Паралич

ЛЮДИ склонны относиться к прошлому с избы­точной нежностью. Впрочем, некоторые важные аспекты жизни в прежние времена действительно могли дать фору нашей эпохе. Например, в течение тридцати лет после Второй мировой войны в стране повсеместно наблюдался быстрый рост доходов, при­чем одними и теми же темпами — около з% в год — для всех социальных слоев.

Все это осталось позади. Темпы роста экономики в дальнейшем сильно замедлились, и свое благосо­стояние серьезно увеличили лишь те, кто стоит на са­мых верхних ступенях лестницы доходов. Например, зарплата руководителей крупных американских кор­пораций за это время выросла десятикратно, а поча­совой заработок их работников с учетом инфляции лишь сократился. Средний класс по уши залез в долги.

Предложения о создании крайне необходимой со­временной инфраструктуры — например, высокоско-

19

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

ростных железных дорог или интеллектуальной си­стемы электроснабжения,— неизменно не получают поддержки в Конгрессе, в то время как существующая инфраструктура год от года деградирует. И богатым, и бедным приходится ездить по разбитым дорогам и ненадежным мостам. Регулярно выходят из строя водопровод и канализация. В срочном ремонте ну­ждаются бесчисленные школы. Многие американцы живут у подножья оставшихся без присмотра плотин, которые в любой момент могут рухнуть. Было уре­зано финансирование программ по утилизации кое-как охраняемых ядерных материалов в бывшем Со­ветском Союзе.

Еще большую тревогу вызывает то, что наша поли­тическая система выглядит полностью парализован­ной, несмотря даже на наличие этих действительно неотложных проблем. И причина этого паралича не­редко скрывается в едва ли не сознательном игнори­ровании элементарных фактов и логики, управляю­щей людским поведением.

В пример можно привести нашу неспособность справиться с хронической безработицей, порожден­ной финансовым кризисом аоо8 г. Как указывал Джон Мейнард Кейнс во время Великой депрес­сии, экономика, увязшая в трясине рецессии, обыч­но не в состоянии выбраться оттуда без посторонней помощи1. Потребление, утверждал он, не вытянет экономику из болота, потому что потребители по­грязли в долгах и боятся потерять работу, если уже ее не потеряли. Не станут спасением и новые инве­стиции, потому что большинство предприятий и без того располагают избыточными производственными мощностями, простаивающими из-за сокращения

1. John Maynard Keynes, The General Theory of Employment, Interest, and Money, Basingstoke, Hampshire, U.K.: Palgrave Macmillan, 2007; Джон Мейнард Кейнс. Общая теория занятости, процента и де­нег. Избранное. М.: ЭКС МО, 2007.

2О

ГЛАВА 1. ПАРАЛИЧ

спроса. Единственный игрок, резюмирует Кейнс, об­ладающий и возможностями, и мотивом к тому, что­бы стимулировать потребление и тем самым вернуть людям работу—-это государство.

Каждый новый день массовой безработицы по­хож на самолет, отправляющийся в рейс полупустым. И в том, и в другом случае безвозвратно теряется воз­можность произвести нечто, обладающее ценностью. При этом у нас нет никаких причин для того, чтобы тем или иным способом не покончить с такой расто­чительностью. Однако критики экономического сти­мулирования тут же начинают называть расточитель­ством сами государственные расходы, хотя многие полезные меры так и остаются не принятыми. На­пример, по оценкам Транспортного управления шта­та Невада, восстановление изношенного ю-мильного участка шоссе Interstate 80 сегодня обойдется в 6 мил­лионов долларов; если же отложить эту работу всего на два года, то погода и колеса машин приведут до­рожное полотно в такое состояние, что на тот же ре­монт потребуется уже 30 миллионов долларов2.

В разгар кризиса без дела простаивают и рабочие, и оборудование. В то же время серьезно просевшие мировые рынки дают возможность закупать сырье по необычайно низким ценам. Инвестиции для фи­нансирования этих проектов можно получить под ре­кордно низкие процентные ставки. К решению этих задач следовало бы приступить немедленно, вне зави­симости от нужды в дополнительных экономических стимулах. Тем не менее глубочайшее невежество, про­низывающее текущие политические дебаты, обрекает государство на бездействие.

Противники стимулирования в качестве причины бездействия ссылаются на угрозу бюджетного дефи­цита, однако дефицит — проблема не сиюминутная.

2. Nevada Department of Transportation, FAQs, http://www.nevadadot. com/about/faqs/.

21

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

ГЛАВА 1. ПАРАЛИЧ

Никто ведь не спорит с тем, что нельзя откладывать обслуживание инфраструктуры до бесконечности. Если мы займемся им прямо сейчас, это обойдется де­шевле, а значит, дефицит в долгосрочном плане лишь снизится, а не возрастет. Да, с дефицитом нужно бо­роться, но время для этого настанет тогда, когда эко­номика достигнет полного выздоровления.

Те же самые лидеры, которые объясняли свое про­тиводействие мерам дополнительного экономиче­ского стимулирования существованием проблемы дефицита, голосовали за сокращение бюджета Служ­бы внутренних сборов. Однако достоверно известно, что каждый изъятый из него доллар оборачивается уменьшением налоговых поступлений на ю долларов при чистом приросте дефицита в g долларов! То, что Палата представителей способна одобрять подобные меры экономии, свидетельствует о том, что мы ста­новимся, по выражению одного мудреца, невеждо-кратией —страной, которая неспособна решить даже самые насущные из своих проблем вследствие поли­тического паралича, вызванного невежеством.

Те же самые лидеры голосовали за уменьшение финансовой помощи бедным матерям с маленьки­ми детьми более чем на i млрд долларов и за сокра­щение оборотного государственного фонда «Чистая вода» на уоо млн долларов.

При этом те же самые лидеры промолчали о том, что их заботит бюджетный дефицит, когда в 2ОЮ г. они голосовали за продление введенных Джорджем Бушем-младшим налоговых послаблений для бога­тейших американцев. Поскольку многие богачи и без того имеют больше денег, чем в состоянии потратить при жизни, продление этих послаблений не станет

сколько-нибудь существенным стимулом для эконо­мики. Зато в их отсутствие страна получила бы до­полнительные средства, которые можно было бы использовать для гораздо более эффективных мер стимулирования, таких как субсидии штатам, не до­пустившим массовых увольнений учителей, полицей­ских и пожарных. Тем не менее, как без всякой иро­нии выразился лидер сенатского меньшинства Митч Макконнелл в интервью CNN: «Повышать налоги в разгар рецессии — неудачная идея»3.

Не столь неотложной, но едва ли не самой тревож­ной проблемой является безразличие, если не сказать враждебность нашей политической системы ко все более пессимистическим научным оценкам темпов глобального потепления. Скептики, не верящие в из­менение климата, нередко оправдывают свое бездей­ствие неточностью данных, на которых основаны призывы к принятию мер. Однако наиболее выдаю­щиеся из наших ученых сами первыми признают не­избежную расплывчатость своих предсказаний. Ра­зумеется, температура может вырасти не так сильно, как ожидается; но с другой стороны, ее рост может оказаться намного выше прогнозируемого — и даже катастрофическим. С учетом возможных значений роста температуры и их относительной вероятности неопределенность на самом деле служит самой серь­езной причиной для того, чтобы предпринимать не­обходимые шаги.

Например, согласно последним авторитетным оценкам, полученным с помощью Интегрированной модели глобальных систем, разработанной в Масса-чусетском технологическом институте, средняя ми­ровая температура земной поверхности с вероятно-

$.

23

22

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

ГЛАВА 1. ПАРАЛИЧ

стью в ю% поднимется к 2095 г. более чем на 6,6 °С4. Подобный рост будет означать конец жизни на Земле в известных нам формах. И эту угрозу можно устра­нить с помощью простейших политических мер, та­ких как резкое повышение налога на выбросы угле­кислого газа. Если мы будем вводить его постепенно, то сможем привыкнуть к нему, избежав болезненных жертв.

Любой разумный политический процесс позво­лил бы решить эту проблему без лишней траты вре­мени. Однако лидеры Палаты представителей, отвечающие за энергетическую политику, упрямо от­рицают само существование такой проблемы. Быва­лые наблюдатели заявляют об отсутствии каких-либо шансов на скорое прохождение через американский Сенат сколько-нибудь полезного климатического за­конодательства. Очевидно, при невеждократии такие законы политически немыслимы.

Как мы дошли до жизни такой?

Скептицизм в отношении однобоких объяснений вполне разумен. Тем не менее было бы ошибкой игно­рировать значение мощной идеи, внедрявшейся в об­щественное сознание в течение последних тридцати лет — идеи о том, что источником всех бед является государство. Среди главных проповедников этой тео­рии были либертарианцы, всегда готовые обвинять правительство в злоупотреблении властью. И хотя численность тех, кто формально связан с Либертари­анской партией, остается невелика, они оказывают существенное и постоянно растущее влияние на пуб­личный дискурс.

4. A. P.Sokolov, P. H. Stone, С. Е. Forest, R. Prinn, «Probabilistic Forecast for 2ist Century Climate Based on Uncertainties in Emissions (with­out Policy) and Climate Parameters», MIT Joint Program on the Science and Policy of Global Change, Report 169, January 2009.

В значительной степени источником этого влия­ния являются колоссальные средства, потраченные ими на распространение идеи о виновности прави­тельства.

В этом направлении неустанно работал и принад­лежащий Руперту Мердоку телеканал Fox News, пре­тендующий на честную и сбалансированную пози­цию. До этого серьезную финансовую поддержку правым мозговым центрам оказывал миллиардер Ричард Меллон Скайф, владелец питтсбургской га­зеты Tribune-Review и наследник состояния Меллонов. Еще раньше фонд Джона М. Олена истратил почти 400 млн долларов на консервативные мозговые цен­тры, СМИ, а также на юридические и экономические программы в ведущих университетах ради распро­странения веры в то, что причина проблем скрыва­ется в государстве, а их решением является ликвида­ция всяких рыночных ограничений.

В целом, все эти инвестиции оказались порази­тельно эффективными в плане распространения неосмысленной, но заразной злобы, практически связавшей правительству руки. Либертарианцы, ра­зумеется, правы, указывая на давнюю и тревожную историю государственной расточительности. И мы можем быть благодарны им за то, что они бьют тре­вогу при поползновениях на личную свободу и разба­заривании государственных средств. Но в самом ли деле факт несовершенства правительства означа-

5- Jane Mayer, «Covert Operations: The Billionaire Brothers Who Are Wag­ing a War against Obama», New Yorker, August 30, 2010, pp. 44~55-

25

2-4

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

ет то, что большинство американцев желают полно­го политического паралича? В конце концов, рынки тоже не совершенны, и им не по силам справиться со многими важными задачами, к решению которых способно лишь правительство: в качестве очевидно­го примера можно привести национальную оборону, а также строительство и содержание общественной инфраструктуры. Кроме того, правительство отвеча­ет за определение и охрану прав собственности.

Государство играет заметную роль в экономиче­ской и общественной жизни любого успешного об­щества. Как правило, тем странам, где правительство пользуется наибольшим уважением граждан, так­же присущи наиболее развитая система социально­го обеспечения, наиболее низкий уровень восприя­тия коррупции и наиболее высокий уровень дохода на душу населения. И напротив, странам с наибо­лее слабым правительством, таким как Гаити, Со­мали или Судан, обычно свойственны плохо функ­ционирующие рынки, чрезвычайно низкий уровень ^доходов на душу населения, высокий уровень пре­ступности и насилия, а также уверенность граждан в неэффективности и коррумпированности властей. Большинство американцев, если их поставить перед таким выбором, предпочтет жить в Новой Зеландии, а не на Гаити. Различия в качестве и размахе работы соответствующих властей будут не единственной при­чиной, определяющей этот выбор. Тем не менее это важная причина.

Тот факт, что многие задачи лучше решать кол­лективно, означает, что правительство должно за это платить и потому вынуждено собирать налоги. Ли­бертарианцы и прочие активисты, выступающие с резкой критикой государства, нередко объявляют принудительное налогообложение воровством, одна­ко ни одно правительство не сможет функциониро­вать за счет одних лишь добровольных пожертвова­ний. Без принудительного налогообложения не будет

ГЛАВА 1 . ПАРАЛИЧ

и правительства. Без правительства не будет армии, а страна без армии в конце концов будет захвачена другой страной, у которой есть армия. И когда ося­дет пыль, вы будете платить принудительные налоги правительству этой страны.

Поскольку у нас нет иных реальных вариантов, кроме правительства, которое вправе взимать прину­дительные налоги, то наилучшим выходом была бы такая власть, которая распорядится нашими день­гами наиболее эффективным образом. Поэтому нам следует серьезно отнестись к вопросу о том, как устроены государственные учреждения и как осуще­ствляется контроль за их работой. Необходимы дис­куссии о том, какие государственные услуги нам нуж­ны и как за них платить, и эти дискуссии не должны быть пустыми словами. Тем не менее на данный мо­мент мы не видим ничего подобного.

Очевидно4 совсем не так должно обстоять дело в стране, богатой ресурсами и обладающей самой образованной и производительной рабочей силой на планете. Плюсом в этой ситуации служит то, что выйти из нынешнего тупика совсем несложно, по­скольку нас завели в него не непримиримые разно­гласия в оценке ценностей, а всего лишь элементар­ное, но глубокое непонимание основных принципов конкуренции.

Почему «невидимая рука» дает сбои

Идея о «невидимой руке рынка», сформулирован­ная Адамом Смитом, бесспорно, была революцион­ной. Стремление производителей выпускать усовер­шенствованную продукцию и внедрять инновации, позволяющие снизить затраты, объясняется жела­нием отобрать у конкурентов часть рынка и при­были. В краткосрочном плане эти меры действуют именно так, как ожидают производители. Но кон­курирующие фирмы быстро перенимают удачные

2/

яб

ДАРВИНОВСКАЯ ЭКОНОМИКА

инновации, и возобновление конкуренции приводит к тому, что вслед за снижением затрат вскоре про­исходит и снижение цен. В конечном счете, утвер­ждает Смит, от всех этих усилий выигрывают только потребители.

Однако многие современные последователи Сми­та считают, что он придерживался гораздо более сме­лых взглядов и полагал, будто бы рынки всегда экс­плуатируют эгоизм производителей таким образом, чтобы направить его на извлечение максимального блага для общества в целом. Впрочем, сам Смит вы­сказывался на эту тему намного осторожнее. Он пи­сал, например, что предприниматель, работающий ради прибыли, «имеет в виду лишь свой собствен­ный интерес, и осуществляя это производство таким образом, чтобы его продукт обладал максимальной стоимостью, он преследует лишь свою собственную выгоду, причем в этом случае, как и во многих дру­гих, он невидимой рукой направляется к цели, кото­рая совсем и не входила в его намерения; при этом

• общество не всегда страдает от того, что эта цель не вхо­дила в его намерения» (курсив мой—Р. Ф.)6.

Смит никогда не утверждал, что «невидимая рука» при любых обстоятельствах гарантирует оптималь­ный результат. Его скептицизм вполне заметен, на­пример, когда он пишет: «Представители одного и того же вида торговли или ремесла редко собира­ются вместе даже для развлечений и веселья без того,

• чтобы их разговор не кончился заговором против публики или каким-либо соглашением о повышении цен»7. При этом самое важное заключается для него

6. Adam Smith, An Inquiry into the Nature and Causes of the Wealth of Na­tions, State College, PA: Perm State University, 2005, p.364; Адам Смит. Исследование о природе и причинах богатства народов. М.: ЭКСМО, 2007. С. 443-

у. Ibid., p. ш; там же, с. 174.

ГЛАВА 1. ПАРАЛИЧ

в том, что подобные эгоистичные действия нередко оборачиваются пользой для всего общества8.

Подобно Смиту, современные прогрессивные критики рыночной системы обычно приписыва­ют ее неудачи сговорам, имеющим целью устране­ние конкуренции. Однако в эпоху Смита избавиться от конкуренции было намного проще, чем сейчас. Ре­альный изъян «невидимой руки» скрывается в самой логике конкурентного процесса.

Одним из первых существование этой проблемы четко осознал Чарльз Дарвин. Одно из ключевых по­ложений его теории заключается в том, что естест­венный отбор направлен на закрепление такого пове­дения и таких признаков, которые в первую очередь важны для отдельных организмов, а не для целых групп9. Дарвин признавал, что порой индивидуаль­ные и групповые интересы совпадают, и в таких слу­чаях мы нередко получаем результаты, сходные с воз­действием «невидимой руки». Например, мутация, повышающая остроту зрения отдельного ястреба,

8. Всеобъемлющий анализ тех заблуждений по отношению к теории

Адама Смита, в которые порой впадают энтузиасты принципа «laissez-faire», см. в: Amartya Sen, \'Introduction\