<<
>>

Мсье Жан — «отец инфляции»

Слово «инфляция» переводится с латыни как «вздутие». Оно очень точно определяет суть явления, с которым мир познакомился после появления бумажных де- нег. Знакомство это для Европы связано с именем Джона Ло, прозванного экономистами «отцом инфляции».

О Джоне Ло немало написано и сказано, хотя в России фамилия премьер-министра Кириенко, неудачливого финансиста и отца дефолта, который обрушил покупательную способность рубля и потряс российскую эко-номику в конце XX века, сегодня куда более известно.

Джону Ло посвящены статьи в «Большой советской энциклопедии» (см.

Ло), в «Советской исторической энциклопедии» (см. Лоу), в «Советских энциклопедических словарях» (см. Ло).

В России в позапрошлом веке изданы две книги, посвященные Ло. Первая, вышедшая в Москве в 1858 году, называлась «Джон Ло, или Финансовый кризис Франции в первые годы регентства. Сочинение Ивана Баб- ста». Вторая напечатана в Петербурге в 1895 году и называется «Джон Ло. Опыт исследования по истории финансов». Автор — Горн.

Нет сомнения, что деятели правительства Ельцина — Кириенко, в одночасье обесценившие и тем самым уничтожившие денежные сбережения народа Рос-сии, хорошо знали механизмы, открытые и опробованные Джоном Ло на ниве бумажных денег. Но знать и уметь не создавать финансовых потрясений — категории разные.

Итак, кем же был этот человек, чье имя вот уже без малого триста лет в сфере денежного хозяйства служит символом катастроф и финансового краха?

С портрета на титульном листе книги, автором которой был сам Джон Ло, «Соображения о торговле и деньгах», изданной в Париже в 1720 году, на нас глядит муж-чина в завитом парике с хищным, пронзительным взглядом, с длинным носом, жестко поджатыми губами — гордый, надменный, суровый. По овалу рамки, обрамляющей портрет, наДпись: «Г-н Жан Ло, советник коро- ля во всех его советах, Главный контролер финансов в 1720 году».

Внизу четверостишие:

«Под августейшим и мудрым Регентством Принца, любящего добросовестность, Ао, изощрившийся в искусстве управлять финансами, Открывает искусство обогатить подданных и короля».

Это была вершина славы До, время его триумфа на краю пропасти перед лицом катастрофы.

Восхождение было долгим и трудным. Падение — мгновенным.

До родился в 1671 году в Эдинбурге в Шотландии. Человек по натуре азартный, он с молодых лет ударился в карточную игру, промотал наследство, полученное после смерти отца. Поссорившись с неким мистером Вильсоном, До убил его на дуэли и вынужден был бежать в Голландию. Там устроился клерком в контору местного банкира. Почувствовал интерес к бизнесу и глубоко вник в существо банковских операций. Годы спустя, вернувшись в Шотландию, представил в парламент записку — «Замечания относительно торговли и звонкой монеты». Главным смыслом записки было предложение заменить в обращении звонкую монету бумажными деньгами.

Парламент отнесся к идеям До со вниманием. Записку обсудили в открытых дебатах, но решение, как и следовало ожидать, было отрицательное.

Обидевшись на земляков, До уехал в Лондон и там предложил проект реорганизации денежной системы. Чтобы придать заманчивость своему предложению, До обещал правительству Англии в случае принятия его проекта обеспечить работой 500 тысяч голодных бедняков. Несмотря на радужные перспективы, которые ри-совал До, его проект отвергли и там.

С островов Ло переехал во Францию. Не найдя и

там поддержки своим идеям, остался в Париже и повел

карточную игру по крупному. Играл Ло удачно, сумел обеспечить себе на жизнь. Это показалось властям подозрительным. Министр полиции д\'Аржансон приказал авантюристу покинуть Париж.

Вскоре Ло объявился в Вене. И опять стал предлагать свои методы реорганизации финансов государства. Австрия отвергла «рецепты» шотландца, и тот уехал в Италию. Там он добился встречи с графом Виктором Амадеем Савойским II. Граф милостиво выслушал про-жектера, но тоже ответил отказом.

