ГЛАВА IV.

По Положенію 1864 г. земства были учрежденіями всесословными, /въ дѣйствительности же они не являлись таковыми, потому что съ са­маго начала вліяніе въ нихъ попало въ руки помѣстнаго дворянства и притомъ не всего въ цѣломъ, а лишь нѣкоторыхъ слоевъ, — именно

средненомѣстнаго.

Мы не можемъ ни въ какомъ случаѣ согласиться съ весьма рас­пространеннымъ взглядомъ, будто „съ самаго открытія земскихъ учре­жденій въ нихъ вообще укоренился здоровый демократическій духъ, которымъ прониклись всѣ передовые и наиболѣе вліятельные земскіе дѣятели, даже такіе, которые въ дворянскихъ губернскихъ комитетахъ по крестьянскому дѣлу и въ редакціонныхъ комиссіяхъ вовсе не являлись представителями крестьянскихъ интересовъ" ’). Точно также совершенно невѣрно, будто „дѣятели всесословнаго земства какъ-то сразу (!) почувствовали себя представителями не узкихъ классовыхъ и сословныхъ, а широкихъ народныхъ интересовъ"²). Никакихъ та­кихъ превращеній въ дѣйствительности не было. Вступая въ земство, либеральные дворяне захватили съ собой достаточно большой багажъ сословныхъ предразсудковъ п классовыхъ интересовъ, такъ что пра­вильнѣе будетъ сказать, что „земскія учрежденія 1864 г. были есте­ственнымъ русломъ, въ которое вмѣстѣ съ дворянствомъ втекло и либеральное движеніе"³).

Въ первомъ томѣ, при разсмотрѣніи бюджетныхъ вопросовъ, а также взглядовъ и мѣропріятій земствъ въ области медицины и народ­наго образованія, мы уже видѣли, что земцы-шестидесятники были про­никнуты атмосферой той среды, въ которой имъ незадолго передъ тѣмъ приходилось жить и работать,—среды крѣпостныхъ, сословныхъ отно­шеній.

Земскіе дѣятели перваго выбора сами вышли изъ среды того дво­рянства, которое принимало дѣятельное участіе въ проведеніи реформы 19 февраля, а потому между дворянскимъ движеніемъ 60-хъ годовъ и земской оппозиціей существовала не только идейная связь, но и личная. А. М. Унковскій, бар. В. А. Черкасскій, А. И. Кошелевъ. А. А. Головачевъ, Д. Ѳ. Самаринъ, Ю. Ѳ.Самаринъ, Ѳ. С. Офросимовъ и многіе другіе руководители дворянской оппозиціи вступили въ земство и стали видными его членами.

Столкнувшись въ земствѣ съ представителями другихъ сословій, дворяне были, конечно, принуждены считаться и съ ними, но это от­нюдь не заставило ихъ сколько-нибудь значительно измѣнить свою про­грамму, что особенно ярко сказалось въ отношеніи аграрнаго вопроса.

Въ виду этого намъ слѣдуетъ нѣсколько остановиться на взглядахъ дворянъ-дѣятелей реформы 1861 г.

Къ числу наиболѣе радикально настроенныхъ дворянъ принадле­жалъ безспорно тверской предводитель дворянства, а впослѣдствіи зем­скій гласный, А. М. Унковскій; но и его проектъ освобожденія кре­стьянъ носилъ ясную печать помѣщичьихъ интересовъ. Унковскій, какъ извѣстно, требовалъ единовременной и полной ликвидаціи крѣпостпых'ь отношеній при помощи выкупа какъ за землю, отдаваемую крестьянамъ, такъ и за доходъ отъ ихъ заработковъ, т. е. за утрату помѣщикомъ правъ на личность крестьянина.

Другіе представители дворянскаго либерализма (Кошелевъ, Голо­вачевъ и проч.), стояли по существу на той же точкѣ зрѣнія и категори­чески указывали на невозможность отмѣны крѣпостного права безъ вознагражденія помѣщиковъ за потерю доходовъ отъ заработковъ ихъ крѣпостныхъ ^[29]).

Какъ извѣстно, реформа 19 февраля была осуществлена въ соот­вѣтствіи съ этими заявленіями, и крестьянамъ пришлось дорого выку­пать свою „личность". Ио расчетамъ А. Е. Лосицкаго, помѣщики чер­ноземной полосы получили за однѣ только „души", не считая выкупа за землю, 123 м. р., а помѣщики нечерноземныхъ губерній— 187 м. р. ^[30]).

Что касается размѣра надѣловъ, отведенныхъ крестьянамъ, то и въ этомъ отношеніи дворянамъ не было на что пожаловаться, такъ какъ

интересы помѣщиковъ были соблюдены несравненно болѣе, чѣмъ инте­ресы крестьянъ, т. е. опять-таки реформа была осуществлена въ ихъ духѣ. Дѣйствительно, большинство комитетовъ по крестьянскому дѣлу стояло за сокращеніе существовавшихъ при крѣпостномъ правѣ надѣ­ловъ, причемъ за это высказались не одни только консервативные дво­ряне, но также и либеральные, даже радикальные, какъ, напр., Ун- ковскій. По мнѣнію Унковскаго, крестьянскій надѣлъ не подлежалъ урѣзыванію только въ томъ случаѣ, если онъ не превышалъ 4-хъ деся­тинъ на душу.

Вообще не слѣдуетъ забывать, что стремленіе освободить крестьянъ съ тѣмъ или инымъ размѣромъ земли зависѣло гораздо больше отъ мѣстныхъ условій, чѣмъ отъ либерализма или радикализма помѣщиковъ.

Въ общемъ, какъ извѣстно, у крестьянъ было отрѣзано около 20% той площади земли, какой они пользовались до отмѣны крѣпо­стного права *).

