Уморить зверя — но которого?

В 2005 г. Конгресс тремя отдельными постанов­лениями ассигновал 320 млн долларов на строи­тельство моста, призванного связать город Кетчикан на Аляске с аэропортом на острове Грейвина.

Идея строительства этого моста с самого начала вызывала оторопь. Население Кетчикана в то вре­мя не превышало g тыс. человек, а на Грейвине жило лишь 50 человек. Между городом и островом каж­дые 15-3° минут, в зависимости от времени суток, хо­дил паром, стоимость проезда на котором составля­ла 6 долларов. Ездить по мосту, несомненно, было бы удобнее, но не настолько, чтобы оправдать чудовищ­ную стоимость этого проекта.

Но если строительство этого моста было столь оче­видной нелепицей, то почему такое решение вообще было принято? Ответ на этот вопрос дословно повто­ряет давние аргументы противников государственно­го участия в экономике. Политики, предложившие этот проект, надеялись заручиться расположением местных избирателей, которым он обещал прямую

1. Ronald Utt, «The Bridge to Nowhere: A National Embarrassment», Her­itage Foundation, October 20, 2005.

89

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

выгоду, и в то же время возложить бремя расходов на плечи миллионов ничего не подозревающих на­логоплательщиков в других уголках страны, которые даже не заметили бы ничтожного роста налоговых выплат и тем более не стали бы поднимать из-за них шума. А законодатели из других штатов поддержа­ли это начинание с вполне разумной надеждой на то, что и их дутые проекты будут поддержаны, когда придет время.

К счастью для налогоплательщиков, прокатившая­ся по стране буря возмущения в конце концов приве­ла к отказу от этого проекта. Впрочем, в любом бюд­жете, принятом Конгрессом, присутствуют статьи расходов на множество аналогичных начинаний, не­достаточно масштабных для того, чтобы привлечь к себе внимание общественности.

Некоторые примеры подобной расточительно­сти получают известность уже задним числом. На­пример, в igSo-e гг. в рамках Проекта о военных по­ставках (впоследствии получившего известность как «Проект о государственном недосмотре» были опуб­ликованы сведения о том, что частные поставщики министерства обороны якобы выставляли государ­ству цену в 435 долларов за молоток, в 640 долла­ров — за крышку унитаза и в 7600 долларов — за ко­феварку2. Подобные разоблачения вселяют крайнюю тревогу. Если невнимательные или коррумпирован­ные государственные чиновники способны платить такие деньги за обыденные предметы, то можно себе представить, какой простор для злоупотреблений от­крывается в контрактах на поставки сложного и ма­лоизвестного оборудования!

2. Project on Government Oversight, http://www.pogo.org/pogo-files/re-ports/national-security/defense-waste-fraud/ns-wds-igggogoi.html.

9°

ГЛАВА 4. УМОРИТЬ ЗВЕРЯ

НО КОТОРОГО?

Уморить зверя

Противники государственного участия, несомненно, в чем-то правы. Правительство действительно очень расточительно. Однако совсем другой вопрос — как с этим быть. Многие либертарианцы полагают, что наилучшей стратегией будет «уморить зверя». Или, как образно выразился Гровер Норквист, председа­тель антиналоговой группы «Американцы за налого­вую реформу»: «Я не хочу отменять правительство. Я просто хочу сократить его до таких размеров, при которых его можно будет затащить в ванную комнату и утопить в ванне»3.

Сторонники стратегии «уморить зверя» строят свои рассуждения на простой идее. Поскольку день­ги, посылаемые в Вашингтон (равно как и в Сакра­менто или в Олбани4), неизбежно будут растрачены, следует посылать туда как можно меньше денег. Зем­лей обетованной для сторонников такого подхода оказалась Калифорния благодаря уникальной кон­ституции этого штата, разрешающей выносить реше­ния в отношении законодательных предложений не­посредственно на суд избирателей.

Уже не раз и не два говорилось: если хотите понять, куда идет Америка, посмотрите на Калифорнию.

3- «Conservative Advocate», Morning Edition, National Public Radio, May

25, 2001, http://www.npr.org/templates/story/story.php?storyld=

1123439-

4- Столицы штатов Калифорния и Нью-Йорк.—Прим. пер.

91

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

личном дискурсе на протяжении трех последних де­сятилетий.

6 июня 1978 г. почти 65% калифорнийцев, явив­шихся на избирательные участки в почти рекордном количестве, проголосовали за одобрение Предложе­ния № 13. Официально называвшееся «Народной инициативой по ограничению налогов на собствен­ность», оно получило известность как «Поправ­ка Джарвиса-Ганна» по имени двух людей, став­ших главными инициаторами референдума. Говард Джарвис был бизнесменом из округа Ориндж и дав­ним борцом с налогами, а Пол Ганн — консерватив­ным активистом из Сакраменто. Суть их поправки состояла в том, чтобы ограничить калифорнийские налоги на собственность величиной в 1% от оценен­ной стоимости собственности, которую, в свою оче­редь, запрещалось повышать более чем на 2% в год.

Конкретное влияние Предложения № 13 на си­туацию в штате продолжает оставаться предметом дискуссий. Однако никто всерьез не спорит с тем, что оно существенно замедлило долгосрочную тен­денцию к росту налоговых поступлений. В отличие от федерального правительства, властям штатов, как правило, не позволяется накапливать хронический бюджетный дефицит. Поэтому Предложение № 13 также, несомненно, позволило избежать многих рас­ходов, которые в противном случае были бы произ­ведены.

Поскольку по крайней мере некоторые из этих рас­ходов были бы ненужной растратой средств, сторон­ники Предложения № 13 вправе утверждать, не ри­скуя впасть в противоречие, что они в какой-то мере ограничили расточительность властей штата.

\' 92

ГЛАВА 4. УМО-РИТЬ ЗВЕРЯ — НО КОТОРОГО?

