§ 2. Наказания, связанные с изоляцией от общества

К числу основных наказаний, связанных с изоляцией от общества, преду­смотренных в УК РФ, относятся следующие: ограничение свободы; арест; содер­жание в дисциплинарной воинской части; лишение свободы, пожизненное лише­ние свободы.

Ограничение свободы может назначаться как в качестве основного, так и в качестве дополнительного наказания (ст. 45 УК РФ). Вместе с тем, опираясь на реальную судебную практику, в третьей главе работы автор поставил под сомне­ние обоснованность наличия в системе ограничения свободы как основного нака­зания. Так как диссертант является сторонником сохранения ограничения свобо­ды только в качестве дополнительного наказания, поэтому соответствующие ар­гументы, подтверждающие данный тезис, и анализ содержания ограничения сво­боды будут приведены в следующей главе

Арест регламентирован в ст. 54 УК РФ. Первоначально его введение плани­ровалось не позднее 2001 г., потом этот срок был перенесен на 2006 г., однако во­прос о судьбе ареста до настоящего времени так и не решен. В Государственную Думу вносились предложения об исключении ареста из числа уголовных наказа­ний. Проект соответствующего закона даже был принят Государственной Думой в первом чтении, однако итоговый нормативный акт так и не вышел в свет¹.

В числе первопричин неиспользования ареста в качестве уголовного нака­зания называлась, в том числе и автором, значительность материальных затрат, поскольку, по замыслу законодателя, отбываться арест должен в специально соз­данных учреждениях — арестных домах^{[482] [483]. В 2005 г. Минюст России провел расче­ты, согласно которым для осужденных арестантов необходимо было построить 140 арестных домов с оборудованием камер примерно на 70 тыс. мест. На тот мо­мент такое строительство было оценено в 75 млн рублей[484]. В настоящее время сумма будет намного больше.}

но тоже весьма значимой, так как ставит под сомнение экономическую обосно­ванность введения данного наказания, что, в свою очередь, ведет к дезорганиза­ции системы по критерию внешней обусловленности.

С момента принятия УК РФ полемика о включении ареста в число уголов­ных наказаний не прекращалась¹. Так, некоторые авторы считают, что арест как вид лишения свободы будет сохранен и станет одним из самых распространен­ных, действенных и эффективных наказаний^{[485] [486]. Другие даже предлагают в рамках совершенствования уголовного закона в ст. 44 УК РФ выделить гражданский (штатский арест) и военный арест[487]. Об эффективности ареста говорит и Т. В. Не­помнящая[488]. По мнению А. Д. Нечаева, В. В. Усалаева, с учетом имеющейся в Рос­сии градации лишения свободы на лишение свободы на определенный срок и по­жизненного лишения свободы, арест должен стать альтернативой лишению сво­боды с краткосрочной изоляцией. В связи с этим они считают необходимым под­нять нижнюю границу лишения свободы, установив ее на уровне не 2, а 6 меся­цев, как это было первоначально в ст. 56 УК РФ, а также предлагают создание арестных домов осуществить по аналогии с исправительными центрами как изо­лированных участков в исправительных учреждениях[489].}

Противники же ареста не раз высказывали мнение, что он является наказа­нием «шокирующего» характера и противоречит принципу справедливости^[490]. В. Ялунин отметил по этому поводу: «Арест выпал из концепции системы наказа­ний. Осужденные к аресту должны содержаться в запираемых камерах, лишены свиданий, возможности получать посылки, передачи, а также работать, что ис­

ключает возможность приобретать товары первой необходимости. В итоге те, кто приговорен к лишению свободы, находятся в более выгодных условиях. Арест — это прошлый век»¹. В. М. Степашин приходит к выводу, что анализируемая мера государственного принуждения не имеет перспектив, конкурирует с краткосроч­ным лишением свободы, дестабилизирует систему наказаний, противоречит меж-

2

дународно-правовым рекомендациям, чрезмерно затратная, а потому излишня . В. А. Уткин называет арест «мертворожденным» наказанием^{[491] [492] [493]. Бывший директор Федеральной службы исполнения наказаний России Ю. Калинин считает, что арест «задумывался тоже как альтернатива лишению свободы. А вышло наоборот — получилась самая жесткая разновидность заключения, с полной изоляцией от об­щества. Условия отбывания ареста не соответствуют ни личности осужденных, ни тяжести совершенных ими деяний. Введение ареста не только не оградит общест­во от криминала, но будет способствовать распространению негативных привы­чек преступного мира»[494] [495]. Некоторые авторы вообще не проводят различий между}

5

арестом как уголовным наказанием и арестом как мерой пресечения .

Выступая против ареста, приведем собственные аргументы. В соответствии

со ст. 69 УИК РФ на осужденных к аресту распространяются условия содержания для осужденных к лишению свободы, отбывающих наказание в условиях общего режима в тюрьме. В части 2 ст. 58 УК РФ указано, что отбывание части срока на­казания может быть назначено в тюрьме мужчинам, осужденным к лишению сво­боды за совершение особо тяжких преступлений на срок свыше пяти лет, а также при особо опасном рецидиве преступлений, при этом суд засчитывает время со­держания осужденного под стражей до вступления в законную силу обвинитель­ного приговора в срок отбывания наказания в тюрьме.

