<<
>>

Глава 18ВЕККОСМОСА

По мнению историка авиации Генри Лэда Смита, история авиационного транспорта во многом схожа с историей железных дорог, хотя и развивалась она в несколько более сжатые сроки. Обо отрасли имели своих пионеров и героев, своих смелых новаторов, которых, после того как выявились подлинные возможности их.
открытий, ловко вытеснили алчные дельцы. В авиации происходил такой же процесс консолидации и формирования большого бизнеса, бароны-грабители вершили свою политику с такой же безжалостностью, как это было на железнодорожном транспорте в XIX в.

Несмотря па то что братья Орвил и Уилбур Райт продемонстрировали в 1903 г. практическую возможность использования ле-тательных аппаратов, которые были тяжелее воздуха, аэроплан еще долго считался не больше чем игрушкой. История создания аэроплана, как и большинство технических новшеств, восходит к очень давним опытам. В XVIII в. сэр Джордж Кэйли продемонстрировал принципы аэродипамики; в XIX в. Уильям Хэнсон пост-роил мотор для летательного аппарата; Отто Лилиенталь и Сэ- мюэл Лэнгли предприняли попытку летать. Но все эти опыты не имели успеха, и выдающийся математик Саймон Ньюкомб «доказал», что полет невозможен. Однако братьев Райт это пе убедило разработав собственные аэродинамические расчеты, они построили летательный аппарат в Китти-Хок, Северная Каролина, где- ветры сильнее, чем в каком-либо другом районе страны, и осу-ществили полет на расстояние сорок ярдов. Так на песчаных дюнах Каролипы взошел депь человека-птицы.

Тем пе менее правительство не проявило сколько-нибудь за-метного интереса. К началу первой мировой войны еще не было ощутимых признаков того, что родилась новая индустрия, и, лишь когда были на деле продемонстрированы боевые возможности летательных аппаратов и летчики стали руками бросать бомбы с аэропланов, правительство Соединенных Штатов осознало значение захватывающих перспектив воздушных полетов.

Война привела к созданию ударной программы строительства летательных аппаратов, но эта программа мало способствовала как победе в войне, так и развитию авиации. К моменту перемирия правительство израсходовало на аэроплапы почти 1 млрд. долл., однако этот внезапный энтузиазм не принес значительных результатов. Из шестнадцати фирм, которые получили военные заказы, лишь шесть действительно знали, как надо строить самолеты. К тому же разразился первый из серии скандалов в авиации: комиссия во главе с Чарльзом Эвансом Хыозом осудила авиационные компании за действия, равносильные мошенническим. Сразу после войны все контракты были аннулированы и новорож-денная индустрия потерпела крах. Производство упало с 14 тыс. самолетов в 1918 г. до 260 в 1920 г. Поскольку коммерческого рынка для пих не существовало, будущее выглядело весьма мрачным.

Сильнейшей авиастроительной компанией была «Гленн Кёр- тис» в Буффало; отчаянно держалась «Глепн Мартин» в Кливленде; заказ на ремонт для армии 50 самолетов спас фирму «Боинг» в Сиэттле. Новые компании создавались, казалось бы, совершенно безрассудными предпринимателями. Заказ военно-морского флота помог стать на ноги Дональду Дугласу в Лос-Анджелесе, а У. Б. Стаут начал строить цельнометаллические самолеты — предшественники знаменитого фордовского трехмоторного «Жестяного гуся». К 1925 г. выпуск самолетов поднялся до 780 машин.

Авиационная промышленность остро пуждалась в помощи правительства. И помощь была предоставлена в форме введения субсидий на воздушную перевозку почты. Министерство почт выступило пионером в организации авиапочтовой службы, однако воздушная перевозка практически почти пе обеспечивала преимуществ по сравнению с железнодорожными перевозками. Проводились опыты с ночными полетами, по техника их безопасности еще не была создана: технический осмотр самолетов фактически не производился, квалифицированных пилотов не хватало, аэропорт тов было мало, а расстояние между ними велико, карт авиационных трасс еще пе существовало, так же как и надежной службы погоды для всей страны.

Полеты еще не вышли из эры дерзкого риска и героизма.

Наконец в 1925 г. закон Келли предоставил министру почт право заключать контракты на воздушную перевозку почты. Теперь авиастроители, большинство которых контролировало первые авиатранспортные линии, могли рассчитывать на прибыль. На это же рассчитывали и дельцы с Уолл-стрита, и опи под предлогом наведения порядка в хаотической, неоперившейся отрасли принялись за маневры с целью установить над пей свой контроль. Здесь, как и на железнодорожном транспорте, главным их при-емом стало осуществление консолидаций и слияний, позволявших вытеснять упрямых и непокорных. Первое крупное объединение в 1929 г. свело вместе «Боинг эйркрафт», «Боинг эйр транспорт» и «Пасифик эйр транспорт», превратившихся в «Юпайтед эйр- крафт эид транспорт». Это служило свидетельством проникновения Уолл-стрита в авиапромышленность в значительных масшта-бах — гарантом операции выступил «Нэшнл сити бэнк». В уолл- стритовские сети попали также «Пратт энд Уитни» и различные предприятия по производству моторов, двигателей, легких частных самолетов. Душою этих операций стал Ф. Б. Рентшлер, брат которого в это время был президентом «Нэшнл сити бэнк». Большая часть капитализации 2,5 млн. обыкновенных и 1 млн. привилегированных акций попала в означенную банковскую фирму.

Хейден Стоун из Бостона и «Бэнк оф Америка» объединили силы, чтобы осуществить слияние «Кёртис — Райт», «Истэрн эйр- крафт», «Форд инструмент» и «Дженерал авиэйшн» и образовать из них новую компанию «Норт Америкэн». В 1929 г. широким шагом выступила на сцену «Авиэйшн корпорейшн» («АВКО»), б которой главной фигурой был Хуан Триппе. После окончания Йельского университета Триппе пачал свою деятельность в авиатранспортной индустрии созданием на Лонг-Айленде фирмы воздушных такси. Затем он учредил «Истэрн эйр транспорт», потом провел ее слияние с «Колониал эйруэйз», осуществлявшей почтовые перевозки между Нью-Йорком и Бостоном. Немалую роль в восхождении Триппе на вершину сыграла помощь, оказанная ему Вандербильтом.

В 1927 г. Триппе удалось приобрести право на посадку самолетов на Кубе, заложив таким образом основу для своей «Панамерикэн эйруэйз». Он изъездил вдоль и поперек Южную Америку, заключая соглашения о посадочных правах и сделки с местными авиалиниями. К 30-м годам он уже двинулся через Тихий океан в Азию. Тем временем «АВКО» превращалась в одного из авиационных спрутов, скупая аэропорты, мото-ростроительные, самолетостроительные заводы, приборостроительные фирмы. Из филиалов выделялись новые филиалы, и в конце концов лабиринт оказался непроходимым.

В 1929 г. стоимость акций авиационных компаний достигла 255 млн. долл., будущее рисовалось в самых розовых тонах, но биржевой крах сделал свое черное дело. Крупная самолетострои-тельная фирма «Детройт эйркрафт» исчезла в 1931 г. «Норт Америкэн» и «АВКО» с трудом боролись с финансовым штормом. И все же авиация медленно, но верно укрепляла свои позиции. К 1939 г. выпуск самолетов достиг 5800 машин, из которых 3600 предназначалось для коммерческой эксплуатации. Теперь уже было очевидно, что собирающиеся над Европой тучи войны сулят авиационной промышленности расширение рынка, предвещая прекращение ее депрессивпого состояния. Военные заказы Анг-лии и Франции примерно на 85 млн. долл. дали мощный толчок развитию авиационной промышленности, а вступление США в войну ознаменовало собой наступление эры зрелости этой отрасли. От нее потребовали за один год построить столько самолетов, сколько было выпущено за все эти годы со времени полета в

Кетти-Хок. С помощью правительства и с введением системы государственных заказов производственные мощности авиационной индустрии были резко увеличены. Даже Генри Форд, прежде слывший пацифистом, теперь вносил свою лепту, производя моторы для «Пратт энд Уитни».

Однако самую яркую страницу в авиационную сагу вписало не самолетостроение, а авиатранспортное дело. До «нового курса» производство самолетов и эксплуатация авиалиний обычно со-средоточивались в одной компании. В первое время прибыль приносили главным образом контракты на перевозку авиапочты.

Поскольку оплата взималась за вес, авиалинии мало были заинтересованы в перевозке пассажиров, а многие из них даже не потрудились установить в самолетах мест для сидения. Лишь тем авиа-компаниям, которым не удавалось получить правительственные контракты, пришлось принимать специальные меры для развития пассажирских перевозок. Интерес к авиалиниям пробудил одиночный перелет через Атлантический океан Чарльза Линдберга в 1927 г. Курс акций авиакомпаний резко подскочил, хотя спекулянты часто не знали, что именно они покупают. На этом ажиотаже сильно выиграли акции «Сиборд эйрлайн» (железной дороги Нью-Йорк — Флорида), так как спекулянты сочли, что достаточно одного названия фирмы . Авиалинии, имевшие контракты, перевозили туда и сюда телефонные справочники и стремились заполучить тяжелые посылки, чтобы увеличить вес перевозимых грузов. Одна авиакомпания перевозила пачки рождественских открыток весом чуть-чуть ниже установленного лимита, получая на каждую открытку 9 центов прибыли.

В 1928 г. пост министра почт в правительстве Гувера занял Уолтер Ф. Браун и очень, быстро сделался диктатором авиационного транспорта. Он требовал создания трансконтинентальных авиалиний с сетью ответвлений и, чтобы стимулировать образование таких империй, предоставлял авиапочтовые контракты лишь тем компаниям, которые считал способными справиться с поставленной им задачей. Браун вынуждал компании продлевать их авиалинии даже тогда, когда они еще не были готовы это сделать; контракты он распределял путем «переговоров», а не на торгах, как предусмотрено конгрессом. В результате принудительного слияния «Трапсконтинентал эйр транспорт» и «Уэстерн эйр экспресс» возникла «Трансуорлд эйрлайпз» («ТУЭ»). Министр почт считал желательным такое слияние. В объявления о торгах на контракты включались противозаконные положения, чтобы исключить участие в них «независимых» фирм, пеугодных министерству почт. Почтовые маршруты распределялись в Вашингтоне на «конференциях по дележу добычи» — совещаниях весьма сомнительного свойства в свете антитрестовского законодательства.

