому С. Броневский, говоря о федеративных отношениях между князьями, счел необходимым подчеркнуть, что они управляют в своих уделах как властные владельцы. И даже в середине XIX века, когда князья утратили прежнее могу­щество, их продолжали считать своеобразными монархами. В частности, К. Ф. Сталь рассматривал «князя как представи­теля монархического начала, его положение в обществе и права»183.

Итак, если рассматривать политическую систему кабар­динцев в вертикальном плане, т. е. отношения между управ­ляющими и управляемыми (князьями и их подвластными), то не подлежит сомнению, что перед нами монархия. Если же

69

иметь в виду отношения внутри сравнительной узкой груп­пы князей,. то мы имеем дело с «аристократической респуб­ликой». Очевидно, что в данном случае термины «монархия» и «республика» не исключают, а взаимодополняют-друт дру­га. Каждый из них по-своему отражает важные стороны по­литической организации кабардинского феодального общест­ва в XV—XVIII вв. При этом термин «монархия» больше от­носится к ее сущности, а термин «республика» — к ее форме, но с той существенной оговоркой, что эта форма ограничива­лась рамками княжеского сословия, тогда как сущность ох­ватывала все уровни общественно-политической структуры кабардинцев.

Одним из аргументов против признания пщышхуэ монар­хом может служить его избрание «на совете всей кабардин­ской земли».

Но, как известно, выборы верховного князя в Кабарде в течение многих веков происходили из представителей толь­ко одного княжеского дома, или, говоря словами П. С. По­темкина,«верховное управление оставалось наследственно» в роде Кеса (предка Инала). А «до умножения числа князей и возникновения общих советов» не требовалось и процедуры и-збрания. Поскольку верховная власть в Кабарде не выходи­ла из рода Иналовичей (а впоследствии из образовавшихся внутри него линий, ставших самостоятельными родами), то она, в сущности, наследовалась. Причем наследовалась по от­ношению ко всему остальному обществу. Но уже внутри са­мого рода происходило избрание по «ряду» из числа старших представителей определенных княжеских линий. Выходит, что пщышхуэ избирался и в то же время его власть наследова­лась. И в этом нет никакого противоречия, учитывая различ­ные уровни легитимации его власти. Что же касается того обстоятельства, что им становился старший представитель бо­ковой линии, то наследование по прямой линии не является обязательным признаком монархической власти. Более того, сам принцип наследования не является таким признаком. В истории нередко встречаются и выборные монархии.

Относительно власти пщышхуэ "можно сказать, что она была наследственно-выборной, как, например, в Германской империи в XIII—XIV вв. Далеко не случайно, что К. Ф. Ней­ман отмечал ее сходство по формам правления с феодальной Черкесией 184. Эта аналогия не покажется слишком произ­вольной, если учесть, что и другие европейские авторы, изу­чавшие ее общественно-политический строй, находили много общего с европейским средневековьем, отмечая не внешнее сходство, а глубокое сущностное родство между структуро-

70

образующими элементами сравниваемых систем. В частности, П.-С. Паллас, С. Броневский, Дж. А. Лонгворт и др. писали о сходстве феодальной иерархии, учрежденной в Кабарде, с аналогичными порядками в Пруссии, Курляндии, Лифляндии и «России во время удельных князей»185. Хаса же обнару­живает типологическое сходство с сословно-представительны-ми собраниями (или феодальными парламентами) во многих странах средневековой Европы: с парламентом в Англии, Ге­неральными штатами во Франции, сеймами в Польше, Венг­рии, Чехии, кортесами в Испании и т.

Различия же в сравниваемых сферах политической орга­низации заключались прежде всего в том, что в Польше эле­менты республиканского правления получили большее разви­тие, чем в Кабарде, но зато здесь монархическое начало вы­ражено сильнее. В Кабарде немыслим как принцип «свобод­ной элекции» (свободных выборов нового монарха), так и liberum veto. Правом свободного вето на хасе не располагали даже князья, не говоря уже о дворянах.

Казалось бы, неоспоримая аналогия существует в том, что и для Кабарды и для Польши характерна была политическая децентрализация, которая в конечном счете и привела к ги­бели этих государств. Но в Кабарде власть и собственность были разделены между удельными князьями, т_ е., по сущест­ву, суверенными монархами, отчего здесь соперничество меж­ду отдельными частями государства приняло несравненно бо­лее ожесточенный характер.

Наконец, сравнение политических режимов двух госу­дарств проясняет вопрос о целесообразности употребления слишком общего определения «аристократическая» примени­тельно к термину «республика». Если Польша представляла собой дворянскую республику во главе с королем, которого избирали на сейме все депутаты-шляхтичи, обладавшие к то­му же правом liberum veto, то в случае с Кабардой мы име­ем дело с княжеской республикой во главе с верховным кня­зем, избираемым княжеским «советом», или верхней «пала­той» хасы. Следует говорить именно о «княжеской», а не об «аристократической» республике, поскольку в феодальную аристократию входили и тлекотлеши и диженуго (и в прин-

71

ципе все дворяне, если противопоставлять их крестьянам), но они не были равны с князьями в политических правах. В изб­рании пщышхуэ дворянская «палата» хасы имела только пра­во совещательного голоса. При этом необходимо еще раз под­черкнуть, что сам исходный термин «республика» обозначает лишь одну из сторон политической организации кабардинско­го общества в XVI—XVIII вв. Примерно так же официальное название Польши с XVI века «Речью Посполитой» (т. е. «республикой»)187 не отражает всех особенностей ее государ­ственного устройства, а тем более не свидетельствует о том, что она перестала быть монархией.

Суммируя вышесказанное, можно в самом предваритель­ном порядке определить государственно-политический строй Кабарды в XVI—XVIII вв. как сословно-представительную монархию в форме федеративной княжеской республики.