цами, в тюрьмах отбывают наказание также осужденные, являющиеся злостными нарушителями установленного порядка отбывания наказания, переведенные из исправительных колоний (ч. 7 ст. 74 УИК РФ). Таким образом, при отбывании ареста, который, по идее законодателя, должен назначаться лицам, в основном за совершение преступлений небольшой и иногда средней тяжести (выше было ска­зано о его представленности в санкциях статей Особенной части), фактически они претерпевают лишения и ограничения, аналогичные тем, что претерпевают лица, которые совершили особо тяжкие преступления и которым назначено лишение свободы с отбыванием части срока в тюрьме, рецидивисты и злостные нарушите­ли порядка отбывания наказания.

Такая позиция законодателя не может быть поддержана, так как она проти­воречит требованиям справедливости, приводит к дезорганизации системы по критерию качества. Наказание за преступления небольшой и средней тяжести не должно по содержанию быть более строгим, чем за совершение тяжких или особо тяжких преступлений, а также тех, которые назначаются при совершении престу­плений повторно, так как общественная опасность преступлений небольшой и средней тяжести намного ниже преступлений иных категорий. Установленный УИК РФ порядок отбывания ареста исключает возможность проведения воспита­тельной работы, осужденные не привлекаются к труду, общее образование, про­фессиональное образование и профессиональная подготовка осужденных не осу­ществляются. То есть, по сути, в арестных домах к осужденным не предусмотрено никаких иных средств исправления, кроме режима. Тогда не ясно, какими средст­вами предполагается достижение целей наказания, ведь наукой уголовно­исполнительного права доказано, что исправление осужденного и становление его на путь уважительного отношения к закону возможны только при сочетании со­блюдения условий режима отбывания наказания, воспитательной работы, обще­ственно полезного труда, общественного воздействия и т. д.^[496]

Арест включен в систему наказаний не всех зарубежных стран.

В Концепции развития уголовно-исполнительной системы Российской Фе­дерации до 2020 года говорится о создании правовых и организационных условий для замены существующей системы исправительных учреждений на 2 основных вида — тюрьмы (общего, усиленного и особого режимов) и колонии-поселения (с обычным и усиленным наблюдением) при сохранении учреждений, созданных для выполнения специальных задач, — лечебно-исправительных и лечебно­профилактических. То есть строительство арестных домов либо перепрофилиро­вание существующих исправительных учреждений для исполнения ареста как минимум до 2020 г. в России вестись не будет. Это позволяет сделать вывод, что введение ареста в России не планируется. Более того, в названной Концепции од­ной из целей развития и совершенствования уголовно-исполнительной системы названо расширение применения наказаний и иных мер, не сопряженных с лише­нием свободы, в контексте этого предполагается увеличение к 2020 г. общей чис­

ленности лиц, осужденных к наказаниям, без изоляции осужденного от общества, на 200 тыс.

В числе аргументов необходимо указать и то, что УК РФ действует уже почти 20 лет и все это время судебная практика обходилась без ареста. Если изна­чально арест планировался как альтернатива краткосрочному лишению свободы, то сегодня в ней отпала необходимость, так как минимальный срок лишения сво­боды, по сравнению с первоначальной редакцией ст. 56 УК РФ, снижен с шести месяцев до двух. Наличие ареста и его место в перечне ст. 44 УК РФ при возмож­ности назначения лишения свободы на срок от двух месяцев разрушает идею «ле­стницы» наказаний, приводит к дезорганизации системы по такому критерию, как внутренняя согласованность. Поскольку, как показано выше, при обозначенных условиях содержания осужденных к аресту он является более строгим наказани­ем, чем лишение свободы, отбывание которого за преступления небольшой и средней тяжести предполагается по общему правилу в колониях-поселениях, а более того, вообще не может быть назначено лицам, совершившим впервые пре­ступления небольшой тяжести при отсутствии отягчающих наказание обстоя­тельств.

Как верно отмечают исследователи, выступающие против ареста, его введе­ние не согласуется с отечественным историческим и зарубежным опытом приме­нения строгой изоляции преступника от общества. В XX в. уже произошел отказ от содержания осужденных в строгой изоляции от общества, так как это влекло только негативные последствия. В ряде зарубежных стран арест не применяется, в тех же странах, где допускается возможность его назначения, условия отбыва­

ния ареста значительно отличаются от условий, закрепленных согласно россий­скому законодательству, в сторону смягчения.¹

Итак, считаем, что арест как уголовное наказание не имеет перспектив. При современной регламентации его наличие в УК РФ противоречит требованиям справедливости, не солидаризируется с отечественным историческим и зарубеж­ным опытом, разрушает идею «лестницы» наказаний в ст. 44 УК РФ, которая обеспечивает соответствие системы такому критерию, как внутренняя согласо­ванность. Его введение противоречит проводимой нашим государством политике расширения применения наказаний, альтернативных лишению свободы, и эконо­мически необоснованно. Все сказанное приводит к выводу о необходимости ис­ключения ареста из уголовного закона.

