ДОМОЙ И ОБРАТНО

В июле 1944 года полковник Суитцер организовал мне поездку в качестве курьера для сопровождения нашей почты с разведданными в Вашингтон. По прибытии мне предоставили отпуск на 15 дней, чтобы я мог навестить Пегги и детей.

Их было теперь трое: Нива, самая маленькая, родилась в июне, и мне предстояло увидеть ее в первый раз. Это был приятный момент, выпадавший немногим военнослужащим. Отпуск также дал мне возможность сказать Пегги, как я ее люблю, как мне ее не хватает и насколько важна она в моей жизни. У нее были причины для волнений, поскольку мои письма, хотя и были частыми, но приходили с задержкой в несколько недель. Трудность заключалась в том, что действовала система почты «V»; письма писались на одном листке бумаги, потом подвергались цензуре, снимались на микрофильм, чтобы уменьшить размер для отправления в Соединенные Штаты, уже там увеличивались до нормального размера и, в конечном счете, отправлялись по почте. Этот сложный процесс причинял Пегги много волнений и тревоги. Моя побывка была болезненно короткой. Едва мы стали привыкать друг к другу, как мне уже нужно было уезжать.

ЮГО-ЗАПАДНАЯ ФРАНЦИЯ

Я вернулся в Алжир непосредственно перед вторжением союзников в южную Францию в августе 1944 года. Город превратился в тихую заводь, и дел у меня было мало. Я отчаянно хотел перевода и, в конечном счете, в начале октября получил новый приказ о переводе меня на временной основе в подразделение «Т», фронтовую разведывательную часть, приданную 7-й армии генерала Александра Пэтчаа, которая двигалась на север вдоль Роны с тем, чтобы соединиться около Лиона с силами генерала Джорджа Паттона, командовавшего 3-й бронетанковой армией.

Я приехал в часть, находившуюся около Дола, в восточной Франции. Фронт находился на расстоянии всего лишь нескольких миль, и в направлении Рейна шло непрерывное движение людей и материалов, постоянно была слышна артиллерийская канонада.

Подразделение «Т» было творением полковника Джеймса Пампелли, который был заместителем командира JICA в Алжире, когда я впервые приехал туда.

Задача подразделения заключалась в том, чтобы двигаться с передовыми боевыми частями и захватывать существенно важную научную и технологическую информацию до того, как враг сможет ее уничтожить. Однако меня полковник собирался использовать по-другому. На него произвела впечатление моя работа в Алжире, и он попросил о моем переводе с тем, чтобы я взял на себя особое задание. Он рассказал мне, что штаб Эйзенхауэра располагает недостаточно надежной информацией об огромной территории к западу от Роны и к югу от Луары, которая была обойдена стороной в ходе быстрого преследования германских армий, отступавших по направлению к Рейну. Были сообщения о немецких частях СС, действовавших на этой территории, и другие данные о том, что движение Сопротивления, руководимое французскими коммунистами, контролирует большие участки территории и может поднять мятеж в подходящее время. Имелись сведения, что вдоль границы с Испанией по-прежнему активны части испанской республиканской армии. По мере того как группы Сопротивления сводили старые счеты, наказывая коллаборационистов с помощью проходящих под барабанный бой военно-полевых судов и массовых расстрелов, существовала опасность, что эта ситуация может переродиться в гражданскую войну.

Полковник Пампелли приказал мне оценить политическую ситуацию, состояние экономики, а также степень, в которой иностранные войска или внутренние радикальные группы представляли угрозу силам союзников или власти нового французского правительства на крайнем юго-западе Франции. Хотя Пампелли дал мне общую идею задачи, мне нужно было самому определить собственные действия.

ВСТРЕЧА С ПИКАССО

Поскольку успешное завершение этой миссии потребовало помощи вновь созданного французского временного правительства, я направился в Париж с тем, чтобы попросить о помощи у некоторых из своих старых друзей из Алжира, которые перебрались во Францию вместе с де Голлем. Я провел несколько дней, посещая правительственные учреждения, а также Второе бюро1 армии и взял несколько писем, адресованных «тому, кого это может касаться», которые оказались необычайно полезными.

Однажды утром я столкнулся с Анри Ложе, бывшим ректором алжирского университета, который был членом КНО в Алжире.

Он пригласил меня отобедать с ним в доме его любовницы мадам Куттоли, содержавшей художественную галерею в Париже и с которой до войны имела дело моя мать. Ее престарелый муж, впадавший в старческий маразм, бывший сенатор из Департамента Константин в Алжире, был прикован к креслу-каталке в своей спальне наверху. К моему восхищению, четвертым за столом нашего обеда оказался Пабло Пикассо, который, как проинформировал меня Ложе, также был любовником мадам Куттоли до войны.

Пикассо еще не стал великим художником, которым ему было суждено стать, но был уже хорошо известной личностью. Он держался спокойно и не разговаривал много о своих делах во время войны, которую спокойно провел на юге Франции. По возвращении в Париж осенью 1944 года он немедленно вступил в Коммунистическую партию. Тем не менее, вел себя в отношении меня тепло и дружественно и был рад, что мать имела коллекцию его ранних рисунков и эстампов, которые она приобретала через мадам Куттоли в Нью-Йорке еще до войны.

Это был памятный и несколько странный обед. Престарелый сенатор оставался наверху, в то время как его жена, Пикассо, Ложе и я поглощали обильный обед. Ни мадам Куттоли, ни ее друзья, с которыми ее связывали амурные отношения, не чувствовали ни малейшего неудобства в связи с их прошлыми или существующими отношениями, даже когда мы все навестили мужа в его спальне.

<< | >>

↑

Источник: Дэвид Рокфеллер. Банкир в XX веке. Мемуары. 2003

Еще по теме ДОМОЙ И ОБРАТНО:

- Банковские операции - Банковские системы - Банковское дело - Банковское право -