ояющие их действия. Некоторые из этих программ весьма эффективны, другие же представляют собой пустую трату денег и времени. Когда нехватка по­ступлений вынуждает правительство к сокращению бюджета, самый лучший способ определить, какие программы пойдут под нож —сравнить влияние под­держивающих их избирателей. Однако, как ясно вид­но на примере аляскинского «моста в никуда», один лишь тот факт, что какая-то группа поддерживает данный проект, не означает, что он отвечает инте­ресам широкой общественности. Таким образом, мы приходим к неизбежному выводу: Предложение № 13 также повлекло за собой свертывание многих полез­ных программ.

Каким же был чистый итог? На этот вопрос по­пытался ответить Питер Шрэг в своей книге 1998 г. «Потерянный рай...»5. Шрэг, в течение девятнадцати лет редактировавший передовицы в газете Sacramen­to Bee, тщательно и абсолютно беспристрастно иссле­довал экономическую и социальную историю штата на протяжении двух десятилетий, прошедших после одобрения избирателями Предложения № 13 и про­чих многочисленных инициатив, направленных на ограничение правительства.

В результате у него вырисовывается картина, ре­шительно не соответствующая представлениям о Ка­лифорнии как о «притягательном образце» для на­ции, каким штат являлся на протяжении поколения непосредственно после окончания Второй мировой войны. Финансовое положение властей Калифорнии продолжало стремительно ухудшаться и в годы, по­следовавшие за изданием «Потерянного рая», и об-Щее процветание штата по отношению к другим штатам заметно уменьшилось. Например, в одном только 2оод г. нехватка поступлений вынудила штат

5- Peter Schrag, Paradise Lost: California\'s Experience, America\'s Future, New York: New Press, 1998.

93

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

сократить бюджет еще примерно на 2О млрд долла­ров. Но даже первые двадцать лет после принятия Предложения № 13 радикально изменили положение в штате. Так, согласно Шрэгу,

калифорнийские школы, которые тридцать лет на­зад были в числе наиболее хорошо финансируемых в стране, сейчас оказались в нижней четверти рей­тинга штатов, практически по всем основным пока­зателям — физическому состоянию, объемам госу­дарственного финансирования, результатам тестов среди учеников — находясь ближе к большинству школ в Миссисипи, чем в Нью-Йорке, Коннектикуте или Нью-Джерси... Знаменитая в прошлом система калифорнийских автострад признана теперь одной из наиболее запущенных дорожных сетей в стра­не. Многие калифорнийские публичные библиоте­ки работают лишь несколько часов в день, а некото­рые закрылись совсем. Социальные выплаты, когда-то одни из наиболее щедрых в стране, все время сокра­щаются. А бесплатная в прошлом система колледжей и университетов, оставаясь одной из величайших го-сударственных образовательных систем мира, зависит от финансирования и от платы за обучение в той же, а порой и в большей степени, чем университетские си­стемы всех других штатов .

Сторонники Предложения № 13 отвечают на это, что свою роль в долгосрочном относительном упад­ке штата сыграли и другие важные факторы. Несо-. мненно, это так. Однако факт остается фактом: в ос­нове всех проблем штата лежит хроническая нехватка поступлений.

Противники государственного участия в эконо­мике утверждают, что наилучший способ справиться с нехваткой поступлений — бороться с государствен­ной расточительностью. Кто станет возражать про­тив этого, кроме тех, кто получает непосредствен-

6. Peter Schrag, Paradise Lost... p. 8.

94

ГЛАВА 4. УМОРИТЬ ЗВЕРЯ — НО КОТОРОГО?

ную выгоду от расточительных программ? Однако вопрос в том, каким образом победить расточитель­ство, не нанося еще более серьезного сопутствующе­го ущерба. Опыт свидетельствует о том, что страте­гии типа «уморить зверя» здесь не годятся.

Аналогия с паразитом и хозяином

Сторонников подхода «уморить зверя» можно срав­нить с доктором, который пытается вылечить паци­ента, страдающего от кишечных паразитов, приказав ему ничего не есть. Пища, которую поглощает паци­ент, объясняет врач, это источник жизни для парази­тов. Лишите их этого источника, и в конце концов они умрут. Ну да, умрут. Но еще раньше сам пациент может умереть или непоправимо подорвать свое здо­ровье. Именно поэтому общепризнанные стратегии борьбы с паразитами опираются на более узконаправ­ленный подход. Они призваны причинять вред не­посредственно паразитам, сводя к минимуму сопут­ствующий вред для их хозяина.

Полезно было бы продолжить эту аналогию, отме­тив, что не бывает сложных организмов, совершен­но свободных от паразитов. Да, организм выигрыва­ет от уменьшения числа паразитов, и именно поэтому естественный отбор всегда благоприятствовал орга­низмам с эффективной иммунной системой. Однако естественный отбор одновременно благоприятству­ет и наиболее эффективным паразитам. Борьба с па­разитами сопряжена не только с выгодами, но и с из­держками. К таким боям применимо то же самое правило, что и к сражениям в других сферах жиз­ни: сперва используйте оружие, наиболее эффектив­ное в смысле издержек, причем применять его сле­дует против самых опасных паразитов. Но в конце концов настанет момент, когда издержки от приме­нения очередного оружия превысят издержки, вызы­ваемые самыми опасными из оставшихся паразитов.

95

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

Дальнейшая борьба с паразитами будет только ослаб­лять организм7.

Та же логика применима и к проблеме государ­ственной расточительности. Наилучший способ со­кратить ее — использовать оружие, наиболее эффек­тивное с точки зрения издержек, причем бороться следует непосредственно с наиболее серьезными при­чинами излишних расходов. А для этого, естествен­но, необходимо задаться вопросом о том, почему эти расходы вообще существуют. Нередко ответ сводится к тому, что политики поддерживают расточительные программы из-за требований важных спонсоров их избирательных кампаний8. Таким образом, против­никам расточительности стоило бы приложить уси­лия к принятию законов, снижающих зависимость законодателей от крупных взносов на избиратель­ные кампании. (Небольшие взносы представляют менее серьезную угрозу, потому что лица, делающие их, не в состоянии требовать от законодателей важ­ных уступок). Издержки на принятие более строгих законов о финансировании кампаний могут оказать­ся относительно небольшими, а сами такие законы наверняка помогут ликвидировать некоторые важ­ные источники государственной расточительно­сти. Однако Верховный суд США в последние годы не выказывал готовности поддерживать более жест­кие законы о финансировании избирательных кампа­ний. Напротив, его противоречивое решение по делу «„Объединенные граждане" против „Федеральной из­бирательной комиссии"» явно сигнализирует о готов-

7- Более подробное обсуждение этих моментов см.: B.C.Sheldon and S. Verhulst, «Ecological Immunology: Costly Parasite Defences and Tradeoffs in Evolutionary Ecology», Trends in Ecology and Evolution 11,1996: 317-321.

8. См. убедительное подтверждение того, что эта проблема сущест­венно усугубилась за последние десятилетия: Robert Reich, Su-percapitalism, New York: Vintage, 2007.

ГЛАВА 4. УМОРИТЬ ЗВЕРЯ

НО КОТОРОГО?

ности Верховного суда снять даже давние ограниче­ния на финансирование избирательных кампаний корпорациями9.

Если только Верховный суд не изменит свою по­зицию, противникам государственной расточитель­ности придется выбирать следующую из списка аль­тернативных стратегий. Например, один из уроков, которые можно извлечь из истории с «мостом в ни­куда», заключается в том, что вероятность полити­ческого выживания сомнительных проектов тем ниже, чем больше избирателей имеет о них пред­ставление. Информационная революция резко со­кратила издержки информирования избирателей, и потому в этой сфере, возможно, нами достигнут из­вестный прогресс. Но та же самая революция приве­ла и к взрывному росту общего количества ежедневно обрушивающейся на нас информации. Поэтому при­влечь внимание избирателей к конкретной расточи­тельной программе в наши дни, возможно, так же трудно, как и в прошлом.

Короче говоря, борьба с государственной расточи­тельностью—дело бесконечное. Даже если новые тех­нологии и более оптимальное устройство институтов способны обеспечить существенный прогресс в этой области, полностью устранить расточительность им никогда не удастся.

Не всякая экономия полезна

В настоящее время самая острая проблема заключа­ется в том, что у правительства нет денег на решение многих исключительно важных задач. Например, в июле 2ОЮ г. Wall Street Journal сообщал, что из-за не­хватки бюджетных средств по всей стране многие

g. Adam Liptak, «Justices, 5~4i Reject Corporate Spending Limit», New York Times, January 21, 2010, http://www.nytime8.com/aoio/oi/aa/ us/politics/22scotus.html.

97

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

штаты вынуждены менять дорожное покрытие с ас­фальтового на гравийное:

Асфальтированные дороги, этот исторический сим­вол американских достижений, по всей сельской Аме­рике перекапываются и заменяются на гравийные или на дороги с другим примитивным покрытием: таким образом округа пытаются бороться с проблемой со­кращения бюджета и снижения поступлений от вла­стей штатов и из федерального центра. Средства, вы­деляемые штатами на местные дороги, во многих местах пали жертвой бюджетного дефицита. В Мичи­гане за последние годы не менее чем в 38 из 83 окру­гов покрытие на некоторых дорогах было заменено с асфальтового на гравийное. В прошлом году власти Южной Дакоты отказались от асфальта в пользу гра­вия не менее чем на юо милях дорог. Округа в Алаба­ме и Пенсильвании начали заменять асфальт на более дешевое гудронированное покрытие, известное так­же как «асфальт для бедных». В некоторых округах Огайо дороги, оставленные без присмотра, сами со­бой превращаются в гравийные10.

Проблема в том, что подобные меры во многих слу­чаях вместо экономии, напротив, влекут за собой дальнейшие убытки. Выбоины и прочие дефекты до­рожного покрытия в среднем причиняют каждому водителю легковушки или грузовика ущерб свыше юо долларов в год, не говоря уже о многих ненуж­ных смертях и серьезных травмах11. При промедле­нии с ремонтом дороги хотя бы на два-три года стои­мость ремонта возрастает в два с лишним раза. Таким образом, потратив i доллар на ремонт дороги сейчас,

ю. Lauren Etter, «Economic Crisis Forces Local Governments to Let As­phalt Roads Return to Gravel», WSJ.com, July 17, 2010, http://on-line.wsj. com/article/SB 10001424052748704913304575370950363737 746.html.

.11. «Oakland Road Commissioners Divert Money for \'Pothole Emergen­cy,\'» PR Newswire, April 19,1997.

ГЛАВА 4. УМОРИТЬ ЗВЕРЯ — НО КОТОРОГО?

мы избавляемся от необходимости тратить ч долла­ра через три года. Даже если не учитывать экономию, обеспеченную благодаря предотвращению смертей, травм и ущерба для транспортных средств, то все рав­но норма окупаемости при таком вложении средств будет превышать i8% в год.

Федеральное правительство может брать в долг под гораздо меньшие проценты. Например, доход­ность по десятилетним казначейским облигациям после 2ОО1 г. не превышала 5%- Продажа таких об­лигаций и инвестирование полученных средств при ставке в 18% с лишним сразу же укрепит платеж­ный баланс страны. Любой бизнесмен немедленно ухватится за такое прибыльное дело. При этом не­достатка в них не наблюдается. Около 5°% важней­ших дорог и автомагистралей страны страдает от не­своевременного ухода, а это означает, что покрытие на них «растрескалось, искрошилось и срочно нужда­ется в ремонте»12.

Однако удавка антиналоговой, антиправитель­ственной риторики, доминирующей в американском политическом дискурсе, препятствует разговору о по­добных инвестициях, даже в условиях экономическо­го климата, взывающего к дополнительным государ­ственным инвестициям. Разумеется, я имею в виду глубокий экономический спад, вызванный финансо­вым кризисом 2008 г.

До последних месяцев 2007 г. общих расходов хватало на то, чтобы обеспечить рабочими местами почти всех трудящихся. Однако затем лопнул ипо­течный пузырь. Потребление, прежде искусствен­но подхлестывавшееся выдачей ипотечных кредитов при необоснованно высоких ценах на недвижимость, резко сократилось. Предприятия начали увольнять работников, что привело к дальнейшему снижению

12. Bruce Van Voorst, «Why America Has So Many Potholes», Time, May 4, 1992, pp. 64-65.

99

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

ГЛАВА 4. УМОРИТЬ ЗВЕРЯ — НО КОТОРОГО?

потребления. Последнее, в свою очередь, вызвало параллельное сокращение инвестиций, потому что большинство предприятий и без того могло произ­водить больше, чем люди были готовы купить. При этом экономика большинства других стран также на­ходилась на спаде, и спрос на американский экспорт сократился. К концу 2008 г. выработка и уровень за­нятости снижались быстрее, чем в начале Великой депрессии.

Когда мировая экономика в начале 193°"х гг- по\' грузилась в глубокий кризис, многие экономисты полагали, что борьба с ним требует сбалансирован­ного государственного бюджета. А поскольку сниже­ние доходов повлекло за собой резкое сокращение налоговых поступлений, то сбалансированный бюд­жет был невозможен без сокращения государствен­ных расходов и одновременного повышения нало­гов. Действия президента Герберта Гувера в период Великой депрессии были продиктованы именно этой преобладавшей точкой зрения. Поэтому едва ли бу-.дет честно обвинять его в проведении такой полити­ки, которая вела не к выходу из депрессии, а лишь к ее усугублению.

По-видимому, президент Франклин Рузвельт ин­туитивно понимал, что экономисты ошибаются. Иг­норируя их мнение, он резко расширил государствен­ные расходы на общественные строительные работы, которые сразу же позволили сократить безработицу. .Однако лишь после того, как Джон Мейнард Кейнс издал в 1936 г. свою книгу «Общая теория занятости, процента и денег», экономисты получили в свое рас­поряжение последовательную теорию, помогавшую им понять, почему интуиция не подвела Рузвельта13.

Кейнс, которого многие считают величайшим эконо­мистом XX века, заслужил такую репутацию, объяс­нив, что экономика, находящаяся в глубокой депрес­сии, обычно не в состоянии выйти из нее сама по себе.

Потребление не выведет экономику из кризиса, утверждал он, потому что даже те, у кого есть работа, боятся ее потерять. Не стоит надеяться и на новые ин­вестиции, так как предприятия и без того обладают из­быточными производственными мощностями. Лишь правительство, заключает Кейнс, имеет как мотив, так и возможности для существенного увеличения расхо­дов во время глубоких экономических спадов.

Хотя большинство экономистов в настоящее время одобряет кейнсианский метод борьбы с глубокими эко­номическими спадами, существует влиятельная группа ревизионистов, побуждающая либертарианцев и дру­гих противников государственного участия в экономи­ке противодействовать любым мерам экономического стимулирования. Я много раз просил представителей этой группы объяснить мне, почему рост государствен­ных расходов не может ускорить восстановление эко­номики, находящейся в депрессии, и те в большин­стве случаев либо не желали, либо не могли дать мне четкий ответ. Поэтому я лишь приветствовал попыт­ку экономиста Ли Оханиана объяснить, почему госу­дарственные расходы неспособны помочь экономике. Суть его рассуждений состоит в том, что «более высо­кие налоги на доходы или расходы, к которым неиз­бежно приводит рост государственных затрат, препят­ствуют экономической активности»14.

Таким образом, вся аргументация противников стимулирования сводится к этому поразительному заявлению: в тех случаях, когда правительство тра-

13- John Maynard Keynes, The General Theory of Employment, Interest, and Money, Basingstoke, Hampshire, U.K.: Palgrave Macmillan, 2007; Джон Мейнард Кейнс. Общая теория занятости, процента и де­нег. Избранное. М.: ЭКСМО, 2007.

14- Lee Ohanian, «How Stimulating Is Stimulus?» Forbes.com, June 17, 2009, http://www.forbes.com/2OO9/o6/i6/stimulus-arra-govern-ment-spending-krugman-prescottopinions-contributors-ohanian. html.

1OO

тит заимствованные средства, потребители понима­ют, что накапливающийся долг со временем повлечет за собой повышение налогов, и это заставляет их огра­ничивать текущие расходы. Это сокращение потреб­ления в точности соответствует росту государствен­ных расходов, сводя на нет эффект стимулирования.

Подобные утверждения являются причиной того, почему многие психологи говорят об экономистах, что те «умные, но им шариков не хватает». Возможно, в мире действительно найдутся люди, которые станут меньше тратить с тем, чтобы не остаться без средств в случае возможного повышения налогов. Впрочем, маловероятно, чтобы вы когда-нибудь встречали их в жизни. Как уже десятки лет указывают экономи­сты поведенческой школы, подавляющему большин­ству людей такое поведение отнюдь не свойственно. Едва ли потребители вообще осознают, насколько ве­лик национальный долг, и уж тем более они не станут учитывать его возможное влияние на будущие нало­говые выплаты.

Стандартные экономические модели предсказыва­ют, что люди, находящиеся в трудоспособном возрас­те, будут копить средства, чтобы избежать снижения уровня жизни после выхода на пенсию. Однако фак­ты говорят о том, что сбережения большинства лю­дей оказываются недостаточными для решения этой задачи15. Даже перспектива питаться на пенсии кон­сервами для собак не в состоянии побудить их к тому, чтобы откладывать больше денег на старость. И тем не менее противники государственного участия пы­таются убедить нас в том, что предчувствие возмож­ного грядущего роста налоговых обязательств вы­нуждает людей отвечать на каждый лишний цент государственных расходов лишним центом, отложен­ным на будущее.

Это абсурдное заявление, однако в климате, создан­ном преобладающей антиналоговой, антигосудар­ственной риторикой, одного-единственного утвер­ждения о бессмысленности экономического стиму­лирования оказывается достаточно для того, чтобы прекратить все дискуссии на эту тему. Нам говорят, что экономическое стимулирование, осуществляемое за счет заемных средств, ведет к росту национально­го долга, который ввергнет в нищету наших внуков. А поскольку большинство детей не хочет, чтобы их внуки жили в нищете, то разговор на этом кончается.

Однако разумные государственные инвестиции от­нюдь не ввергнут наших внуков в нищету. Напротив, если правительство во время экономического спа­да берет взаймы по ставке в 4% и инвестирует заем­ные средства в проект с отдачей в i8%, то в итоге оно не только дает работу людям, которые иначе сиде­ли бы без дела, но и обогащает наших внуков.

Разумеется, в условиях полной занятости было бы лучше финансировать такие инвестиции за счет нало­говых поступлений, а не за счет заемных средств. Од­нако антиналоговая риторика явно перекрывает нам эту возможность, лишая ее даже тех граждан, кото­рые бы непосредственно выиграли от оплаченных ими конкретных государственных инвестиций. Так, по сло­вам Лорен Эттер, репортера Wall Street Journal, многие жители Северной Дакоты, особенно сильно обеспо­коенные ухудшением качества дорог в их штате, явно не склонны к одобрению очевидного способа борьбы с этой проблемой: «В июне жители округа Статсмен высказались против повышения налога на собствен­ность и налога с продаж, которые помогли бы собрать больше денег на ремонт дорог. „Уж лучше пусть мои дети ездят по гравийке, чем я заставлю их платить большие налоги",— заявил Боб Бауманн, потягивая пиво в баре при бензоколонке в Спиритвуде»16.

15. Peter A. Diamond, «A Framework for Social Security Analysis», Journal of Public Economics 8 (3), December 1977: 275-298.

16. Etter, op. cit.

1O2

103

Камни, вылетающие из-под колес автомобилей на гравийной дороге, нередко разбивают лобовые стек­ла идущим сзади машинам, притом что замена стек­ла порой обходится в юоо долларов. На асфальто­вых дорогах подобное происходит намного реже. Это лишь одна из множества веских причин для того, чтобы асфальтировать дороги. Нежелание содержать их в порядке явно и однозначно оборачивается лож­ной экономией. Однако именно это происходит, ко­гда публичная дискуссия о налогах оказывается вне закона.

Препятствия к созданию хорошего правительства

Повторюсь еще раз: я вовсе не утверждаю, что госу­дарство свободно от греха расточительства. От рас­точительства нам никуда не деться. Многие против­ники государственного участия приходят к своим взглядам, будучи искренне убеждены в том, что от го­сударства всегда больше вреда, чем пользы. И в са­мом деле, вряд ли стоит сомневаться в том, что мно­гие власти по всему миру причиняют колоссальный вред. Даже сегодня существует много стран, в кото­рых простые граждане боятся звонить в полицию, когда их грабят. В этих странах коррупция является не исключением, а правилом.

Некоммерческая берлинская группа Transparency In­ternational периодически проводит опросы, в рамках которых оценивает качество государственного управ­ления по странам мира. Эта организация публикует Индекс восприятия коррупции (ИВК), основанный на определении коррупции как «злоупотреблении официальной должностью ради получения частной выгоды». Респондентам, участвующим в опросах Transparency International, предлагается оценить «ту степень, в которой ими воспринимается распростра­ненность коррупции среди должностных лиц и по-

литиков страны»17. Некоторые страны — например, Мьянма и Сомали,—хронически попадают в самые нижние строки ИВК. Не случайно эти страны и дру­гие, также регулярно занимающие последние места в ИВК —такие как Афганистан, Гаити, Тонга и Узбе­кистан,—входят в число беднейших государств мира.

Однако каким бы плохим ни казалось типичное правительство, факт остается фактом: в мире не су­ществует стран, в которых бы не было правительства. Любая такая страна была бы давным-давно завоева­на другой страной, имеющей правительство и ар­мию. А если существование правительства неизбежно, то наша задача — выбрать себе наилучшее правитель­ство из всех возможных.

Невзирая на риторику убежденных противников государственного вмешательства, в мире существуют правительства, как будто бы сравнительно слабо за-раженньш коррупцией и более-менее разумно реаги­рующие на запросы своих граждан, требующих пре­доставления общественных благ и услуг. Наименее коррумпированными в списке Transparency Internation­al за 2007 г. были правительства Дании, Финляндии и Новой Зеландии. Следующие места в этом рейтинге занимали соответственно Сингапур, Швеция, Ислан­дия, Нидерланды, Швейцария, Канада и Норвегия18. То, что эти страны одновременно входят в число са­мых богатых на планете, тоже не случайно.

Связь между коррупцией (ее отсутствием) и бла­госостоянием, несомненно, имеет взаимно-обратный характер. Наличие более честного и эффективного правительства способствует тем видам деятельности, которые повышают доход на душу населения. А более богатые граждане, как правило, склонны требовать от своего правительства большей эффективности.

17- http://www.transparency.org/publications/publications. i8. http://www.transparency.org/policy_research/surveys_indices/cpi/ 2007.

• 1О4

105

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

Однако корреляция между доходом на душу населе­ния и ИВК далеко не совершенна. Например, США, имеющие более высокий доход на душу населения, чем любая страна из первой десятки в списке ИВК за 2007 г., занимают лишь двадцатое место в этом рейтинге — главным образом из-за убеждения о том, что наша система финансирования избирательных кампаний влечет за собой коррупцию в Конгрессе.

В странах, имеющих честное и эффективное прави­тельство, идея о том, что повышение качества управ­ления является ценной инвестицией, не покажется большинству наблюдателей абсурдной. Однако та­кой позиции явно не придерживаются убежденные противники государственного участия в США, мно­гие из которых относятся к государственной власти с плохо скрываемым презрением. Как нередко гово­рил Рональд Рейган, «представления правительства об экономике можно выразить в нескольких корот­ких фразах: если что-то шевелится, обложи его на­логом. Если оно продолжает шевелиться, издай за­кон о том, как оно должно шевелиться. А если оно прекратит шевелиться, выдай ему субсидию». Основу честного и эффективного правительства составляют профессиональные государственные служащие, гор­дящиеся своей работой. Насаждение климата, в ко­тором правительство является объектом презрения, неизбежно затрудняет поиск тех, кто мог бы стать та­лантливыми и добросовестными государственными служащими.

Но когда убежденные противники государствен­ного участия в экономике сами окажутся у власти, еще неизвестно, станут ли они назначать на госу­дарственные должности именно таких людей. Лег­ко себе представить, что тот, кто считает правитель­ство в принципе бесполезным институтом, не увидит ничего плохого в том, чтобы взять себе в помощники дружков, не питающих интереса к порученному им делу. Однако, как ярко демонстрируют последствия

юб

ГЛАВА 4. УМОРИТЬ ЗВЕРЯ — НО КОТОРОГО?

урагана «Катрина», назначение в правительство не­компетентных приятелей, которым наплевать на ре­зультаты своей работы, нередко выходит главе госу­дарства боком.

Ни один разумный человек не станет всерьез рассма­тривать возможность полного упразднения правитель­ства. Если нам не обойтись без правительства, то уж на­верное стоит всерьез задуматься над тем, как повысить качество его работы. Какие общественные блага и услу­ги нам нужны? Где брать деньги на их оплату? И чем мы можем привлечь таких служащих, которых готовы назначать на ответственные должности?

Впрочем, в настоящий момент перед нами стоит более злободневная практическая проблема — заклю­чающаяся в том, что существующие финансовые обя­зательства государства намного превосходят текущие налоговые поступления. После того как в течение двух следующих десятилетий поколение «бэби-буме-ров» пополнит ряды пенсионеров, этот фискальный разрыв резко увеличится. Разумеется, мы должны продолжать поиск творческих путей к его максималь­ному сокращению посредством снижения государ­ственной расточительности. Однако превращение асфальтовых дорог в гравийные, вызванное сокраще­нием бюджета, служит верным сигналом того, что та­кие сокращения зашли слишком далеко.

Убежденные противники государственного уча­стия в экономике правы в том смысле, что ликвида­ция расточительности — более удачный способ высво­бождения необходимых ресурсов, чем ликвидация тех вещей, которые мы ценим. Однако они принима­ют за данность, что львиная доля всей расточитель­ности в рыночной экономике приходится на долю правительства. Согласно их любимому изречению, люди тратят свои деньги намного осмотрительнее, чем вашингтонские бюрократы.

Может быть, это действительно так. Впрочем, при более пристальном рассмотрении многие знамени-

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

тые примеры государственной расточительности ока­зываются не столь шокирующими, какими они выгля­дят на первый взгляд. Например, кофеварки ценой в /боо долларов, упомянутые в начале этой главы, выпускались на Lockheed в то время, когда там рабо­тал мой однокашник по колледжу Рональд Дюбоз. Там же производились и знаменитые крышки для унитазов, обходившиеся государству в 640 долларов. Дюбоз причисляет себя к либертарианцам и в целом считает государственные расходы образцом крайней расточительности. Однако в отношении этих кон­кретных примеров он сообщил мне по электронной почте следующее:

Я работал в Lockheed в то время, когда разгорелся зна­менитый скандал по поводу кофеварок. Собственно говоря, именно я заведовал испытаниями этих кофе­варок. И вот вся подоплека этой истории.

В самолетах применяется электропитание двух ти­пов: постоянный ток напряжением в 28 вольт и пе­ременный ток напряжением в 115 вольт и частотой в 4ОО герц. Данная кофеварка должна была работать на переменном токе в 400 герц, и это делало ее прин­ципиально иной по сравнению с вашей кухонной ко­феваркой. Частота в 400 герц применяется из-за того, что она позволяет использовать более легкие и ма­ленькие моторы и прочие устройства, чем при токе частотой в бо герц. Каждый сэкономленный фунт веса самолета дает огромную экономию на протяжении всего срока его службы, с учетом того количества топ­лива, которое он тратит во время полетов на протя­жении этих сорока с лишним лет. Поэтому такое ре­шение вполне разумно с экономической точки зрения. Кроме того, следует помнить о том, что общий объем выпуска Сз составляет лишь около iao штук, вслед­ствие чего затраты на разработку существенно ска­зываются на его стоимости. Наконец, все устройства, установленные на самолете, должны быть тщательно испытаны, чтобы можно было удостовериться в том, что они не откажут во время боевого вылета и не ста­нут причиной пожара или иных аварий. Эти испыта-

108

ГЛАВА 4. УМОРИТЬ ЗВЕРЯ — НО КОТОРОГО?

ния обычно включают проверку на удар, на вибрацию, на высокие и низкие температуры и т. п.

Таким образом, устройство приходится бросать (имитация жесткой посадки) и яростно трясти на протяжении часов. Одно лишь проведение этих ис­пытаний обходится в огромную сумму, а ведь нужно еще добиться того, чтобы они завершились успешно. Поэтому жалобы на огромную стоимость кофеварок порождены невежеством. Я вообще удивляюсь тому, насколько они дешевы, если учесть затраты на их раз­работку и ничтожные объемы производства. Навер-; ное, пилоты могли бы брать с собой термос, без кото­рого не обходится большинство военных самолетов, однако Сз — это десантно-транспортный самолет, и я уверен, что ребятам из ВДВ пришлась по душе такая «инвестиция».

Знаменитая «крышка унитаза» не входила в сфе­ру моей ответственности, поскольку она предназна­чалась для Суо; однако это не та крышка, которая продается в хозмаге. Имеется в виду фигурная фибер-гласовая «оболочка», которую можно увидеть на ком-••\'• мерческих самолетах. Она имеет объем около з куби-\'• ческих футов и полностью закрывает чашу унитаза, и уже к ней крепится реальная «крышка». Так или иначе, она имеет вполне разумную цену, учитывая ее сложную форму, незначительные объемы выпуска и большое количество ручного труда.

Впрочем, даже если самые знаменитые примеры го­сударственной расточительности на поверку являют­ся результатом недопонимания, наверняка найдется много случаев, когда чиновники, отвечающие за гос­закупки, действительно заключали контракты на по­ставки по завышенным ценам. Все известное о че­ловеческой натуре, говорит о том, что люди более склонны к бережливости тогда, когда они распоря­жаются своими, а не чужими деньгами. Кроме того, в частном секторе широко развита конкуренция, бла­годаря которой цены на товары не слишком сильно превышают реальные расходы на их производство.

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

Расточительность в частном секторе

Хотя большинство людей проявляет большую осмо­трительность при покупке нужных им вещей, в ре­альности частный сектор намного превосходит го­сударственный сектор по объемам расточительности, и дело тут не только в том, что частный сектор гораз­до крупнее. Основной причиной расточительности в частном секторе служит не то, что люди перепла­чивают за любой конкретный товар или услугу, а то, что затраты, необходимые для достижения многих важных целей, нередко зависят от того, сколько тра­тят другие люди в аналогичных обстоятельствах. Это является еще одним примером подмеченного Дарви-ном частого несовпадения индивидуальных и груп­повых стимулов.

Рассмотрим, например, задачу организации ве­черинки для вашего сына или дочери по случаю их совершеннолетия. Ради такого торжественного со­бытия вы хотите оказаться на высоте положения. Однако что именно имеется под этим в виду, очень сильно зависит от контекста. Например, в 2005 г. глава одной нью-йоркской корпорации истратил ю млн долларов на организацию подобной вечерин­ки для своей дочери и 150 ее друзей в Радужной ком­нате на крыше Рокфеллер-центра. После завершения праздника, на котором выступали^ Cent, Дон Хенли, Aerosmith, Стиви Нике и другие известные исполни­тели, гости разошлись по домам, унося подарочные наборы, включавшие видеоайподы за 300 долларов — важнейший на тот момент предмет молодежного обихода19.

Такая расточительность заботливого отца встрети­ла резкую критику, но вполне можно предположить,

ig. Selim Algar and Andy Geller, «Daddy\'s$ioM \'Bad\' Mitzvah», New Tmk Post, October 26, 2007, http://www.nypost.eom/p/news/national/ item YOwMAGCRVERbntaG5BN2XO.

110

ГЛАВА 4. УМОРИТЬ ЗВЕРЯ — НО КОТОРОГО?

что он руководствовался совершенно безобидными мотивами. Возможно, он всего лишь хотел устро­ить праздник, который передавал бы всю глубину его любви к дочери и запомнился бы ей как подлинно выдающееся событие. Однако «выдающееся» — поня­тие относительное. А поскольку другие представите­ли этого финансового круга тоже тратили огромные суммы на организацию выдающихся праздников для своих детей, то планка в данном случае была поднята очень высоко —несомненно, гораздо выше, чем было принято тридцатью годами ранее, по той простой причине, что сейчас у богатых семей гораздо больше денег, чем тогда.

Потребители из рядов среднего класса и богатые корпоративные руководители в целом вращаются в разных социальных кругах, но стандарты празд­нования выдающихся событий выросли и в семьях со средними доходами. Вот что, например, пишет Мэри-Эллен Филло о недавних тенденциях среди та­ких семей в Коннектикуте:

«Я прочла статью о вечеринках для подростков, ко­торая называлась „Не хочешь такую же крутую вече­ринку, какая была у меня?", и этим все было сказа­но»,— говорит Сьюзен Рирдон, жительница округа Литчфилд, которая собирается потратить 12 тыс. дол­ларов на день рождения своей 1б-летней дочери Грейс. В их планы входят сделанные на заказ пригласитель­ные билеты, шатер на заднем дворе и круглые столи­ки, накрытые льняными скатертями, танцплощадка, оркестр, бар с мороженым и DVD с записью праздни­ка для всех гостей20.

ао. MaryEllen Fillo, «MTV\'s \'Sweet 16\' show drives fad for lavish birth­day parties», Hartford Courant, July 31, 2007, http://www2.lj-world.com/news/2007/jul/3i/mtvs_sweet_i6_show_drives_fad_ lavish_birthday_part/.

Ill

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

ГЛАВА 4. УМОРИТЬ ЗВЕРЯ — НО КОТОРОГО?

Семьи с самым разным уровнем дохода год от года отмечают особые события в жизни своих близких все более и более пышно. Средняя цена американской свадьбы в 2009 г. составляла 28082 доллара21. Со­ответствующая цифра для 1980 г. (также в долларах 2009 г.) равнялась и 213 долларам22. Взятые вместе все эти избыточные расходы привели лишь к повыше­нию той черты, которая отделяет обыденные события от выдающихся. В результате праздники обходятся в гораздо большую сумму, чем раньше, но поразить окружающих чем-то особенным становится все труд­нее и труднее.

Рост неравенства в доходах и лавинообразный рост расходов

Вера либертарианцев в «невидимую руку» Адама Смита основывается на гипотезе о том, что потре­бительские расходы в целом не зависят от контекста. Тем не менее контекст нередко имеет решающее зна­чение, а когда дело обстоит таким образом, то сти­мулы, руководящие индивидуальным потреблением, зачастую влекут за собой крайнюю расточительность. Например, наблюдавшийся в последние десятиле­тия взрывной рост зарплаты у руководителей корпо­раций приводил к тому, что многие из них возводи­ли себе все более и более огромные особняки, хотя те уже давно перешли ту грань, за которой увеличе­ние размера перестает приносить дополнительную пользу. Многие корпоративные руководители жела­ют или вынуждены строить себе большие особняки

21. Bethany Kandel, «With This Dress, I Thee Wed and Wed and Wed», New

Tork Times, January 31, 2009, http://www.nytimes.com/2OO9/oa/oi/ fashion/weddings/oifieldnotes.html.

22. Sarah Wilkins, «For Richer, For Poorer», Mother Jones, Janu-

ary-February 2005, http://motherjones.com/politics/2005/oi/ richer-or-poorer.

112

просто потому, что изменились стандарты, опреде­ляющие, какой особняк считается большим.

Движущей силой, стоящей за этим процессом, яв­лялось принципиальное изменение тенденций, свя­занных с ростом дохода. В течение поколения не­посредственно после окончания Второй мировой войны темпы роста дохода были примерно одина­ковыми для всех семей, вне зависимости от их уров­ня благосостояния, и составляли чуть менее 3% в год. Но где-то около 197° г- ситуация изменилась. С того времени рост доходов в целом существенно замед­лился, но это не коснулось семей с наиболее высоким уровнем дохода — у них доход, напротив, возрастал почти рекордными темпами. Например, руководи­тели крупнейших корпораций США в 1980 г. зараба­тывали примерно в 4О раз больше, чем средний аме­риканский трудящийся, сейчас же они зарабатывают в 4ОО с ли,шним раз больше, чем в среднем по Аме­рике. Какие бы выборки мы ни рассматривали, эта тенденция проявляется снова и снова: чем более вы­сокую ступень занимают люди на лестнице доходов, тем быстрее растут их доходы23.

Эта ситуация привела к возникновению феномена, который я называю «каскадным ростом расходов»24. Самые богатые строят себе крупные особняки про­сто потому, что у них больше денег. При этом неза­метно, чтобы средний класс чувствовал себя уязвлен­ным. Напротив, фоторепортажи и телепрограммы об образе жизни богатых и знаменитых людей явно пользуются большой популярностью. Однако круп-

23. Более подробный обзор этих изменений в распределении дохо-

дов см. в моей книге 2007 г.: Robert Frank, Falling Behind: How Rising Inequality Harms the Middle Class, Berkeley, CA: University of California Press.

24. Robert H. Frank, Adam Seth Levine, and Oege Dijk, «Expenditure Cas-

cades», Social Science Research Network Working Paper, October 2010, http://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=i6go6i2.

ные особняки богатых людей задают новые стан­дарты приемлемого жилья для тех, кого нельзя на­звать богатыми, но кто зачастую вращается в тех же самых социальных кругах. Возможно, в этих кругах вошло в обычай приглашать на званые обеды не 24, а 36 гостей, или устраивать свадебные приемы дома, а не в отеле или в клубе. Поэтому такие люди тоже будут обзаводиться более крупными домами, тем са­мым задавая новые стандарты жилья для тех, кто сто­ит еще ниже на лестнице доходов, и так далее вплоть до самых нижних ее ступеней. Медианный новый дом на одну семью, построенный в 2007 г. в США, имел площадь свыше 2300 квадратных футов — это примерно на 50% больше, чем в 197° г-25

В наши дни обладатели медианного дохода стро­ят себе более крупные дома и тратят больше денег на специальные торжества не потому, что больше зарабатывают. Доход средней семьи за последние три десятилетия в реальности вырос очень незна­чительно. Они строят более крупные дома и боль­ше тратят, потому что люди из тех же социальных слоев тоже строят более крупные дома и больше тра­тят, а это, в свою очередь, происходит из-за измене­ния тенденций, связанных с ростом доходов. Анало­гичный лавинообразный рост расходов наблюдается не только в сфере жилья и праздничных мероприя­тий, но и во многих других областях.

Разумеется, не все дополнительные расходы яв­ляются бессмысленными. Например, крупный и чи­стый бриллиант так красиво преломляет свет, что даже единственный обитатель отдаленного остро­ва наверняка предпочтет его более дешевому камню. Однако многие из этих избыточных расходов пред­ставляют собой колоссальное расточительство. После того как размер дома превысит определенную вели-

25- Kelly Evans, «Size of New Homes Starts Shrinking as Builders Bat­tle Housing Slump», Wall Street Journal, September 12, 2007, p. Ai.

114

ГЛАВА 4. УМОРИТЬ ЗВЕРЯ — НО КОТОРОГО?

чину, спрос на лишнюю жилую площадь, диктуемый почти исключительно социальными силами, не будет иметь никакого отношения к пользе, которую прино­сит эта жилая площадь. При этом владелец крупно­го дома обременяет себя дополнительными заботами. Как минимум ему приходится нанимать больше слуг для того, чтобы содержать дом в порядке, и сильнее рисковать тем, что какой-нибудь недовольный работ­ник опубликует разоблачительные мемуары. И так далее в том же роде. Если бы все огромные особня­ки чуточку уменьшились в размерах, то их владель­цы были бы этому только рады.

Если добавить к этому наблюдению тот факт, что общие потребительские расходы в два с лишним раза превышают общие государственные расходы, то мое утверждение о более масштабной расточительности в частном секторе по сравнению с государственным уже не покажется непредвзятому наблюдателю не­правдоподобным.

В поисках выхода

В любом случае, более важен вопрос не о том, какой сектор более расточителен — государственный или частный, а о том, где нам следует искать дополни­тельные ресурсы на покрытие серьезного бюджетно­го дефицита. Усилия по устранению государственной расточительности предпринимались неоднократно, и опыт говорит о том, что не следует ожидать вне­запных крупных прорывов на этом фронте. Попыт­ка уморить этого конкретного зверя нередко прино­сит больше вреда, чем пользы. Совсем другим зверем является изменение стандартов, диктующих людям размер расходов, необходимых для достижения их целей. Я бы назвал его зверем позиционного потреб­ления с тем, чтобы подчеркнуть ту роль, которую играет контекст при принятии многих важных по­требительских решений. И своей прожорливостью

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

этот зверь всегда многократно превосходил прави­тельство.

Поиски методов, позволяющих устранить частную расточительность, еще не вышли из младенческой стадии. Впрочем, вселяет надежду то, что, как будет показано в следующей главе, частную расточитель­ность ликвидировать в реальности куда проще, чем государственную. Выясняется, что зверя позиционно­го потребления можно уморить посредством относи­тельно простого и незаметного изменения стимулов.