В статье 55 УК РФ описывается такое наказание, как содержание в дисцип­линарной воинской части. Оно крайне низко представлено в статьях Особенной части УК РФ (всего в 24 санкциях), а также практически не используется на прак­тике (в последние годы наблюдается неуклонное снижение доли осуждения к со­держанию в дисциплинарной воинской части с 0,06% в 2006 г. до 0,02% в 2016 г.). Считается, что одним из обстоятельств, препятствующих применению этого нака­зания, является неизменное уменьшение с 1991 г. количества дисциплинарных воинских частей^{[499] [500]. Действительно, в настоящее время в России существует всего две дисциплинарные воинские части — 28-й отдельный дисциплинарный баталь­он (одисб) (поселок Мулино, Нижегородская область, Западный военный округ, В/Ч № 12801) и 36-й отдельный дисциплинарный батальон (одисб) (поселок Каш- так, Читинская область, Восточный военный округ, В/Ч № 44311)[501].}

В литературе отношение к исследуемому наказанию неоднозначно. Так, не­которые авторы положительно оценивают содержание в дисциплинарной воин­ской части и высказывают рекомендации, направленные на более эффективную

реализацию его потенциала в достижении целей наказания¹. По мнению А. А. Ми­хеева, закрепление в УК РФ этого наказания служит средством реализации прин­ципа гуманизма, так как оно является более лояльным по сравнению с лишением свободы и способствует укреплению обороноспособности страньГ. О. В. Шары- кина, напротив, говорит о необходимости ликвидации «института дисциплинар­ных воинских частей»^{[502] [503] [504]. В 2006 г. министр обороны С. Иванов назвал дисципли­нарные воинские части «анахронизмом» и призвал от них отказаться[505] [506] [507] [508]. В 2007 г. Министерство обороны заявило о намерении передать дисциплинарные воинские части в ведение ФСИН, но в последующем было признано, что ликвидация от­дельных дисциплинарных батальонов преждевременна .}

Вопрос о содержании этого наказания не нашел отражения в ст. 55 УК РФ, в связи с чем в литературе нет единства мнений относительно его соотношения с лишением свободы. Так, по мнению одних авторов, содержание данного наказа­ния заключается в том, что осужденный принудительно направляется на опреде­ленный в приговоре срок в дисциплинарную воинскую часть, в которой подверга­ется исправительному воздействию. Этому способствует специальный режим, ус­тановленный в дисциплинарной воинской части⁰. Другие под сущностью содер­жания в дисциплинарной воинской части понимают совокупность лишений и ог­раничений определенных прав и законных интересов осужденного военнослужа­щего, сопряженных с изоляцией от общества в предназначенном для этого учреж-

7

дении .

Подробный анализ нормативных актов, регламентирующих исполнение ис­следуемого наказания, специальной литературы приводит к выводу о том, что со­держание в дисциплинарной воинской части по своей сути представляет изоля­цию осужденного от общества, т. е. фактически является тем же лишением свобо­ды, но только с отбыванием в дисциплинарной воинской части. Об этом свиде­тельствует, например, анализ тех норм УИК РФ, которые посвящены порядку и условиям отбывания содержания в дисциплинарной воинской части (глава 20 УИК РФ). Так, многие положения, касающиеся режима отбывания наказания, здесь пе­рекликаются с соответствующими положениями, касающимися режима отбывания лишения свободы. Причем в ч. 1 ст. 157 УИК РФ прямо указано, что режим в дис­циплинарной воинской части обеспечивается согласно главе 12 УИК РФ. А глава 12 УИК РФ посвящена режиму в исправительных учреждениях и средствам его обеспечения. Режимные требования распространяются на охрану и изоляцию осужденных, надзор за ними, исполнение возложенных на них обязанностей, реа­лизацию их прав и законных интересов, личную безопасность, условия содержа­ния и изменение условий отбытия наказания. Изучение режимных предписаний показало, что в дисциплинарных воинских частях и в исправительных колониях общего режима они идентичны. «Дисциплинарная воинская часть практически не отличается по внешним признакам от исправительной колонии общего режима. Сходны требования охраны и перемещения осужденных, их правового положения и др.»¹. «От лишения свободы это наказание отличается не столько фактически, сколько юридически: осужденный сохраняет статус военнослужащего, хотя с су­щественным ограничением в правах»^{[509] [510].}

В случае осуждения военнослужащего к лишению свободы он подлежит увольнению с военной службы в установленном порядке, а при осуждении к со­держанию в дисциплинарной воинской части статус военнослужащего сохраняет­ся. По общему правилу осужденные военнослужащие, освобожденные из дисцип­линарной воинской части, направляются для дальнейшего прохождения военной службы по указанию штаба военного округа (флота) в те же воинские части, в ко­торых они проходили военную службу до осуждения, а поступившие из режим­ных воинских частей и других войск — в нережимные воинские части военного

С. 174.

1

округа, на территории которого дислоцируется дисциплинарная воинская часть .

Все сказанное подтверждает наш вывод, сделанный в третьей главе, о необ­ходимости исключения из перечня ст. 44 УК РФ содержания в дисциплинарной воинской части. Кроме противоречия принципу равенства граждан перед законом, юридически исследуемое наказание не признается лишением свободы, а фактиче­ски таковым является. При этом располагается в перечне ст. 44 УК РФ выше ли­шения свободы, т. е. признается формально более мягким наказанием, в то время как фактически может быть более строгим, поскольку, например, при отбывании лишения свободы в колонии-поселении условия содержания осужденных мягче, чем в дисциплинарной воинской части.

Внесение подобных изменений позволит, во-первых, привести уголовное законодательство в соответствие с принципами уголовного права, в частности с принципом равенства граждан перед законом. Во-вторых, выстроить наказания в перечне по принципу «лестницы», тем самым обеспечивая соответствие системы такому критерию, как внутренняя согласованность. В-третьих, такое решение бу­дет солидаризироваться с современным зарубежным опытом, поскольку, как было показано во второй главе работы, за рубежом, как правило, не выделяются нака­зания, применяемые к военнослужащим. В-четвертых, это будет способствовать преодолению дезорганизации системы и по такому критерию, как внешняя обу­словленность. За период действия УК РФ количество дисциплинарных воинских частей неуклонно сокращалось, и сейчас их осталось только две, заполнены они частично (по информации СМИ, на одну четвертую^{[511] [512]), а содержание и обслужива­ние их продолжают осуществляться. Таким образом, экономическая обоснован­}

ность наличия названного наказания в УК РФ вызывает большие сомнения. В ка­честве завершающего аргумента следует подчеркнуть, что учреждения уголовно­исполнительной системы являются специализированными органами, обладающи­ми опытом работы с осужденными, располагающими штатом сотрудников, имеющих специальное образование. Что же касается дисциплинарных воинских частей, то в постоянном составе служат офицеры, солдаты роты охраны, кинологи и другие лица без специальной подготовки по работе с осужденными, соответст­венно, и деятельность их ориентирована больше на выполнение задач, обуслов­ленных прохождением военной службы, а не на достижение цели исправления осужденного.

Лишение свободы регламентировано в ст. 56 УК РФ, оно заключается в изоляции осужденного от общества. В связи с проводимой политикой, направлен­ной на сокращение осуждения к лишению свободы путем назначения альтерна­тивных наказаний, установлены ограничения на применение этого наказания. Так, в декабре 2011 г. ст. 56 УК РФ была дополнена положением, согласно которому лишение свободы может быть назначено осужденному, совершившему впервые преступление небольшой тяжести, только при наличии отягчающих обстоя­тельств, предусмотренных ст. 63 УК РФ^[513]. Исключение составляют преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 228, ч. 1 ст. 231 и ст. 233 УК РФ, а также случаи, когда соответствующей статьей Особенной части УК РФ лишение свободы закреплено как единственный вид наказания.

Лишение свободы занимает 11 место в «лестнице» наказаний, и традицион­но рассматривается как наказание, обладающее наибольшим числом ограничений для осужденного, повышенной репрессивностью (не считая пожизненного лише­ния свободы и смертной казни, которые соответственно занимают 12 и 13 место). Лишение свободы применяется в тех случаях, когда достижение целей наказания не может быть достигнуто путем назначения более мягких мер уголовно-

правового воздействия, а исправление лица возможно только в условиях изоляции от общества и специального режима. Осужденный к лишению свободы сущест­венно ограничивается в целом ряде основных прав. УИК РФ оговаривает возмож­ность применения к осужденному специальных принудительных мер (за злостное нарушение установленного порядка отбывания наказания, например, перевод в помещения камерного типа). Оно включено во все национальные уголовные ко­дексы, известно уже ни одно столетие и широко используется как в России, так и за рубежом. Найти альтернативу лишению свободы пока так и не удалось ни од­ной стране мира.

В статье 56 УК РФ перечислены места отбывания лишения свободы и виды исправительных учреждений: колония-поселение; воспитательная колония; ле­чебное исправительное учреждение; исправительные колонии общего, строгого или особого режима; тюрьма. В статье 58 УК РФ законодатель четко и дифферен­цированно определяет, кто из осужденных к лишению свободы должен отбывать наказание в том или ином учреждении. Порядок исполнения наказания в виде лишения свободы применительно к каждому учреждению, режимные требования и условия содержания осужденных определяются уголовно-исполнительным за­конодательством.

Лишение свободы вызывает наименьшее количество разногласий в теории уголовного права. Исследователи затрагивают, как правило, две проблемы — верхних и нижних границ наказания и распространенности лишения свободы в санкциях уголовно-правовых норм. В современной редакции лишение свободы может быть назначено на срок от 2 месяцев до 20 лет. Ранее лишение свободы ус­танавливалось от 6 месяцев. Сторонниками возврата к нижней границе лишения свободы в 6 месяцев являются Н. Ф. Кузнецова¹, М. В. Ююкина^{[514] [515], Н. А. Лопашен- κo[516], Т. В. Непомнящая1 и другие ученые2. Аргументируя свою позицию, они ука-}

зывают, что помещение осужденного на столь короткий срок в места лишения свободы неэффективно, уровень рецидивной преступности среди лиц, отбывших краткосрочное лишение свободы, гораздо выше, нежели среди других категорий осужденных, а кроме того, в этом случае стирается граница между арестом и ли­шением свободы, нарушается «лестница» наказаний.

