Социально-экономические риски кратко-и среднесрочного периодов

21 Прежде всего отметим риски, связанные с формированием модели экономического роста, или, точнее, с неадекватной реакцией на нынешнее торможение. По нашему мнению, здесь существуют риски двух типов, причем противоположного свойства: пассивное принятие нынешнего темпа как исторической неизбежности, с одной стороны, и реализация искусст­венных (по сути, неадекватных) мер для перелома ситуации — с другой.

21 В 2013 г. существенно изменились официальные оценки перспектив социально-экономического развития страны. Если ранее экономические прогнозы правительства больше напоминали вариантные планы и вклю­чали желательные (иногда — фантастические) сценарии развития (May, 2013), то с осени 2013 г. официальный прогноз стал исходить преимуще­ственно из экстраполяции существующих тенденций и практически полно­стью исключает институциональные реформы.

21 В прогноз закладывается 3-процентный экономический рост до 2030 г., то есть гораздо меньше 5%, о желательности и необходимости которых официально заявлялось в последние годы. Отчасти это справедливо, поскольку прогноз не может содержать изменения экономической политики, которые пока не прои­зошли. Но тогда возникает опасность его самореализации, политического принятия низких темпов роста и отказа от институциональных реформ.

21 Противоположным (и потенциально более опасным) выступает риск выбора курса на номинальное ускорение — повышение темпов экономического роста без обеспечения его качества. Политика уско­рения обычно сопровождается ослаблением бюджетной и денежной политики, особенно при отказе от бюджетного правила.

21 Консервативный макроэкономический курс всегда подвергается острой критике, и его сторонники чаще всего выступают в меньшинстве, которому противостоят объединенные силы представителей всех секторов и отраслей.

21 Аргументы в пользу повышения бюджетных расходов, сниже­ния процентной ставки и валютного манипулирования очень эффектны и привлекательны, поскольку их авторы верят (вполне искренне), что

22 тем самым удастся обеспечить высокие темпы экономического роста.

22 А.Кудрин был не первым, кого жестко критиковали (если не обвиняли) за нежелание понять нужды производителя, «бухгалтерскую узость», стремление бессмысленно копить деньги. До него в том же обвиняли

C. Витте, В. Коковцова или Г. Сокольникова, в разное время руководив­ших финансовым ведомством нашей страны и обеспечивших по итогам своей работы блестящие результаты — устойчивую валюту и экономи­ческий рост.

22 Их уход со своих должностей в скором времени оборачи­вался тяжелыми потрясениями (не только финансово-экономическими, но и политическими). Понятно, что консервативную политику трудно осуществлять в стране, в которой много острых социально-экономических проблем.

22 Такую политику вдвойне трудно проводить, когда накоплены серьезные резервы и у правительства есть деньги. Но именно она всегда обеспечивала устойчивый рост, а политика безудержной бюджетной экспансии каждый раз оборачивалась тяжелыми кризисами — будь то «большой скачок» 1930-х годов или «ускорение» 1980-х.

22 Опыт экономической политики последнего советского десятилетия очень поучителен с позиций сегодняшнего дня. Нынешние макроэкономические реалии удивительно напоминают рубеж 1970 — 1980-х годов.

22 Действительно, цена на нефть в реальном выражении находится примерно на том же уровне; в СССР темп роста составлял порядка 3% в год; советский бюджет был сбалансирован, но все доходы от экспорта углеводородов направлялись на покрытие бюджетных расходов; страна активно строила газопроводы; цены были стабильными, хотя товарный дефицит все настойчивее давал о себе знать (это показатель скрытой инфляции); внешний долг государства был невелик; гарантировалась всеобщая занятость, хотя и при невысо­кой производительности труда; политическая система СССР была исключительно ригидной, неспособной гибко реагировать на появление новых глобальных вызовов (технологических, экономических или политических).

22 Все это резко контрастировало с ситуацией на Западе, где разворачивался глу­бокий структурный кризис, названный в официальных документах КПСС «третьим этапом общего кризиса капитализма».

22 Темпы роста ведущих капиталистических стран были или отрицательными, или близкими к нулю. Сохранялся высокий уровень безработицы и инфляции, беспрецедентное совмещение которых позволило ввести новый экономический термин — стагфляция.

22 Тогда казалось, что советская экономика устойчиво растет на фоне кризиса Запада.

22 На самом деле рыночные демократии проходили через структурную и технологическую модернизацию, там закладывались основы для качественного рывка, а Советский Союз консервировал свою экономическую структуру, становясь заложником неконтролиру­емых национальным правительством колебаний сырьевых цен. Как выяснилось позд­нее, в конце 1970-х годов кризис уже подходил к завершению, формировалась новая парадигма экономической политики, основанная на снижении регулирующей роли государства (дерегулировании). Наиболее последовательно и успешно ее реализовали правительства М. Тэтчер в Великобритании (с 1979 г.) и Р. Рейгана в США (с 1981 г.).

22 К 1985 г. темпы экономического роста на Западе превзошли советские, и отста­вание системы, основанной на централизованном планировании, стало очевидно всем.

22 Новое динамичное советское руководство, которое пришло к власти, попыталось переломить ситуацию мерами агрессивного бюджетного стимулирования. Началось усиленное вливание инвестиций ценой наращивания государственного долга (удвоил­ся в 1985 — 1990 гг.) и бюджетного дефицита (появился в 1985 г. и начал быстро расти) (рис. 6).

22 Темпы роста, действительно, выросли и почти сравнялись с американскими (хотя и оставались ниже, чем в Великобритании), но длилось это всего два года — 1987—1988 гг. (рис. 7)

22 Под тяжестью финансовых проблем система рухну­ла—в 1989 г. начался экономический спад, который продолжался почти десять лет.

Источники: Народное хозяйство СССР в 1987 г. М.: Финансы и статистика, 1988; Народное хозяйство СССР в 1990 г. М.: Финансы и статистика, 1991; Гайдар Е.

23 Рис. 6

23 Темпы роста ВВП СССР, Франции, Великобритании и США,

1980—1990 гг. (в % к предыдущему году)

* Данные о произведенном национальном доходе.

Источник: IMF. World Economic Outlook Database. October 2012.

23 Рис. 7

23 Разумеется, современная Россия изучила опыт прошлого и обладает немалыми финансовыми резервами. Бюджетная политика учитывает риски колебаний мировой конъюнктуры, хотя в результате кризиса 2008 г. федеральный бюджет стал полностью абсорбировать текущие доходы от экспорта энергоресурсов. Государственный долг гораздо ниже, чем в СССР. Россия не зависит от поставок продовольствия в той мере, в какой зависел Советский Союз. В стране существует частная собст­венность, что качественно меняет характер экономики. Современная политическая система, несомненно, гораздо более гибкая, чем советская.

23 Однако аналогии с ситуацией 30-летней давности тоже налицо.

23 Структурный кризис в развитых странах постепенно преодолевается. В США происходит бурное технологическое обновление, которое потянет за собой и экономику ЕС.

23 Вслед за восстановлением темпов роста развитых стран в России обычно становится популярной идея

24 «догнать и перегнать», причем, как правило, любой ценой. В подобном развитии событий, в увлечении не качественными, а количественными параметрами роста, в готовности заплатить за эти темпы макроэкономической дестабилизацией (а за ней последует и политическая) состоит главный экономико-политический риск ближайших лет.

24 Бюджетное и денежное стимулирование, помимо описанных выше опасных последствий, может загнать страну в ловушку стагфляции — низких или отрицательных темпов роста, сопровождаемых устойчиво высокой инфляцией. Выход из стагфляции всегда очень трудный и болез­ненный.

24 Сохранение значительной инфляции — существенное отличие современной России от большинства других стран. Поэтому здесь нельзя применять столь популярные с 2008 г. на Западе меры, направленные на поддержание низких процентных ставок и обильное вливание денег.

24 По нашему мнению, риск стагфляции сохраняется, что необходимо принимать во внимание при выработке текущей экономической политики (см.: Идрисов, Синельников-Мурылев, 2013; Кнобель, 2013).

24 Неэффективной и рискованной в настоящее время представляет­ся политика бюджетного стимулирования спроса.

24 Как показывают современные исследования, увеличение платежеспособного спроса без повышения производительности и конкурентоспособности оборачивает­ся ростом инфляции и импорта (Ведев, Косарев, 2012).

24 Фактически это и наблюдается в России, когда не удается снизить инфляцию до приемлемого уровня (ниже 5%), а импорт растет быстрее экспорта. В стране с высоким спросом и низкой производительностью отчетливо видна склонность богатых покупать товары из богатых стран, а бед­ных — из бедных. В результате внутри страны конкурентоспособны преимущественно сырье и услуги, а все остальное импортируется.

24 В бюджетной системе важно избежать риска нарастания неконтролируемой задолженности регионов. Требуются специальные институциональные решения, ограничивающие (или даже запрещаю­щие) дефицитное финансирование региональных бюджетов. Риски еще более возрастают, если у федерального правительства отсутствуют сверхдоходы, которые можно быстро задействовать в случае усиления социальной напряженности.

24 Отметим риски, связанные с ростом зарплаты в бюджетном секторе. Эти меры осуществляются с целью качественно обновить кадровый состав, повысить привлекательность данных отраслей для высококвалифицированных специалистов.

24 Однако серьезной пробле­мой здесь может стать отсутствие синхронизации институциональных реформ и повышения оплаты труда. В результате возможна консерва­ция неэффективности, поскольку действующие кадры не будут заин­тересованы уступать места новым, а новые приходить в условиях доминирования старых принципов организации этих секторов.

24 Кроме того, имеются макроэкономические риски повышения зарплаты.

24 Фактически бюджетный сектор начинает задавать уровень и динамику оплаты труда в экономике, конкурировать с частным сектором. В условиях, когда преодоление кризиса требует повышения эффективности, в том числе по зарплате, экономика получает сигнал о целесообразности роста издержек.

24 Бюджетные секторы существуют

25 не изолированно от других, и динамика оплаты труда в них оказывает влияние на остальные отрасли.

25 Это тем более важно, что бюджетный сектор с точки зрения привлекательности для работников уже перестал быть неконкурентоспособным.

25 С учетом гарантий занятости, интенсивности и зарплаты работа в бюджетных организациях (наряду с госкорпорациями и орга­нами госуправления) вполне привлекательна для значительной части населения. В результате возникают проблемы конкуренции госсектора с частным бизнесом за рабочую силу, что может негативно сказаться на конкурентоспособности отечественной экономики.

25 Резко возросшая привлекательность госсектора становится одним из серьезных препятствий для развития частнопредпринимательской деятельности. Это важный фактор инвестиционного климата, на ко­торый пока не обращают достаточного внимания. Сейчас госсектор (в широком смысле, включая принадлежащие государству компании), в отличие от прошлого, стал исключительно конкурентоспособным в привлечении работников. (В какой-то мере ситуация напоминает финансовый рынок середины 1990-х годов, когда из-за высокой до­ходности сегмент государственных облигаций — ГКО — оттягивал инвестиции из частного сектора.)

25 Не следует недооценивать риск роста безработицы.

25 Традиционно российский бизнес реагировал на экономические проблемы консервацией занятости, снижением зарплаты и переходом к частичной занятости. Такие меры тормозили модернизацию, однако способствовали поддер­жанию социально-политической стабильности. Есть вероятность, что положение может измениться. Бизнес склонен перенимать модель за­нятости, принятую в рыночных экономиках, а правительство в 2013 г. просигнализировало, что оно не накладывает больше политические ограничения на увольнения в целях модернизации. Это может создать принципиально новую ситуацию на рынке труда, что потребует от пра­вительства существенно повысить эффективность органов трудоустройст­ва, обеспечить большую территориальную мобильность рабочей силы.

25 Учитывая возможные изменения на рынке труда, отметим риски, связанные с высоким уровнем потребительского кредитования. Объем накопленной кредитной задолженности населения в России невелик по сравнению с развитыми рыночными экономиками — немногим более 10 трлн руб. (13,5% ВВП). Однако с учетом существенно более высо­ких процентных ставок (в среднем 17,5% годовых) и коротких сроков кредитования (в среднем менее трех лет) на обслуживание банковской задолженности (стоимость всего кредитного портфеля) в России на­правляется примерно 12% располагаемых доходов (в США — порядка 11% при объеме задолженности около 80% ВВП). Иными словами, бремя долга уже выше американского при гораздо более низком его объеме (рис. 8).

25 Правда, этот риск может быть отчасти компенсирован начавшимся в 2013 г. замедлением темпов роста потребительского кредитования. Похоже, что в минувшем году прирост задолженности физических лиц в большей мере направлялся не на потребление, а на рефинан­сирование прежней задолженности.

25 Сказанное, однако, не отменяет

26 Отношение обслуживания долга домохозяйств к располагаемым доходам (в %)

Источник: The Federal Reserve Board

(http://federalreserve.gov/releases/housedebt/ default.htm.

26 Рис. 8

26 высокого риска наращивания просроченной задолженности, что может вызвать рост социальной напряженности.

26 Среди серьезных институциональных рисков также выделим быстрое изменение «правил игры», даже если это происходит в луч­шую сторону. Когда меняется правоприменительная практика (даже не закон) и то, что недавно было обычаем делового оборота, оказывается преступлением, могут возникнуть серьезные барьеры для готовности предпринимателя и просто гражданина создавать новые бизнесы и орга­низации. Кроме того, к частной инициативе и предприимчивости у нас всегда относились с подозрением и недоверием — и в XIX, и в XXI в.