Ответ его стал примером государственной мудрости и потому запомнился. «Я не так богат, — сказал граф, — чтобы разоряться по собственной воле».

Не найдя в Европе покровителя, который бы последовал его советам, Ло из своих странствий снова вер-нулся во Францию. К этому времени здесь финансовые обстоятельства заметно ухудшились, и правительство искало возможности их улучшения.

Богатство государства в древние и Средние века в условиях обращения монет из благородных металлов во многом определял наличный запас золота. Иногда, неожиданно открыв для себя новые источники металла, государство сразу богатело, быстрое развитие получали ремесла, расширялась торговля. И наоборот, ослабление притока золота создавало трудности общественному развитию.

Для того чтобы найти и добыть золото, прилагались неимоверные усилия. Эпоха Великих географических открытий, многие войны, развитие пиратства — все это было обусловлено надеждой на быстрое обогащение, вдохновлено призрачным блеском золота.

Энергичный правитель России — Петр I сделал немало, чтобы вдохновить подданных на поиски месторождений благородных металлов. Было, например, велено «освободить каждого, кто пожелает стать рудознатцем» от заводских работ, рекрутских наборов, подводной гоньбы (в смысле от извозной обязанности) и от посто-ев. Объявили народу, что даже преступники будут освобождены от наказания, если они верно сообщат о каких-либо месторождениях. В нарушение основ частной собственности на землю и крепостных Петр в 1719 году принял неожиданное для России решение. Он объявил «горную свободу», разрешив даже на чужих землях «искать, копать, плавить, варить и чистить всякие металлы,. . злато, сребро, медь, олово, свинец, железо, також и минералов...».

Когда не было притока металлов, правительство начинало «портить» монету, добавлять в нее дешевые присадки (лигатуру), уменьшая вес, шло на другие хитрости и махинации. Так, правивший во Франции от имени Людовика V регент Филипп Орлеанский в 1715 году задумал провести денежную реформу.

Предлогом для нее послужила якобы назревшая необходимость заменить лик усопшего короля другим изображением. Главная же хитрость заключалась в подготовленном изменении курса монет. До реформы курс золотого Луи — луидора —- равнялся 14 ливрам, курс серебряного экю — трем ливрам. Население должно было сдавать на перечеканку монеты по повышенной ставке — луидор за 16, экю — за пять ливров. Казалось бы, сплошная выгода. Но правительства никогда о выгоде собственных под-данных не заботятся. И механизм махинации обнаружился быстро. После чеканки монеты пускались в обращение по новой ставке: луидор за 20, экю за пять ливров.

Регент надеялся из ничего сделать нечто. Ловкие финансовые советники предсказывали успех. Однако французы быстро раскусили хитрость правительства. Луидоры не потекли в казну рекой на перечеканку, а залегли в кубышки. Операция принесла не столько до-ходы, сколько убытки. Регент скрипел зубами. Мудрые советники старались не показываться ему на глаза.

Короче говоря, обстоятельства сложились так, что Джону Ло, который во Франции предпочел стать Жаном, открылся путь в покои регента. Объяснять свои идеи сиятельным особам Ло умел без особых сложностей. Он уже не раз излагал свои теории и письменно, и устно. Вот небольшая выдержка из книги самого Ло:

«Прочие необходимые монете свойства суть следующие: 1) удобство в платежах; 2) повсеместная ценность; 3) хранение без потерь и издержек; 4) делимость без потери ценности; 5) чеканка. Билеты обладают всеми этими качествами в гораздо большей степени, чем серебро: 1) ими легче платить: 500 ливров скорее можно сосчитать бумажками, чем серебром; 2) их легче пересылать, а потому их ценность меньше будет от-клоняться в различных местностях; 3) их легче хранить вследствие небольшого объема; 4) их можно делить без порчи, обменивая крупные билеты на мелкие; 5) они допускают своего рода чекан и их труднее подделывать, чем монету».

«Сколько положений, столько и софизмов!» — воскликнул по поводу объяснений мсье Жана Горн, автор книги 1895 года о Ло.