С приведенной точкой зрения не можем согласиться. Во-первых, так как арест не введен в действие, то сегодня реальной альтернативы краткосрочному лишению свободы в УК РФ нет. Что касается неэффективности кратких сроков лишения свободы, то, как указывалось выше, в ст. 56 УК РФ установлены ограни­чения по применению лишения свободы, в общих началах назначения наказания прямо закреплено положение о том, что более строгий вид наказания может быть назначен только в том случае, если менее строгий вид не может обеспечить дос­тижение целей наказания. В разъяснениях Пленума Верховного Суда также под­черкивается необходимость применительно к каждому случаю рассматривать возможность назначения более мягкого наказания, введены обязательные работы, отредактирована норма об исправительных работах, введено ограничение свобо­ды в новом формате. То есть сегодня на законодательном уровне и судебной практикой созданы необходимые условия для успешного применения альтерна­тивных наказаний вместо лишения свободы на краткие сроки и осуждения к ли­шению свободы условно. Поэтому полагаем, что необходимости в изменении нижней границы лишения свободы нет.

В ряде источников^[517] исследователи высказывают мнение о необходимости снижения максимального предела наказания в виде лишения свободы с 20 до 15 лет. Судебная практика в России также пошла по пути неназначения длительных сроков лишения свободы, даже за совершение тяжких и особо тяжких преступле­ний (рис. 1 и 2). Однако соразмерность (пропорциональность) наказания как ос­

новное требование справедливости предполагает при назначении наказания учет как интересов лица, совершившего общественно опасное деяние, так и интересов потерпевших, а также общества и государства в целом, поскольку при соверше­нии преступления происходит столкновение законных интересов государства, общества и его граждан с незаконными интересами преступника. В России, к со­жалению, наблюдается «перекос» в сторону учета интересов преступника, начи­ная с установления типовых санкций при категоризации преступлений, продол­жая построением санкций статей Особенной части УК РФ, заканчивая правилами сложения наказаний по совокупности преступлений и приговоров, когда незави­симо от количества преступлений осужденный может получить лишь 1,5 макси­мальных наказания. Справедливо по этому поводу отмечает М. В. Ююкина: «Чтобы в полной мере оправдать ожидания общества, уголовное право должно отражать его социально-экономические реалии, быть максимально справедливым, ибо только тогда оно может выполнить свое предназначение — защищать обще­ство, государство и его граждан от преступлений, прибегая к мерам, достойным гуманистических направлений развития человечества в XXI веке»¹. Поэтому счи­таем, что длительные сроки лишения свободы должны быть предусмотрены в за­коне и использоваться на практике для наказания лиц, совершивших более и наи­более тяжкие преступления (с учетом предложенной категоризации).

Относительно второй проблемы — распределения лишения свободы в уго­ловно-правовых санкциях — некоторые исследователи предлагают исключить лишение свободы из санкций за преступления небольшой тяжести и сократить за преступления средней тяжести^{[518] [519], другие высказывают мнение, что штраф может стать действенной альтернативой лишению свободы за преступления небольшой тяжести[520]. Диссертант является безусловным сторонником максимального непри­менения лишения свободы за преступления небольшой и средней тяжести (наи­менее и менее тяжких, с учетом предложенной категоризации), и об этом он писал}

в ряде своих работ^[521]. Но совсем отказаться от лишения свободы за названные кате­гории преступлений нельзя. Во-первых, лишение свободы лежит в основе катего­ризации преступлений; во-вторых, именно от лишения свободы отталкиваются и законодатель, и правоприменитель при определении других наказаний (в частно­сти, выше было предложено установить соотношение между лишением свободы и срочными наказаниями 1:1); в-третьих, судебной практике известны случаи, когда иные наказания, даже за названные категории преступлений, не могут быть на­значены, например, в силу ограничений, установленных ч. 4 ст. 49, ч. 5 ст. 50 УК РФ, либо в силу наличия отягчающих наказание обстоятельств. Сокращение при­менения лишения свободы должно осуществляться посредством: а) законодатель­ных ограничений назначения лишения свободы (например, как это сделано в ч. 1 ст. 56, в ч. 1 ст. 60 УК РФ); б) реализуемой уголовной политики; в) разъяснений, даваемых Верховным Судом РФ в своих постановлениях о практике назначения судами уголовных наказаний.

О пожизненном лишении свободы говорится в ст. 57 УК РФ, оно заключа­ется в изоляции осужденного от общества в специальном учреждении бессрочно. Оно может быть назначено за ограниченный круг особо тяжких преступлений, перечень которых по сравнению с первоначальной редакцией УК РФ значительно расширен. Он насчитывает 18 составов (ч. 2 ст. 105, ч. 5 ст. 131, ч. 5 ст. 132, ч. 6 ст. 134, ч. 3 ст. 205 и др.).