Еще полнѣе выясняется невыгода для крестьянъ большинства комитетскихъ проектовъ, если сопоставить предположенныя ими нормы надѣловъ съ тѣми повинностями, которыя были назначены проектами за пользованіе надѣлами (до выкупа). Изъ всѣхъ комитетовъ только тверской и ярославскій, а также меньшинство калужскаго и 5 членовъ Владимірскаго соглашались на полную отмѣну барщины, причемъ твер­ское большинство, а калужское меньшинство замѣняли ее умѣренными оброками, ярославскій лее комитетъ назначалъ высокій оброкъ,—14 р. 25 к. съ души.

Необходимо имѣть въ виду, что оброки, назначавшіеся комитетами, были для крестьянъ крайне обременительны. Несмотря на то, что эти нормы были сильно понижены редакціонной комиссіей (въ нѣкоторыхъ случаяхъ до 100°/_о), онѣ все же оставались черезчуръ большими и не соотвѣтствовали доходности земли.

Итакъ, слѣдовательно, реформа 19 февраля, несшая въ себѣ за­родышъ обезземеленья и обнищанья крестьянскихъ массъ, была въ ос­новныхъ чертахъ совершена въ духѣ либеральныхъ дворянскихъ проек­товъ того времени; поэтому вполнѣ естественно, что земцы-шестидесят­ники не поднимали вопроса о недостаткахъ, съ точки зрѣнія крестьянъ, реформы 1861 г.

Въ серединѣ 70-хъ годовъ, благодаря цѣлому ряду неурожаевъ и сильно возросшей недоимочное™ сельскихъ обществъ, вопросъ о кре­стьянскомъ малоземельѣ былъ выдвинутъ какъ въ литературѣ, такъ и въ земскихъ собраніяхъ. Изъ обширныхъ данныхъ, приводимыхъ проф. Ян- сономъ, видно, что въ огромномъ большинствѣ губерній „не только надѣлы, но и вся обрабатываемая крестьянами земля въ иныхъ случаяхъ можетъ только прокормить ихъ, не покрывая другихъ потребностей крестьянскаго хозяйства; въ большинствѣ же и прокормить ихъ не въ состояніи" ’).

Точка зрѣнія проф. Янсона (о недостаточности надѣловъ), какъ я уже сказалъ, не раздѣлялась большинствомъ земскихъ дѣятелей, кото­рые примыкали къ взгляду кн.

Въ серединѣ 70-хъ годовъ многими земствами были произведены изслѣдованія, причемъ часть ихъ пришла къ отрицательному заключе­нію, т. е. даже не признала факта упадка благосостоянія; другая часть—большая—хотя и признала наличность крестьянскаго обѣднѣнія, но попрежнему видѣла причину его не совсѣмъ тамъ, гдѣ она была въ дѣйствительности. По мнѣнію большинства земскихъ собраній, кре­стьянское разореніе слѣдовало приписать неурожаямъ, семейнымъ раз­дѣламъ, пьянству крестьянъ, тяжести налоговъ, порядку взысканія по­датей, неграмотности и проч., и проч. Лишь немногія земства считали необходимымъ, для устраненія острой нужды, увеличить крестьянскіе надѣлы '). При этомъ нѣкоторыя изъ нихъ сдѣлали попытки въ этомъ направленіи, оказывая содѣйствіе сельскимъ обществамъ и отдѣль­нымъ крестьянамъ въ покупкѣ земель.

Здѣсь интересно отмѣтить, что земства, признавшія недостаточность крестьянскихъ надѣловъ и затѣмъ приступившія къ организаціи мелкаго земельнаго кредита, находятся въ тѣхъ районахъ, гдѣ въ пореформен­ное время интенсивнѣе всего ликвидировались дворянскія хозяйства. Дѣйствительно, особенно энергично за организацію крестьянскихъ по­купокъ принялись земства: Тверское, Ярославское, Московское, Ко­стромское, Таврическое и Херсонское, т. е. земства тѣхъ районовъ, гдѣ убыль дворянскихъ земель была наибольшей, какъ это показы­ваетъ слѣдующая таблица ежегодной убыли въ процентахъ ко всей площади ^[31][32]):

Удовлетворяя потребностямъ крестьянъ въ землѣ, земскія собранія вмѣстѣ съ тѣмъ шли навстрѣчу запросамъ землевладѣльцевъ, заинтере­сованныхъ въ ликвидаціи помѣстій. Дворянство, съ отмѣной крѣпостного

права, все больше и больше утрачивало свои земли. Особенно велика была убыль, какъ мы только что видѣли, въ центрально-промышленныхч. и степныхъ губерніяхъ. Но, „принужденные вслѣдствіе различныхъ при­чинъ продавать свою землю,—писалъ проф. Ходскій,—крупные землег владѣльцы уступаютъ ее капиталистамъ по значительно низшей цѣнѣ, чѣмъ въ тѣхъ случаяхъ, когда есть возможность ту же землю продать крестьянамъ" *)./

Эту же мысль, но болѣе рѣзко, выразилъ въ 1874 г. на харьков­скомъ съѣздѣ сельскихъ хозяевъ г. Замятинъ, открыто заявивъ, что земство должно организовать кредитъ для крестьянъ съ той цѣлью, чтобы поддержать разоряющихся помѣщиковъ.

Посмотримъ теперь, что было сдѣлано земствами для организаціи мелкаго земельнаго_кредита.

Начиная съ 1874 г., когда впервые возникъ этотъ вопросъ, и до 1880 г. его разсматривали земства 16 губерній (Воронежской, Казан­ской, Московской, Новгородской, Орловской, Полтавской, Псковской, Петербургской, Смоленской, Таврической, Тверской, Уфимской, Харь­ковской, Черниговской, Ярославской и Костромской ^[33][34]), но большин­ство ихъ либо высказалось противъ участія въ этомъ дѣлѣ, либо оста­вило вопросъ открытымъ.

Особенно усиленно дебатировался вопросъ о мѣрахъ къ устраненію крестьянскаго малоземелья въ концѣ 70-хъ и въ началѣ 80-хъ годовъ. Въ 1879 г., между прочимъ, во всѣ управы были разосланы проекты кн. А. ГІ. Васильчикова и московскаго общества сельскаго хозяйства относительно организаціи „кассъ мелкаго поземельнаго кредита" На этотъ разъ земства отнеслись къ вопросу въ общемъ болѣе сочувственно, именно 24 губернскихъ собранія высказались за активную роль въ дан­номъ дѣлѣ земства, 7 земствъ—за организацію кредита правительствомъ, безъ участія земства, и лишь 3 земскихъ собранія не нашли нужнымъ что-либо предпринимать въ этомъ отношеніи ^[35]). Въ числѣ этихъ послѣд­нихъ было, между прочимъ, Нижегородское, которое, разсмотрѣвъ проектъ кн. Васильчикова, постановило „вопросъ о мелкомъ земельномъ кредитѣ до времени отклонить"^{[36][37][38][39]}).

Вскорѣ послѣ этого былъ учрежденъ Крестьянскій Поземельный Банкъ,—и вопросъ вступилъ въ новую стадію развитія.

Изъ всѣхъ земствъ, обсуждавшихъ въ 1874—80 гг. вопросъ объ организаціи земельнаго кредита для крестьянъ, па путь практической работы вступили лишь слѣдующія восемь: Тверское, Московское, Яро­славское, Костромское, Таврическое, Новгородское, Полтавское и Хер­сонское. Всего при посредствѣ названныхъ земствъ (о Новгородскомъ у насъ свѣдѣній не имѣется) пріобрѣтено крестьянами земли, а также получено ссудъ слѣдующее количество:

Посмотримъ сначала, какъ возникало дѣло и какъ оно развивалось въ этихъ земствахъ, а затѣмъ остановимся на тѣхъ земствахъ, гдѣ все ограничилось лишь проектами и разговорами.

Прежде другихъ организовало выдачу крестьянамъ ссудъ на покупку земли Тверское земство (съ 1876 г.), продолжавшее вести это дѣло до недавняго времени. Всего за 20 лѣтъ (1876—96 гг.) было выдано 292.232 р.ссуды на покупку 29.233 десятинъ.Мы не станемъ здѣсь входить въ подробную оцѣнку дѣятельности Тверского земства,—укажемъ только, что „ссудами могла пользоваться лишь сравнительно зажиточная часть крестьянскаго населенія" *). Это будетъ вполнѣ понятнымъ, если при­нять во вниманіе, что земство выдавало ссуду лишь въ размѣрѣ поло­вины оцѣнки покупавшейся земли. Послѣ открытія Крестьянскаго По­земельнаго Банка Тверское земство, какъ и большинство названныхъ другихъ, стало (до 1897 г.) выдавать ссуды для доплатъ къ банковскимъ ссудамъ, почти или совсѣмъ прекративъ самостоятельныя ^операціи. Изъ уѣздныхъ земствъ Тверской губ. выдачу ссудъ практиковало Весье­гонское. Къ 1885 г. имъ было роздано около 3 т. р.

Слѣдующее мѣсто по размѣрамъ операцій занимаетъ Ярославское земство, выдавшее за 1881—99 гг. 163.112 р. ссудъ. Здѣсь вопросъ впервые возникъ въ 1879 г., когда предсѣдатель управы А. Скульскій представилъ въ губернское собраніе записку объ учрежденіи земскаго выкупного банка. Управа нашла возбужденіе этого вопроса вполнѣ

„Очеркъ дѣятельности Тверского губернскаго земства по содѣйствію развитію экономическаго благосостоянія населенія" 1866—1903 гг., стр. 44.

своевременнымъ, такъ какъ „не подлежитъ никакому сомнѣнію тотъ по­всемѣстный въ губерніи фактъ, что, съ одной стороны, крупные и средніе землевладѣльцы помѣстно-двор янскаго сословія, удрученные, вслѣдствіе долговъ и неимѣнія свободныхъ капиталовъ и дешевыхъ ра­бочихъ рукъ, настоятельной потребностью сбыта многихъ отдѣльныхъ участковъ своихъ владѣній.ищутъ къ нимъ покупателей, а съ другой стороны, крестьянское населеніе, во многихъ сельскихъ обществахъ значительно увеличившееся послѣ Х-ой ревизіи, нуждается въ увели­ченіи своихъ земельныхъ надѣловъ" ’)•

Собраніе согласилось съ управой и ассигновало въ 1880 г. для выдачи ссудъ 30 т. р. Въ 1881 г. размѣръ ссуднаго кредита увели­ченъ до 60 т. р., причемъ расходы по операціямъ были приняты на счетъ земства.

Въ Таврической губ. вопросъ возникъ въ 1878 г. по иниціативѣ мелитопольской земской управы. Находя, что проектъ этой управы вы­годенъ для обѣихъ сторонъ („крестьяне получаютъ возможность увели­чить свои надѣлы, землевладѣльцы пріобрѣтаютъ новаго крупнаго поку­пателя на ихъ земли"), гл. Винбергъ предложилъ губернскому собранію распространить проектируемую мѣру на всю губернію ^[40][41]). Собраніе одобрило проектъ (1880 г.) и ассигновало 150.000 р. въ ссудный ка­питалъ, выдача изъ котораго производилась въ теченіе 14 лѣтъ (1886—1899 гг.), причемъ всего выдано 69.376 рублей на покупку 9.943 десятинъ.

Помимо губернскаго земства въ Таврической губ. работали въ разсматриваемой области и нѣкоторыя уѣздныя. Такъ, иапр., къ 1902 г. въ распоряженіи Симферопольскаго земства было ’22.₃ т. р. капитала, а въ распоряженіи Мелитопольскаго—121., т. р. (изъ нихъ 113.₃ т. р. въ наличности) для выдачи ссудъ на расширеніе мелкаго землевладѣнія.

Оживленную борьбу вопросъ о малоземельѣ и объ организаціи ссуднаго капитала вызвалъ въ Московскомъ земствѣ. Въ 1879 г. московская уѣздная управа, по иниціативѣ своего предсѣдателя В. Ю. Скал она, внесла въ собраніе докладъ „о содѣйствіи крестьянамъ въ расширеніи земельныхъ надѣловъ". Обсуждая этотъ докладъ, глас­ные рѣзко разбились на двѣ партіи: крестьянъ и помѣщиковъ, причемъ послѣдніе ратовали въ данномъ случаѣ противъ ссудной кассы и отрицалп наличность малоземелья у населенія Московской губерніи. Гласный кн. Туркестановъ, вопреки заявленію гласныхъ-крестьянъ,

утверждалъ, напр., что крестьянамъ нужна луговая земля, а не пахотная; по мнѣнію другого гласнаго, Жукова, крестьяне даже не желаютъ за­ниматься земледѣліемъ и переходятъ къ занятію промыслами; при этомъ онъ стоялъ за культурныя мѣры, допуская въ крайнемъ случаѣ помощь переселеніямъ крестьянъ. „Мнѣ кажется,—говорилъ онъ,—образованіе— единственное средство для поднятія крестьянскаго благосостоянія". Когда вопросъ былъ поставленъ на голосованіе, большинство помѣщиковъ уклонилось отъ баллотировки, и благодаря этому постановленіе о хо­датайствѣ передъ губернскимъ земствомъ объ учрежденіи ссудной кассы было принято [за—10 крестьянъ, 1 священникъ и 5 землевладѣльцевъ; противъ—1 землевладѣлецъ] ’). Въ губернскомъ собраніи большинство гласныхъ, въ томъ числѣ и такой просвѣщенный дѣятель, какъ пред­сѣдатель губернской управы Д. А. Наумовъ, находило совершенно не­доказаннымъ, что главная причина упадка крестьянскаго благосостоянія заключается въ недостаточности надѣловъ. При этомъ гласный Оленинъ заявилъ, что „поземельный вопросъ возбужденъ и пришелъ въ Россію извнѣ; литература старается вздувать его и выдвигать. Предложеніе Московскаго уѣзднаго земства было бы очень удобно, если бы требо­валось изыскать способъ для землевладѣльцевъ сбывать по возвышенной цѣнѣ земли. Если проектъ не это имѣетъ въ виду, то голосъ народа— противъ этой покупки; онъ не желаетъ ея“ ²). Собраніе постановило проектъ отклонить и поручить комиссіи разработать данный вопросъ. Въ слѣдующемъ году, послѣ упорной борьбы на собраніи, проектъ былъ принятъ, и съ 1881 г. касса начала дѣйствовать. До 1899 г. ею выдано ссудъ всего на сумму 63.521 р. для покупки крестьянами 3.051 деся­тины. По отдѣльнымъ годамъ размѣръ операцій представляется въ слѣ­дующемъ видѣ. Въ 1881 г. куплено крестьянами 158 десятинъ; въ 1882 г,—511; въ 1883 г.—274; въ 1884 г.—1.336; въ 1895 г.—106: въ 1896 г.—265; въ 1897 г.—87 и въ 1898 г.—192 десятины.

Мы видѣли, какъ разошлись мнѣнія помѣщиковъ-дворянъ на Мо­сковскомъ земскомъ собраніи. На первый взглядъ можетъ показаться, что никакихъ сословныхъ и классовыхъ интересовъ въ данномъ вопросъ (для дворянъ) не скрывалось, или, по крайней мѣрѣ, часть гласныхъ, противившаяся организаціи кредита, стояла на-стражѣ народныхъ ин­тересовъ, выражая, по заявленію гл. Оленина, голосъ народа. Но такъ ли это на самомъ дѣлѣ? Въ дѣйствительности гг. Оленины вовсе не возвѣщали голоса народа, а лишь защищали свои сословные дворян­скіе интересы.

') См. „Отечественныя Записки" 1879 г., кн. ll-ая. „Внутреннее обозрѣніе". Сазоновъ. II, стр. 668.

— 65

Не всѣ дворяне, конечно, могли примириться съ упадкомъ дворян­скаго землевладѣнія, такъ какъ это лишало ихъ того значенія, какое они пмѣли въ мѣстной жизни. Это соображеніе заставляло многих7> помѣщиковъ противиться организаціи поземельнаго кредита для' кре- стьянъ, потому что названная мѣра, ускоряя убыль дворянскаго земле­владѣнія, отнимала тѣмъ самымъ почву для господства дворянскаго со­словія въ мѣстной жизни.

Другихъ пугала перспектива утраты насиженныхъ гнѣздъ. Осо­бенно характерный инцидентъ возникъ на этой почвѣ въ Смоленскомъ губернскомъ собраніи (1880 г.), когда управа представила докладъ объ учрежденіи земской кассы мелкаго поземельнаго кредита. Несмотря на явную выгоду проекта для дворянъ-помѣщиковь ’), собраніе почти еди­ногласно отклонило предложеніе. Мотивы такого рѣшенія выяснены въ запискѣ гл. Кузенова, который писалъ, между прочимъ, что съ устройствомъ мелкаго кредита „крупные землевладѣльцы, обойденные п обиженные въ дѣлѣ кредита, должны будутъ бросить свои хозяйства и окончательно и безвозвратно разориться"^[42][43]).

Интересную исторію имѣлъ вопросъ о земельномъ кредитѣ въ Полтавскомъ земствѣ.

Еще въ 1867 г. губернское собраніе одобрило проектъ учрежденія „кредитной земской конторы", имѣвшій въ виду обслуживать спеціально нужды крупнаго землевладѣнія, хотя и предполагалось допускать залогъ земли даже до 1 десятины ^[44][45]). Организація и функціи этой „конторы" заключались въ слѣдующемъ: контора выдаетъ ссуды только подъ за­логъ землп, не болѣе, какъ на 1.000 десятинъ въ однѣ руки, и не ме­нѣе, какъ на 1 десятину,—въ размѣрѣ 3 рублей на десятину удобной земли. Затѣмъ „контора" производитъ пріемъ вкладовъ на опредѣ­ленные сроки. Разобравъ проектъ Полтавскаго земства 1866—67 гг., г. Маноцковъ замѣчаетъ: „Такимъ образомъ, первымъ шагомъ Полтав­скаго земства въ области аграрнаго вопроса была попытка укрѣпить прежде всего крупное землевладѣніе". „Интересно еще отмѣтить,—до­бавляетъ онъ,—что ни разу въ теченіе двухъ сессій (1866—67 гг.) ни одинъ голосъ не возвысился въ пользу нуждъ крестьянскаго землевладѣнія ⁺).

— 66

Въ 1868 г. собраніе учредило для окончательной разработки во­проса особую комиссію, которая и занималась „разработкой" до 1871 г., когда эта комиссія была упразднена, такъ какъ выяснилось, что она „даже ие приступала къ порученному ей дѣлу".

Въ 1875 г. вопросъ о земельномъ банкѣ поднимается вновь. На этотъ разъ одинъ изъ гласныхъ Представилъ проектъ банка на нача­лахъ круговой порукп заемщиковъ, что, по его мнѣнію, „принесло бы несомнѣнную пользу земству и не повлекло бы за собой риска". Но предложеніе это, повидимому, не встрѣтило сочувствія земскаго со­бранія, и до 1878 г. вопросъ сходитъ со сцены. Въ этомъ году впер­вые былъ поставленъ вопросъ объ организаціи земельнаго кредита для крестьянъ, и для разработки этого вопроса избрана комиссія. Въ слѣ­дующемъ году собранію былъ представленъ докладъ комиссіи, въ ко­торомъ она предлагала не ограничиваться мелкимъ кредитомъ, но орга­низовать также и крупный. „Земство,—по мнѣнію комиссіи,—обязано вмѣшаться въ дѣло въ интересахъ поддержанія общественнаго класса, составляющаго непосредственную почву для земства", т. е. въ интере­сахъ помѣщиковъ. Собраніе въ принципѣ согласилось съ докладомъ, постановивъ подвергнуть его дальнѣйшей разработкѣ. По поводу этого постановленія былъ заявленъ протестъ 12 гласныхъ (Лучицкаго, Му­сина-Пушкина, Остроградскаго и др.), которые указали на то, во- первыхъ, что интересы крестьянъ въ проектѣ отданы въ жертву инте­ресамъ помѣщиковъ, а во-вторыхъ, что проектируемый банкъ, не удо­влетворяя интересамъ всего земства, не можетъ считаться земскимъ, почему и обращеніе на его осуществленіе 100.000 р. изъ земскихъ ка­питаловъ совершенно неправильно ')•

Затѣмъ вопросъ о мелкомъ кредитѣ возникъ въ 1881 г. по ини­ціативѣ комиссіи, предложившей ознаменовать память Александра II основаніемъ фонда для облегченія крестьянамъ земельныхъ покупокъ. На собраніи многіе гласные явились противниками этого проекта, до­казывая, что осуществленіе его „можетъ вызвать зависть и рознь въ дру­гихъ губерніяхъ, породитъ неосновательныя надежды и нелѣпые толки среди легковѣрнаго простого народа"; что развитіе операціи поведетъ къ сокращенію крупнаго и средняго землевладѣнія, „на коихъ зи­ждется спокойствіе и благосостояніе государства"; наконецъ, „безземелье есть естественное явленіе" п т. п. Въ итогѣ—собраніе всетаки выска­залось за организацію мелкаго кредита' и ассигновало 100.000 р. Вы­дача ссудъ изъ этого капитала начала производиться только въ 1895 г., и за 4 года было выдано ссудъ на покупку 917 десятинъ. Къ 1903 г.

Сазоновъ, т. II, стр. 6S6.

выдано ссудъ на покупку земли 370 т. р.; изъ нихъ 108 т. р.—изъ „Александровскаго"капитала и 262 т. р.—изъ прочихъ, главнымъ об­разомъ изъ страхового.

Кромѣ вышеперечисленныхъ земствъ, въ организаціи поземельнаго кредита принимали участіе земства: Костромское, Херсонское и Новгородское, причемъ только первое изъ нихъ развило сравнительно значительную дѣятельность (съ 1880 г. по 1897 г. выдано въ ссуду 52.156 р. на покупку 5.773 десятинъ); работа же двухъ другихъ была очень кратковременна и ничтожна [46]).

Приведенныя здѣсь данныя вполнѣ подтверждаютъ ту нашу мысль, что особенно энергичными сторонниками содѣйствія крестьянамъ въ по­купкѣ земли явились земства центральныхъ нечерноземныхъ и степ­ныхъ губерній. И тамъ, и здѣсь, какъ мы видѣли, убыль дворянскаго землевладѣнія шла особенно интенсивно, и дворяне сильно нуждались въ покупателяхъ.

Иную позицію занимали земства черноземныхъ (центральныхъ и восточныхъ) губерній, но не потому, что тамъ не было малоземелья. Именно въ черноземныхъ губерніяхъ востока, и центра малоземелье чувствовалось особенно остро, благодаря тому, во-первыхъ, что пере­водъ на дарственные или нищенскіе надѣлы практиковался здѣсь въ большихъ размѣрахъ (вслѣдствіе большей цѣнности земли), а во-вто­рыхъ, благодаря отсутствію стороннихъ заработковъ, каковыхъ было больше у крестьянъ нечерноземной полосы.

И, дѣйствительно, хотя вопросъ объ организаціи мелкаго позе­мельнаго кредита поднимался въ земствахъ Самарской, Симбирской, Тульской, Харьковской и др. губерній, но благопріятнаго рѣшенія онъ нигдѣ не получалъ ²).

Когда, напр., подобный проектъ обсуждался въ Харьковскомъ губернскомъ собраніи (1881 г.) п встрѣтилъ несочувствіе со стороны большинства гласныхъ, кн. Вадбольскій прямо заявилъ, что, по его мнѣнію, собраніе, состоящее изъ крупныхъ землевладѣльцевъ, система­тически отклоняетъ такого рода вопросы только потому, что, „покупая мелкіе участки, крестьяне избавляются отъ необходимости платить еже­годно возвышающуюся арендную плату" ’). Въ самомъ дѣлѣ, ростъ арендныхъ цѣнъ совершался быстрѣе въ черноземныхъ губерніяхъ центра и востока, чѣмъ на югѣ и въ промышленныхъ губерніяхъ центра. Этимъ и объясняется между прочимъ меньшая убыль тамъ дворянскаго земле­владѣнія и меньшая склонность земствъ содѣйствовать крестьянамъ въ покупкѣ земли.

На томъ же Харьковскомъ земскомъ собраніи гл. Е. С. Гордѣенко, защищая проектъ организаціи мелкаго кредита, указывалъ на то, что землевладѣльцы сами усиленно стремятся къ продажѣ земли. „Какіе же -покупщики могутъ дать наивысшую цѣну?"—спрашивалъ онъ и отвѣ­чалъ:—крестьяне. Поэтому земство должно употребить всѣ усилія, чтобы помочь имъ въ этомъ дѣлѣ. Правда, есть еще выходъ для мало­земельныхъ крестьянъ,—это—выселеніе въ Сибирь, но „отъ этого госу­дарство слабѣетъ, отвлекаются его жизненныя силы отъ центральныхъ органовъ къ конечностямъ... Выгодно ли это для мѣстныхъ хозяевъ? Нѣтъ. Не станетъ рукъ, чтобы обрабатывать землю“.

Гл. Власовскій спрашивалъ: „Что же могутъ проиграть дворяне, если крестьянамъ будутъ даны средства покупать землю? Конечно, только выиграютъ, потому что явятся новые конкурренты для пріобрѣтенія земли и возвысятъ цѣны“.

Еще болѣе горячія пренія возбудилъ вопросъ въ Тамбовскомъ земствѣ. Разсматривая проектъ кн. А. И. Васильчикова, комиссія гу­бернскаго земства приходила къ заключенію, что то или другое коли­чество земли у крестьянъ несущественно для ихъ благосостоянія. „Пер­вую и главную причину обѣднѣнія крестьянства" комиссія видѣла „въ приростѣ народонаселенія безъ соотвѣтствующаго прироста капитала".

А это послѣднее, т. е. отсутствіе соотвѣтствующаго прироста капитала, является слѣдствіемъ: 1) семейныхъ раздѣловъ, 2) общиннаго землевла­дѣнія и 3) вообще „свободы". „Дарованная свобода,—какъ заявляла комиссія,—является важнѣйшей причиной частнаго обѣднѣнія крестьянъ", ибо „если свобода развязываетъ руки сильнымъ, то она губитъ слабыхъ... Свобода, благодѣтельная въ общемъ итогѣ, имѣетъ свои темныя сто­роны, съ которыми необходимо мириться... Сохраненіе равенства при свободѣ—не что иное, какъ химера". „При такихъ условіяхъ,—спра­шивала комиссія,—можно ли признать расширеніе крестьянскаго земле­владѣнія общественной потребностью?" По ея мнѣнію, „это было бы слишкомъ опрометчиво", а потому „комиссія не можетъ признать проектъ- учрежденія земскаго банка или кассы для поземельнаго кредита прило­жимымъ для нашей (Тамбовской) губерніи". Что касается „дарствен­никовъ" и т. п. категорій крестьянъ, то для нихъ, по заявленію названной комиссіи, „подспорьемъ можетъ служить заработокъ или наемъ земли. Тамъ же, гдѣ эти средства недостаточны, остается крайнее прибѣжище нужды — переселеніе", но не слѣдуетъ поощ­рять переселеній „вызовами, пособіями и льготами", такъ какъ „въ свободномъ обществѣ не государство и не земство должны распредѣ­лять промышленныя силы: онѣ распредѣляются сами собой, свободнымъ передвиженіемъ" *).

Губернское земское собраніе большинствомъ 40 противъ 4 согла­силось съ мнѣніемъ комиссіи,—мнѣніемъ, вдохновителемъ котораго былъ Б. Н. Чичеринъ.

Чтобы покончить съ этимъ вопросомъ, упомянемъ здѣсь, что однимъ изъ доводовъ въ пользу организаціи земствами мелкаго земельнаго кредита была ссылка на опасность, проистекающую для помѣщиковъ отъ роста сельскаго пролетаріата. „Въ виду соціальной опасности такого элемента,—говорила, напр., комиссія Полтавскаго земства,—на госу­дарствѣ и земствѣ лежитъ обязанность организовать этотъ (земельный) кредитъ"^[47][48]).

Выше, говоря о Тверскомъ земствѣ, мы уже упоминали о томъ, что содѣйствіе земства часто направлялось не въ сторону наиболѣе нуждающихся элементовъ деревни, а шло на пользу преимущественно зажиточнымъ ея слоямъ. Это еще тогда отмѣтилъ проф. Ходскій. „Относясь съ полнымъ сочувствіемъ къ мотиву подобныхъ постановле­ній,—писалъ онъ въ 1880 г. по поводу проектовъ мелкаго кредита,—

нельзя не отмѣтить того, что земства и указанную скудную помощь пред­назначали не наиболѣе нуждающимся въ пей. Такъ, Костромское земство оказываетъ предпочтеніе тѣмъ, кто проситъ меньшую ссуду; Тавриче­ское устанавливаетъ нормальный размѣръ ссуды на десятину“ и т. д. ‘).

Пытаясь организовать земельный кредитъ, земства отлично созна­вали, что собственныхъ ихъ средствъ далеко не достаточно для сколько- нибудь значительныхъ операцій. Интенсивнѣе всѣхъ работало въ этой области Тверское земство, но и оно за 20 лѣтъ выдало всего только 292.232 р. на покупку 29.233 десятинъ, что въ среднемъ составитъ 1.461 десятину въ годъ, между тѣмъ какъ ежегодная убыль Дворянскаго землевладѣнія въ той же губерніи равнялась 2.884 десятинамъ, т. е. была вдвое больше ^[49][50]).