И он прав. За внешней убедительностью теоретических посылок Ло человек, знающий экономику, легко увидит, что для их автора бумажные деньги — не просто представители благородного металла в обращении, не денежные знаки, лишенные собст-венной внутренней ценности без твердого обеспечения, а сами деньги.

Поставив главное свойство золотой или серебряной монеты — ее «повсеместную ценность» — на второе место после удобства в платежах, Ло забывает об этом качестве, когда начинает восхвалять преимущества бумажных денег. А ведь именно отсутствие «повсеместной ценности» или — вспомним русское выражение «отсутствие внутренней доброты» — таит в себе главную опасность употребления бумажных денежных зна- ков. Золотую монету российского чекана, проверив на подлинность пробы металла, примут и в Африке. Бумажный миллион, нарисуй на нем даже всенародно из-бранного и всеми любимого первого президента России Ельцина в кругу его верных финансовых рыцарей — Гайдара, Чубайса, Немцова, не примут даже в Монголии.

Регент, увлеченный перспективами обогащения «короля и его ПОДДаиНЫХ», которые умел столь красноречиво преподносить Ло, противоречий в его теории не заметил.

Доказывая свои проекты, Ло выдвинул перед реген-том и определенные условия. Он испрашивал право на открытие Королевского эмиссионного банка. Правительство, по его замыслу, обеспечивало банку основной капитал, получало 3/4 прибылей, а их четвертую часть отдавало ему, мсье Жану — директору банка.

Филипп Орлеанский условия принял. Но окончательное решение вынес на утверждение финансового совета. Совет, после обсуждения, проект Ло отклонил.

Главным противником нововведения стал герцог Ноаль — президент финансовой коллегии. Он справедливо полагал, что появление нового могущественного финансового учреждения в Париже и возвышение Ло отодвинет его самого на второй план и лишит влияния на финансовую политику правительства.

Уловив колебания регента, которому сильно требо-вались деньги, Ло усилил натиск. В этот раз он стал добиваться права открыть частный банк под покровительством самого регента.

И тот, поколебавшись, дал согласие.

2 мая 1726 года Ло получил патент, который предоставлял ему возможность создать собственный банк сроком на 20 лет. Второй патент Ло добыл 20 мая. В июле в отеле «Де Меем» открылся Генеральный банк Франции. Покровитель — сам регент. Директор — мсье Жан Ло.

Счетной единицей банка стало серебряное экю с курсом в пять ливров. Основной капитал составил шесть миллионов ливров, разделенных на 1200 акций по пять тысяч ливров каждая.

К неудовольствию мсье Жана, правительство навязало ему обязательное условие — в зачет покупаемых акций звонкой монетой брать только одну четверть суммы, остальные три четверти — облигациями государственного займа, которые, кстати, к тому времени упали в цене до 60 процентов от номинала.

Открытие банка дало французам повод для шуток и анекдотов. Над Ло открыто посмеивались, рисовали на него карикатуры. Однако дела банка неожиданно пошли в гору. Уже на первом собрании акционеры утвердили дивиденд размером в 7,5 процента на акцию. Высокая прибыль заставила скептиков пересмотреть свои взгляды. Теперь к банкнотам Ло относились без недоверия, больше того, началась гонка за их приобретением.

Удивляться нечему, если вспомнить, какой ажио-таж, какую веру в возможность делать деньги из воздуха в России двести семьдесят лет спустя проявили де-сятки тысяч граждан, когда перед ними появилась финансовая пирамида МММ авантюриста Мавроди, денежные ловушки для простаков вроде жульнических пирамид «Хопра-инвеста», банка «Чара», ОСТ и других. И это происходило в стране, народ которой считал себя прекрасно образованным, самым читающим в мире. Оказалось — о мсье Жане Ло большинство из российских вкладчиков не ведало ни сном ни духом.

Рост популярности бумаг, выпускавшихся банком Ло, позволил регенту утвердить циркуляр, который обязывал пересылать правительственные платежи из провинции в Париж только в банкнотах. Удобство нового метода оценили в первую очередь торговцы. Теперь монету не выкачивали из провинции, а доставка платежей удешевилась.

Слава Ло как удачливого реформатора финансов росла. А тут подвернулось еще одно дельце, сулившее златые горы.

В 1683 году Франция овладела устьем реки Миссисипи в Америке. Новую заморскую территорию в честь короля Людовика XIV — Луи — назвали Луизианой. Однако колонизация шла туго. В королевской казне не было достаточно золота, чтобы это дело продвигалось быстро и эффективно. Правительство стало искать богатого дельца, который бы взялся за освоение новых земель на свои средства. Больших охотников тратить деньги не находилось. Трезвые подсчеты показывали, что сверхприбылей не получишь, зачем же рвать пупок и опустошать кошелек? И тогда взор регента упал на мсье Жана: не возьмется ли он? Чтобы увлечь Ло, ему предложили основать акционерную компанию с капиталом в два миллиона ливров.

К всеобщему удивлению, Ло согласился учредить компанию, но с основным капиталом в 100 миллионов — 200 тысяч акций по 500 ливров каждая. Сумма, которую называл Ло, по тем временам была баснослов-ной. При одном ее упоминании у дельцов перехватывало дыхание. В самых смелых мечтах они никогда не называли себе таких цифр.

В обмен на широкие права Ло брал на себя обязательство дарить каждому новому королю Франции в день восшествия на престол золотую корону, весившую свыше семи килограммов. Кроме того, компания бра-лась за свой счет ежегодно устраивать на жилье в Луизиане 6000 бедных поселенцев и 3000 черных рабов, а также строить церкви для обращенных в христианскую веру индейцев.

В августе 1717 года компания была образована. Во

главе совета директоров встали сам Ло и регент. Сто

миллионов основного капитала составили бумажные деньги.

Регент Филипп Орлеанский полностью доверился советам Ло, В мае 1718 года он объявил о монетной реформе. Из обращения изымалась и перечеканивалась вся монета* прошлых лет. Декрет был объявлен без утверждения его парламентом только по настоянию мсье Жана Ло.

После объявления декрета последовал взрыв недовольства. Всем было ясно, что правительство в очеред-ной раз пошло на махинацию, которая позволит обобрать население. Более того, все знали имя устроителя ограбления. Парламент собрался на чрезвычайное заседание. К регенту обратились с просьбой до конца обсу-ждения прекратить чеканку новой монеты. Филипп Орлеанский решительно отказал в такой просьбе.

Монетный двор продолжал работать полным ходом, выпуская ежедневно новых монет на 800 тысяч ливров.

Тогда парламент вынес решение: новых денег в платежи не принимать. Провинциальные парламенты заняли такую же позицию. В Руане работникам местного монетного производства запретили чеканку новой монеты под страхом смертной казни. В одном городе монетное производство вообще закрыли и выставили воз-ле предприятия муниципальный караул. В Париже толпы недовольных граждан выкрикивали угрозы в адрес Ло и искали его, чтобы повесить.

Парламент в Париже принял специальный закон, который запрещал иностранным гражданам, получившим французское подданство, косвенно или прямо вмешиваться в финансовые дела государства. Имени Ло в законе не упоминалось, но все прекрасно знали, что только о нем, принявшем французское подданство лишь в мае 1716 года, и шла речь.

Заметим, так французы отстаивали право на само- ф

стоятельность финансовых и государственных институтов в годы королевской власти, считая, что только они сами вправе решать проблемы своих кошельков.

Конечно, победить власть тогда не удалось, но сам факт сопротивления финансовым махинациям Ло свидетельствовал о высоком национальном сознании и гордости народа Франции.

Филипп Орлеанский, подталкиваемый личными финансовыми интересами, занял жесткую позицию. Войска взяли под охрану Парижский монетный двор. Действия парламента король объявил посягательством на его суверенные права и отменил все принятые решения (ну прямо как президент какой-нибудь африканской «демократии»!).

Английский король Георг I предложил регенту поддержку и военную помощь. Оппозиция монетной ре-форме была подавлена. Те, кто еще вчера выступал против Ло, пришли к нему с просьбой о заступничестве.

В итоге выиграл регент. С помощью несложной опе-рации при обороте в три миллиарда ливров Ло одним махом уменьшил государственный долг на один миллиард 200 миллионов ливров. К рукам авантюриста при-лип немалый куш. Ведь ему удалось укрепить авторитет бумажных денег, которых реформа не затронула.

В декабре 1718 года благодарный регент специальным указом возвел банк Ло в ранг королевского. Особым эдиктом банку предоставили эмиссионное право — выпуск банкнотов на 12 миллионов в билетах экю и на 18 миллионов в билетах на ливры.

Пользуясь полной бесконтрольностью, Ло начал выпуск ничем не обеспеченных бумажек. В феврале 1719 года он пустил в обращение 20 миллионов бумажных лив-ров, в апреле — еще 21 миллион. К печатанию экю Ло так и не приступал. Суть комбинации была в том, что за билеты на экю требовалось иметь твердое обеспечение, а на ливры они обеспечивались монетой, курс которой определялся законодательно.

Чтобы укрепить доверие к бумажным знакам, Ло вновь объявил о реформе, которая касалась всех денег, кроме бумажных. Объяснялось это народу тем, что «обращение банковых билетов гораздо выгоднее для короля». В свою очередь, регент также делал все, чтобы облегчить обращение бумажных денег в стране. Специ-альными актами в платежи разрешалось употреблять всего на шесть ливров разменной монеты и на 600 ливров серебра. Крупные платежи осуществлялись только в золоте и билетах банка. Категорически запрещалось перевозить звонкую монету из города в город.

Занятый банком, Ло не забывал и о своей акционерной компании. В печати велось безудержное восхваление богатств, которые якобы таила на своих просторах Луизиана. «Там есть горы, — писалось в одной из таких статей-«завлекалок», — наполненные золотом, серебром, медью, свинцом, ртутью. Металлы эти там столь обыкновенны, что дикари, не подозревающие об их ценности, обменивают куски золота и серебра на европейские товары: ножи, котлы, копья, маленькие зеркальца и даже на глоток воды».

Кто, прочитав такое, не бросился бы искать счастья на земле Миссисипи?

По некоторым сведениям, в 1719 году компания имела 3,5 миллиона ливров наличными, на 750 тысяч ливров товаров, 21 корабль, 700 своих солдат, офицеров, священников. И все же практический вклад Ло в развитие заморской территории был невысок. Дельца в действительности интересовала не колонизация, а возможность нажиться на ней. Тем не менее для прославления новой земли Ло сделал больше, чем король Луи. Поэтому Луизиану вполне можно было именовать и Лозианой — страной отчаянного авантюриста мсье Ло.

7 Щелоков Л.

Руководствуясь стремлением к наживе, Ло объединил целый ряд мелких торговых компаний в единую Индийскую компанию и взял под контроль всю заморскую торговлю Франции. Одновременно от имени компании за 50 миллионов ливров в золотой монете он при-обрел у правительства патент на выпуск бумажных денег. Затем взял на откуп у короля сбор некоторых госу-дарственных налогов. Раньше это право долгое время принадлежало четырем французам — парижским банкирам братьям Пари.

Перехватив куш, принадлежавший другим, Ло бросил вызов могущественным конкурентам. Братья Пари составили против банка Ло заговор, не очень точно просчитав все свои ходы. В заговоре приняли участие еще несколько крупнейших финансистов того времени — Самуэль Бернар, герцог Конти, другие банкиры. План диверсии был прост. Во все последующие времена могучие конкуренты таким образом подрывали авторитет и финансовую мощь соперников.

Братья Пари и их сообщники скупили колоссальное количество банкнот и разом предъявили их для обмена на золото банку Ло. Акция осуществлялась неожиданно и потому всеобщей паники не вызвала. Банк, почти опустошив свои хранилища, сумел расплатиться с бан-кирами. Однако, чтобы пресечь повторение таких попыток в будущем, Ло объявил о понижении курса луидора. Другие клиенты его банка обменивать бумажки на золото, «потерявшее» в цене, не бросились.

Ло продолжил аферы с акциями компании. Объявив их держателям, что компания станет выплачивать 40 процентов дивиденда на вложенный капитал, он выпустил 100 тысяч акций по пять тысяч ливров каждая — всего на 500 миллионов ливров. Деньги потекли в банк рекой. Да еще как потекли! Видимо, российский ультра-аферист Мавроди прочитал о мсье Жане куда больше и куда глубже познакомился с его опытом, чем младшие научные сотрудники, ставшие руководителями финансовых органов демократического президентского госу-дарства и тем самым взявшие на себя заботу о населении своей страны.

«Многие королевские особы Европы, — писал Горн, — присылали в Париж особых агентов, которые униженно заискивали милости Регента или шотландца по раздаче акций».

В Париже в день начала продажи акций творилось нечто невероятное. «На улицах Ришелье и Вивиенн, — описывал происходившие события Горн, — где были подъезды к бюро Компании, лица, алкавшие подписаться, подвигались вперед тесною вереницей, которую не расстраивали в продолжение многих дней ни голод, ни жажда, ни сон, ни усталость; многие запасались прови- зиею, одни кряхтели под тяжестью мешков с деньгами, другие боязливо прижимали к груди туго набитый портфель. Давка людей и экипажей была такова, что ежедневно были или задавленные, или вынесенные со сломанными членами; быть может, последние менее горевали об увечье, чем об акциях, которых они впоследствии этого лишились».

Слава Ло, изо всех сил обогащавшегося и «обога-щавшего» своих акционеров (хотя последние пока ничего не получили кроме обещаний), росла как снежный ком. 8 декабря Французская академия приняла Ло своим членом. Охваченные восторгом акционеры скандировали: «Да здравствует король и господин Ло!» О мсье Жане слагались оды, на него писали эпиграммы. Именно в это время гравировали портрет Главного контролера финансов Франции (чин-то какой!), который якобы «изощрился в искусстве обогащать подданных и короля».

Ло достиг вершины славы. Теперь оставался только один путь — вниз. Так всегда бывает, когда строишь финансовую пирамиду. Все вверх, вверх, а потом безу-держно вниз. Тем более что пирамида мсье Жана была бумажной.

К марту 1720 года банк Ло выпустил в обращение бумажных денег на сумму в 1 199 590 ООО ливров. И вся эта гора ждала дуновения ветра.

Он подул внезапно. Три крупных банкира, прекрасно знавшие обстановку, привезли в банк бумажки на двух огромных подводах и потребовали немедленного обмена на золото. Слух об этом разнесся с быстротой звука. Сразу около шестнадцати тысяч акционеров потребовали возврата денег. Началась паника. Банк при-остановил операции.

«Мыльный пузырь, — писал Горн, — как бы ни величествен и красив он был при восходящем полете, дол-жен был лопнуть рано или поздно». И он лопнул.

21 мая Ло объявил о банкротстве, и по приказу регента его взяли под стражу. Были вскрыты хранилища и учтены активы. Оказалось, что все обеспечение огромной, в три миллиарда ливров, суммы бумажек, выпущен-ных Ло, составляло 289 миллионов ливров — 21 миллион в звонкой монете, 28 миллионов в слитках драгоценного металла и 240 миллионов в векселях.

Известия такого рода быстро распространялись по городу, и паника росла. Толпы обманутых вкладчиков со всех концов Москвы и пригородов ринулись на Варшавское шоссе к зданию, которое занимал офис МММ господина Мавроди...

Стоп! Простите, уважаемый читатель! Автор увлекся и забыл о времени. На самом деле события в Москве произошли более чем два века спустя после тех, которые связаны с именем Ло. Тысячи россиян стали свидетелями тому, что история ничему не учит, а жажда легкой наживы окончательно лишает нас разума. На самом

деле обманутые французские вкладчики собрались воз- \\е парижского банка мсье Жана Ло и взяли его в осаду. < Напор толпы, — читаем у Горна, — сделался еще стремительнее и кровопролитнее, чем в июне. Высших размеров он, по-видимому, достиг в ночь на 16—17 июля. В 3 часа ночи скопилось на улице Вивиенн уже около 15 ООО человек, и толпа все более и более увеличивалась новыми, вновь прибывавшими со всех концов города. Когда взошло солнце, было найдено 15 трупов лиц, раздавленных или затоптанных ночью».

Разъяренные парижане разгромили отель Ло. Тело задавленной женщины толпа принесла и положила под окнами короля Людовика XV. Регент вызвал войска. Те-перь положение мог спасти только штык...

Последствия инфляционного краха банка Ло были катастрофическими. Около 30 тысяч рантье, живших на проценты со своих капиталов, пошли по миру. Тысячи людей, которые в надежде разбогатеть вложили в финансовую пирамиду Ло последние сбережения, остались без них.

Сам Ло, скрываясь от расправы, уехал в провинцию, в свое поместье Герман. Туда по поручению регента ему привезли паспорт, позволявший выехать за границу. Захватив припасенные заранее 800 золотых ливров и пять миллионов в бумагах, Ло выехал в Бельгию. На границе его опознал интендантский офицер. Беглеца задержали, 800 ливров золотом у него отобрали, сочтя, что изобретателю бумажных денег хватит вороха бумаги, который он прихватил с собой.

Далее судьба Ло уже не знала взлетов, хотя сам он распространял слух о том, что русский император Петр I приглашал его в Россию для налаживания финансов. Сведения эти никаких подтверждений не имеют, и их можно отнести к фантазиям погоревшего финансиста. Но, может, зря Петр I не пригласил мсье Жана в наши края в интересах обучения наивных лопухов, которые верят в чье-то бескорыстное желание сделать их бога-тыми?

У книги Горна, изданной в русском переводе, довольно интересная история. Известный царедворец Витте, делавший карьеру при дворе императоров Александра III и Николая II, рассказывал в воспоминаниях, как он познакомился с неким И.П. Шиповым.

«Я, — писал Витте, — обратил внимание на Шипова... потому, что он написал одну книжку, вернее, не написал, а перевел с французского (с немецкого, если верить указанию на титульном листе книги. — А.Щ.) и составил к ней предисловие (в книге указано: предисловие написал Н.Х. Бунге. — А.Щ.). Книжку эту — об известной исторической личности Джоне Ло — он перевел по указанию Н.Х. Бунге (председателя комитета министров России. — А.Щ.). Всякий финансист знает, что при имени Джона Ло сейчас же представляются кредитные билеты и все то зло, все те несчастья, которые Джон Ло причинил Франции введением кредитных билетов. С именем Джона Ло и с кредитными билетами всегда неразрывно связана мысль о несчастьях, к которым ве-дет злоупотребление кредитными билетами. Джон Ло — это, так сказать, пугало для всякого правоверного финансиста... Книжечка эта составлена, или, вернее сказать, переведена Шиповым очень хорошо, что и об-ратило мое внимание на этого молодого человека».

Оставим некоторые неточности, допущенные Витте. Скорее всего доверившись памяти, он не проверял факты, о которых писал. Для нас интереснее знать, что переводчик книги Иван Павлович Шипов быстро сделал карьеру и в 1905 году стал министром финансов России. В 1914 году Шипов принял должность директора Госу-дарственного банка России и занимал эту должность до Октябрьской революции. Это под его доглядом в годы войны худел и терял покупательную способность рус- ский рубль. Это при Шипове сумма кредитных билетов, находившихся в руках у населения, выросла более чем в десять раз. К началу 1915 года на рубль, подписанный Шиповым, можно было купить столько, сколько до войны покупалось на 80 копеек, к февралю 1917-го — на 55, к марту — на 27, к началу октября — на 10 копеек.

А вот как инфляция съела рубль 1961-го, а за ним 1991 годов, многие наши сограждане могут разобраться сами, руководствуясь личным опытом и воспомина-ниями.

<< | >>
Источник: А. А. Щёлоков. Увлекательная бонистика. Факты, легенды, открытия в мире банкнот А. А. Щёлоков . — М.: Эксмо,2007. — 384 е.: ил. — (Энциклопедия коллекционера).. 2007

Еще по теме Мсье Жан — «отец инфляции»:

  1. Мсье Жан — «отец инфляции»
  2. Деревья деривативов
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -