2.3 Вопросы усмотрения в статутной норме

В XVIII-XIX вв. была распространенна теория, согласно которой основное значение статутного права заключается в восполнении пробелов в праве прецедентом, а также в устранении его устаревших положений.

С развитием буржуазных отношений роль статута усиливается, но остается доминирующим положением о том, что принципы права устанавливаются прецедентным правом, статут же только детализирует их [98, с.159]. Второстепенное значение статутного права явилось итогом отношения к закону, который, согласно традиционной английской доктрине, «не считался нормальной формой выражения права, а всегда являлся инородным телом в системе английского права» [92, с.303] и является лишь дополнением к прецедентному праву [105, с.44]. При этом в Англии традиционно считается, что принятый закон начинает «жить», становиться правовым запретом или влиянием после того, как он будет неоднократно применен судьей [114, с.100-101]. По этому поводу писал Е.Б. Абдрасулов, что судьи, конечно, применяли закон всегда, но нормы, которые он содержит, принимались окончательно, инкорпорировались полностью в национальную правовую систему лишь после того, как они были неоднократно применены и истолкованы судами в той форме, а также в той степени, какую установят суды. В Англии всегда предпочтут цитировать вместо текста закона судебные решения, применяющие этот закон [105, с.44-45]. В этом случае можно говорить о так называемом «прецеденте толкования», который основан на законе.

С возникновением права как важнейшего института общества, тесно свя­занного с государством, определявшего меру свободы каждого индивида, ко­торая всегда была исторически изменчивой и одновременно объективно не­обходимой, появляется и властная индивидуально-правовая деятельность го­сударства - применение права, направленное на решение юридических дел, претворение в общественную практику правовых норм. При относительной неразвитости языка в древности, явном несовершенстве систематизации права, законодательной техники, когда нормы права охватывали часто не всю совокупность аналогичных явлений, а зачастую какой-либо конкретный случай, на помощь правоприменителю приходит толкование как составная часть применения нормы права. При этом следует отметить, что основополагающим принципом любого правового государства является господство закона во всех сферах жизни государства. Реализации данного принципа способствует правильное понимание смысла и содержания закона всеми государственными органами, органами местного самоуправления, общественными объединениями, должностными лицами и гражданами. Правильное понимание смысла и содержания закона, в свою очередь, невозможно без правильного его толкования. Суть толкования состоит в том, чтобы познать, выявить и тем самым установить тот смысл, то содержание, которое заключено в нормативных юридических предписаниях.

Следует отметить, что относительно понятия «толкования» и его места в процессе правоприменения в научной литературе нет единства мнений.

Термин «толкование» (интерпретация) многозначен.

Однако и термин «толкования права» неоднозначен. С его помощью обозначаются различные, хотя и взаимосвязанные понятия. Под толкованием права понимается, во-первых, определенный мыслительный процесс, направленный на установление смысла (содержания) норм права. В таком понимании толкование права находит свое выражение в совокупности его способов. Во-вторых, результат указанного мыслительного процесса, выраженный в совокупности суждений (грамматических предложений), в которых раскрывается, отражается содержание толкуемых норм [115, с.323].

Вместе с тем толкование (интерпретация) – это не само по себе «установление», то есть познание, а деятельность по установлению действительного содержания нормативных предписаний. Толкование правовой нормы – это процесс мышления, и состоит он из двух этапов. Первый – это уяснение смысла и содержания норм «для себя», для реального, физического, конкретного правоприменителя. Это, так сказать, процесс толкования «вовнутрь». Второй этап – разъяснение смысла и содержания нормы «вовне», для адресатов правоприменения, для участников правоприменительного процесса. Разъяснение – это итог уяснения, выраженный субъектами толкования в соответствующих формах [116, с.452].

Black’s Law Dictionary поясняет, что «толкование» («interpretation») в странах англо-американского права – это «умение или процесс раскрытия и установления смысла закона, завещания, договора или другого письменного документа. Раскрытие и представление действительного смысла любых знаков, служащих для достижения определенных целей» [95, с.817].

Н.Н.Вопленко включает в понятие толкования, кроме разъяснения и уяснения, третий элемент – акт толкования [117, с.7].

По мнению И.Сабо, толкование – не операция, проводимая абстрактно, а активная деятельность, представляющая собой составную часть, элемент правоприменения [118, с.10].

В самом общем виде толкование правовых норм можно определить как установление содержания нормативных актов, направленных на раскрытие выраженной в них воли законодателя. В процессе толкования устанавливаются смысл и сфера действия нормативного предписания, его основная цель и социальная направленность, место в системе правового регулирования, выясняются общественно-историческая обстановка его принятия, условия, в которых происходит толкование [119, с.66]. При этом «толкование-уяснение выступает как внутренний мыслительный процесс, не выходящий за рамки сознания самого интерпретатора» [120, с.11].

Таким образом, не вдаваясь глубоко в общую характеристику явления толкования (понятие, классификация, содержание) представляется, что точка зрения, согласно которой толкование есть не только уяснение, но и разъяснение нормы права, является наиболее правильной. Безусловно, «уяснение как элемент процесса толкования может, и не перерасти в разъяснение» [121, с.8], как например, при некоторых видах неофициального толкования, когда отсутствует необходимость разъяснения правовой нормы другому лицу. Однако в большинстве случаев, даже при неофициальном толковании возникает необходимость в интерпретационной деятельности. Также мнение о том, что толкование представляет собой лишь разъяснение, вряд ли можно признать верным, поскольку без предварительного познания смысла правовой нормы, объяснить ее содержание невозможно.

Основания, вызывающие необходимость толкования, кроются в самом предмете – нормативных юридических предписаниях. Последние представляют собой государственные веления, формально выраженные и закрепленные в нормативных юридических актах. Следовательно, для того, чтобы практически реализовать нормы права, необходимо «раскрытие» содержания права.

Также одной из причин, обуславливающих необходимость толкования, является несовершенство изложения воли законодателя. Средства юридической техники не всегда адекватно передают его мысль. Формулировки правовых актов иногда бывают неясными или расплывчатыми, соответственно, возникает необходимость в их правильной интерпретации. Таким образом, недостатки законодательной техники также порождают необходимость толкования.

В этой связи, представляется уместным вспомнить слова некоторых видных деятелей прошлых столетий о формулировании законодательных актов и, в частности, о том, что при составлении законов необходимо учитывать определенные правила: во-первых, слог законов должен быть сжатым; во-вторых, слог должен быть простым, поскольку прямые выражения всегда доступнее пониманию, чем изысканные; в-третьих, существенным условием является такая формулировка, которая вызывала бы у всех людей одни и те же понятия [122, с.125-126].

В широком смысле толкование закона является познаватель­ным процессом, способом понимания юридического текста с привлечени­ем знаний различной степени абстракции. В ходе такого понимания абст­рактные нормы закона конкретизируются, уточняются, что естественно не­возможно без определения понятий, оценочных выражений, принципов и т.д. при помощи различных логических операций. Мыслительный процесс при такой деятельности обычно предполагает наличие элементов усмотрения, нового понимания норм закона, которые часто граничат с правообразованием.

Так, действительность судейского усмотрения в методах толкования прослеживается на возможности «ссылки не на сам прецедент, а на лежащий в его основе некий рациональный смысл». Излагая способ правовой «стерилизации», известный американский юрист Леон Грин писал: «Одно и то же дело может быть прецедентом для стольких мнений, сколько имеется судей, которые отличаются друг от друга тем, что используют разные, связанные с решением, принципы» [123, с.9].

В зарубежном праве о принципах толкования говорится следующее: «Положения законов толкуются в соответствии с естественным смыслом употребленных в них терминов, но в случаях, когда их текст может быть истолкован по-разному, он толкуется в интересах осуществления общих целей, сформулированных в настоящей статье, и специальных целей толкуемого положения.

При этом следует отметить, что существуют различные мнения ученых по поводу осуществления судейского усмотрения при толковании юридических норм. Одни указывают на применение судейского усмотрения при толковании, другие – отрицают наличие данного института в процессе интерпретации. Однако мы полностью солидарны с мнением специалистов, которые склоняются в пользу применения судейского усмотрения при толковании правовых норм. Выделим основные выводы, к которым приходят ученые, изучая данную проблему.

Во-первых, в процессе толкования может осуществляться судейское усмотрение. Интерпретация, как отмечают правоведы стран общего права, «включает в себя как минимум уяснение смысла, содержания правовой нормы (статута), характеристику поставленной проблемы и установления, разрешает ли данная правовая норма выделенную проблему» [125, с.35]. При этом «факты могут быть установлены только c помощью неполноценных средств, полагаясь на неполноценные процедуры, – на основе доказательств, полученных от других субъектов, оценки чьего-то восприятия и понимания, классификации данного восприятия… кроме того существуют ограничения в сроках, которые должны быть соблюдены в точности… любая правовая проблема требует оценки и разрешения с помощью предусмотренных средств на основании имеющихся доказательств. Понимание в таком смысле дает возможность говорить об усмотрении при установлении фактов по делу. Иначе говоря, при применении юридических предписаний к фактам судья должен установить как содержание, значение правовой нормы, так и характеристику фактов с точки зрения содержания нормы» [126, с.34-35].

Во-вторых, большинство правоведов определяют усмотрение в качестве власти или властного полномочия. Дж. Комарофф и С. Робертс отмечают, что повышенное внимание правоведов к проблеме осуществления судейского усмотрения при толковании правовых норм объясняется «областью выбора, предоставленной неопределенностью в правовом регулировании, которая создает возможность для осуществления властных полномочий» [127, с.231-239]. Так, Э.Бэтти указывает, что «усмотрение является концепцией, включающей в себя различные степени выбора в толковании текстов юридических норм и в применении их» [45, с.258]. Суть второго вывода, к которому приходят зарубежные специалисты, сводится к тому, что толкование юридических норм осуществляется по усмотрению тогда, когда оно является окончательным и не пересматривается вышестоящими судебными инстанциями. В противном случае интерпретация не содержит в себе усмотрения.

Дж. Бэлл приходит к выводу, что исключить «оценку» или буквальное толкование из центрального смысла усмотрения нельзя [128, с.99].

А. Барак рассматривает проблему толкования в рамках изучения материальных источников судейского усмотрения. Он приходит к выводу, что судейское усмотрение в процессе толкования осуществляется двояко: во-первых, применительно к конкретной правовой норме, регулирующей возникшее правоотношение; во-вторых, относительно осуществления правил толкования.

Но существует и другая точка зрения, согласно которой в процессе толкования правовой нормы «вряд ли имеет смысл … говорить об усмотрении правоприменителя» [52, с.103]. Так, Д.Б. Абушенко указывает, что усмотрение ориентировано на «нечто единичное, на его индивидуальность, специфику. Правовая же норма (вне зависимости от того, общая она или специальная) как правило поведения рассчитана на неопределнное количество случаев. И потому имеется какое-то противоречие, когда действительная или мнимая несвязанность правоприменителя в процессе толкования рассматривается именно как усмотрение» [129, с.18].

Однако подобный вывод на наш взгляд представляется не совсем верным. В этом плане следует согласиться с профессором Джозефом Разом, который отметил, что «неясность присуща языку. Это проблема, с которой суды вынуждены сталкиваться очень часто. … принципы, как и правила толкования, могут иногда разрешать проблемы неясности, не оставляя места для усмотрения. Однако принципы сами неясны, а без усмотрения в случаях неясности не обойтись, поскольку суды управомочены отправлять правосудие по таким делам» [130, с.846]. Более того, для выявления действительных намерений и целей законодателя, он снабжает английского судью густой сетью норм и принципов по толкованию статута, которые могут противоречить друг другу, предоставляя судье возможность по своему усмотрению выбирать те или иные нормы и принципы интерпретации для обоснования принятого решения [47, с.219]. При этом следует отметить, что судья никогда не может толковать статуты по своему абсолютному усмотрению. Его усмотрение всегда ограничено. Более того, судья не имеет права на абсолютное усмотрение. Любое осуществление усмотрения в контексте права, будь то со стороны законодательной, исполнительной или судебной власти, подчинено ограничениям, установленным для него законом. Усмотрение, осуществляемое в силу права, никогда не абсолютно.

Так, из заключения Верховного суда при повторном слушании дела Кардоша, судья Зуссмэн писал, что усмотрение, которое представлено административному органу, даже если оно абсолютное, всегда привязано к обязанности, которую этот орган должен выполнить, а именно к задачам администрации, ради которых орган управомочен действовать по своему усмотрению; как бы велика ни была свобода выбора, она никогда не будет неограниченной [131, с.29]. Конечно, статутное право может быть широким или узким но оно всегда ограничено. Число возможностей, открытых для принимающего решение, может быть большим или малым, но свобода выбора из них никогда не является неограниченной [15, с.29].

Таким образом, исследования, проведенные учеными, приводят к выводу, что институт судейского усмотрения осуществляется и применяется в процессе толкования норм права (статута) судом.