Вполнѣ естественно поэтому, что земскія собранія старались при­влечь къ операціямъ различные другіе рессурсы, какъ-то: продовольствен­ные и страховые капиталы; капиталъ общественнаго призрѣнія и штраф­ной; суммы, образовавшіяся отъ пониженія въ 1881 г. выкупныхъ пла­тежей, и т. п. крестьянскіе капиталы ^[51][52]).

Ходатайства о разрѣшеніи воспользоваться названными капита­лами не получили удовлетворенія, но если бы они и были удовлетво­рены, то эти капиталы, по своей незначительности, не могли бы все- таки оказать существеннаго вліянія. Земства, конечно, понимали это и уже съ конца 70-хъ годовъ начали возбуждать ходатайства о правитель­ственной ссудѣ на развитіе мелкаго долгосрочнаго земельнаго кредита ’) и объ открытіи крестьянскаго поземельнаго банка ^[53]).

Какъ мы уже говорили, въ 1878—80 гг. на обсужденіе земствъ было разослано нѣсколько проектовъ мелкаго поземельнаго кредита, и вопросъ этотъ сталъ усиленно дебатироваться „на мѣстахъ", а также въ петербургскихъ канцеляріяхъ, Въ своихъ отзывахъ земства едино-

душно высказались за необходимость государственнаго содѣйствія въ данномъ дѣлѣ,—въ видѣ снабженія земствъ капиталами или въ формѣ правительственной гарантіи по выпускаемымъ земствами закладнымъ листамъ. Земства были согласны также и въ томъ, что управленіе дѣ­лами должно сосредоточиться при губернскихъ управахъ, а также и въ томъ, что въ основу операцій слѣдуетъ положить принципъ laissez faire, полнаго невмѣшательства власти въ урегулированіе земельныхъ цѣнъ и т. п. Установленіе цѣнъ и прочихъ условій сдѣлки должно быть пре­доставлено „добровольному" соглашенію покупщиковъ-крестьянъ съ про-- давцами [54])• При этомъ нѣкоторыя земства обнаруживали особенныя симпатіи къ крупнымъ сдѣлкамъ (напр., Полтавское высказывалось за 20 дес., какъ за высшую норму покупки на душу); признавалась также необходимость болѣе или менѣе значительныхъ доплатъ со стороны крестьянъ.

При обсужденіи вопроса въ Государственномъ Совѣтѣ вполнѣ опре­дѣленно обнаружилось, какую роль преслѣдовало правительство, выдви­гая на сцену крестьянскій банкъ. Указывалось, съ одной стороны, на то, что эта мѣра разсѣетъ „несбыточныя мечты, до сихъ поръ волновавшія сельскій людъ, о добавочномъ надѣленіи землей", а во- вторыхъ, она поможетъ „среднимъ и крупнымъ землевладѣльцамъ" съ выгодой ликвидировать ихъ имѣнія ²). Въ преніяхъ по поводу этого вопроса особенное вниманіе было удѣлено, между прочимъ, и „допла­тамъ", со стороны крестьянъ, при покупкахъ. При этомъ опять-таки ясно сказалось, какую именно политику правительство намѣревалось вести при посредствѣ банка. Въ доплатахъ крестьянъ большинство чле­новъ Государственнаго Совѣта усматривало „весьма важное воспита­тельное значеніе для народа: народъ видѣлъ бы, что правительство пе­чется главнымъ образомъ о тѣхъ, которые и сами заботятся о себѣ; что увеличенія достатка могъ ожидать только тотъ, кто трудился самъ. Пріобрѣтеніе крестьяниномъ участка земли съ приплатою за него изъ собственныхъ средствъ, добытыхъ въ потѣ лица, въ свою очередь, имѣло бы весьма важное въ политическомъ отношеніи вліяніе: сдѣлав­шись собственникомъ такой земли, крестьянинъ уважалъ бы собствен­ность не только свою, но и чужую; онъ охранялъ бы владѣніе ею... и прежде всего былъ бы врагомъ какихъ-либо передѣловъ земли"^s).

18 мая 1882 г. уставъ 'крестьянскаго банка былъ утвержденъ

наконецъ, и съ 7 апрѣля 1883 г. банкъ началъ функціонировать, сна­чала въ 11 губерніяхъ, а затѣмъ постепенно и въ другихъ областяхъ Европейской Россіи (кромѣ Закавказья и Прибалтійскаго края). На Цар­ство Польское его операціи распространены въ 1890 г.

Согласно этому уставу, ссуды выдавались сельскимъ обществамъ, товариществамъ крестьянъ и отдѣльнымъ домохозяевамъ, причемъ макси­мумъ ссуды опредѣлялся при общинномъ землепользованіи по 125 р. на наличную мужскую душу, а при участковомъ—500 р. надомохозяина. Ссуды выдавались. наличными деньгами изъ 7'/₂"/о (съ погашеніемъ и расходами на управленіе) при срокѣ въ 347₂ года и 8*/₂7₀ при срокѣ въ 24^х/₂года. Управленіе было сосредоточено въ петербург­скомъ „совѣтѣ¹' банка, а производство операцій на мѣстахъ — въ „от­дѣленіяхъ" банка, причемъ въ составъ этихъ послѣднихъ, кромѣ чи­новничьяго элемента, входили 2 члена отъ губернскаго земства.

Наиболѣе существенное отличіе крестьянскаго поземельнаго банка отъ земскихъ „кредитныхъ кассъ", „ссудныхъ кассъ" и т. п. заклю­чается въ томъ, что банкъ — учрежденіе для долгосрочнаго кредита, тогда какъ земскія „кассы" являлись большею частью учрежденіями крат­косрочнаго кредита ‘). Въ отношеніи размѣра ссудъ разница была также значительная: въ то время, какъ крестьянскій банкъ выдавалъ (до 1896 г.) до 60 процентовъ нормальной оцѣнки, земская ссуда доходила до 90, 95 и даже до 100 процентовъ (въ Таврическомъ земствѣ), и только Тверское земство выдавало менѣе (50%). Точно также и процентъ по ссудамъ былъ въ земскихъ кассахъ ниже, чѣмъ въ банкѣ.

/ Въ общемъ, однако, уставъ банка соотвѣтствовалъ земскимъ пожеланіямъ. Лишь по вопросу объ управленіи было допущено круп­ное отступленіе: земства были почти отстранены отъ дѣла, и все пору­чено мѣстной и центральной бюрократіи ^[55][56]). Затѣмъ кредитъ банка ока­зался болѣе дорогимъ, чѣмъ это проектировалось земскими собраніями. Это обстоятельство первое время оставалось, однако, внѣ сферы вни­манія земскихъ собраній.

Несмотря на дорогой кредитъ, оказывавшійся поземельнымъ бан­комъ, его операціи получили съ самаго начала большое развитіе. Въ

первый же годъ (1884) крестьяне купили при помощи банка 210.047 де­сятинъ, въ 1885 г.—318.092 дес., въ 1886 г. — 294.688 дес. Однако, очень скоро выяснились неблагопріятныя послѣдствія дорогого кредита, п крестьяне начали забрасывать земли, несмотря на доплаты, которыя они дѣлали при покупкѣ. Платежи вносились неисправно; банкъ встрѣчалъ большія затрудненія при продажѣ оставшихся за нимъ зе­мель. Вслѣдствіе всего этого банкъ, начиная съ 1887 г., сталъ со­кращать свою дѣятельность и выдавалъ изъ году въ годъ все меньше и меньше ссудъ.

Невыгодная для крестьянъ дѣятельность банка за 1884 — 87 гг_т была очень выгодна для помѣщиковъ-продавцовъ, такъ какъ сильно под­няла цѣны на землю. Дѣйствительно, средняя продажная цѣна за деся­тину по 45 губерніямъ Европейской Россіи была такая ^[57][58]):

Неоспоримо, что дѣятельность крестьянскаго банка съ первыхъ же шаговъ сказалась сильнымъ повышеніемъ цѣнъ на землю. Что по­вышеніе цѣнъ стоитъ въ непосредственной связи именно съ дѣятель­ностью банка, видно между прочимъ изъ того, что, когда съ 1888 г. дѣятельность банка начала замѣтно сокращаться, цѣны, достигшія въ 1884 и 1885 гг.—52 р., въ 1886 г. — 45 р., въ 1887 г.—42 р.,— стали сильно понижаться и въ 1888 г. составляли въ среднемъ 34 р., въ 1889 г.—31 р. и въ 1890 г.—36 р.

Такимъ образомъ, благодаря банку, цѣны на землю сильно подня­лись, и „чѣмъ шире банкъ развивалъ свою дѣятельность, чѣмъ больше выдавалъ ссудъ, чѣмъ больше крестьяне покупали земли,—тѣмъ дороже приходилось за нее платить, тѣмъ выше были покупныя цѣны“ ²).

Сокращеніе дѣятельности банка, а въ связи съ этимъ пониженіе цѣнъ на землю, не могло, конечно, нравиться землевладѣльцамъ-дворя­намъ, принужденнымъ усиленно распродавать свои имѣнія. Вполнѣ по­нятно поэтому, что „съ 1887 г. дѣятельность крестьянскаго банка дѣ­лается предметомъ довольно рѣзкой критики со стороны гласныхъ и управъ, и начинается длинный рядъ земскихъ ходатайствъ объ устра-

— 74

неніи темныхъ сторонъ въ дѣятельности банка и объ измѣненіи его устава" *) въ цѣляхъ расширенія операцій и облегченія крестьянамъ покупокъ. Таковы, напр., ходатайства объ увеличеніи размѣра ссуды для приведенія ея въ большее соотвѣтствіе со стоимостью земли ²); за­тѣмъ ходатайства о пониженіи процента по ссудамъ и объ увеличеніи срока погашенія ³).

Въ это время дворяне-землевладѣльцы имѣли особенное основаніе стремиться къ „урегулированію" дѣятельности банка въ смыслѣ расши­ренія его операцій. Дѣло въ томъ, что ликвидація ихъ землевладѣнія, нѣсколько замедлившаяся благодаря учрежденію дворянскаго банка (1885 г.), къ концу 80-хъ годовъ снова пошла усиленнымъ темпомъ, особенно въ центрально-промышленномъ, центрально-земледѣльческомъ, малороссійскомъ и юго-западномъ районахъ. 80-ые и начало 90-хъ го­довъ—было временемъ непрерывнаго паденія хлѣбныхъ цѣнъ, и это обстоятельство особенно тяжело отражалось на частномъ землевладѣніи и вызывало усиленную ликвидацію дворянскихъ имѣній. А между тѣмъ именно въ эти годы, годы низкихъ хлѣбныхъ цѣнъ, спросъ на землю, со стороны крестьянъ, сокращался ⁴). Принимая все это во вниманіе, мы поймемъ, почему именно въ концѣ 80-хъ и началѣ 90-хъ годовъ усилились въ земствѣ голоса въ пользу расширенія операцій банка. Нельзя отрицать, конечно, и того, что такой мѣрой въ иныхъ случаяхъ имѣлось въ виду помочь и нуждающейся части крестьянства, а не только продавцамъ-дворянамъ; но дѣло въ томъ, что большинство земствъ слишкомъ небрежно отнеслось къ тому, въ какой мѣрѣ предшествовав­шая дѣятельность банка соотвѣтствовала интересамъ наиболѣе мало­земельныхъ крестьянъ, и всѣ ихъ проекты, въ сущности говоря, игно­рировали этотъ вопросъ.

Ходатайства земствъ были удовлетворены изданіемъ въ 1895 г. но­ваго устава для крестьянскаго банка. „Достаточно бѣглаго взгляда на новый уставъ,—говоритъ г. Закъ, — чтобы убѣдиться, что онъ заклю­чаетъ въ себѣ именно тѣ измѣненія, на необходимость которыхъ не­однократно указывали въ своихъ ходатайствахъ земскія собранія" ’).