Когда в 1930 г. «ТУЭ» получила контракт, генеральный ревизор объявил егб незаконным, поскольку конкурент предлагал более низкую ставку за почтовые перевозки. Ходили слухи, согласно которым «ТУЭ» помогло то обстоятельство, что в числе ее служащих числился Герберт Гувер-младший. Как только какая- либо независимая компания выступала против таких своевольных методов, фирмы-фавориты попросту приобретали ее, как это, па- пример, произошло с компанией несговорчивого оклахомского нефтяника Э. П. Хэлибертона, которую купили за 1400 тыс. долл., хотя сумма активов авиалинии не превышала 800 тыс. долл.

Несколько лет спустя последовала реакция. Новый министр почт Джеймс Фарли заявил, что контракты на почтовые перевозки предоставлялись лишь нескольким любимчикам, которые затем использовали свои средства для «дикой спекуляции акциями». К тому же, утверждал он, контракты противоречили закону, а когда возникла угроза расследования, руководители авиатранспортных компаний уничтожили улики, причем сговор привел к тому, что с 1930 по 1933 г. правительственные платежи авиали-ниям превысили 78 млн. долл., тогда как фактическая стоимость почтовых услуг составила лишь 40% этой суммы. Репортер хер- стовских газет Фултоп Льюис-младший обнаружил, что компании «Истэрн эйр транспорт» был предоставлен контракт с оплатой единицы почтового отправления 89 центов за милю, хотя другая фирма, с которой Льюис поддерживал дружеские отношения, предлагала перевозить почту по тому же маршруту по ставке 25 центов за милю. Когда комиссия конгресса начала расследовать это явно коррупционное дело, Льюис предоставил в ее распоряжение множество доказательств грязных делишек. Плутовство на торгах и мапипуляции с курсом акций занимали лишь второстепенное место во всей этой истории.

Терпение Рузвельта лопнуло, и в феврале 1934 г. он распорядился аннулировать все контракты на воздушную перевозку почты. Авиатранспортные компании вели себя, как проститутки, а для пуритан «пового курса» их дурные манеры были невыносимы. Впредь до выработки новых соглашений Рузвельт приказал армии взять на себя авиапочтовые перевозки. Со стороны бизнеса и авторов передовиц раздались громкие крики протеста. На правительство возложили ответственность за несколько авиационных катастроф, хотя армия была достойна всяческой похвалы за успешную доставку почты. Из десяти погибших за то время армейских пилотов лишь четверых смерть застала при перевозке почты, а остальпые потерпели аварию либо в учебных полетах, либо по пути на свои базы.

Новое законодательство открыло шансы на получение почтовых контрактов для таких независимых компаний, как фирма Тома Браиифа. Браниф принадлежал к числу тех, кого прежний министр почт Браун не допускал к делу. Его постоянные попытки получить долю правительственных заказов наконец увенчались успехом при «новом курсе». Согласно новым правилам, авиаперевозки отделялись от производства самолетов, а названия многих фирм подверглись «ужасно серьезному» изменению, в конце их слово «трассы» заменило слово «линии». Некоторых из наименее добропорядочных руководителей авиалиний занесли в черные списки, но в большинстве случаев в составе управления фирм не произошло сколько-нибудь существенных перемен. От «АВКО» отпочковалась «Ахмерикэн эйрлайнз»; «Юнайтед эйркрафт» была расформирована и возродилась уже под названием «Юнайтед эйр-лайнз»; «ТУЭ» отделилась от «Норт Америкэн», «Дженерал ави- эйшп» принесла плод в виде «Истэрн эйрлайнз», на долю которой выпало эксплуатировать высокоприбыльную трассу Нью-Йорк — Флорида. В числе новых авиалиний оказались также «Брапиф», «Нэшнл» и «Нортист». К 1938 г. все уже как будто вошло в нормальную колею, а новые технические достижения вроде убирающегося шасси, элеронов, автоматически запускающегося пропеллера сделали полеты несколько более безопасными. К этому времени над землей уже нависла тень второй мировой войны. Однако именно в такой мрачной атмосфере авиация могла буйно расцвести и преуспеть.

Другим изобретением, приобретшим в наши дни огромное значение, явился рожденный в годы войны компьютер. Его история восходит к работам Ховарда Эйкена, который, будучи студентом выпускного курса Гарвардского университета, попытался в 1937 г. сконструировать машину, способную решать многочленные задачи. Обрадовавшись возможности оказать поддержку такой работе, «Интернэшнл бизнес машинз корпорейшн» («ИБМ») выделила для этого бригаду из четырех способных инженеров, и в результате в 1944 г. увидела свет «Марк I» — автоматическая вычислительная машина с централизованным управлением после-довательными операциями. «Марк I» представляла собой электромеханическую машину, имеющую свыше 760 тыс. деталей, в том числе великое множество переключателей, шестеренок, реле, кнопок и 500 миль проводов. Она была полностью автоматизированной и могла выполнять указания, вводимые в нее программистом. Она имела блок ввода информации, в котором применялась пер-форированная бумажная лента, блок памяти, арифметический блок, приборы управления и устройство выдачи информации, т.е. компоненты, которые можно увидеть сегодня во всех цифровых компьютерах. Но его быстродействие было еще незначительным: сложение и вычитание занимали одну треть секунды, на умножение уходило пять секунд, на деление — шестнадцать секунд, а на вычисление логарифма с десятичной дробью в двадцать цифр требовалось затратить недопустимую уйму времени в полторы минуты.

Примерно за год до того, как было завершено строительство «Марка I», ученые Пенсильванского университета начали конст-

руировать электронный компьютер, которому суждено было превратить предшествовавшую ему машину в такое же архаичное сооружение, как водяное колесо. Отказавшись от телефонных реле и других электромеханических компонентов, Дж. П. Эккерт и Джон Мочли скомпоновали восемнадцать тысяч вакуумных трубок и связанные с ними детали, которые оказались способными выполнять такие же коммутационные и контурные операции, как и «Марк I», но в одну миллионную долю секунды. Их машина, получившая наименование «ЭНИАК» (электронный цифровой интегратор и вычислитель), умела выполнять пять тысяч операций на сложение в одну секунду. Этот прибор, законченный в 1945 г., был использован для решения очень важной военной задачи — составления баллистических таблиц траекторий снарядов. Однако и эта машина обладала серьезными недостатками. Объем ее памяти был мал, на участках ввода и вывода данных возникали заторы из-за высокого быстродействия ее арифметического блока, а схема была такова, что каждую задачу требо-валось многократно пропускать через машину и это порождало досадные задержки. Стало очевидным, что необходимо сконструировать нечто совершенно новое и принципиально отличное от «ЭНИАК».

Однажды в 1944 г. участник пенсильванской группы Герман Голдстайн встретился с известным математиком Джоном фон Нейманом, который разрабатывал вычислительные методы реше-ния некоторых частных дифференциальных уравнений, связанных с проблемой атомной бомбы, и рассказал ему, чем занимаются Эккерт, Мочли и он сам. Нейман сразу же включился в работу пенсильванской группы, в результате чего возникло плодотворное сотрудничество, приведшее к созданию машины «ЭДВАК» (электронный дискретный переменный автоматический вычислитель). Нейман твердо уверовал в практическую применимость компьютеров, особенно для цифровых методов решения задач, которые до этого считались недоступными ученым. Главные новшества, осуществленные в приборе «ЭДВАК», который завершили лишь в 1952 г., состояли в использовании двоичной системы исчисления, большего объема памяти или запоминающего устройства и встроенного в самой машине механизма выдачи команд. Основные операции теперь составляли часть самой схемы, удалось избежать нудного процесса многократного включения и выключения блоков для решения каждой новой задачи.

385

1/213 Б. Селигмен

Развитие компьютеров действительно являет собой одно из чудес современной техники. «Марк I» родил «ЭНИАК», «ЭНИАК» родил «ЭДВАК», который родил «ЭДСАК» — машину, вмещавшую в своем запоминающем устройстве как систему команд, так и хранилище данпых; потом появится «РЭЙДАК», второй кузен «ЮНИВАК I». Затем быстро, друг за другом, последовали «СЭАК», «БИЗМАК», «ФЛАК», «МИДАК» и «ДИСЭАК», но во всех этих машинах использовался принцип хранения данных,

примененный в «ЭДВАК». «Марк III» родился в 1950 г., а его ближайший родственник «ОАРАК» — тремя годами позднее. Число потомков множилось по библейскому канону, причем некоторые не получали имен, а лишь порядковые номера, но «ОРДВАК» родил «АВИДАК», а после «ИЛЛИАК» появился «МАНИАК I». Было создано уже третье поколение компьютеров, в которых место старых вакуумных трубок и систем па твердо-тельных элементах заняли топкопленочпые магнитные ленты и микроминиатюрные схемы, при этом некоторые сочли, что, поскольку компьютеры порождены главным образом потребностями войны, им всем подойдет общее наименование «МАНИАК». (В самом деле, когда «ЭНИАК» и «ЭДВАК» еще строились, созна-тельно, с целью отвлечь внимание противника, был пущен слух, что это гигантские белые слоны.)

После 1950 г., когда еще считалось, что потребности науки и бизнеса сможет на много лет вперед удовлетворить примерно дюжина крупных машин, производство коммерческих электронных компьютеров достигло масштабов многих миллиардов долла-ров. В 1963 г. было поставлено заказчикам 4789 коммерческих компьютеров общей стоимостью свыше 2 млрд. долл. и примерно столько же составили расходы на программирование или математическое обеспечение. К 1965 г. общий парк компьютеров в Соединенных Штатах достиг 25 тыс., а четыре года спустя он уже увеличился почти до 70 тыс. машин.

Ведущее место в производстве ЭВМ занимает гигантская фирма «ИБМ» с объемом продаж в 1968 г. почти 7 млрд. долл.; она ведет свое происхождение от «Тэбыолейтинг машин компани» Германа Холлерита. Холлерит служил статистиком в Бюро переписей и сконструировал для переписи населения в 1890 г. табулирующую счетную машину. Обработка данных переписи 1880 г. заняла свыше семи лет, и Бюро было в панике. На помощь пришел Холлерит. В 1900 г. он изготовил автоматический электрический сортировщик, который обрабатывал перфорированные карты со скоростью 300 шт. в минуту; кроме того, он сконструировал табулятор и клавишный перфоратор. Три года спустя Холлерит сам занялся бизнесом и затеял тяжбу с Бюро переписей из-за платы за прокат его машин и из-за патентных прав.

Развитие вычислительных машин продвигалось столь успешно, что в 1960 г. пятьдесят статистиков и батарея компьютеров выполнили работу, на которую еще в 1950 г. был затрачен труд четырех тысяч счетных работников. На сегодня «ИБМ» установила три четверти всех компьютеров в мире, т. е. в десять с лишним раз больше, чем ее ближайший конкурент «Сперрн рэнд». Один экономический журнал писал: ««ИБМ», вероятно, оказала более глубокое влияние на сам процесс бизнеса, чем какая-либо другая компания в истории. Ее продукция, продвигаемая отрядами продавцов и сопровождаемая когортами специалистов-инструкторов, в корне преобразовывает всю структуру управления в бизнесе и изменяет основные методы деятельности, применяемые в науке и технике».

Своим нынешним превосходством в производстве компьютеров «ИБМ» обязана Томасу Дж. Уотсону, слезливому, сентиментальному человеку и отличному торговцу, который твердо верил в то, что его частые речи, обращенные к служащим, внушены ему всевышним. Как заметил один из биографов Уотсона, его концеп-ция бизнеса представляет собой смесь мистицизма, евангелизма и безмерной веры в самого себя. При Уотсоне «ИБМ» превратилась в патерналистскую компанию, которая произвела на свет архитипичного человека-организатора, являющегося, однако, лишь бледной копией Уотсона — вершины человеческой мудрости.

Уотсон пе был основателем «ИБМ», ее создал Чарльз Р. Флинт — бизнесмен-пират образца XIX в., который слыл таким же мастером слияний и разводнения акций, как и Дж. П. Морган. Флинт занимался незаконной торговлей оружи-ем, был агентом-двойником во время революций в «банановых республиках», организатором «Ю. С. раббер компани». В 1911 г. он учредил «Компьютер тэбыолейтинг рекординг компани», под крышей которой действовал ряд фирм, выпускающих счетные механизмы и весовое оборудование, а в число этих фирм входила и «Тэбыолейтинг машин компани» Холлерита. Сумма капитализации «Компьютер тэбыолейтинг рекординг» составила 6500 тыс. долл., в двадцать пять раз больше совокупных активов всех ее дочерних компаний. Со времепем Уотсон стал служащим «Компьютер тэбыолейтинг рекординг».

Уотсон происходит из шотландско-ирландской семьи, переселившейся в Соединенные Штаты в 40-х годах прошлого столетия; родился он в штате Ныо-Йорк в 1874 г. Свою карьеру в бизнесе он начал в раннем возрасте, продавая фисгармонии и фортепьяно в сельских районах на севере штата Нью-Йорк, позднее он перекинулся в Буффало, где пытался пробовать свои силы в торговле разными другими предметами. Понадобился этот опыт, чтобы развить его прирожденную способность убеждать людей в том, что товары сомнительного качества все же следует приобрести. В дальнейшем Уотсон поступил на работу в «Нэшнл кэш реджи- стер компани», или «Кэш» , и стал ее самым удачливым коммивояжером. Он делал такие успехи, что глава фирмы «Кэш» Джон X. Паттерсон возложил на него задачу запугивать конкури-рующие фирмы. Паттерсон был исполнен решимости создать монополию в производстве кассовых аппаратов, и он неуклонно при-ближался к этой цели, изводя конкурентов судебными исками до тех пор, пока они не сдавались. Уотсон охотно помогал этому сомнительного свойства предприятию и постепенно захватил для Паттерсона рынок подержапных кассовых аппаратов.

Хотя Уотсону пришлось прослужить у Паттерсона свыше десяти лет, он никогда не ладил с этим промышленным пиратом. Отношение Паттерсона к своим подчиненным носило странный характер, он явно испытывал ревность к наиболее удачливым из них, и однажды Уотсон обнаружил дверь своего кабинета закрытой на замок. Однако оп не был уволен, к 1910 г. его даже повысили в должности и назначили генеральным управляющим. Но неприятности назревали: в 1912 г. Паттерсону, Уотсопу и нескольким другим руководящим служащим компании предъявили обвинение в преступном сговоре с целью нарушить ан-титрестовские законы, и, как это ни поразительно, их действительно признали виновными. Подобно некоторым промышленпи- кам более поздних времен, Паттерсои, хотя и сам пребывал на скамье подсудимых, обрушил свой гнев на Уотсона и уволил его. Слишком хорошо тот делал свое дело.

Оказавшись без работы, Уотсон направился к Флинту, речь которого слышал однажды в Торговой палате. В компанию «Ком-пьютер тэбьюлейтинг рекординг» его приняли и установили жалованье 25 тыс. долл. в год плюс доля в прибылях. В этой фирме Уотсон трудился в течение десяти лет, с 1914 по 1924 г., являя собою воплощение типичного бизнесмена — человека в сером фланелевом костюме. Тем временем он завел знакомство с Джорджем Ф. Джонсоном из обувной фирмы «Эндикотт — Джонсоп», у которого перенял приемы индустриального патернализма. В компании «Компьютер тэбьюлейтипг рекординг» он отвечал за организацию сбытового аппарата и выполнял свои обязанности с евангельским рвением. Для создания надлежащей духовной атмосферы сочинялись специальные псалмы, от служащих требовали должным образом ценить усилия управляющих. Но когда разразился кризис 1921 г., многие предаппые служащие были уволены.

В 1924 г. Уотсон стал главой «Компьютер тэбьюлейтинг рекординг» и незамедлительно сменил название фирмы на «ИБМ». Этот шаг отражал решимость преобразовать компанию согласно его собственным представлениям, что ему блестяще удалось. Объем продаж увеличился, а курс акций компапии начал резко повышаться. Теперь уже не было другого босса в «ИБМ», кроме Уотсона; всякий, чье мнение расходилось с его взглядами, совершал грехопадение, «нечто вроде побуждения к плотским утехам в мо-литвенном доме». Был лишь одип-едипствепный пастырь, и его пастве надлежало следовать за ним, оглашая мир песней:

С мистером Уотсоном во главе Будем достигать все новых высот И завоюем нашей «ИБМ» Во всем мире авторитет.

Во всех конторских помещениях компании и на всех рабочих столах стал появляться плакат с единственным словом: «Думай!»,

Случалось, какой-нибудь шутник заменит в этом слове букву илй повесит плакат в уборной, дописав после слова «думай» еще слово «одновременно». До второй мировой войны персонал служащих состоял исключительно из мужчин, принадлежащих к кругу, обозначаемому «WASP» , так как считалось, что евреи, католики, негры и женщины не способны с надлежащими модуляциями в голосе повторять мудрые изречения хозяина. Лишь после войны отдельные научно-исследовательские центры «ИБМ» иногда уже можпо было обзывать «израильским Западом». Но строгая дисциплина и организационная мистика неизменно сохранялись.

В течение некоторого времени в конце 40-х и начале 50-х годов «ИБМ» изготовляла только электромеханические машины. Временная ошибка в оценке обстановки стала очевидной в 1948 г., когда «ИБМ» узнала, что Бюро переписей установило* у себя первый электронный компьютер — «ЮНИВАК», выпущенный компанией «Сперри рэнд». Не оставалось сомнений, что будущее принадлежит электронике. «ИБМ» начала быстро выпускать свои ЭВМ под номерами — 650, 701, 702, 704 и 705. К 1956 г. она уже далеко опередила конкурентов. Переход от выпуска обычных сортировочных приборов и табуляторов, применявшихся для решения сравнительно простых статистических и вычислительных задач, к производству компьютеров для науч-ных лабораторий не был трудным. За этот период сын Томаса Уотсона, возглавивший компанию в 1956 г., децентрализовал ги-гантский монолит, построенный старшим Уотсоном. Тем не менее структура корпорации оставалась столь сложной, что потребовалось создать специальную комиссию из числа управляющих для улаживания конфликтов между ее отделами. Не считая «Уорлд трэйд корпорейшн», которая ведала зарубежным бизнесом и представляла собой дочернюю компанию, целиком принадлежащую «ИБМ», существовали следующие отделы: бюро обслуживания, отдел электрических пишущих машин, отдел снабжения, отдел федеральных систем (продававший оборудование исключительно дяде Сэму), отдел сбыта с 190 подразделениями, отдел малых и средних систем обработки данных, отдел больших систем, отдел комплектации деталей и, естественно, отдел научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. В результате новой реорганизации появились еще отдел промышленных изделий и отдел недвижимости.

Ж

13 Б. Селигмен

Внимание фирмы теперь переключилось с обработки прошлых данных вроде бухгалтерских и статистических отчетов на переработку текущей информации. Последняя служит основой проектирования «интеграционных систем» — новой технологии, позволяющей управленческому персоналу корпорации осуществлять более эффективный контроль над вверенным ему гигантски раз-

росшимся бизнесом. Если употребить жаргон компьютера, задача состояла в обеспечении столь быстрой «обработки» данных «в реальном масштабе времени», при которой результаты выдаются и срок, позволяющий воздействовать на сам процесс. По существу, поток информации используется для воздействия на события до того, как они миновали. Бизнесмен полагает, что эта информация даст ему в руки тот контроль, который явно от него ускользает.

Компьютерный бизнес достаточно заманчив, чтобы вызвать у других искушение вторгнуться во владения гиганта, однако до сих пор они «щипали травку лишь на обочинах». Ни одна из примерно семи компаний, идущих по следу «ИБМ», не может в обозримом будущем реально рассчитывать занять ее место. Но все они исполнены энтузиазма и надежды. В начале 1963 г. «Сперри рэнд» сообщила, что у нее образовался большой портфель заказов на «ЮНИВАК»; в том же году «Дженерал электрик» зарегистрировала увеличение объема продаж по сравнению с предыдущим годом на 50%; темп роста продажи компьютеров фирмы «Миннеаполис — Хониуэлл» оказался самым высоким в ее истории; «РКА» отгрузила в 1962 г. своим заказчикам 280 систем, на 155 больше, чем в 1961 г.; объем поставок фирмы «Барроу» возрос с 5 систем до 70; продукцию «Нэшнл кэш реджистер» потребитель принимал столь охотно, что фирма могла себе позволить нанимать новых коммивояжеров уже только из числа окончивших колледжи. Заказы на компьютеры продолжали поступать во всевозрастающем объеме.

Конкуренты «ИБМ» не только усвоили применяемые ею методы сбыта, обслуживания и «просвещения покупателей», но разработали также компьютеры более высокого быстродействия, оснащенные автоматическими преобразователями, и в то же время попытались внедриться на специализированные рынки. Они предложили невиданный ассортимент разнообразнейших машин.

Крупнейшим клиентом отрасли, конечно, является федеральное правительство, на долю которого приходится почти половина всего ее сбыта. По оценке Бюджетного управления, общая сумма прямых затрат федерального правительства на обработку данных в 1964 финансовом году превысила 800 млн. долл., а к 1970 г. эта сумма должна была утроиться. В 1963 г. дядя Сэм использовал почти 1300 компьютеров против 730 в 1961 г. Бизнесу представилась возможность отхватить изрядный куш. Все предприниматели электронной промышленности добивались контрактов с министерством обороны, Комиссией по атомной энергии, Национальным управлением по аэронавтике и исследованию космического пространства, Национальной организацией содействия развитию науки, ведомствами здравоохранения, Бюро переписей, министерством труда, министерством почт, Бюро ветеранов. В самом деле, решение выполнять заказы для правительства, особенно в научной области, позволило одной из небольших компаний, «Контрол

дэйта корпорейшн», поразительно быстро вырасти в крупную фирму; в 1957 г. у нее было лишь несколько инженеров, а уже в 1963 г. ее персонал насчитывал 3200 сотрудников, а объем продаж достиг 50 млн. долл. «Контрол дэйта» сосредоточила свои силы на выполнении научно-прикладных работ для избранных клиентов, из которых 70% находятся в числе только что перечисленных учреждений. Поскольку примерно две трети стоимости компьютерной системы приходится на долю сопутствующих приборов вроде считывающих устройств и приспособлений, подающих магнитную ленту к сенсорным и записывающим головкам* компания приняла в 1963 г. решение организовать собственное их производство. И «Контрол дэйта», как обычно поступают преуспевающие фирмы, приобрела свою долю филиалов: под сенью разросшейся корпорации «Контрол дэйта» оказались «Бендикс ком-пьютер дивижн», «Сидер энджиниринг», «Мейскон корпорейшн» и «Электрофэктс» (голландская приборостроительная фирма).

Однако бизнес в Америке не насытил аппетиты электронных фирм, и они стремительно ринулись также за ее пределы. В конце 1963 г. два австралийских правительственных ведомства передали заказ на общую сумму 8500 тыс. долл. фирме «Коптрол дэйта», коммивояжеры которой отправились за 9500 миль, чтобы сбить цену шести других американских и английских конкурентов. «ИБМ» пришлось устроить показательное состязание своего компьютера с ЭВМ шведского промышленника, чтобы получить у правительства Швеции контракт на 10 млп. долл. Американские компьютеры появились в университете Ганы, в одном из универмагов Колумбии, в Гонконге, Японии, Бомбее. Хотя заграничный сбыт пока составлял лишь одну четверть объема продаж внутри страны, имеются оценки, согласно которым к 1975 г. внешний сбыт сравняется с внутренним. Заграничные продажи «ИБМ» возрастали в два раза быстрее, чем на рынке в США, а к 1970 г., как ожидалось, их объем должен был достигнуть размера внутреннего сбыта. По оценке голландского Научного центра по автоматической обработке информации, число установленных компьютеров в странах «Общего рынка» увеличилось с 135 в 1958 г. до 985 к концу 1961 г., причем еще на 950 были сделаны заказы. Центр предсказал, что к 1971 г. только в шести страпах Европейского экономического сообщества будет работать 9500 ЭВМ. Конечно, тяга к компьютерам и автоматизации в этих районах возникает вследствие нехватки рабочей силы. Например, в Западную Германию ввезли из Италии и Испании тысячи рабочих для покрытия дефицита трудовых ресурсов. Управление процессами с помощью компьютеров явно оказалось необходимым для обеспечения жизнеспособности экономики государств Западной Европы.

13*

391

К 1964 г. стало ясно, что американские промышленники господствуют па мировом рынке ЭВМ. С 1960 г. американские электронные концерны построили или приобрели в разных странах

мира свыше двадцати заводов по изготовлению электронного оборудования и, кроме того, продали на иностранных рынках огромное количество своей продукции и заключили множество лицензионных соглашений. «ИБМ» реализовала в 1964 г. за границей продукцию на 933 млн. долл. и получила от этих операций 124 млн. долл. прибыли. На долю компаний Соединенных Штатов приходилось около 70% всех электронных установок за границей, причем эта доля еще должна была возрасти с приобретением корпорацией «Дженерал электрик» предприятий по обработке торговой информации, принадлежавших итальянской компании «Оли- ветти» и французской фирме «Компани де машин бюлль». Хотя американские компании осуществили за границей крупные инвестиции, им приходится сталкиваться с националистическими настроениями: де Голлю удалось воспрепятствовать первой попытке «Дженерал электрик» присоединить к своим владениям компанию «Машин бюлль», на пути «ИБМ» возникли препятствия, когда она решила организовать в Японии производство своей электронной системы 360, так как японское правительство предпочитает, чтобы компьютеры строились отечественными фирмами. Тем не менее «ИБМ» сохраняет за собой позицию ведущего производителя ЭВМ в Японии и контролирует свыше 40% рынка.

Разумеется, американские компании отнюдь не оказались за границей пионерами, поднимающими целину. Местным электронным промышленникам пришлось отстаивать свой собственный национальный престиж, и «ИБМ», «Контрол дэйта» и «РКА», таким образом, натолкнулись па конкуренцию «Инглиш электрик», «Машин бюлль», «Оливетти» и «Телефуикен» *. Несмотря на битву за рынки, а быть может, и вследствие таких сражений, на-чалось образование картельных соглашений. «Машин бюлль», которая в 1963 г. столкнулась с финансовыми трудностями, не прочь была согласиться на предложение войти в состав «Дженералэлектрик» с оплатой ей 20% акционерного капитала. Но обостренная чувствительность Шарля де Голля к славе своей страны заставила его наложить вето на предложение «Дженерал электрик»: амери-канцы, мол, и так уж слишком глубоко запустили свои щупальца в бизнес Франции. Однако иного выхода из финансовых трудно-стей для фирмы «Бюлль» не оказалось, и генералу пришлось уступить под крики акционеров: «Да здравствуют янки!» Таким образом, компания «Бюлль» получила возможность продлить свое существование, а еще одна американская корпорация проникла на французский рынок компьютеров, заплатив за это сравнительно дешево — около 43 млн. долл. Вслед за этим успехом «Дженерал электрик» быстро заключила сделку о приобретении компьютерных предприятий «Оливетти» в Италии и в результате вышла на второе место среди электронных предприятий, действующих

* Компания ФРГ по производству радио- и электронного оборудова-ния. — Прим. ред.

в Европе. Казалось, что позиции «ИБМ» на заграничных рынках несколько ослабляются.

Связи между компаниями были многообразны и многосложны. Крупная английская фирма «Эллиот отомейшн» одну четвертую часть своей продукции производила по лицензиям «Нэшнл кэш реджистер» и других американских электронных компаний. «Интернэшнл компьютерз» поглотила английские электронные фирмы «Эми» и «Ферранти», а в это же время по другую сторону Ла- Манша «Бюлль» разработала программу проведения научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ совместно с «Компани женераль де телеграфи сан фис», чтобы обрести господствующие позиции в электронной индустрии Франции. Контроль над «Сан фис» и крупный пакет акций фирмы «Бюлль» сосредоточил в своих руках «Банк де Пари э де Пэи-Ба». Этот же банк контролировал и фирму «Компани де комптер», которая выпускала во Франции ЭВМ «Америкэн Паккард — Белл» по лицензионному соглашению. В свою очередь «Сан фис» держала под своим крылышком французскую фирму, осуществлявшую сбыт компьютеров компании «Томпсон — Рэймо — Вулдридж». В Японии «Миннеаполис — Хониуэлл» действовала через «Ниппон электрик», «Сперри рэнд» — через «Оки электрик», а «РКА» — через Хитати. «РКА» имела также лицензионный контракт с «Сименс унд Хальске» в Западной Германии. Нити, связывавшие .друг с другом электронных промышленников, тянулись через моря и океаны.

Техника продажи компьютеров мало отличается от приемов сбыта других видов промышленного оборудования. Единственное, что при этом требуется доказать,— это способность компьютера снизить издержки производства, несмотря на высокие первоначальные затраты. Рекламные объявления электронных фирм вопрошают: «Каковы затраты на выполнение рутинной канцелярской работы? Сколько человек занято на этих работах?» Далее, делается прозрачный намек на то, что численность персонала даже в канцеляриях можно сократить. Продавец может предварительно провести тщательное обследование постановки дела у перспективного клиента, прежде чем предложить ему приобре-сти компьютер. Продающей фирме предварительные обследования могут обходиться весьма дорого, но они составляют органический элемент процесса продажи компьютера или сдачи его в аренду. Фирмы часто предпочитают сдавать свои компьютеры в аренду, поскольку такая форма сделки с клиентом позволяет выкачать из него больше денег. Например, Генеральная бухгалтерия правительства вынуждена была обратить внимание министерства авиации на то, что оно может сэкономить 1800 долл., если приобретет в собственность некоторые устройства по обработке данных вместо того, чтобы пользоваться ими на правах аренды. Самые крупные компании вроде «ИБМ» готовят из своих продавцов специалистов по обработке данных в одной или нескольких важнейших отраслях, в результате они теперь уже не просто старомодные коммивояжеры, а «инженеры-продавцы». Не оставлено без внимания и стремление придерживаться моды: машины можно выпускать окрашенными в различные цвета; покупатель вправе выбирать между ярко-золотистым и темно-коричпевым, цветом морского прибоя и цветом морской волны, ярко-голубым и серо- стальным. Предоставляется также выбор системы освещения. Чтобы вся обстановка выглядела сверхшикарно, продавец может снабдить клиента целым списком «скоординированных» с выбранным цветом декоративных идей для интерьера — специальных флюоресцентных ламп, покрытия пола, особых столов, телефонов и корзипок для бумаг.

Однако над «ИБМ» явно сгущались тучи по мере того, как она попадала под обстрел с разпых сторон. «Коптрол дэйта», превратившаяся к 1968 г. в крупного конкурента, стала преследовать «ИБМ», используя антитрестовские законы, обвиняя ее в том, что она применяет монополистическую практику и нарушает закон Шермана. За этим судебным иском последовал другой, возбужденный фирмой «Дэйта просессинг файнэишл энд джеперал», которая просила суд расчленить обширные владения «ИБМ». В свою очередь и правительство, начав расследование деятельности гигантской корпорации, на склоне дней администрации Джонсона уже стало подумывать о предъявлении ей иска за нарушение антитрестовских законов. Могущество «ИБМ» достигло таких размеров, что пакет акций, приобретенный в 1914 г. за 2700 долл.г к 1968 г. стоил примерпо 18 млн. долл. Но едва ли шквал антитрестовских мер способен был причинить компании сколько- нибудь значительный ущерб, она испытала бы лишь легкое неудобство; теперь «ИБМ» казалась неуязвимой.

Когда Дуайт Д. Эйзенхауэр в январе 1961 г. покидал Белый дом, он в своем прощальном обращении к стране предостерег против растущего влияния «военно-промышленного комплекса». Хотя эту речь написал Малколм Муз, впоследствии президент университета штата Минпесота, уже сам факт, что она оказалась для президента США приемлемой, говорит сам за себя. Вот что сказал Эйзенхауэр:

«Соединение огромного военного истэблишмента с громадной военной индустрией представляет собой новое явление в американской истории... мы обязаны осозпать его грозпые последствия,, (и) мы должны принять меры против того, чтобы военно-про-мышленный комплекс, намеренно или непреднамеренно, приобрел влияние недопустимых масштабов. Возможность катастрофического усиления власти в руках тех, кому она не должна принадлежать, существует и впредь будет существовать». Предостережение оказалось вполне своевременным, ибо, как и предсказывал, покидая свой пост, президент, военно-промышленный комплекс вскоре разросся до таких размеров, которые позволяли ему осуществлять такую власть, какой опасался Эйзенхауэр.

Однако союз между милитаристами и бизнесом обнаружился гораздо раньше. Их связи стали особенно заметными в годы первой мировой войны, когда индустриализация экономики достигла такого высокого уровня, который создавал благодатную почву для развития этих связей. Возникшая тогда потребность в максимальном развертывании военного производства привела к ослаблению действия антитрестовских законов и к смягчению враждебного отношения к бизнесу, проявлявшегося в предвоенные годы. Некоторые представители мира бизнеса продемонстрировали, казалось бы, бескорыстный патриотизм, заняв важные посты с символическим годовым жалованьем в один доллар с целью помочь правительству одержать победу в войне. На том основании, что бизнес может обеспечить все, чего требует война, был образован €овет национальной обороны; более того, корпорации стремились доказать, что в чрезвычайной для страны обстановке они в состоянии править делами без вмешательства извне. Тем не менее часто случалось, что люди, занимавшие посты с годовым окладом в один доллар, принимали меры к тому, чтобы военные контракты передавались именно их фирмам или фирмам их коллег; возникла угроза, что бизнес поведет себя так же, как и во времена прежних войн. В конце концов конгресс наложил ограничения на такую практику распределения контрактов, приняв закон Левера. Однако даже уважаемым членам Бюро военной промышленности часто трудно было различить границу между государственными интересами и частными. И лишь в 1918 г. правительство решило избегать назначения в это Бюро потенциально недобросовестных бизнесменов. Тем не менее значительная часть военных поставок фактически оставалась под контролем представителей бизнеса, и только наступление Дня перемирия сокрыло от мира грозящий хаос.

В настоящее время параллель с военными поставками периода первой мировой войны вполне уместна и подтверждает справед-ливость предостережения, сделанного Эйзенхауэром. Вооруженные силы находят множество аргументов, чтобы требовать увели-чения ассигнований, хотя заказываемое ими новое снаряжение часто следовало, с чисто технической точки зрения, тут же зачислить в устаревшее. Корпорации, способные поставлять государству секретную технику, обнаружили великолепную возможность обеспечивать себе постоянные прибыли, используя готовность правительства финансировать их «научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы».

В 1948 г. военный бюджет сократился до разумного уровня, примерно в 12 млрд. долл. Война в Корее привела к увеличению расходов на военные цели до 50 с лишним млрд. долл. Вопреки попыткам президента Эйзенхауэра, а позднее и министра обороны Роберта Макнамары удерживать процесс в рамках рационально- го, по-видимому, не существовало способов приостановить резкий? рост военных расходов. Затем, с развертыванием вьетнамской войны, их сумма достигла почти 80 млрд. долл. в год. Только за 1950—1959 гг. на военные цели было израсходовано, по имею-щимся оценкам, 228 млрд. долл. В 1967 финансовом году половина военного бюджета, или 39 млрд. долл., была направлена на финансирование генеральных военных контрактов; именно это составляло основу формирования и укрепления воеппо-промыш- ленного комплекса. Половина указанной суммы пришлась на долю примерно тридцати четырех фирм, в том числе «Макдопнелл Дуглас корпорейшн», «Дженерал дайнэмикс», «Дженерал электрик», «Юнайтед эйркрафт», «АТТ», «Дженерал моторе», «Вестин- гауз», «Линг-Темко-Воут», «Рэйтеон», «Бендикс» и «ИТТ». Годо-вое жалованье личного состава вооруженных сил США превысило 17 млрд. долл. Более трех четвертей округов по выборам в конгресс имели на своей территории одно или несколько военных предприятий. Вся страна оказалась материально заинтересованной в том организме, который принял характер государства военных контрактов.

К концу 60-х годов примерно 22 тыс. генеральных подрядчиков и 100 тыс. субподрядчиков занимались главным образом выполнением военных заказов; свыше 75 отраслей можно было отнести к разряду работающих в основном на министерство оборо-ны; более 50% доходов авиастроительных и судостроительных фирм поступало от правительственных заказов; около 5300 боль-ших и малых городов жили за счет по меньшей мере одного- военного завода, работавшего на Пентагон. Военные ведомства содержали на территории страны около 5500 баз и лагерей,, а также 9 арсеналов, в которых было занято 57 тыс. рабочих. Кормушка оказалась достаточно большой, чтобы каждый мог сытно есть.

Тем не менее некоторые конгрессмены громко жаловались на то, что с их округами обходятся несправедливо, другие утверждали, что Техас, родной штат президента Джонсона,, получает непропорционально большую долю правительственных заказов. После того как Макнамара в 1964 г. закрыл сорок пять военных объектов, сэкономив в расчете на год примерно 475 млн. долл.,. был день, когда ему пришлось 150 раз выслушивать по телефону протесты осерчавших конгрессменов. Ведущие члены конгресса твердили, что не следует наносить ущерб местному населению, особенно в их собственных избирательных округах. В состав- группы конгрессменов, представлявших штат Джорджия, входили председатели обеих комиссий по делам вооруженных сил как сената, так и палаты представителей; и в штате Джорджия было- больше военных объектов, чем в каком-либо другом. Когда внесли предложение создать в Джорджии новую военную базу, один генерал сострил: «Еще одна база потянет штат ко дну». При поддержке членов палаты представителей от штатов Южная Каро- липа и Луизиапа, запимавших в комиссиях палаты стратегические посты, политиканы Юга добились того, что их район располагал большей долей военных объектов, чем это требовала справедливость. Конгресс весьма интересовался также и тем, где именно закупали военные материалы; члены конгресса часто выторговывали особенно благоприятное отношение к предприятиям, размещенным на территории их округов.

Во время пребывания на посту министра обороны Макнамаре .удавалось во многом отражать нажим военио-промышленпого комплекса. Когда в 1968 г. его в конце концов вынудили перейти в Международный банк реконструкции и развития , он сказал, что в 98% битв с военными кругами победа оставалась на его сто-роне. В самом деле, Макнамара оказался единственным министром обороны, сумевшим установить гражданский контроль над рас-пространяющейся империей Пентагона. Военных и подрядчиков, •стремившихся урвать все больший куш из государственной казны, он держал в узде и в какой-то степени умерял их аппетит. На 1969 бюджетный год военные ведомства потребовали ассигновать 100 млрд. долл., а Макнамара сократил их заявку до 80 млрд. долл. Руководители всех трех родов вооруженных сил развернули бешеную пропагандистскую кампанию с целью убе- .дить конгресс и общественность в том, что безопасность страны находится под угрозой. Разумеется, заинтересованные круги бизнеса разделяли взгляды Пентагона. Лоббистская активность осуществлялась через пентагоновское бюро «по связям с законода-тельными органами», бюджет которого достигал почти 4 мли. долл. Это в тринадцать раз превышало расходы крупней- :шего частного лоббиста. Говорят, что лоббисты Пентагона обрушились на конгресс как «десант морской пехоты».

Все это приносило барыши военным подрядчикам, гарантировавшим основную часть своего бизнеса с помощью договорных заказов. С 1961 по 1967 г. на долю первых пятнадцати в перечне военных подрядчиков пришлось свыше половины всех поставок Пентагону. К числу этих фирм относятся «Локхид», «Дженерал .дайнэмикс», «Макдоннелл Дуглас», «Боинг», «Юнайтед эйрк- рафт», «Рэйтеоп» и «Липг-Темко-Воут». Чтобы обеспечить благоприятный ход своих дел, фирмы делали ставку на «хорошие личные отношения» и жертвовали крупные суммы Лиге ВМС, Ассоциации ВВС и Ассоциации сухопутных войск США. Один подрядчик, которому грозил отказ в выдаче контракта, убедил приятеля адмирала воспрепятствовать такому решению. Другой уговорил министра авиации аннулировать неблагоприятный ответ Пентагона. С целью способствовать поддержанию «хороших личных отношений» с представителями военпых ведомств фирмы широко практиковали такое важное средство, как привлечение на службу отставных офицеров. В 1959 г. в штате военных подрядчиков ра- ботало более 1400 офицеров запаса в ранге от майора и выше. По? сведениям сенатора Уильяма Проксмайра, в 1968 г. в составе служащих ста крупнейших военных поставщиков, па долю которых приходилось заказов Пентагона на 26 с лишним млрд. долл., или 67% всех военных заказов, числилось 2072 офицера в отставке. Более половины этих офицеров работало в десяти крупнейших компаниях, причем все опи были в чипе не ниже полковника или капитана ВМС. Несмотря на то что отставным офицерам запрещалось выступать ходатаями фирм в своем роде вооруженных сил, были сведения, что 90% офицеров не соблюдали этот запрет.

По существу, перестроившиеся па военное производство отрасли настолько вросли в весь этот комплекс, что они, даже если бы и захотели, не смогли бы уже успешно обслуживать рынки гражданской продукции. Когда возникали случаи сокращения военных ассигнований, указанные отрасли просто не знали, что им делать; казалось, что единственный способ вернуться к жизни на мирной земле — это искать убежища в конгломерате. Однако сторонники сокращения расходов на военные цели доказывали, что военно- промышленный комплекс слишком разросся. Они утверждали, что разумно определяемые нужды обороны не понесут ущерба, если сократить расходы на производство наступательного оружия дальнего действия и противолодочных средств. К тому же в результате высвободится значительное количество рабочей силы для других целей. Указывалось, далее, что в случае, если удастся ликвидировать обязательства во Вьетнаме, то всякие расходы, превышающие сумму 40 млрд. долл. на все военные потребности, граничат с пустой затратой средств. Люди крайних взглядов, разумеется, говорили, что даже сумма 40 млрд. долл. является чрезмерной.

Вклад аэрокосмической и военной промышленности в процесс экономического роста уже давно достиг предела, за которым на-чинает действовать фактор убывающих доходов. Применяя только для них предназначенные материалы и секретную технику производства, эти отрасли часто превращались в своего рода неразменную монету, т. е. они уже оказывались не в состоянии вступать в такие отношения с остальными отраслями хозяйства, какие были свойственны начальному периоду развертывания военных программ. В мирное время многие предприятия указанных отраслей: попросту станут бесполезными. Например, за 1950—1955 гг. авиационная промышленность только однажды продала 30% своей продукции гражданским клиентам. Поскольку у них столь малый опыт сбыта своих изделий на открытом рынке, совсем не удиви-тельно, что военные фирмы (а большая часть их производственных мощностей, во всяком случае, обязана своим существованием правительственным субсидиям) страшатся сокращения военного бюджета, так как они умеют обращаться и торговаться лишь с одним-единственным крупнейшим покупателем. А это далеко не

то же самое, что уметь выкраивать себе кусок на внутреннем рынке.

В какой отрасли невоенной экономики могут себе найти применение, например, предприятия, выпускающие корпуса военных самолетов? В коммерческом самолетостроении? Это может дать им в год 200 млн. долл., т. е. сумму, едва ли достаточную для покрытия издержек. В производстве сборных домов? При годовом производстве 1,5 млн. домов они могут рассчитывать на 850 млн. долл. в год. Если бы представилась возможность сооружать мосты или стали бы строить остро необходимые системы скоростного транспорта, быть может, удалось бы прихватить еще 500 млн. долл. в год. Но даже при условии, что предприятиям, о которых идет речь, и удалось бы овладеть перечисленными рынками, это загрузило бы их совокупную производственную мощность лишь на 60%.

После второй мировой войны многие авиационные предприя-тия весьма неохотно переключались на производство байдарок, моторных катеров, гробов из нержавеющей стали, а также мате-риалов для фирм, изготовляющих музыкальные инструменты. Но концерны вроде «Дженерал дайнэмикс», специализировавшиеся на выпуске лишь очень дорогих и высокоточных изделий, столкнулись с большими трудностями, когда им пришлось перестраиваться па производство массовой, дешевой и низкокачественной продукции. Правда, пекоторые компании выручали такие трюки, как отнесение убытков на прошлые годы с целью получить ком- \' пенсацию за уплаченные тогда налоги, что позволяло им пришвартоваться к более прибыльным фирмам, но и в подобных случаях страховщиком выступало правительство. Почти невозможно было применить па обычных промышленных предприятиях новейшую технологию военного производства,— технологию, которая требует, чтобы сборка деталей осуществлялась в цехах, где нет пыли и вибрации, с помощью непрерывно подвергаемых испытаниям приборов, где поддерживаются постоянный температурный режим и уровепь влажности воздуха,— технологию, осуществимую на машинном оборудовании такой точности, какая достижима лишь на основе компьютерной техники. Для концернов, связанных с современным военным производством, прекращение «холодной войны» практически означало бы выход из строя, и лишь программа космических исследований спасла их от столь печальной участи.

С чисто экономической точки зрения исчезновение этих производств отнюдь не вызвало бы большой беды. Их техника носила столь специальный характер, что доход, порождаемый ими в других секторах хозяйства — мультипликатор Кейнса,— был значительно меньше, чем доход, создаваемый старыми производствами. Подсчитано, что прямые военные закупки в 1958 г. на сумму около 22 млрд. долл. повлекли за собой возникновение косвенного спроса еще па 44 млрд. долл., следовательно, мультипликатор ра- вен 2. Но в то же время арсенал вооружений стремительно^ менялся, и буквально с каждым новым изменением военной стратегии (от наземного оружия к ракетному, от самолетов к электронике, от простой системы тылового обеспечения к сложным ее «субсистемам») доля капитала в воеппых расходах сокращалась, с примерно 75% в 1951 г. она опустилась до 47% в 1962 г. В результате мультипликатор военной промышленности теперь, по-видимому, намного ниже чем 2.

Другим следствием упора на эти крайне специализированные отрасли явилась потеря заграничных рынков тяжелого оборудования, например станков. Более того, нерациопальное географическое распределение военных контрактов привело к такой структуре размещения промышленных предприятий, которая при отсутствии заблаговременного планирования способна в случае сокращения военных заказов породить хаос. Благосостояние многих городов Юга почти полностью зависит от военных объектов. В 1962 г. в Лос-Анджелесе почти 200 тыс. рабочих получали заработную^ плату в трех авиационных компаниях. В Уичите 72% всей рабочей силы было занято в производстве самолетов и ракет. В штатах Канзас, Вашингтон, Калифорпия, Коннектикут и Аризона от- 20 до 30% занятых в обрабатывающей промышленности приходи-лось на долю работавших на артиллерийских заводах, в электронных фирмах, на самолетостроительных, ракетостроительных и судостроительных предприятиях, т. е. в ведущих отраслях воен- но-космического комплекса. Несомненно, что разоружение сде-лает многие населенные пункты этих районов такими же безжизненными, как и города-призраки в фильмах-вестернах.

Конгресс неоднократно призывал Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА) более равномерно размещать свои заказы по стране, но большая их часть тем не менее направлялась компаниям, расположенным на Западном побережье и Юге. Из 2700 млн. долл.,. которые НАСА израсходовала в 1963 г., Калифорнии досталось. 30%), трем южным штатам — 28% и лишь 1%—всем штатам Новой Англии. Имея па то известные основания, Пентагон разъяснял, что ему приходится размещать свои заказы там, где ужо вложены средства в научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы и где имеется высококвалифицированный пер-* сонал для производства нового оружия. Таким образом, возрастающая потребность в технических знаниях и научных кадрах усиливала обособление военно-космического сектора от остальной части экономики.

После 1920 г. расходы на научно-исследовательские и опытно- конструкторские работы увеличивались совершенно феноменальными темпами, в четыре раза быстрее, чем возрастал националь-ный доход, тогда как ежегодный темп роста выработки на человеко-час во всем народном хозяйстве колебался в прежних пределах 2—4%. Не говоря уж о том, что пе существовало сколько-нибудь, рационального соотношения между увеличением затрат на иссле-довательские и экспериментальные работы и экономическим ростом, последний к тому же замедлялся именно тем направлением исследований, которого добивались военные. Ракеты и полеты на Луну, возможно, и повысили наш международный престиж, однако они мало что добавили к тем обычным товарам и услугам, в которых пуждается увеличивающееся население. Хуже того, военно-космические исследования стали паразитом на теле остальной части экономики, ибо они развивались за счет лучших талантов нашего общества. Старого образца ученый, на счету которого может числиться изобретение прибора, способного повысить производительность труда на душу населения, теперь служит инженером в составе целевой бригады, занимающейся конструированием компонента для пускового механизма космического корабля.

Короче говоря, военная и космическая техника все больше и больше отдалялась от промышленных исследований, пока возможность связи между ними почти полностью исчезла. В самом деле, как переключить в сферу производства на гражданский рынок такие способности, как умение поставить научную задачу, конструировать космические приборы или планировать разработку функциональных блоков интегральных схем? Если и появлялись какие-либо изделия, вроде механической бритвы, представлявшие собой результат успешного переключения сил, то это были лишь исключительные случаи. Практически нет гражданских аналогов ядерным боеголовкам, сверхзвуковым самолетам или редким материалам, применяемым при сооружении космических кораблей. Даже сами умонастроения занятых в военно-космических работах ученых и инженеров не подходят для гражданского производства. Их интересует лишь сама техника выполнения работы («Пусть о себестоимости беспокоится главная контора»), и они приучились создавать прототипы машин, избегая пользоваться стандартизованными методами производства. Неизбежным следст-вием этого явилось то, что почти нет перелива технических достижений военного производства в гражданское.

Расходы па научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы, некогда служившие важным источником экономического роста, теперь все в большей и большей мере направляются на негражданские объекты. В то время как в 60-х годах был такой период, когда на военно-космические исследовательские и экспериментальные работы из федеральной казны выделялось до 16 млрд. долл., расходы на гражданские цели составляли лишь 0,002% федерального бюджета. Подсчитано, что и в составе частных затрат на научно-исследовательские и опытно-эксперимен-тальные работы лишь менее одной четвертой приходилось на объекты, связанные с совершенствованием гражданского производст-ва. Остальпые преследовали цель обеспечить получение возможно больших правительственных контрактов.

Возрастающие мощь и влияние военно-промышленного комплекса были продемонстрированы принятым в сентябре 1967 г. решением построить «слабую» противоракетную систему (ПРО). Созданию такой системы долго сопротивлялся Макнамара, считавший ее ненадежной и чрезмерно дорогой. Поскольку за предыдущие десять лет на исследовательские работы по этой системе было израсходовано 2400 млн. долл., многие компании оказались в ней непосредственно заинтересованы. Утверждали, что система ПРО принесет барыши по меньшей мере пятнадцати тысячам фирм, в том числе «Дженерал электрик», «Сперри рэнд», «Рейте- он» и «Дженерал дайнэмикс». При этом в 172 округах по выборам в конгресс миллион человек получит работу. Один уолл-стри- товский концерн, комментируя решение о системе ПРО, заметил, что боевой клич Пентагона «потрясет денежное дерево для элект-ронных компаний». Курс акций тех фирм, которым это решение сулило наибольшие выгоды — «Рейтеон», «Аэроджет дженерал» и «Сперри рэнд», — почти сразу же пошел вверх. Военно-космическую кормушку щедро наполнили.

В результате примерно семьдесят пять взаимпых фондов заменили другие ценные бумаги акциями электронных фирм на общую сумму 90 млн. долл. Таким был прямой выигрыш, который эти фирмы немедленно получили от огромного нажима, оказанного на Макнамару. Еще за девять месяцев до того, как он дал согласие на осуществление системы ПРО, Макнамара доказывал сенату, что предприятие это весьма сомнительное. В самом деле, Пентагон признал, что после второй мировой войны страна израс-ходовала 20 млрд. долл. на различные ракетные системы, которые очень скоро становились устаревшими. Военная ценность этих систем быстро сводилась к нулю, ущерб обществу наносился громадный, зато частные прибыли оказались весьма обильными. Единственное их практическое значение заключалось в том, что они способствовали эскалации «холодной войны». Поднятая вокруг них шумиха скрывала за собой главное, а именно что перво-начальные затраты на систему ПРО в 5 млрд. долл. открывали ящик Пандоры, заключавший в себе дальнейшие расходы в размерах от 40 до 70 млрд. долл.

Более того, опасения Пентагона насчет намерений Советского Союза были начисто отвергнуты в «Национальном разведывательном обзоре», который содержал общую точку зрения, сложившуюся в процессе деятельности Центрального разведывательного управления, государственного департамента и экспертов других учреждений; авторы «Обзора» отрицали, что Москва имеет какие- либо планы нанесения первого удара, т. е. как раз такие планы, которые министерство обороны официально выдавало за основание для тревоги; они отрицали также наличие каких-либо данных, которые свидетельствовали бы о припятии Москвой подобного рода политики. Даже ВВС, обычно изображавшие «советскую угрозу» в алармистском духе, не решались выступить с тезисом о первом ударе. Тем не менее Пентагон в лице Мелвина Лэйрда, министра обороны в правительстве Никсопа, настаивал на принятии решения о строительстве системы ПРО, причем ассигнования на нее республиканцы увеличили с 5 млрд. до 7 млрд. долл. Правда, в конгрессе правительство столкнулось с весьма упорной оппозицией; один сенатор даже назвал систему ПРО «обороной, ищущей объект для пападения». Правительство готово было изоб-рести такой объект.

Еще одна шумиха возникла, когда министерство обороны ут-вердило многомиллиардный контракт концерну «Дженерал дайнэ- микс» на строительство самолета-истребителя «TFX». Большинство технических экспертов твердили, что этот заказ постепенно дойдет до суммы 6500 мли. долл., обеспечит поставку военно- воздушпым силам и военно-морскому флоту 1700 серийных самолетов и припесет с собой 20 тыс. новых рабочих мест. Обвинения и контробвинения приняли такой язвительный характер, что конгресс решил провести расследование. Оно вскрыло обычный в подобных случаях клубок интриг, который Пентагон и представители бизнеса плели посредством энергичного лоббизма и полити-ческого пажима. «Дженерал дайнэмикс» намечала строить самолет в Техасе, и противники тут же дали ему кличку «истребитель ЛБДж» . Министерство военно-морского флота, пришедшее в ужас от мысли, что ему придется принять на вооружение такие же машины, как у ВВС, стало настаивать на аннулировании хотя бы относящейся к нему части контракта. Военно-морское министерство явно пе хотело иметь дело с компаниями, не входившимй в число его фаворитов. Отчаянные обращения к конгрессу принесли свои плоды, и сенатская комиссия по делам вооруженных сил вычеркнула долю ВМС из контракта на истребитель «TFX», или, как его впоследствии стали называть, «F-ИІ». Сразу же «Груммап», «Макдоппелл Дуглас», «Линг-Темко-Воут» и «Норт Америка» начали разработку разновидности самолета-истребителя для военно-морского флота. Все они уже давно установили прочные и тесные отношения с этой ветвью Пентагона.

Во всяком случае, было очевидно, что одной из крупнейших ошибок Макнамары оказалось дело с истребителем «TFX». Появились призпаки того, что доживающая свой срок администрация Джонсона может попытаться сократить свои убытки — стоимость программы строительства этих самолетов уже достигла нескольких миллиардов долларов — и отказаться от всей затеи. Однако республиканцы решили превратить «TFX», или «F-ИІ», в «одну из основ нашего превосходства в воздухе», несмотря на тот факт, что во Вьетнаме истребитель показал себя отнюдь не с лучшей стороны; фактически вскоре после его прибытия на этот злосчастный театр военных действий «Т1?Х» пришлось снять с вооружения. Попросту говоря, самолет оказался непригодным и к тому же весьма дорогим: 6 млн. долл. каждая машина. Из всей этой кутерьмы, которая выглядела бы комичной, не будь ее последствия столь трагичны, победителем вышла лишь «Дженерал дайнэмикс», корпорация, выпускавшая самолет. Она превратилась в крупнейшего в стране военного подрядчика с общей суммой контрактов только в 1968 бюджетном году 2200 млн. долл. Пер-воначальная стоимость «TFX» была определена в 3 млн. долл. за самолет, а к 1968 г. его цена более чем удвоилась.

Если бы не «TFX», «Дженерал дайнэмикс» потерпела бы бан-кротство еще в 1961 г. Убытки, которые компания несла на гражданских самолетах, сократили ее оборотный капитал ниже мини-мума, требуемого ее банкирами, но последние, чтобы помочь концерну, снизили этот минимум. «Дженерал дайнэмикс» спас в 1962 г. контракт на «TFX». Когда часть заказа, намечавшаяся для военно-морского флота, была аннулирована, прибыли «Дженерал дайнэмикс» резко сократились — с 36 млн. долл. за первые девять месяцев 1967 г. до 9 млн. долл. за тот же период следующего года. Более, чем какой-либо другой эпизод в военно-промышленной летописи, дело с «TFX» обнаружило, насколько тесно срослась пентагоновская бюрократия со своим двойником в мире бизнеса. Главное назначение контракта заключалось в том, чтобы спасти от финансового краха крупнейшую компанию в военном комплексе. Как с горечью отмечал один писатель, «миллиарды, которые так пригодились бы в борьбе с бедностью, были расточительно израсходованы на то, чтобы позволить этим излюбленным клиентам Пентагона и впредь получать от него ужо ставшие для них привычными безумно щедрые военные пособия». Попасть в число компаний, получающих от Пентагона такие пособия, было для «Дженерал дайнэмикс» не столь уж трудпо, если учесть, что один из ее бывших президентов оказался на посту военного министра, а представитель принадлежавшей ей юриди-ческой фирмы был заместителем министра обороны. Не удивительно, что, имея при дворе подобных друзей, компания могла получить контракт, несмотря даже на то, что концерн «Боинг эйркрафт» предлагал военному ведомству более выгодные условия. Не последнее место среди доводов в пользу решения отклонить заявку фирмы «Боинг» занимало то обстоятельство, что тогдашний вице-президент, а впоследствии президент США случайно оказался жителем того штата, в котором находится штаб- квартира «Дженерал дайнэмикс».

Программа строительства сверхзвукового транспортпого самолета («SST»), хотя официально он проектировался для гражданских целей, явила собой новый пример того, как корпорации жирели в условиях технического прогресса. Идея «SST», способного развить втрое большую рейсовую скорость, чем обычный реактив- ный самолет, возникла еще в 1961 г. И на этот раз частная промышленность без труда заставила правительство заплатить за ме-роприятие, с которым промышленность вполне могла бы справиться и собственными средствами. В конечном счете оказалось, что в составе расходов на разработку «SST» против каждого доллара, вкладываемого частными компаниями, правительству над-лежало выставить 6,5 долл. Все сводилось к стародавней дилемме: правительство пусть возьмет на себя весь риск, а частная про-мышленность заберет всю прибыль. К 1968 г. затраты на разработку самолета достигли 1500 млп. долл., причем из этой суммы 1300 млн. выплачено из федерального бюджета. Похоже было на то, что прежде чем «SST» поступит в эксплуатацию, правительству придется раскошелиться еще на 3 млрд. долл.

Многие спрашивали: «За что?» Самолет будет длиннее футбольного поля, и только для разворота ему понадобится двести миль воздушпого пространства. Для обеспечения его посадки потребуется создать замкнутую телевизионную систему, необходимо будет строить гигантские аэропорты, способные принять и обслужить это чудовище. Широко распространилось подозрение, что вся затея с «SST» была нарочно придумана, так как его идея была впервые выдвинута, когда военно-космические концерны опасались значительного сокращения военных программ. «SST» прославляли как отличную замену этим программам, так как субконтрактами будет охвачено сорок шесть штатов, а общая их сумма составит 30 млрд. долл. Один конгрессмен даже усмотрел в проекте «SST» метод «разделения богатства». Поскольку программа строительства этого транспортного самолета сулила появление 50 тыс. рабочих мест у основных подрядчиков, 100 тыс.— у субподрядчиков и еще 100 тыс. — вследствие эффекта мультипликатора, она превратилась в своего рода американскую разновидность сооружения пирамид.

Заинтересованные корпорации — «Боинг», «Дженерал электрик», «Рипаблик авиэйшн», «Фэйрчайлд» и другие — предприняли этакий легкий шантаж, угрожая закупить европейскую модель транспортного самолета, если проект его строительства в США пе будет утвержден, и тем самым ставя под удар платежный баланс страны. Хотя «SST» должен был стоить втрое больше обычного реактивного самолета, его эксплуатационная скорость фактически превышала скорость последнего лишь вдвое. К тому же проблема звукового удара, представляющего угрозу здоровью людей и их собственности, так и не была решена. Однако нажим со стороны промышленности был столь велик, а Пентагон, жмурясь, как чеширский кот, держался в сторонке, конгресс в конце концов не устоял перед лоббистами и утвердил проект. Прежде чем правительство успело опомниться, к продаже было предложено уже около шестисот самолетов; между тем существовали серьезные сомнения насчет того, в состоянии ли рынок их поглотить.

«SST» потреблял бы громадное количество горючего, мпогократно увеличивая эксплуатационные издержки, а пассажиру перелет должен был обходиться дороже лишь за привилегию попасть па другой край континента ко второй чашке кофе до ленча. Как заметил один журналист, налогоплательщика заставили купить кота в мешке.

Другим примером предприятия космического века, иллюстрирующим влияние и мощь комплекса, против которого страпу пре-достерегал президент Эйзенхауэр, служит программа создания спутника связи. Корпорации «АТТ» удалось перехитрить и пре-взойти в лоббистском искусстве аэрокосмические компании, также стремившиеся установить свое господство в сфере связи с помощью спутников. В конце концов телефонный концерн, используя доллары налогоплательщиков, захватил полный контроль над новой системой связи. Но до этого господство в новой отрасли явилось предметом ожесточенной, отчаянной борьбы, в которой на карту был поставлен союз между правительственными ведомствами, компаниями связи и аэрокосмической промышленностью. Практическая осуществимость передачи сообщений через космос была продемонстрирована Армейской службой связи, когда она в 1946 г. получила радиосигналы, направленные на Луну и отра-женные оттуда на Землю. В 1958 г. осуществили передачу на Землю записанного на пленку рождественского поздравления с находящегося на орбите спутника. Возможность вести телефонные переговоры посредством спутника была доказана, и «АТТ» исполнилась решимости прикарманить этот новый доходный бизнес. Но существовала на Земле и аэрокосмическая индустрия, которая также хотела получить кусок пирога, так как она несла ответственность за основную космическую технику.

В 1959 г. «АТТ» нагло потребовала от Национального управ-ления по аэронавтике и исследованию космического пространства предоставить ей полные и исключительные права на осуществление космической связи. Она предложила собственными силами создать эту систему стоимостью примерно 400 млп. долл., умолчав, конечно, что эти расходы в дальнейшем будут покрыты телефонными абонентами. Сначала НАСА отказалось удовлетворить требование корпорации, однако соблазп оказался слишком велик, и два года спустя «АТТ» получила искомые права. Аэрокосмические копцерпы реагировали на это решепие так, будто именно они подверглись ограблепию, и стали добиваться участия в собственности на спутники связи. В последовавшей заварухе Федеральная комиссия по связи, также имевшая голос в данном вопросе, исключила отечественные фирмы, производившие ракеты-носители и оборудование к ним, из числа возможных совладельцев космической системы связи. Таким образом, от участия в новом концерне спутниковой связи, образованном для господства в космосе, независимые компании были отстранены простым административным декретом, а мелкие индивидуальные вкладчики исключались высокой первоначальной ценой выпущенных акций. Дебаты в конгрессе приняли столь острый характер, а стремление «АТТ» заполучить абсолютную монополию стало столь явным, что несколько сенаторов из числа самых либеральных организовали даже филибастер . Тем временем, пока в конгрессе шли бурные дебаты, на орбиту был запущен спутник «Телстар» и Америка оказалась перед свершившимся фактом. Восторженная реклама «АТТ» забыла сообщить пораженной публике, что ее спутник запущен в космос с помощью ракетных установок, построенных на правительственные деньги. При образовании в дальнейшем фирмы «Комсат» «АТТ» немедленно приобрела 29% акций, т. е. вполне достаточно, чтобы получить в этой якобы государственной корпорации если пе прямой контроль, то крупнейший голос.

Воепно-промышленный комплекс неизбежно рождал новых миллионеров. Университетские ученые, особенпо химики, физики, инженеры, учреждали собственные компании, многие из которых основные подрядчики затем поглощали, весьма щедро расплачиваясь с их учредителями. Некий д-р Арнольд Бекмэн начал изготовлять научные приборы в своем гараже, а несколько лет спустя он уже считался богачом с состоянием 60 млн. долл. Учрежден-ная Д. М. Робинсоном компания «Хай вольтейдж энджиниринг корпорейшн» вскоре достигла годового объема продаж 20 млн. долл. Один только Массачусетский технологический институт наплодил за послевоенный период примерно три сотни компаний, из которых 80% сумело пережить первые несколько трудных лет.

Классической для века космоса является история успеха на поприще бизнеса фирмы «Томпсон — Рэймо — Вулдридж», кото-рую основали под благодатным солнцем государства-заказчика два малоизвестных учепых, участвовавших в космических иссле-дованиях, Саймон Рэймо и Дин Вулдридж. Милости ВВС и правительственные контракты сделали их столь богатыми, что они могли позволить себе в дальнейшем передать управление своей компанией другим. Рэймо и Вулдридж выступали экспертами но контракту па производство ракет, полученному концерном «Дженерал дайнэмикс». Предоставленный им субподряд на оценку технического проекта межконтинентальной баллистической ракеты вывел их па передний план работ, связанных с этой программой. Ловкие политические ходы обеспечили Рэймо и Вулдриджу контракт на осуществление надзора за производством ракет корпорацией «Дженерал дайнэмикс». Уже через несколько месяцев компания, учрежденная для выполнения указанного контракта, имела в своем распоряжении тысячи рабочих. Юридический статус корпорации она получила в результате слияния с фирмой «Томпсон продактс», солидным поставщиком автомобильпых запасных частей. Рэймо и Вулдридж вложили в дело по 6750 долл.

каждый, получив в новой компании 51% акций с правом голоса. Затем к корпорации была присоединена фирма «Пасифик семи копдакторз», что позволило «Томпсон — Рэймо — Вулдридж» проникнуть на рынок компьютеров, транзисторов и средств связи.. Строительство зданий финансировалось путем заимствований из пенсионного фонда персонала компании «Томпсон», но риска здесь никакого не было, так как Рэймо и Вулдридж могли обеспечить корпорации надежное поле деятельности с помощью контрактов ВВС.

К 1957 г. объем продаж фирмы достиг 43 млн. долл.; убытки «Пасифик» давали основание для таких налоговых скидок, которые позволили корпорации в период с 1953 по 1957 г. вообще пе платить никаких налогов на доходы. В 1958 г. была проведена реорганизация, в результате которой акционеры «Томпсон — Рэймо — Вулдридж» получили на свои обыкновенные акции дивидендов почти 17 млн. долл. Скромные инвестиции Рэймо и Вулдриджа в 13 500 долл. превратились в 6200 тыс. долл. Несмотря на весьма ощутимый скандальный привкус в первоначальной сделке между ВВС и фирмой «Рэймо — Вулдридж», подлинные факты ни разу не стали достоянием гласности. К 1963 г. корпорация «Томпсон — Рэймо — Вулдридж» вышла па уровень 500 млн. долл., причем половину своей продукции она сбывала правительственным ведомствам, а другую — на частном рынке. Даже армия и ВМС милостиво одаривали ее контрактами, хотя компания дебютировав ла в качестве фаворита ВВС.

Так обнаружились черты государства-заказчика — этого новейшего обличья мира бизнеса. Как заметил глубокий знаток этих проблем X. JI. Нибург, правительственный контракт стал в руках корпорации важнейшим орудием строительства этого мира, орудием, соперничавшим с таможенными тарифами и налогообложением. Возник вопрос, действительно ли является частным!" предприятием компания, 90% операций которой приходится па заказы федерального правительства. Контракты с последующим повышением первоначально установленных цен, отсутствие в них зачастую точных спецификаций, отсутствие надлежащих контрольных органов, призванных защищать интересы общества, легли тяжким бременем на плечи государства. Поскольку ВВС не могли соперничать с армией в опыте закупок вооружения, они для удовлетворения своих потребностей все чаще обращались к частным источникам. Появились специалисты-брокеры, которые умели заключить контракты, составлять документацию и сводить друг с другом заинтересованные стороны. И все же весь этот сложный механизм действовал крайне неэффективно. За пятнадцать лет с 1953 по 1968 г. государство израсходовало на впоследствии аннулированные пятьдесят семь контрактов почти 9 млрд. долл. В качестве наиболее яркого примера можно привести бом* бардировщик «Б-70», на который было затрачено 1,5 млрд. долл» до 1967 г., когда заказ на него пришлось аннулировать. Две раке- ты — «Навахо» и «Спарк» — обошлись почти в 1400 млн. долл.,, прежде чем от них отказались соответственно в 1957 г. и в 1962 г.. Ракета «Скайболт», отвергнутая в 1963 г., стоила 440 млн. долл.; на «Раскел» затратили 448 млн. долл., а в 1958 г. контракт на нее закрыли; истребитель «F-ШБ», военно-морской вариапт «TFX», обошелся в 200 млн. долл., пока заказ на него ликвидировали.

Непосредственная роль правительства в решении вопросов, связанных с внедрением новой техники, была резко сокращена,, место правительства здесь занял подрядчик, новый вид ловкого бизнесмена, очень скоро обнаружившего все качества старой породы деятелей корпораций. Единственное отличие состояло в том,, что новые сильные мира сего имели кратчайший доступ к государственной казне. Как сказал Сеймур Мелман , эти новые сильные мира сего выработали идеологию, ставящую своей целью сохранить и расширить их контроль над военно-промышленным комплексом. Она зиждется на следующих представлениях: благосостояние нации зависит от экономического роста, даже если такой рост приносит простому человеку весьма мало товаров и услуг; подразумевается, что любые иные программы, противостоящие концепции экономического роста, должны финансиро-ваться за счет других ресурсов (о явной несостоятельности этой идеи свидетельствует отсутствие каких-либо серьезных альтернатив); «перелив» технических достижений из военной промышленности помогает гражданской экономике (хотя такой перелив еще должен обрести достаточно значительные масштабы); военные расходы служат средством стабилизации экономики. Это идеология, отражающая положение, в которое поставила страну новейшая стадия развития американского бизнеса.

<< | >>
Источник: Б.СЕЛИГМЕН. СИЛЬНЫЕ МИРА СЕГО: бизнесы бизнесмены в американской истории. 1976

Еще по теме Глава 18ВЕККОСМОСА:

  1. Глава 18ВЕККОСМОСА
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -