<<
>>

Глава 10УПУЩЕННЫЕ ШАНСЫ И НОВЫЕ УДАЧИ

В начале 1944 года Шелленберг начал испытывать чувство беспокойства. По сообщениям его агентуры, Турция собиралась разорвать дипломатические отношения с Германией или даже, что было гораздо хуже, вступить в войну на стороне союзников.

Гиммлер неоднократно уверял его, что, получив новое назначение, Шелленберг сосредоточит в своих руках такую власть, о которой прежде не мог и мечтать.

Он будет одним из тех, кто определяет политику рейха. Если бы у него и впредь был надежный источник информации, как, например, агент-албанец Мойзиша в Анкаре Цицерон, то ему не пришлось бы ни о чем беспокоиться. Но если Турция присоединится к союзникам, немецким дипломатам придется покинуть ее территорию, или они будут интернированы. Кто же тогда будет менять «фунты Бернхарда» на бесценную пленку, сделанную фотоаппаратом «Лейка»? Шелленберг стал думать о том, как создать систему связи, которая позволит продолжать сотрудничать с Цицероном, даже если немцы будут вынуждены уйти из Турции.

Примерно в это же время гаулейтер Хофер прибыл в Шлосс-Лаберс, чтобы «окончательно решить проблему» со Швендом. О приезде не предупреждали заранее. Швенда планировалось застать врасплох. Было бы еще лучше, если бы его удалось застигнуть во время одного из знаменитых банкетов, которые он так любил и на которых все, казалось, забывали думать об ограничениях карточной системы.

Колонна с Хофером быстро двигалась по шоссе к замку, но все же по приезде его уже ждал выстроенный почетный караул. Когда Хофер выбрался из машины, Швенд приветствовал его в самых любезных выражениях.

— Я так рад, что вы, наконец, нашли время для того, чтобы совершить свою давно запланированную поездку сюда, — сказал он с улыбкой.

Хофер был ошеломлен. Швенд попросил гаулейтера оказать ему любезность и обойти строй караула.

— Нас редко посещают такие важные гости, как вы. Наши солдаты будут всегда помнить оказанную им честь.

После смотра Швенд повел гостя к замку.

— Возможно, будет лучше, если мы сразу же уладим все недоразумения, которые могли бы возникнуть между нами.

Мои работы ведутся под грифом «совершенно секретно», и я подчиняюсь непосредственно Кальтенбруннеру, который предоставил мне полную свободу действий. Поэтому иногда у нас возникают некоторые трения, в частности, с людьми из гестапо, подчиняющимися вашему другу Мюллеру.

Хофер посмотрел в глаза Швенду. Тот не отвел взгляда.

— Конечно, это не мое дело — советовать такой важной персоне, как вы, но на вашем месте я бы дважды подумал, следует ли принимать сторону Мюллера, который, как известно, является подчиненным моего непосредственного начальника Кальтенбруннера.

Прекрасно приготовленные блюда, лучшие вина и крепкие напитки убедили Хофера, что он не ошибся в своих предположениях относительно Швенда. Потом Швенд повел гостя к себе в кабинет для «секретного» разговора.

— Я знаю, насколько вы чтите своего знаменитого предка Андреаса Хофера и ту славную роль, которую он сыграл в истории Тироля. Мне известно, что вы хотели бы пойти по его стопам. — Хофер не мог поверить собственным ушам. — Вам бы очень хотелось создать собственные силы самообороны Тироля, чтобы помочь родине. И я мог бы вам помочь, гаулейтер, если вы только позволите мне сделать это.

— Помочь мне? Но как?

— Мы оба знаем, что наши правительственные инстанции привыкли много требовать и при этом оказывать совсем незначительную поддержку.

— Я не понимаю вас.

— Все одобряют ваши намерения, но при этом никто не спешит помочь вам так необходимыми для их осуществления средствами и оружием.

— Да, это так.

Тут внимательный Швенд наполнил бокал гостя шампанским и закончил:

— Так позвольте мне помочь вам деньгами и оружием.

Удивлению Хофера не было границ.

— А вы действительно способны сделать это? — спросил он.

— Я выполняю секретную работу и не могу распространяться об этом. Но если между нами установятся хорошие отношения, я мог бы кое в чем быть вам полезным.

В конце этого разговора Хофер пребывал в убеждении, что Мюллер, конечно, был не прав.

