Об упущенных возможностях

1ОМНЕНИЯ Адама Смита по поводу эффек-\\^>тивности «невидимой руки» в первую очередь были связаны со способностью влиятельных игроков сужать пределы конкуренции. Либеральные крити­ки рыночной системы, сразу же ухватившиеся за эти сомнения, и по сей день считают ограниченную кон­куренцию важнейшей причиной провалов рынка.

Из рассуждений Дарвина вытекает важный мо­мент: провалы рынков могут происходить даже в тех случаях, когда все индивиды в полной мере исполь­зуют все имеющиеся возможности для получения прибыли. Вспомним Томаса Шеллинга с его хоккеи­стами, играющими без шлемов, когда это разрешено правилами, но единодушно голосующими за правила, требующие ношения шлемов. Как и в этом примере, от провалов рынка, выявленных Дарвином, не спаса­ет даже полная осведомленность индивидов и их аб­солютно рациональное поведение. Хотя лосям как виду было бы выгоднее уменьшить размер рогов, та-

65

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

кие рога не отвечают интересам каждого отдельно­го лося.

Напротив, несовершенная конкуренция может повлечь за собой рыночные сбои лишь в тех случа­ях, когда отдельные индивиды хронически упуска­ют те или иные выгодные для них возможности. Как выражаются в таких случаях экономисты, на столе остаются свободные деньги. Именно в этом, по мо­ему мнению, скрывается фатальный изъян традици­онных рассуждений о причинах провалов рынка.

Почему у нас так мало фирм с рабочим управлением?

Впервые я обратил внимание на этот изъян во вре­мя дискуссий в кругу экономистов, проходивших на нашем факультете в первые годы моей работы в Корнелле.

Принимая во внимание факты, свидетельствую­щие о том, что люди высоко ценят личную независи­мость, такое мнение не казалось совершенно неправ­доподобным1. Согласно исследованиям, недовольные

1. См., например: Greg Hundley, «Why and When Are the Self-Employed More Satisfied with Their Work?» Industrial Relations 40 (2), April

66

ГЛАВА З. ОБ УПУЩЕННЫХ ВОЗМОЖНОСТЯХ

работники трудятся менее производительно2; и в са­мом деле, не отобьет ли у вас всякую охоту к труду работа на фирму, в чью миссию вы не верите и где вами с утра до вечера помыкает начальник-само­дур? Сторонники экономических систем с рабочим управлением были уверены в том, что все это останет­ся в прошлом, как только у руля встанут сами трудя­щиеся. Как в свое время выразились три виднейших исследователя, работавшие в этой молодой области,

,; работникам, участвующим в управлении производ­ством, свойственна не только более высокая произво-

,, дительность, но и большая удовлетворенность своей работой. Вероятно, мы могли бы увеличить часовую выработку не менее чем на 15%, не оказывая на ра-

\'" бочих дополнительного нажима и не повышая риск производственного травматизма. Это повышение

1 производительности было бы достигнуто не за счет

>; ускорения производственных процессов, а за счет большей заинтересованности рабочих в своем труде. .•;•)• Тем самым мы могли бы рационально использовать все трудовые усилия, в настоящее время впустую про­падающие на капиталистических предприятиях вслед­ствие работы по правилам, вследствие замедления работы и уклонения от нее, вследствие прямого со­противления со стороны рабочих3.

2ОО1: 293~3\'б; и Matthias Benz and Bruno S. Frey, «Being Inde-;, pendent Raises Happiness at Work», Swedish Economic Policy Re­view 11, 2004: 95-134-

2. См., например: Andrew J.Oswald, Eugenic Proto, and Daniel Sgroi,

«Happiness and Productivity», Department of Economics Work­ing Paper, University of Warwick, March 2009, где развиваются прежние выводы Райта и Стау о том, что рабочим, довольным жизнью, в целом присуща более высокая производительность труда: T.A.Wright and В.A. Staw, «Affect and Favorable Work Out­comes: Two Longitudinal Tests of the Happy Productive Worker Thesis», Journal of Organizational Behavior 20,1998: 1-23.

3. Sam Bowles, David Gordon, and David Weisskopf, Beyond the Wasteland,

Garden City, NY: Anchor Doubleday, 1983, pp. 167,168.

67

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

Замечательное утверждение. Та фирма, которая достигла бы прироста производительности, описан­ного в этом абзаце, и при этом сделала бы своих ра­бочих более счастливыми, получила бы колоссальные конкурентные преимущества. Поскольку в типичной фирме на долю заработной платы обычно приходит­ся около 7°% всех затрат, то рост производитель­ности труда на 15% снизил бы общие затраты более чем на ю%. Фирма могла бы снизить свои цены поч­ти на такую же величину и все равно остаться при­быльной, что позволило бы отбить у конкурентов большинство их клиентов. А поскольку более счаст­ливые рабочие трудились бы на эту фирму с особым удовольствием, она могла бы отбирать самых талант­ливых, тем самым еще больше повышая свои кон­курентные преимущества. Короче говоря, из этой логики следует существование огромных неисполь­зованных возможностей. Любая фирма, воспользо­вавшаяся этими преимуществами, могла бы одним махом захватить рынок, получив при этом колоссаль­ную прибыль.

На самом деле фирмы с рабочим управлением дав­ным-давно существуют и в США, и в других индуст­риальных экономиках. Пожалуй, наиболее массовый тип таких фирм — мелкие семейные предприятия. Однако к этой категории относятся также всевозмож­ные кооперативы.

Однако эти организации занимают в экономике крайне узкую нишу. Нет абсолютно никаких фактов, свидетельствующих об их готовности захватить ры­нок. Встает принципиальный вопрос: если фирмы с рабочим управлением обладают такими преимуще­ствами, то почему их так мало?

•68

ГЛАВА 3. ОБ УПУЩЕННЫХ ВОЗМОЖНОСТЯХ

Однажды я задал этот вопрос нескольким моим коллегам из Корнеллской группы по системам с ра­бочим управлением, объединявшей очень умных лю­дей, серьезно относившихся к этой теме. После про­должительной дискуссии они пришли к выводу о том, что фирмы с рабочим управлением немногочислен­ны из-за того, что финансовые рынки не желают ссу­жать им капитал на справедливых условиях. Банки, объясняли мне, привыкли иметь дело с традиционны­ми капиталистическими фирмами. Они хорошо зна­ют игроков в этой сфере и считают себя достаточно осведомленными о соответствующих рисках для того, чтобы разумно оценивать кредитные заявки. В под­тверждение этого объяснения один из моих коллег продемонстрировал копию заявки на кредит, которую банк требовал от местной фирмы с рабочим управле­нием. Она была вдвое длиннее обычной заявки для того же бан^а и содержала гораздо больше вопросов.

Я ответил, что это обстоятельство не может быть препятствием к распространению фирм с рабочим управлением. Если эти фирмы получают более чем ю%-е преимущество в ценах над традиционными фирмами, то они, безусловно, могут себе позволить потратить чуть больше времени на заполнение более длинных кредитных заявок. Более того, они будут расти и процветать даже в том случае, если банков­ская система вовсе откажет им в кредитах. Большин­ство предприятий начинают почти с нуля. Возможно, фирма, имеющая существенное ценовое преиму­щество, какое-то время будет расти не так быстро, если лишить ее внешних источников кредита, одна­ко ю%-е преимущество в ценах само по себе является серьезным источником внутреннего капитала, необ­ходимого для развития.

Более важна неправдоподобность самой идеи о том, что капиталистическая банковская система мо­жет последовательно отказывать в кредите платеже­способным заемщикам. Любые коммерческие креди-

°9

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

ГЛАВА 3. ОБ УПУЩЕННЫХ ВОЗМОЖНОСТЯХ

ты сопряжены с некоторым риском. Однако фирма, имеющая ю%-е ценовое преимущество над конку­рентами, является исключительно надежным заем­щиком. Если бы банкиры боялись выдавать кредиты фирмам с рабочим управлением, потому что не при­выкли иметь с ними дела, то они, как это обычно бы­вает, не стали бы лишать их кредита, а взимали бы с них повышенные проценты. А любая фирма, обла­дающая ю%-м ценовым преимуществом, с легкостью выплачивала бы эти проценты.

По мнению других авторов, банки не склонны вы­давать кредиты фирмам с рабочим управлением, по­тому что считают, что распространение фирм такого типа представляет серьезную угрозу долгосрочным интересам капиталистической системы4. Однако предполагать, что банкир по этой причине откажет­ся от выдачи выгодного кредита, может лишь тот, кто ничего не понимает в самой природе капитализ­ма. Капитализм строится на предположении, что все люди алчны. Как пишет Адам Смит в самом из­вестном отрывке из «Богатства народов», «не от бла­гожелательности мясника, пивовара или булочни­ка ожидаем мы получить свой обед, а от соблюдения ими своих собственных интересов»5. Банкиры — не альтруисты, защищающие интересы своего клас­са за свой собственный счет. Они — такие же капи­талисты, стремящиеся разжиться лишним долларом. И потому даже в неправдоподобном предположе­нии о том, что кредиты, выдаваемые фирмам с рабо­чим управлением, в конце концов уничтожат капи­талистическую систему, разумно мыслящий банкир

4- Herbert Gintis, «The Nature of the Labor Exchange and the Theory of

Capitalist Production», Review of Radical Political Economics 8,1976:

36-54-5. Adam Smith, An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth o/Nations,

State College, PA: Penn State University, 2005, p.

Богатство народов. С. 77-

все равно не найдет причины для того, чтобы воздер­жаться от предоставления таких кредитов.

Эта проблема аналогична трагедии общих благ, ве­дущей к истощению рыбных ресурсов, которая по­дробно разбирается в главе ю. Мы сталкиваемся здесь с еще одной разновидностью провалов рынка, при­чиной которой является расхождение между личны­ми и групповыми интересами, описанное Чарльзом Дарвином. Рыбаки вылавливают всю рыбу в своих угодьях не потому, что они глупы. Это происходит из-за того, что решение каждого конкретного чело­века об участии в рыболовстве не оказывает никако­го заметного влияния на судьбу отрасли. То же са­мое относится и к банкирам: если достаточно много банкиров будет выдавать кредиты фирмам с рабо­чим управлением, то процветание этих фирм может вызвать крах капиталистической системы, но ниче­го не изменится в том случае, если какой-то конкрет­ный банкир не станет участвовать в выдаче кредитов. В этих обстоятельствах у алчного банкира просто не будет никаких рациональных причин для отказа от выгодной сделки, даже если он всей душой предан задаче сохранения капиталистических предприятий в их нынешней форме. Отказавшись выдавать кредит, он лишит себя прибыли, но ничуть не повысит веро­ятность выживания капитализма.

И вообще с какой стати банкир будет ставить пе­ред собой такую цель? Банки прекрасно выживут в том мире, в котором большинством их клиентов бу­дут фирмы с рабочим управлением. А если издержки в таком мире действительно окажутся на ю% ниже, то и сами банки в конце концов перейдут на рабочее управление. Соответственно, банк, раньше других набравшийся опыта работы с предприятиями такого типа, получит мощное конкурентное преимущество.

Однако, как уже было отмечено ранее, у нас нет никаких убедительных доказательств того, что фир­мы с рабочим управлением действительно обладают

71

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

конкурентными преимуществами. Как-то посетив Беркли через много лет после получения диплома, я заметил, что магазина грамзаписей Leopold\'s, управ­лявшегося служащими, больше нет на том месте, где он находился в мои студенческие годы. Когда я поин­тересовался, что с ним случилось, мне ответили, что Leopold\'s обанкротился несколько лет назад. Но его главный конкурент — расположенный по соседству один из магазинов сети Discount Records — по-прежне­му жил и процветал.

Опять же, фирмы с рабочим управлением существу­ют уже давно, но они всегда занимали очень скромное место в экономическом пейзаже. Нет никаких призна­ков того, что они готовы захватить рынок. Единствен­ный способ разумно объяснить эти факты — предпо­ложить, что даже если фирма с рабочим управлени­ем имеет некие преимущества над традиционными фирмами в плане тех или иных важных аспектов про­изводительности, определяющих и объясняющих ус­пех на рынке, то в других отношениях преимущество . остается за традиционными фирмами. Пусть служа­щие того же Leopold\'s испытывали чувство значимо­сти, проистекавшее от участия в повседневном руко­водстве предприятием, и благодаря этому работали более производительно. Но с течением времени они могли устать от необходимости посещать многочис­ленные совещания. А может быть, дело в том, что ра­бочие, заведующие производством, выпускают ту про-. дукцию, которая, по их мнению, нужна людям, а не ту, которую люди готовы покупать на самом деле.

Рынки не упустят возможностей для обогащения

Мои дискуссии со сторонниками фирм с рабочим управлением служили наглядным примером того, как сила идеологии лишает людей способности к кри­тическому мышлению. Мои коллеги знали о нали-

72

ГЛАВА 3. ОБ УПУЩЕННЫХ ВОЗМОЖНОСТЯХ

чип серьезных недостатков у рыночной системы, и в той же степени были уверены в том, что причи­на этих проблем — капиталистическая эксплуатация. Но именно эта убежденность лишала их готовности или способности к рассмотрению следствий общего характера, вытекающих из их теории.

В течение многих лет я призывал моих студен­тов по возможности забыть о своих идеологических взглядах при рассмотрении вопросов о провалах рынков. Если у вас есть какая-либо гипотеза о том, почему происходят те или иные провалы рынков, то первый и самый важный способ проверить истин­ность этой гипотезы — выяснить, вытекает ли из нее наличие неиспользованных возможностей для полу­чения прибыли. Теория, выдвигаемая сторонниками фирм с рабочим управлением, однозначно не выдер­живает такой проверки. Если эти фирмы действи­тельно обладают теми преимуществами, о которых говорят их сторонники, то предприниматели мог­ли бы нажить миллиарды долларов, покупая тра­диционные фирмы и вводя на них рабочее управле­ние. Все, что для этого нужно, —скупить акции уже существующей традиционной фирмы, доверить ее управление рабочим, а затем продать акции реорга­низованной фирмы новым рабочим-собственникам. Поскольку новая фирма будет работать намного эф­фективнее своей предшественницы, эти акции будут стоить намного дороже, чем они стоили в момент их покупки. Тем не менее, как уже отмечалось, история не знает примеров подобной массовой лихорадочной реорганизации.

Короче говоря, теории, говорящие о существова­нии возможностей для обогащения, которые оста­ются неиспользованными в течение многих лет,—это никуда не годные теории. Любая рыночная ситуа­ция, сохраняющая стабильность на протяжении дли­тельных периодов времени, скорее всего будет такой ситуацией, при которой на столе не осталось свобод-

73

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

ных денег. Тем не менее многие объяснения, пред­лагаемые левыми критиками рыночных отношений, не проходят данный тест. Например, эти критики не­редко заявляют, что необходимо регулировать нор­мы безопасности на рабочем месте, потому что ина­че рабочие будут эксплуатироваться влиятельными экономическими элитами. На первый взгляд это за­явление может показаться правдоподобным. В кон­це концов, владельцы предприятий нередко полу­чают больше денег, чем они в состоянии потратить, в то время как их рабочие ежедневно рискуют жиз­нью и здоровьем в обмен на зарплату, которой едва хватает на проживание. Несомненно, это сильно сма­хивает на эксплуатацию. Но в то же время это объяс­нение подразумевает наличие обширных неиспользо­ванных возможностей.

Предположим, что столяр трудится в опасных условиях, потому что циркулярная пила, на которой он работает, не имеет защитного кожуха. Должен ли наниматель устанавливать этот кожух? Любой ра­зумный ответ на этот вопрос должен основываться на сравнении выгод и затрат, связанных с установкой этого приспособления. Если предприятие принад­лежит самому рабочему и он сам принимает реше­ния, то расчет будет простым. Цену этого устройства определить несложно; предположим для простоты, что его использование обходится в 50 долларов в не­делю. Выгода от его применения будет равна макси­мальной сумме, которой рабочий готов пожертво­вать, чтобы уберечься от травм, а та, конечно, зависит от того, насколько опасно работать на пиле без кожу­ха. Если рабочий готов платить за свою безопасность по юо долларов в неделю, то установка кожуха, несо­мненно, имеет смысл. Если же он оценивает свою без­опасность, допустим, всего в 30 долларов в неделю, то ему будет выгоднее обходиться без кожуха.

Точно такой же будет логика решения и в том слу­чае, если столяр работает на фирму. Нам все равно

74

ГЛАВА 3. ОБ УПУЩЕННЫХ ВОЗМОЖНОСТЯХ

придется сравнивать выгоды и издержки, связанные с установкой кожуха. Тот факт, что за него платит ра­ботодатель, никак не отразится на цене этого устрой­ства. А приносимая им выгода по-прежнему будет со­ответствовать тому, сколько в глазах рабочего стоит защита, которую оно обеспечивает. Предположим, что установка кожуха оказывается выгодна, потому что этот случай более интересен. Если выгода от ис­пользования кожуха составляет юо долларов в неде­лю, а его установка и обслуживание обходятся всего в 50 долларов в неделю, то у работодателя имеются все стимулы к тому, чтобы позаботиться о его при­обретении. В противном случае он упустит возмож­ность получить дополнительную выгоду в размере 50 долларов.

Критики принципа «невидимой руки» утвержда­ют, что алчность капиталиста удержит его от уста­новки кожуха. Но это обвинение упускает из виду самую сущность рассуждений Адама Смита. Нанима­тель, пренебрегая выгодой, связанной с принятием мер безопасности, тем самым дает карты в руки сво­им конкурентам. Не забывайте, что расходы на ко­жух составляют всего 50 долларов в неделю, а столяр оценивает свою безопасность в юо долларов в неде­лю. Справедливо предположить, что нынешний на­ниматель не несет убытков, оплачивая труд столяра по текущей ставке. И потому если конкурент пред­ложит ему работать на циркулярной пиле с кожу­хом, назначив зарплату всего на 75 долларов ниже нынешней, то предложение будет принято. Перейдя на новое место, столяр получит выгоду, составляю­щую 25 долларов в неделю (юо долларов, в которые он оценивает свою безопасность, минус 75 долларов, на которые сократится его зарплата). А его новый на­ниматель тоже будет получать лишние 25 долларов в неделю (если все прочие издержки у него равны издержкам у первого нанимателя). Таким образом, всякий раз, как наниматель упускает дополнитель-

75

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

ную выгоду, не желая принимать меры безопасно­сти, он создает неиспользуемые экономические воз­можности.

Многие критики рыночной системы в ответ на это заявляют, что безнравственно подсчитывать выгоды и издержки в тех случаях, когда речь идет о здоровье трудящихся. Но это возражение легко опровергнуть самыми простыми доводами. Забота о безопасности стоит денег, которые могут быть потрачены на приоб­ретение других вещей, нужных людям. Невозможно создать такой мир, в котором риск неблагоприятных последствий был бы равен нулю. Принимая решение о тех или иных мерах безопасности, мы неизбежно будем сравнивать выгоды и издержки.

Если вы с этим не согласны, я задам вам два про­стых вопроса. Проверяли ли вы сегодня тормоза в своей машине? А если проверяли, то собираетесь ли снова проверять их завтра? Ни один разумный чело­век не ответит «Да» на оба вопроса. Если вы прове­рили тормоза и оказалось, что они находятся в пол­ном порядке, то вероятность их отказа на следующий день будет исчезающе мала. Проверка тормозов тре­бует времени и денег, и потому разумные люди дела­ют ее далеко не каждый день. В тех штатах, где ав­томобили проходят техосмотр, обычно требуется ежегодная проверка. Большинство людей не прове­ряют тормоза чаще этого срока, потому что иначе им придется нести значительные расходы, не получая при этом сколько-нибудь ощутимой выгоды. Если мы вправе применять анализ выгод и затрат, решая вопрос о том, как часто следует проверять тормоза, то почему же он не годится в том случае, когда речь идет об установке кожуха на циркулярной пиле?

Другие критики рынка утверждают, что принцип «невидимой руки» убедителен лишь в случае по-на­стоящему конкурентных рынков труда, а они тако­выми не являются. Несомненно, рынки труда менее мобильны, чем большинство других рынков. Напри-

ГЛАВА 3. ОБ УПУЩЕННЫХ ВОЗМОЖНОСТЯХ

мер, поступив на службу к некоему нанимателю, ра­бочий с течением времени приобретет навыки, мно­гие из которых окажутся более ценными для данного нанимателя, чем для его конкурентов, а потому бу­дет все менее и менее склонен к смене места работы. Рано или поздно он фактически свяжет себя бессроч­ным контрактом6.

Но даже если он вынужден навсегда остаться у это­го работодателя, тому все равно будет бессмыслен­но пренебрегать теми мерами безопасности, которые проходят проверку на выгоды и издержки. И работ­ник, и его работодатель окажутся в выигрыше, если наниматель раскошелится на принятие этих мер, а за­тем сократит зарплату рабочего на сумму, покрываю­щую издержки. Критики рынка возразят на это, что работникам, не имеющим возможности сменить ра­ботодателя, платят так мало, что они не могут по­зволить ce6et такие расходы на безопасность, на ко­торые готовы были бы пойти, если бы получали зарплату, реально определяемую законами конку­ренции. Впрочем, подобный вариант существенно упростил бы задачу для государства, склонного к ре­гулированию рынков. Оно могло бы просто потребо­вать, чтобы фирмы повысили зарплату своим рабо­чим. После этого наемные работники могли бы сами решать, стоят ли дополнительные меры безопасности того, чтобы за них платить.

В любом случае, заявление о недостаточной конку­рентности рынков труда при ближайшем рассмотре­нии оказывается не слишком убедительным. Конеч­но, мобильность рабочей силы далека от идеальной, однако в наше время люди меняют работу намного чаще, чем в прошлом. И даже тогда, когда фирма зна-

6. См. обсуждение этого вопроса в: Benjamin Klein, Robert G.Crawford, and Armen A.Alchian, «Vertical Integration, Appropriable Rents, and the Competitive Contracting Process», Journal of Law and Eco­nomics 21, October 1978: 297-326.

77

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

ет, что большинство ее служащих вряд ли ей изменят, некоторые из них все же переходят на другую рабо­ту, а остальные рано или поздно выйдут на пенсию или умрут. Поэтому наниматели должны принимать меры к тому, чтобы поток претендентов на освобо­ждающиеся места не иссякал, а для этого им следу­ет заботиться о своей репутации. В век информации трудно хранить секреты. Фирма, эксплуатирую­щая своих работников, рано или поздно столкнется с серьезными кадровыми проблемами.

Короче говоря, утверждать, что данный станок «слишком опасен», значит утверждать, что издерж­ки на повышение его безопасности не покрывают со­ответствующей выгоды. Если рынки труда конку­рентны, а рабочие достаточно высоко ценят свою безопасность и готовы платить за нее, то у работо­дателя будет иметься серьезный стимул к тому, что­бы обеспечить ее и не позволить конкурентам пере­манить у себя работников. Если ни того, ни другого не происходит, то следует предположить, что рабо­чие в реальности не ценят свою безопасность в до­статочной мере для того, чтобы оплачивать дополни­тельные издержки. Возможно, наш столяр будет рад, если работодатель установит кожух на пилу за свой счет, но возмещать ему расходы он не станет.

При более подробном анализе принципа «неви­димой руки» мы увидим, что рынок предоставляет широкий выбор возможностей, связанных с безопас­ностью на рабочем месте. Некоторые фирмы предла­гают более высокую зарплату за счет снижения без­опасности, другие предлагают более низкую зарплату при повышенной безопасности, а третьи отдают пред­почтение чему-то среднему. Это позволяет рабочим выбирать тот вариант, который в наибольшей степе­ни их устраивает. Разумеется, предпочтения различа­ются по очень многим параметрам, но нас сейчас ин­тересуют лишь готовность рисковать и интерес к тем вещам, которые можно купить за деньги.

78

Для самых осторожных людей, которые к тому же имеют скромные потребности, наилучшим выбором будет работа в максимально защищенных условиях. Она обеспечивает им желаемый уровень безопасно­сти за более низкую, но приемлемую зарплату, по­скольку деньги не представляют для них большой ценности. Противоположный выбор сделают те, кто беспечно относится к опасности и испытывает осо­бенно высокую потребность в дополнительном дохо­де. Для них оптимальным вариантом будет наиболее рискованная работа. Она даст им максимальный за­работок за счет дополнительного риска, с которым они готовы смириться. Те же люди, которые пример­но в равной степени ценят и безопасность, и зарпла­ту, могут выбирать те фирмы, которые по этим пока­зателям находятся в середине списка.

Таким образом, согласно традиционной логике «невидимой руки», работники получают такой уро­вень безопасности на рабочем месте, за который они готовы заплатить. Поскольку принятие мер по охра­не труда требует реальных ресурсов, которые мож­но потратить на другие важные для нас вещи, то так и должно обстоять дело. Если рабочий смирился с тем, что ему не обеспечена та безопасность, кото­рой он требовал, то значит, что он не ценит ее на­столько, чтобы возмещать связанные с ней издержки.

«Невидимая рука» и недобросовестные работодатели

В ответ на эти рассуждения критики рынка неред­ко приводят яркий контрпример, ссылаясь на пове­дение работодателей, которое явно противоречит логике «невидимой руки» с ее самыми радужными рыночными последствиями. Мишенью скептиков нередко становится Walmart — крупнейшая сеть роз­ничной торговли в стране. Например, эта компания неоднократно запирала служащих, выполнявших

79

ночные работы, в помещениях магазинов, откуда их некому было выпустить в случае опасности. Ру­ководство Walmart оправдывало такой шаг мерами по борьбе с воровством, но в некоторых случаях слу­жащие не имели возможности получить срочную ме­дицинскую помощь. Кроме того, компанию обвиня­ли и признавали виновной и в других нарушениях трудового законодательства, включая неверный учет рабочего времени с целью избежать выплат за сверх­урочную работу. Это если и не эксплуатация, то очень уж на нее похоже7.

Разумеется, Walmart одновременно сделал много полезного для жителей тех районов, которые он об­служивает — в первую очередь это относится к ши­рокому выбору товаров по низким ценам, ставшему возможным благодаря неустанной работе по сокра­щению издержек. Тем не менее в течение всей сво­ей истории эта компания также агрессивно нарушала всевозможные законы и правила, которые, по мне­нию либертарианцев и прочих противников государ­ственного вмешательства, являются ничем не оправ­данным покушением на «невидимую руку» рынка8. Во многих случаях то поведение, которое призваны предотвратить эти законы и правила, действительно кажется заслуживающим того, чтобы с ним бороться. Однако, согласно всем имеющимся у нас фактам, ни­когда прежде рынки не были настолько конкурент­ными, как в наше время.

Но если рынки действительно настолько конку­рентны, то для чего нужны эти правила? Что меша­ет «невидимой руке» творить все те чудеса, которые она обещает?

7- Подробное обсуждение трудовой практики Walmart см. в: Steven Greenhouse, The Big Squeeze, New York: Knopf, 2008; и Nelson Li-chtenstein, The Retail Revolution, New York: Metropolitan, 2009.

8. См. об этом: Bethany Moreton, To Serve God and Wal-Mart, Cam­bridge, MA: Harvard University Press, 2009.

80

Альтернативное объяснение рыночных сбоев

Я предлагаю очень простое объяснение9. Оно основы­вается на ключевом положении дарвиновской теории, гласящем, что интересы индивидов нередко вступа­ют в конфликт с групповыми интересами. Как отме­чалось в главе 1, согласно стандартной логике «не­видимой руки», из того факта, что рабочий готов согласиться на рискованную работу в обмен на более высокую зарплату, следует, что дополнительный до­ход является достаточной компенсацией за снижение безопасности. Но принцип «невидимой руки» пред­полагает, что повышенный доход ценится только в той степени, в какой он обеспечивает дополнитель­ное абсолютное потребление. Однако более высокая зарплата всегда (и немедленно) позволяет получить еще одну.выгоду, которую безопасность приносит лишь в тех редких случаях, когда ограждение не дает небрежной руке попасть под нож — возможность по­треблять больше, чем потребляют другие.

Это обстоятельство является особенно важным в том случае, когда родители желают отправить сво­их детей в лучшую школу из имеющихся. Как уже го­ворилось в главе 1, рабочий вполне может согласиться на более опасный труд за более высокую зарплату, по­тому что это позволит ему приобрести жилье в рай­оне с лучшей школой. Но то же самое наблюдение справедливо и для всех других рабочих. А так как ка­чество школьного обучения — понятие по самой сво­ей природе относительное, то в том случае, когда все рабочие обменяют свою безопасность на более вы­сокую зарплату, все они по отношению друг к другу останутся в том же положении, что и прежде. Все их

9- Более подробно это объяснение излагается в главе 8 моей книги 1985 г. Choosing the Right Pond: Human Behavior and the Quest for Sta­tus, New York: Oxford University Press.

8l

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

усилия приведут лишь к росту цен на жилье в райо­нах с хорошими школами.

Этим и объясняется то, что правила безопасно­сти сохраняют привлекательность даже на абсолют­но конкурентных рынках труда, на которых все рабо­чие обладают полной информацией обо всех рисках. Рабочие, имеющие дело с такими стимулами, впол­не могли бы предпочесть альтернативное состояние мира, при котором все трудятся в безопасных усло­виях, хотя бы и за счет более низкой зарплаты. Од­нако каждый из рабочих может влиять лишь на свой собственный выбор; чужой выбор ему неподвластен. Если кто-либо из рабочих отдаст предпочтение более безопасной работе, а другие —нет, ему придется посы­лать своих детей в посредственную школу. Ради по­лучения желаемого результата рабочие должны дей­ствовать сообща.

Но одно лишь понимание того, что индивидуаль­ные действия взаимно нейтрализуют друг друга, от­нюдь не устраняет стимулов к этим действиям. Мно­гие страны мира принимают сходные меры, имеющие целью повысить безопасность на рабочих местах, пре­доставляемых нерегулируемым частным рынком тру­да. Например, в США существует Управление охра­ны труда и здоровья, издающее детальные директивы об охране труда, которые должны соблюдаться в раз­личных отраслях. Кроме того, фирмы обязаны стра­ховать рабочих от несчастных случаев, причем размер страховки резко возрастает с ростом количества стра­ховых случаев. Эти инструменты далеко не совершен­ны, но нет никаких сомнений в том, что уровень без­опасности на рабочем месте благодаря им повысился. Критики сильного правительства нередко объявля­ют такую политику неоправданным посягательством на личную свободу. Например, Талер и Санстин утверждают, что подобные правила безопасности «сводятся к единообразным запретам и, несомнен­но, наносят ущерб некоторых людям. Такие зако-

\' 82

ГЛАВА 3. ОБ УПУЩЕННЫХ ВОЗМОЖНОСТЯХ

ны не позволяют отдельным рабочим отказываться от своего права на безопасные (по оценкам прави­тельства) условия труда в обмен на более высокую зарплату, даже если искушенные и осведомленные люди желали бы этого»10. Авторы подразумевают, что «невидимая рука» Адама Смита даже в отсутствие ре­гулирования обеспечит — по крайней мере, осведом­ленным рабочим — оптимальное сочетание зарплаты и безопасности. Однако это убеждение не соответ­ствует истине в тех случаях, когда людям небезраз­лично их относительное положение.

Как прекрасно понимал Дарвин, во многих важ­нейших сферах жизни принципиальную роль игра­ет относительный статус. Именно относительный, а не абсолютный доход определяет, кто сможет ку­пить себе дом в районе с хорошей школой или дом, стоящий в особенно красивом месте. А в тех случаях, когда важен относительный доход, «невидимая рука» перестает действовать, лишая нас оснований пола­гать, что индивидуальные стимулы обеспечат наибо­лее оптимальное использование ресурсов.

Опять же отметим поразительное сходство между моим объяснением правил безопасности и тем, как Томас Шеллинг объясняет правила о хоккейных шле­мах11. Как уже говорилось в главе 1, Шеллинг начи­нает свои рассуждения со следующего наблюдения: хоккеисты, имеющие возможность выбора, всегда предпочитают играть без шлемов, но при этом реши­тельно высказываются за правила, требующие игры в шлемах. Такое несоответствие, объясняет Шеллинг, возникает в результате конфликта между личными и групповыми интересами. Выходя на лед без шлема, игрок получает небольшое конкурентное преимуще-

ю. Richard Thaler and Cass Sunstein, Nudge, New Haven, CT: Yale Uni­versity Press, 2007, p. 251.

11. Thomas C.Schelling, Micromotives and Macrobehanior, New York: W.W.Norton, 1978.

83

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

ство, которое в его глазах более чем компенсирует не­большое увеличение риска серьезной травмы. Но по­скольку те же стимулы действуют и в отношении всех прочих игроков, в итоге все они откажутся от шле­мов. Ни у кого не останется конкурентных преиму­ществ, зато все столкнутся с более высоким риском серьезных травм — потому-то игроки и поддерживают правило об обязательном ношении шлемов.

Одного лишь понимания структуры стимулов, по­рождающей данную проблему, недостаточно для ее решения. Хоккеистам не обойтись без принудитель­ного изменения индивидуальных стимулов. Именно это они получают, когда хоккейная лига принима­ет правило об игре в шлемах. Игрокам, по-прежне­му желающим играть без шлемов, остается только создать свою собственную лигу. То же самое касает­ся и правил безопасности на рабочем месте. Те, кому не по душе эти правила, могут уехать в ту страну, где они не действуют. Но как мы увидим в главе 12, к чис­лу таких стран относятся лишь те, в которых мало кому захочется жить.

Отметим также, что из предложенного мной объ­яснения правил безопасности не следует, что люди оставляли неиспользованные возможности до того, как появились первые нормы безопасности. Как и в примере с хоккейными шлемами, рыночный ре­зультат в отсутствие правил сводился к тому, что каж­дый индивид выбирал наилучший из имевшихся ва­риантов. Если конкурирующая фирма предлагала бо­лее безопасную работу при более низкой зарплате, никто не соблазнялся этим предложением, потому что оно означало переселение в район со школой похуже. Также мое объяснение не требует недостаточной осведомленности людей об имеющихся возможно­стях, не требует несовершенной мобильности, не тре­бует, чтобы все вели себя иррационально. Наконец, оно не требует наличия влиятельных игроков, спо­собных навязывать свою волю недовольным под-

•84

ГЛАВА 3. ОБ УПУЩЕННЫХ ВОЗМОЖНОСТЯХ

чиненным. Все, что нужно — это лишь соблюдение подмеченного Дарвином принципа о нередком не­совпадении индивидуальных стимулов с коллектив­ными стимулами. А это условие выполняется в тех случаях, когда способность достижения важных ре­зультатов в существенной мере зависит от относи­тельного дохода.

Соответствующий клин между индивидуальными и коллективными стимулами также помогает нам ра­зобраться с другими случаями, когда перестает рабо­тать логика «невидимой руки». Согласно либерта­рианцам и другим сторонникам «невидимой руки», рыночные силы наряду с оптимальным сочетанием безопасности и заработка обеспечивают людям оп­тимальное сочетание прочих условий работы и за­работка. Рассмотрим, например, вопрос специали­зации. Как подчеркивал Адам Смит, бурный рост производительности, наблюдавшийся с самого нача­ла промышленной революции, был следствием возра­ставшего разделения и специализации труда. Однако при этом Смит признавал, что по мере роста специа­лизации труда она оказывает все более угнетающее воздействие на людскую психику. Карл Маркс утвер­ждал, что при капитализме этот процесс зашел слиш­ком далеко, указывая, что разделение труда и специа­лизация «уродуют рабочего, делая из него неполного человека [einen Teilmenschen], принижают его до роли придатка машины, превращая его труд в муки, лиша­ют этот труд содержательности»12.

Либертарианцы и другие сторонники «невидимой руки» оспаривают заявление Маркса на том основа­нии, что оно подразумевает наличие неиспользуемых возможностей. При этом выдвигаемые ими аргумен­ты полностью аналогичны их аргументации по во­просу о безопасности. Для того чтобы в заявлении

la. Karl Marx, Capital, New York: Modern Library, 1936, pp. 708-709; Карл Маркс и Фридрих Энгельс. Сочинения. 2-е изд. Т. 23- С. ббо.

85

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

ГЛАВА 3. ОБ УПУЩЕННЫХ ВОЗМОЖНОСТЯХ

об отсутствии разнообразия на рабочем месте имелась логика, необходимо, чтобы та ценность, которую бы имело разнообразие труда для рабочих, превышала соответствующее снижение выработки, вызванное уменьшением специализации. Однако если рабочих интересует относительный доход, то эти рассужде­ния просто лишаются смысла. Возможно, трудящие­ся как группа были бы рады иметь чуть более разно­образную и несколько менее оплачиваемую работу, так как это никак не отразилось бы на возможности достижения целей, зависящих от относительного до­хода. Однако ни один отдельный трудящийся не смо­жет найти себе более разнообразную работу, не под­рывая своей способности к достижению таких целей.

Сходным образом клин, разделяющий индиви­дуальные и коллективные стимулы, также помога­ет объяснить, почему люди порой выбирают рабо­ту, не обеспечивающую других желательных условий труда. Рынок труда позволяет людям получать допол­нительный доход за счет выбора работы, связанной с недостатком независимости или требующей выпол­нения задач, являющихся для них морально непри­емлемыми13. Соблазн дополнительного относитель­ного дохода —важная причина согласия на подобную работу. Однако в тех случаях, когда абсолютный до­ход возрастает сразу у всех, относительная покупа­тельная способность меняется очень незначительно.

Противоречие между индивидуальными и коллек­тивными стимулами, возникающее в том случае, ко­гда важен относительный доход, также ставит под сомнение традиционную экономическую доктри­ну выявленных предпочтений. Эта доктрина гласит, что более верное представление о предпочтениях лю-

13- См., например, заглавную статью в моей книге 2004 г.: Robert Frank, What Price the Moral High Ground? Princeton, NJ: Princeton

University Press.

86

дей дают не их заявления, а их поступки14. Согласно этой доктрине, если бы кто-то мог выбрать себе бо­лее разнообразную работу, заплатив за это снижени­ем зарплаты на юо долларов в неделю, но не сделал этого, то значит, он оценивал дополнительное раз­нообразие менее чем в юо долларов. В смысле инди­видуальной оценки это утверждение верно. Однако индивидуальные оценки не всегда совпадают с кол­лективными оценками. В тех случаях, когда значение имеет относительный доход, люди, отказывающиеся платить юо долларов за увеличение разнообразия, возможно, считают, что это увеличение будет стоить намного больше ста долларов, если все одновремен­но пойдут на такой шаг.

Никто не станет спорить с тем, что в определенных пределах способность достижения многих важных жизненных целей зависит от относительной покупа­тельной, способности. Непосредственным следстви­ем этого факта служит то, что получение кем-либо дополнительного дохода не только увеличивает спо­собность данного лица к достижению этих целей, но в то же время создает лишнее препятствие для дру­гих, стремящихся к этим же целям. Или, выражаясь языком экономистов, то же занятие, которое обеспе­чивает данному индивиду дополнительный доход, со­здает негативные экстерналии для других людей.

Многие убежденные либертарианцы готовы либо игнорировать эту проблему, либо утверждать, что они имеют право бесконтрольно причинять косвен­ный вред другим людям. Но как я покажу в главе 6, проблема косвенного вреда ставит перед честным ли­бертарианцем непростой выбор. Если он претендует на право причинять другим косвенный вред, то дол­жен предложить убедительное обоснование этого права, а сделать это ему будет весьма затруднительно.

Ц- Paul Samuelson, «A Note on the Pure Theory of Consumers\' Behav­iour», Economica 5,1938: 61-71.

87

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

Надеюсь, справедливо будет предположить, что честный либертарианец не станет возражать против правила о хоккейных шлемах на том основании, что оно лишает каждого отдельного хоккеиста права са­мому решать, носить ли ему шлем. Разумеется, это правило лишает его такого права! Но именно по этой самой причине хоккеисты и одобряют это правило! Они знают, что при отмене этого правила им всем придется отказаться от шлемов. А они не хотят иг­рать без шлемов.

Очевидно, что запреты, налагаемые государством, имеют куда большее значение, чем запреты, нала­гаемые хоккейной лигой. Один лишь этот факт взы­вает к более жесткому контролю за действиями го­сударства. Но разница здесь лишь количественная, а не качественная. Спешу обрадовать читателя: как мы убедимся в следующих главах, уменьшать вред, причиняемый другим людям, нередко удается, вооб­ще не вводя никаких запретов.