Пожизненное лишение свободы занимает в «лестнице» наказаний предпо­следнее место, уступая по степени строгости лишь смертной казни. Ряд исследо­вателей, да и сами осужденные высказывают сомнения относительно того, какое наказание на самом деле является более строгим. Так, некоторые осужденные к пожизненному лишению свободы считают, что это наказание — та же смертная казнь, но только «в рассрочку». Опросы других категорий граждан также показы­вают, что многие думают, что лучше уж умереть сразу, чем ждать смерть каждый

день в камере¹. Ученые в области уголовного права имеют неоднозначное отно­шение к пожизненному лишению свободы. «Можно ли назвать гуманной мерой пожизненное заключение? Каких целей государство стремится достичь, применяя его? Говорить, что это средство исправления и перевоспитания, неверно. Если че­ловек перевоспитался, его надо освобождать от заключения, а не держать в тюрь­ме всю жизнь. Говорить, что тем самым обеспечивается безопасность общества, тоже можно лишь условно, ибо рано или поздно осужденный достигает возраста, когда его общественная опасность будет равна нулю. Так не является ли пожиз­ненное заключение пожизненным мучительством? Вправе ли государство узако­нить пожизненное мучительство, нравственно ли это? Уверен, что нет!» — пишет И. И. Карпец^{[522] [523].}

Без сомнений, условия отбывания пожизненного лишения свободы весьма суровы. Однако, оценивая то или наказание, нельзя опираться только на один принцип уголовного права — принцип гуманизма, как это делает И. И. Карпец. При назначении наказания следует руководствоваться концепцией справедливо­сти, ее требованием о пропорциональности (соразмерности) наказания. Пожиз­ненное лишение свободы по УК РФ можно применить только в ограниченных случаях — речь идет об особо тяжких преступлениях, причиняющих наибольший вред общественным отношениям, — это убийство при отягчающих обстоятельст­вах, террористический акт при отягчающих обстоятельствах, посягательства на половую неприкосновенность малолетних и некоторые другие, для восстановле­ния социальной справедливости требующие самого строгого наказания. При этом уголовный закон опирается и на принцип гуманизма при регламентации пожиз­ненного лишения свободы, сохраняя для осужденных пожизненно, в отличие от осужденных к смертной казни, возможность условно-досрочного освобождения (ст. 79 УК РФ). Поэтому нельзя согласиться с тем, что пожизненное лишение сво­боды является более строгим наказанием, чем смертная казнь.

Б. А. Осипян считает, что пожизненное заключение без учета возможности и меры духовного и нравственного исправления осужденного совершенно бес­смысленно, неразумно и вредно как для самого общества, нуждающегося в нор­мальном функционировании всех своих членов, так и для исцелившегося больно­го члена в лице пожизненно заключенного¹. Но не стоит излишне придавать осу­жденным пожизненно облик «жертвы», «больного человека». Как отмечают уче­ные, лишь незначительной части осужденных пожизненное лишение свободы бы­ло назначено сразу при первой судимости, как правило, это вторая или третья су­димость. Так, 26,7% из отбывающих пожизненное лишение свободы в колонии особого режима на острове Красном привлечены к уголовной ответственности впервые, 69,9% осуждены к пожизненному лишению свободы только в результате третьей судимости. Среди осужденных пожизненно нет ни одного, кто был бы на­казан лишь за одно убийство: в среднем на каждого приходится 2-3 жертвы. Большинство из них не испытывает сожалений по поводу совершенного и не рас­каялось в этом^{[524] [525]. В современном обществе пожизненное лишение свободы должно стать альтернативой смертной казни. Пожизненное лишение свободы не противо­речит следующим конституционным положениям: «Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения» (ст. 17); «Каждый имеет право на жизнь» (ст. 20). Это наказание, в отличие от смертной казни, спо­собно обеспечить достижение целей наказания.}

Некоторые авторы говорят, если не применять смертную казнь, то число осужденных, отбывающих пожизненное лишение свободы, значительно увели­чится, что потребует дополнительных затрат по строительству исправительных учреждений и содержанию в них осужденных и тяжелым бременем ляжет на бюджет государства. Обратим внимание на то, что по состоянию на 1 апреля 2017 г. в учреждениях уголовно-исполнительной системы в 6 исправительных колониях для осужденных к пожизненному лишению свободы и лиц, которым смертная

казнь в порядке помилования заменена лишением свободы отбывало наказание

2015 человек, что составляет примерно 0,3% от общего числа лиц, находящихся в исправительных учреждениях. По сравнению с 2015 г. за 2016 г. число осужден­ных к пожизненному лишению свободы увеличилось на 25 человек, в то время как общее количество лиц, отбывающих наказание в исправительных колониях, за

2016 г. сократилось на 6513 человек¹. При такой ситуации строить новые учреж­дения и изыскивать дополнительные средства нет необходимости. И эта тенден­ция будет сохраняться, поскольку в числе задач, обозначенных в Концепции раз­вития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 года, названа такая, как расширение сферы применения наказаний и иных мер, не свя­занных с лишением свободы^{[526] [527]. А поскольку прирост осужденных к пожизненному лишению свободы крайне низок на фоне сокращения количества иных лиц, отбы­вающих наказание в исправительных колониях, то дополнительных затрат на строи­тельство и их содержание, очевидно, не потребуется еще несколько десятков лет.}

Противники пожизненного лишения свободы как альтернативы смертной каз­ни указывают, что замена смертной казни пожизненным заключением дорого, в бук­вальном смысле, обойдется государству, так как пожизненно заключенного надо со­держать в течение всей его жизни^[528]. Но здесь стоит согласиться с И. Л. Петрухиным, который, возражая на этот довод, ответил: «Это циничная постановка вопроса. Так как ценность человеческой жизни не измеряется рублями; к тому же пожиз­ненно заключенных не так уж много, и они могли бы работать и содержать себя»^[529].

В целом следует признать, что те аргументы, которые выдвигаются против пожизненного лишения свободы как альтернативы смертной казни, в большинстве

своем несостоятельны. Безусловно, применение пожизненного лишения свободы вместо смертной казни влечет некоторые издержки, но цена этих издержек — чело­веческая жизнь. И если наше государство провозгласило, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанностью государства, то и в плане примене­ния наказания не должно быть никаких исключений. Если право на жизнь есть не­отъемлемое благо, то и государство не должно иметь права лишать жизни человека.

В последние годы сторонников пожизненного лишения свободы все больше. Так, по мнению О. Е. Ищенко, «введение в уголовное и уголовно-исполнительное законодательство пожизненного лишения свободы отражает определенную тен­денцию, направленную на отмену исключительной меры уголовного наказания в России, что является закономерным и в конечном итоге социально оправданным явлением, расширяющим практику применения пожизненного лишения свободы за особо тяжкие преступления. По сравнению со смертной казнью пожизненное ли­шение свободы — наиболее приемлемый вид уголовного наказания для правового государства и демократического общества...»¹. В некоторых других публикациях высказываются предложения о необходимости совершенствования ст. 57 УК РФ^{[530] [531].}

Личный опыт работы в качестве преподавателя уголовного права показал, что с 2002 г. отношение студентов к смертной казни и пожизненному лишению свободы изменилось. Так, ежегодно в рамках преподаваемой дисциплины диссер­тантом проводились межвузовские студенческие круглые столы, на которых об­суждались вопросы наличия смертной казни, пожизненного лишения свободы, совершенствования системы уголовных наказаний, где поднимался и вопрос о возможности исключения смертной казни. Традиционно студенты выступали за сохранение смертной казни. Однако с 2012 г. ситуация изменилась. В 2012 г. впервые подавляющее число студентов (количество участников превысило 40 че­

ловек, в их состав входили представители трех вузов: Ростовского филиала Рос­сийской таможенной академии, Ростовского филиала Российской академии пра­восудия, Ростовского государственного университета путей сообщения) высказа­лось за отмену смертной казни и замену ее пожизненным лишением свободы. Ос­новным аргументом за отмену выступил тезис, что при смертной казни преступ­ник незаслуженно избавляется от страданий, и только отбывание пожизненного лишения свободы обеспечит претерпевание тех страданий, которые соответство­вали бы характеру и степени общественной опасности совершенного преступле­ния, обеспечили бы реализацию справедливости. Таким образом, можно сказать, что наличие пожизненного лишения свободы в системе уголовных наказаний яв­ляется потребностью современного общества.

Смертная казнь регламентирована в ст. 59 УК РФ, включена в санкции пяти статей Особенной части УК РФ за совершение преступлений, описанных в ч. 2 ст. 105, ст. 277, ст. 295, ст. 317, ст. 357. Смертная казнь может быть назначена, ес­ли обвиняемому будет обеспечено право на рассмотрение его дела судом с уча­стием присяжных заседателей (ч. 2 ст. 20 Конституции РФ). В «лестнице» наказа­ний она занимает последнее место, т. е. признается законодателем самым строгим наказанием. Сегодня ситуация со смертной казнью выглядит так: с одной сторо­ны, возможность применения смертной казни прямо закреплена в ст. 20 Консти­туции РФ и в УК РФ, с другой — она не может назначаться и исполняться в связи с принятым определением Конституционного Суда РФ^[532], и одновременно отмена смертной казни стоит в числе условий, выдвинутых России для членства в Совете Европы. Российское общество поделилось на два лагеря — сторонников и про­тивников смертной казни, и те и другие приводят целый ряд аргументов «за» и

«против». Не останавливаясь подробно на всех аргументах, в силу ограниченно­сти объема работы, отметим лишь два аспекта: 1) влияние смертной казни на криминогенную обстановку в стране; 2) опыт мирового сообщества в части нали­чия смертной казни в числе уголовных наказаний.

И в России, и за рубежом проводятся исследования относительно влияния смертной казни на число совершаемых преступлений. В итоге было доказано, что наличие смертной казни в системе наказаний не влияет на динамику тяжкой на­сильственной преступности. Их вывод звучит так: «Было бы неверным принять гипотезу о том, что смертная казнь влияет на снижение числа убийств в сущест­венно большей мере, чем угроза и применение менее сурового, на первый взгляд, наказания — пожизненного заключения. Тот факт, что статистические тенден­ции... остаются неизменными, является убедительным доказательством того, что государствам не следует опасаться неожиданных и сильных скачков кривой пре­ступности, если на смертную казнь станут полагаться в меньшей степени»¹. По­следнее большое исследование относительно влияния смертной казни на пре­ступность было проведено в США в 2012 г. Вывод таков: «Нет никаких доказа­тельств того, что смертная казнь играет особую роль в сдерживании преступности (Салил Шетти)»^{[533] [534]. Статистика убийств в России также свидетельствует о том, что наличие или отсутствие смертной казни никак не влияет на динамику названных преступлений. Так, несмотря на неприменение смертной казни, количество заре­гистрированных убийств в России с 1999 г. по 2016 г. сократилось почти в три раза[535]. Если в 1999 г. было зарегистрировано 31 140 убийств, то в 2016 г. — 10 444.}

Что касается опыта зарубежных стран относительно применения смертной казни, то, как отмечает всемирная организация Amnesty International в своем еже­годном обзоре, «за 2016 год казни были зафиксированы в 23 странах, то есть в каж­

дом восьмом государстве мира. Это значительно меньше, чем двадцать лет назад (в 1997 году казни проводились в 40 странах). В 2016 г. возобновили проведение казней Беларусь, Ботсвана, Нигерия и власти на территории Государства Палести­на. В Индии, Иордании, Объединенных Арабских Эмиратах, Омане и Чаде, стра­нах, казнивших людей в 2015 году, в прошлом году казней зафиксировано не было.

В 141 стране, а это более двух третей от всех стран мира, смертные казни были отменены законодательно или на практике. В 2016 году две страны — Бенин и Науру — законодательно отменили смертную казнь за все преступления. В це­лом, так поступили 104 страны — большинство стран мира. В 1997 году смертная казнь была отменена только в 64 странах»^[536].

Приведенная информация свидетельствует об общемировой тенденции к движению к отмене смертной казни. На фоне этого вызывает удивление позиция, занятая Россией: фактически смертная казнь у нас не применяется почти 20 лет, однако юридически возможность ее назначения допускается как Конституцией, так и Уголовным кодексом. Безусловно, в момент принятия Конституции и Уго­ловного кодекса политическая, экономическая, социальная и криминогенная об­становка в стране были нестабильны, задумываться о цене человеческой жизни в период реформ, слома социалистической системы хозяйствования было некогда. Однако сегодня ситуация в стране стабилизировалась, в том числе и в криминоло­гическом плане (последнее десятилетие характеризуется постоянным снижением количества зарегистрированных преступлений). Смертная казнь нарушает право на жизнь, это жестокое, бесчеловечное и унижающее человеческое достоинство наказание, места которому не должно быть в демократическом государстве, где реально, а не декларативно человек, его права и свободы признаются высшей ценностью. Как показало изучение зарубежного опыта, даже менее экономически, социально и политически стабильные государства полностью отказались от смертной казни, что, несомненно, заслуживает уважения и поддержки. России также пора преодолеть пережитки традиций советского уголовного законодатель­

ства и исключить из системы наказаний смертную казнь, реально подтвердив кон­ституционные положения о приоритете права на жизнь. С учетом изложенного, предлагаем исключить из числа уголовных наказаний смертную казнь. Хотя, сле­дует отметить, что ряд известных ученых выступает против отмены смертной казни, в том числе С. Ф. Милюков^[537].

Подведем итоги. Во-первых, диссертант считает, что арест как уголовное наказание не имеет перспектив. При современной регламентации его наличие в УК РФ противоречит требованиям справедливости, не согласуется с отечествен­ным историческим и зарубежным опытом, разрушает идею «лестницы» наказаний в ст. 44 УК РФ, приводя к дезорганизации системы по такому критерию, как внутренняя согласованность. Его введение противоречит проводимой нашим го­сударством политике расширения применения наказаний, альтернативных лише­нию свободы, и экономически необоснованно.

Во-вторых, по мнению диссертанта, исключение содержания в дисципли­нарной воинской части из числа уголовных наказаний, помимо приведения уго­ловного законодательства в соответствие с принципом равенства граждан перед законом, имеет следующие положительные моменты: 1) позволит выстроить на­казания в перечне по принципу «лестницы», обеспечивая соответствие системы критерию внутренней согласованности; 2) солидаризируется с современным зару­бежным опытом, поскольку в странах так называемого дальнего зарубежья, как правило, не выделяются наказания, применяемые к военнослужащим; 3) будет способствовать преодолению дезорганизации системы по критерию внешней обу­словленности, так как сегодняшнее использование исследуемого наказания на практике (0,02% от общего числа осужденных, 120 человек в 2016 г.) ставит под сомнение экономическую обоснованность наличия дисциплинарных воинских частей, необходимость их содержания.

В-третьих, те аргументы, которые выдвигаются против пожизненного ли­шения свободы как альтернативы смертной казни, в большинстве своем несостоя­

тельны. Поэтому пожизненное лишение свободы должно быть сохранено в под­системе основных наказаний и заменить собой смертную казнь в санкциях статей Особенной части УК РФ.

В-четвертых, статистические данные свидетельствуют о том, что наличие смертной казни в системе наказаний не влияет на динамику тяжкой насильствен­ной преступности, а опыт зарубежных стран демонстрирует постепенный отказ от нее. Учитывая изложенное, предлагаем исключить из числа уголовных наказаний смертную казнь. Тем самым будут подтверждены конституционные положения о приоритете права на жизнь, обеспечено соответствие системы уголовных наказа­ний критерию внешней обусловленности, так как ее наличие в системе не вызы­вается социальными, экономическими, политическими и нравственными потреб­ностями современного общества.

С учетом изложенного в двух параграфах, подсистема основных уголовных наказаний может быть представлена следующим образом: общественные работы; исправительные работы; принудительные работы; штраф; лишение свободы на определенный срок; пожизненное лишение свободы. Соответственно, ч. 1 ст. 44 УК РФ предлагается изложить в следующей редакции:

«1. Основные уголовные наказания:

а) общественные работы;

б) исправительные работы;

в) принудительные работы;

г) штраф;

д) лишение свободы на определенный срок;

е) пожизненное лишение свободы».