Организацию Швенда не только не следовало ликвидировать, надо было всячески поощрять ее деятельность. Его прощальными словами, адресованными хозяину замка, были:

— Это просто чудо, что на свете есть люди, похожие на вас.

14 января 1944 года Мойзиш сильно нервничал и испытывал чувство острого раздражения. Месяцами он выплачивал огромные суммы за информацию, которая отправлялась в Берлин, где исчезала бесследно. Никто не удосужился сообщить ему, были ли эти данные ценными, или не очень, или откровенно плохими. Ему вообще никто ничего не говорил. Но сегодня он узнает обо всем сам.

Когда в кабинет вошла его секретарша Ангелика, плохое настроение только усилилось. Она недурно выглядит, думал он, но почему вечно ходит как в воду опущенная, в мрачном настроении, всегда холодна, без тени эмоций на лице? Когда девушка положила на стол какие-то документы, офицер заметил, что ее рука дрожит. Удивившись, ой спросил:

— У вас что-то случилось? Вам нехорошо?

— Со мной все в порядке, — ответила секретарша. — Могу ли я попробовать позвонить в Бухарест? Прямо сейчас?

Мойзиш удивился, откуда ей могло быть известно, что он собирался звонить в Бухарест. Он собирался проверить некоторые данные, полученные от Цицерона, но об этом не должна была знать девушка. Как она могла узнать о дате, на которую был назначен первый массированный авианалет союзников на столицу Румынии? Может быть, она обладает шестым чувством? Ведь она переехала в Анкару только потому, что боялась даже небольших рейдов вражеской авиации. К счастью, в посольстве работал ее отец, который сумел добиться перевода дочери в столицу пока еще мирной страны.

Он разрешил ей позвонить.

— Никто не отвечает, — сказала девушка через несколько секунд.

— Это странно, не так ли?

— Такое случается впервые.

— Через несколько минут попробуйте еще раз. — Мойзиш обратил внимание, что Ангелика не ушла из его кабинета, а стала нервно прохаживаться по комнате. Это раздражало его, и он попросил девушку выйти.

Через несколько минут она снова вошла в его кабинет.

— Между Анкарой и Бухарестом отсутствует связь, — сообщила она и добавила безнадежным тоном: — Я знаю, случилось что-то ужасное.

Мойзиш попытался успокоить девушку, но безуспешно.

Все утро она снова и снова повторяла попытки, но по-прежнему безрезультатно. После каждой новой попытки Ангелика становилась все более подавленной.

В обеденное время она отказалась есть, зато курила одну сигарету за другой. Лицо девушки стало пепельного цвета, руки дрожали, голос срывался, когда она все-таки пыталась поддерживать разговор.

Весь день она оставалась рядом с Мойзишем, пила одну за другой чашки крепчайшего кофе между очередными безуспешными попытками дозвониться домой.

К концу дня она была в таком состоянии, что Мойзиш посоветовал ей:

— Сейчас вы пойдете ляжете в постель и отдохнете. Я буду здесь весь вечер и периодически буду пытаться дозвониться. Уверен, что ничего серьезного не случилось.

— Если вы останетесь здесь, то и я никуда не пойду.

Офицер попытался уговорить девушку, но та твердо стояла на своем.

Отчаявшись, он просто приказал ей идти домой. Тогда она разрыдалась. Его так тронули ее слезы, она так умоляла его, что он сдался и разрешил ей остаться. Впервые за все время, когда Ангелика работала с ним, он увидел в ней женщину.

— Когда появится связь, пожалуйста, позвольте мне сказать всего пару слов отцу. Я думаю, там произошло что-то страшное.

Он взял девушку за руку, чтобы успокоить ее, и она не отняла руку.

Наконец, незадолго до начала следующего дня, ему удалось сделать звонок. Ангелика, которая забылась в тревожной дреме, сразу же проснулась. Глаза девушки горели, уголки рта горестно опустились. Она подошла к столу Мойзиша и, встав вплотную к телефону, прислушивалась к голосу неизвестного собеседника из Бухареста:

— У нас был ужасный воздушный налет, это просто невозможно представить. Все еще охвачены огнем целые районы города.

— Спросите о моем отце, — настойчиво попросила Ангелика.

С отцом девушки все оказалось в порядке, зато пострадали двое других сотрудников посольства.

— Есть какие-то данные об общем числе жертв? — спросил Мойзиш.

— Наверное, около четырех тысяч человек, а может быть, и больше.

Сейчас невозможно точно сказать.

Когда Мойзиш, повесив трубку, посмотрел на Ангелику, девушка сидела, будто в трансе, повторяя: «Более четырех тысяч человек, а может, и больше… может быть, больше, более четырех тысяч человек, а может быть, и больше».

Он попытался немного успокоить ее:

— Но ведь с вашим отцом все в порядке.

Она повернулась к нему в ярости:

— Вы говорите, с ним все в порядке? В городе, который все еще горит, где убиты тысячи человек? И кто знает, может быть, бомбардировщики вернутся сегодня ночью, или завтра, или на следующей неделе. И тогда и его убьют. Вы и ваши коллеги-шпионы ничего не сделали, чтобы предупредить людей, чтобы их защитить. Сколько там было истребителей? Были ли заранее готовы зенитные орудия? Все это ужасно! Я не выдержу этого!

Все еще выкрикивая что-то истерическим тоном, она выбежала из кабинета.

Мойзиш оставался спокойным. У него появилось доказательство. В одном из документов, полученных от Цицерона, говорилось о запланированном авианалете союзников, и он действительно имел место. Этот факт позволил проверить информацию агента. Нужно было немедленно доложить об этом в Берлин, что Мойзиш и сделал. Когда на следующее утро Ангелика снова вышла на работу, он не заметил произошедших с ней перемен. Но перенесенные страдания сделали из ребенка женщину. Это было ясно написано у нее на лице. Однако Мойзиш отнес эти перемены на счет бессонной ночи.

В Берлине донесение-подтверждение от Мойзиша попало в руки офицера, отвечавшего за обстановку в Турции, невозмутимого основательного мужчины родом из Северной Германии, чуждого перепадам настроения и способного работать как безотказный механизм. Потом с рапортом ознакомился Шелленберг, который сразу же ухватил его суть и, в свою очередь, доложил об изложенном факте дальше по команде. Поэтому, в конце концов, этот материал дошел до самого Гитлера. Тот потребовал другие данные, полученные от Цицерона. Ему вручили отчет о конференции в Тегеране, на которой Черчилль, Рузвельт и Сталин координировали свои планы, согласно которым Германию предполагалось захватить в гигантские клещи, после чего ей останется лишь признать свою безоговорочную капитуляцию.

Гитлер, который все еще пребывал в уверенности, что, несмотря на все реальные факты, отступление Германии на всех фронтах, он все равно рано или поздно добьется «окончательной победы», лишь посмеялся над тем, что и его противники уверены в своем будущем триумфе. Он коротко спросил:

— Есть ли какие-то факты, которые свидетельствовали бы, что эти данные являются фальсификацией?

Фон Риббентроп ответил отрицательно. Гитлер, который не любил сталкиваться с событиями, противоречащими его собственной интуиции, не задал следующего вопроса, на который Риббентроп мог бы дать утвердительный ответ, сославшись на предсказанный агентом авиарейд союзников, унесший более четырех тысяч жизней: «А есть ли факты, подтверждающие достоверность этой информации?»

Гитлер принял решение:

— Поскольку Цицерон ничего нам не стоит, пусть наша разведка продолжает работать с этим агентом.

Вскоре агент Цицерон не явился на очередную встречу с Мойзишем, а потом совсем исчез.

Итак, оказалось, что Ангелика, как и Мойзиш, заранее знала о готовящемся авиарейде на Бухарест, хотя не удалось выяснить, откуда у нее появилась эта информация. Девушка была настолько поражена неспособностью немцев защитить гражданское население, что после того, как каким-то образом узнала о Цицероне, она передала эти данные англичанам. Те быстро приняли необходимые меры, в результате чего Цицерон исчез, а вместе с его исчезновением была похоронена и мечта Шелленберга возглавить могущественную объединенную разведывательную службу Германии. Что стало с выплаченными за пленки тремястами тысяч «фунтов Бернхарда», до сих пор остается неясным. В то время фальшивки расходились по территории Турции как горячие пирожки, поэтому агент мог легко перевести эти деньги в валюту других стран. Не исключено также, что агент превратил бумажные деньги в неподвластные времени алмазы и другие драгоценности.

К этому времени таинственный капитан N, один из агентов Швенда, создал густую сеть «меняльных контор» для «фунтов Бернхарда» по всему побережью Северной Африки. Его судно «Колумб» постоянно находилось в море, бороздя воды всего Средиземноморья. Часто для совершения сделок судно заходило в порты Испании. Встречи с целью передать агенту «фунты Бернхарда» и забрать прибыль почти всегда происходили в тихих кафе за выпивкой.

Однажды вечером в Тунисе агент, как это часто случалось с ним раньше, опоздал на встречу. N коротал время за выпивкой. Он не обратил никакого внимания на незнакомца, который сидел в плохо освещенном дальнем углу кафе и иногда отрывался от газеты, чтобы сделать глоток холодного кофе. Агент не приходил так долго, что капитан дошел до стадии, когда впору было начинать петь в перерывах между порцией шнапса. Незнакомец подался вперед и, услышав слова песни на немецком, снова скрылся за своей газетой. Через несколько минут, когда капитан громко требовал подать ему еще выпивки, незнакомец прошел в туалетную комнату, вернувшись откуда, не стал садиться в углу, а проследовал в бар.

Когда вернулся бармен, который обслуживал капитана N, незнакомец стал что-то быстро говорить ему тихим голосом. Сначала бармен отрицательно покачал головой, но когда незнакомец вынул и положил на стойку перед собой несколько золотых монет, он кивнул. Незнакомец положил на монеты небольшой пакетик из белой бумаги. Бармен быстро убрал монеты в карман фартука. Когда N попросил очередную порцию выпивки, он ответил «Одну минуту, господин» и высыпал в стакан содержимое пакетика. В это время незнакомец вернулся на место. N сделал глоток из стакана и сразу же проорал бармену:

— Заберите это и сделайте мне вместо этой бурды настоящую выпивку.

Бармен запротестовал. Он добавил в стакан немного льда и обратился к N:

— Попробуйте, я уверен, что теперь вкус будет лучше.

Капитан сделал большой глоток, выпив практически весь стакан, и тут же выплюнул содержимое на пол. Он что-то яростно прокричал, попытался встать и, казалось, собирался ударить бармена, когда вдруг рухнул обратно на стул. Казалось, жизненные силы внезапно покинули это огромное тело. Моряк сидел, как переполненный мешок, уронив голову на грудь, глаза остекленели, изо рта потекла слюна, руки подрагивали.

Незнакомец оторвался от газеты, быстро подошел к капитану и подал знак бармену. Вдвоем они попытались поднять тяжелое тело капитана. Попытки оторвать его от стула и сделать пару шагов в направлении двери отняли все их силы. По дороге к выходу двое мужчин дважды останавливались, чтобы перевести дыхание. Незнакомец все время повторял «Быстрее, быстрее», но тщедушному арабу явно не хватало сил. Когда парочка с грузом оказалась возле двери, вошел агент, которого дожидался N. Он посмотрел на двоих мужчин, потом на моряка и спросил:

— Что здесь происходит?

Незнакомец, видимо, растерялся, но бармен находчиво ответил:

— Похоже, ему стало плохо. Мы пытаемся вынести его на воздух. — После повисшего в воздухе молчания он добавил: — Вы ведь знаете его, не так ли? Может быть, вы сами позаботитесь об этом человеке?

— Дайте мне стакан воды, — попросил агент.

Принесенную барменом воду он вылил на своего компаньона, но N никак не отреагировал на это.

— Еще воды!

После того как на него вылили несколько кувшинов воды и похлопали по щекам, N, наконец, стал подавать признаки жизни.

К этому моменту незнакомец снова укрылся в углу за своей газетой. Агент продолжал приводить моряка в чувство, пока тот, наконец, не сел и не попросил:

— Уведите меня отсюда. Их выпивка — полная дрянь. Она выбила из меня дух. Давайте пойдем куда-нибудь, где подают нормальные напитки.

На такси они отправились в другое заведение. За ними неотступно следовал незнакомец из бара. Проследив путь агентов, он оставил их в покое.

Затем на благоустроенной вилле незнакомец отчитывался перед кем-то, кого он называл «господин консул»:

— Капитан N, который плавает под португальским флагом и имеет шведский паспорт, несомненно, является агентом немецкой разведки, не исключено, что очень важным. Сегодня вечером, напившись, он пел песни на немецком языке. Согласно инструкции, я попытался похитить его, но у меня ничего не получилось, потому что, когда мы вели его к машине, появился сообщник. Сейчас они оба сидят в кафе «Сирдар».

— Жаль, что похищение не удалось, — ответил консул. — Было бы оптимально, если бы все получилось, но если нет, что ж, попробуем что-нибудь более утонченное.

Тот, что докладывал, согласно кивнул. Потом он получил новые инструкции.

Ранним утром на следующий день, когда капитан все еще не совсем оправился после бурной ночи, Микки Финн, как звали незнакомца, подошел к нему и попросил его указать дорогу к судну «Колумб». N был уверен, что речь пойдет о продаже фунтов. Каково же было его удивление, когда он услышал:

— Вам может быть интересен один чартерный фрахт?

N с готовностью стал обсуждать предложение. Вскоре переговоры дошли до этапа, когда стороны назначили будущую встречу у консульства России. Там капитана познакомили с консулом, человеком, которому прошлым вечером незнакомец рассказывал о неудачной попытке похищения. С первого взгляда было видно, что консул очень заинтересован в этой операции. Казалось, вот-вот стороны придут к соглашению. Затем разговор плавно перешел к личности самого капитана. Консул тактично предположил, что, путешествуя как нейтральное лицо, N имел возможность собирать самую широкую информацию, которая не должна была попросту пропадать. Тут капитан почувствовал неладное.

— Что значит «не должна пропадать»?

— Это значит, что у вас будет возможность заработать дополнительные деньги, как в случае с фрахтом, о котором мы только что договаривались. Только на этот раз речь пойдет о гораздо более значительных суммах.

N понимал, что должен реагировать очень быстро.

— Это очень заманчивое предложение, — заметил он, — и лично я сразу же согласился бы. Но мне нужно еще получить согласие владельца судна.

Консул задал коварный вопрос:

— С тем, что находится в Лиссабоне, или с тем, кто живет в Триесте?

— Вы хотели бы знать это точно? Хорошо, я отвечу вам в свой следующий приезд.

Это было первым признаком того, что советским агентам было что-то известно об операции «Бернхард» и они были готовы платить большие деньги за то, чтобы знать больше. Но капитан так и не смог понять, что он сам выдал свой секрет, опустошая на берегу слишком много бутылок.

Гораздо севернее в своей секретной ставке Гитлер раздраженно распекал прибывшего к нему для аудиенции рейхсфюрера СС Гиммлера. Гитлер был вне себя от ярости. Немецкая пропаганда за рубежом потерпела полное и окончательное поражение. Ей не удалось передать во все страны весть о поражении, нанесенном Британской империи. Гиммлер неуверенно возражал, что против стран оси борется весь мир.

— Это ничего не значит, — перебил его Гитлер. — Важно то, что Черчилль продался русским. А это означает конец для Британской империи. Если мысль о конце империи должным образом подать во всех странах мира, это сильно подорвало бы авторитет англичан, а для нас означало бы практическую победу в войне.

Гиммлер неловко переминался с ноги на ногу, пока Гитлер развивал свою мысль.

— Как же лучше всего изложить эту идею?

— Новыми методами пропаганды, с помощью новых идей, используя что-то нестандартное, то, что никому прежде не приходило в голову!

Вместо того чтобы посоветоваться с Геббельсом, признанным специалистом в области пропаганды, Гиммлер занялся поисками свежих идей самолично. Неожиданно он обнаружил нечто, о чем действительно никто прежде не помышлял. Один из подчиненных прислал ему пространный доклад, озаглавленный «Международное масонство и коллекционеры марок». Из документа явствовало, что во всем мире насчитывалось более десяти миллионов филателистов, мужчин, женщин и детей, представлявших все слои общества и охватывавших различные жизненные уклады. Официально все они были зарегистрированы в тысячах соответствующих организаций. Вот где, оказывается, был скрыт абсолютно новый канал, которым можно было воспользоваться в пропагандистских целях. Гиммлер намеревался использовать тягу коллекционеров иметь у себя что-то, пусть небольшое, но выделявшее его из ряда коллег. Он собирался навязать им всем поддельные британские марки, в которых содержались бы скрытые пропагандистские послания. Например, корону Георга VI венчала бы не держава монарха, а еврейская шестиконечная звезда Давида. Буква d английского пенса превратилась бы в серп и молот, скрытый намек на русских. Это открывало бесконечное поле деятельности: дополнительные надписи, подтасовка цветов, применение несуществующей символики. Чем больше Гиммлер обдумывал новую идею, тем больше чувствовал себя изобретателем, который должен ревностно хранить свой секрет от желающих примазаться к его славе и присвоить себе лавры победителя.

Гиммлер вызвал Крюгера, заставил его поклясться в том, что он не откроет тайну никому, даже Кальтенбруннеру, Хольтену и другим руководителям проекта «Бернхард», а потом объяснил, что ему нужно. Крюгер не видел в новом проекте никаких особых технических сложностей. Единственной проблемой была нехватка людей.

— Могу ли я отвлекать людей от работы в рамках операции «Бернхард» и ставить их на новый участок?

Гиммлер заверил Крюгера, что тот обладает полной свободой действий. Ему даже пришло в голову, что продажа марок сделает операцию «Бернхард» ненужной, что через несколько месяцев за одну его марку будут давать целое состояние.

Крюгер подходил к проблеме более реалистично.

— Поймите, — заметил он, — даже имея в своем распоряжении сто сорок человек, которые работают днями и ночами, я едва успеваю выполнять заявки, поступающие от бригадефюрера Шелленберга.

Гиммлер отмахнулся:

— Постарайтесь пока не раздражать его. Когда у нас будут марки, он все поймет.

Крюгер скрупулезно приступил к выполнению нового задания. Он бы быстро сделал свою работу, если бы не личный интерес и энтузиазм рейхсфюрера. Гиммлер постоянно выдавал новые идеи, которые оформлял в виде письменных приказов после заметно участившихся визитов в Заксенхаузен.

Иногда работа была почти закончена, когда вдруг весь проект неожиданно подвергался резким изменениям. Порой это происходило уже на стадии производства. Крюгер мог бы значительно сократить затраты времени, но соблюдение правил секретности не позволяло раскрыть ему конечные цели изготовления марок.

Вскоре после визита Хофера Швенд стал все чаще посещать Триест. Во время одной из таких поездок он узнал новость, в результате которой приобрел для реализации операции «Бернхард» нового агента. Один из курьеров, в обязанности которого помимо доставки и продажи валюты входил сбор информации, рассказал ему удивительную историю, облетевшую все окрестности Белграда. Не зная о том, что лидер четников Михайлович фактически находился с немцами в состоянии перемирия, агенты гестапо арестовали одного из его эмиссаров. У этого человека на руках оказалась значительная сумма в долларах. В гестапо сумели провести расследование и определить происхождение денег: следы привели к одному из самых влиятельных и состоятельных жителей Белграда по фамилии Ковацевич. Агенты гестапо арестовали и его. Это вызвало значительную шумиху. У Ковацевича было много друзей-немцев. Он был первым человеком, получавшим заказы непосредственно от немецкой администрации. Он поддерживал с высшими немецкими чиновниками настолько хорошие отношения, что принимал их у себя в доме-дворце на центральной улице Белграда Теразие. Югослав был так щедр, что вскоре превратился в очень популярную фигуру, защищенную, казалось бы, от любых неприятностей.

— И сейчас, — продолжал агент, — немцы ведут борьбу друг с другом из-за одного бизнесмена из Югославии. В гестапо говорят, что он мошенник и поэтому должен сидеть в тюрьме. А военные и экономисты считают его прекрасным малым, которого следует немедленно освободить.

Швенд обдумал рассказ и спросил:

— Этот Ковацевич все еще в тюрьме?

— По крайней мере, он был там, когда я уезжал из Белграда.

— Это все, что я хотел знать.

Швенд использовал все свое влияние, и вскоре Ковацевич оказался в еще лучшем положении, чем прежде. А потом он стал коммивояжером высшего звена, работавшим в рамках операции «Бернхард». Следуя указаниям Швенда, он продавал фунты стерлингов не только своим давним друзьям-четникам, но и повстанцам Тито. Последних становилось все больше, и им было нужно гораздо больше оружия, чем англичане могли переправить морем и по воздуху. За фунты они легко могли закупать это оружие, которое иногда шло прямо со складов Швенда. Ковацевич распространил деятельность и на Ближний Восток. У себя в стране в число его клиентов входило все больше и больше высокопоставленных коммунистов, в том числе и сам Хебранг. О некоторых своих сделках Ковацевич не сообщал даже Швенду. Швенд узнал об этом двурушничестве, но вместо того, чтобы выйти из себя, он просто развел руками в жесте бессилия и покорности судьбе.

— А чего еще можно было ждать от балканского бизнесмена? — воскликнул он с кривой улыбкой.

<< | >>
Источник: Антони Пири. Фальшивомонетчики. Экономическая диверсия нацистской Германии. Операция «Бернхард». 1941 — 1945"»: Центрполиграф; М.. 2011

Еще по теме Глава 10УПУЩЕННЫЕ ШАНСЫ И НОВЫЕ УДАЧИ:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -