Отечественная история принудительного исполнения

Чтобы лучше понять сущность гражданского исполнительного права, историю его возникновения и развития, а также дальнейшие перспективы, необходим краткий исторический экскурс.

Прежде всего, отметим, что, с одной стороны, мы в строгом смысле слова можем считать под гражданским исполнительным правом лишь те правовые нормы, которые регулируют общественные отношения в сфере исполнения силами государства требований юрисдикционных актов, исходящих, опять-таки, от самого государства или же получивших его одобрение.

Вместе с тем, на заре человечества, в том числе и во времена существования сильных государственных образований, построенное обществом государство еще не возвысилось до понимания того, что исполнение его решений либо реальная защита нарушенных прав и интересов его сограждан является его первейшей обязанностью. Были времена, когда принудительное осуществление претензий кредитора к должнику производилось кредитором самостоятельно: личными силами и средствами кредитора, в том числе нередко и "без какого бы то ни было предварительного разбора и подтверждения правильности самой претензии, а затем, с введением предварительного, чаще всего, судебного признания прав кредитора и ограничения пределов допустимого самоосуществления права, то есть самоуправства со стороны кредитора"*(46).

Например, в силу "Законов XII таблиц", со стороны кредитора к должнику допускались: продажа должника в рабство, принуждение к отработке долга, захват имущества без участия публичных органов, содержание в домашней тюрьме с наложением оков, убийство должника с целью завладения его имуществом.

Так, "если лицо, проигравшее судебный процесс, не исполняло судебное решение, оно подвергалось расправе, направленной либо на его личность, либо на его имущество... Победитель процесса отводил должника к себе домой, где он мог наложить на него оковы или заставить работать на себя..."*(47). При этом, "личная расправа в эту эпоху подчинена прагматическим соображениям - воздействием на родственников и друзей должника, побуждая их уплатить"*(48).

Потребовалось достаточно большое время для перехода функций по принудительному исполнению целиком и полностью к государству. Видимо, первоначально это было связано не конфликтами между взыскателями (кредиторами) и должниками и систематическими обращениями сторон, а защитой к представителям государственной власти. Только "вслед за судебным разрешением спора, вслед за судебным признанием права, ликвидируются остатки самоуправства, исчезает внесудебная расправа кредитора, и задачи охраны и защиты осуществления гражданских прав переходят целиком к государству"*(49). Правителям ранних европейских государств стало понятно, что принудительное исполнение их же решений - дело, прежде всего, государственное, хотя и касается оно чаще всего интересов частного лица. К тому же, указанные действия позволяли определенным образом пополнить государственную казну за счет нерадивых должников.

Проблема исполнения решений юрисдикционных органов (которая чаще всего сводилась к банальному взысканию долгов и в настоящее время представляющих основную массу требований исполнительных документов) существовала и в раннем Российском государстве.

Первоначально в древнерусском государстве вопросы принудительного исполнения никак нормативно не регулировались и подчинялись, скорее, законам деловых обыкновений.

Исполнительное право при этом считалось заключительной частью судебного процесса - правежа*(50) - и подчинялось во многом его правилам. Не было и особого различия между порядком и принципами исполнения решений по гражданским и уголовным делам. Сама практика принудительного исполнения была достаточно жестокой и порождала массовые нарушения прав должников и не всегда соответствовала интересам взыскателя. Так, например, в соответствии со ст. 98 Псковской судной грамоты: "а который человек с приставом приедет на двор татя имать и татбы искать, или длъжника имать, а жонка в то время детя выверже (ребенка выкинет - А.М.), да пристава учнет головщиной окладати, или исца (станет обвинять пристава или истца в убийстве - А.М.), ино в том головищины нет (указанное не признается убийством - А.М.)"*(51).

Суровость и жестокость практики осуществления принудительного исполнения на Руси всегда поражало иностранцев. По свидетельству английского посла в России в 1588-1589 гг. Г. Флетчера решения суда в Московии приводились в исполнение приставами - низшими служащими суда, отличающимися своей жестокостью и безжалостностью. "Если сторона не могла выполнить решение суда, то виновного доставляли на правеж, особое место недалеко от суда, где его били дубинками по икрам и голеням ног. Каждое утро с 8-ми до 12-ти виновного приводил на правеж пристав, если только должника не предоставил достаточное поручительство, что сам будет приходить на правеж в назначенный час. Если после года нахождения на правеже виновник не уплачивал, либо не мог уплатить требуемую сумму, то он должен был продать свою жену и детей в течение года или сразу же, чтобы собрать необходимую сумму для уплаты долга"*(52).

При всей своей жестокости исполнительное производство еще и не было достаточно эффективным. Как верно отвечают И.Б. Морозова и А.М. Треушников, "принудительные меры были в основном направлены на личность должника. Экономический эффект достигался непосредственно лишь при продаже должника в рабство или при принудительной отработке долга"*(53).

Такая ситуация сохранялась в России вплоть до создания начиная с середины 1820-х годов Свода законов Российской империи, в один из разделов которого были включены "законы гражданские и межевые", где были помещены "законы о судопроизводстве гражданском и законы о мерах гражданских взысканий". Позднее, в ходе судебной реформы 1960-х годов, был принят Устав гражданского судопроизводства, вступивший в силу с 20 ноября 1864 г. Данный Устав состоял из пяти книг, в книге первой имелась глава, посвященная исполнению решений мировых судей, а в книге второй - раздел "Об исполнении судебных решений"*(54).

Установленный Уставом гражданского судопроизводства порядок исполнения судебных решений существенно отличался от дореформенного. Прежде всего, основу дореформенного порядка составлял следственный принцип: решения суда приводились в исполнение силами полиции даже в отсутствие просьбы взыскателя о производстве принудительного исполнения. Теперь же действовал принцип диспозитивности: судебные решения обращались к производству принудительного исполнения не иначе как по просьбе взыскателя, то есть он обладал правом собственного усмотрения исполнения по выигранным делам.

Порядок был следующим. Взыскатель, в соответствии со ст. 926 Устава гражданского судопроизводства, сочтя для себя необходимым по тем или иным причинам прибегнуть к помощи государства по принудительному исполнению решения (например, столкнувшись с нежеланием должника его исполнить) обращался в суд, принявший указанное решение с письменной или устной просьбой о выдаче ему исполнительного листа. Получив исполнительный лист, взыскатель письменно или устно обращался с просьбой к председателю суда, чтобы тот назначил ему судебного пристава, причем мог ходатайствовать о назначении конкретного лица*(55).

Как отмечал исследователь русского права А. Боровицкий, в решениях Гражданского кассационного департамента Правительствующего Сената, объясняющих применение Устава гражданского судопроизводства, подчеркивалось, что указание способов взыскания зависит от взыскателя, поэтому суд, присуждая взыскание, не вправе ограничивать взыскателя указанием того имущества должника, на которое может быть обращено взыскание. От взыскателя зависит избрать по своему усмотрению тот или иной способ исполнения и обратить взыскание на то или иное имущество должника. Суд же не может заменить избранный взыскателем способ исполнения другим, или избранное взыскателем имение заменить другим по указанию должника*(56).

В то же время, судебный пристав и взыскатель были ограничены при определении способов исполнения рамками закона - способами исполнения, указанными в ст.ст. 933-934 Устава Гражданского судопроизводства. То есть, "для ограждения личной свободы должника закон указывал допустимые им способы исполнения и запрещал прибегать к таким способам, которые им не предусмотрены"*(57).

В Уставе гражданского судопроизводства 1964 г. были прямо поименованы органы принудительного исполнения; судебные приставы, состоящие при окружных судах (исполняли судебные решения общих судов); судебные приставы, состоящие при мировых съездах (исполняли решения мировых судебных установлений); полиция (решения земских начальников и городских судей в пределах земских участков). Председатели судебных мест имели также, в силу ст. 310 Устава, право поручать исполнение решений чинам полиции, но лишь при недостатке судебных приставов.

Деятельность судебных приставов находилась под полным контролем суда, при котором они состояли. Перед тем, как приступить к производству принудительного исполнения, судебный пристав докладывал председателю суда об избранном взыскателем способе исполнения.

Уставом был предусмотрен институт предварительного исполнения решений, то есть не вступивших в законную силу решений окружного суда. В соответствии со ст. 737 Устава, предварительное исполнение решения допускалось не иначе, как по просьбе тяжущихся и лишь в строго определенных случаях: когда присуждено взыскание по акту, совершенному или засвидетельствованному крепостным или явочным порядком и неоспоренному в подлинности, либо по домашнему акту, признанному стороною, против которой он представлен; когда за истечением срока найма наниматель обязан по решению очистить или сдать состоявшее в найме имущество, или когда решением положено передать имущество, состоявшее в незаконном владении; когда по спору о личном найме, решением вменено в обязанность нанимателя отпустить состоявшего у него в услужении и в работе, или сему последнему предложено отойти от нанимателя; когда по особым обстоятельствам дела от замедления в исполнении решения может последовать значительный ущерб для тяжущегося, в пользу которого решение последовало, или самое исполнение может оказаться невозможным.

Таким образом, именно суд решал, допускать или не допускать предварительное исполнение. Давая предварительное исполнение, суд, например, мог потребовать от истца обеспечения убытков, грозящих ответчику (ст. 738 Устава).

Имелись, однако, два случая, когда предоставление такого обеспечения было обязательным: когда обеспечение требовалось при исполнении заочного решения и когда впоследствии решение могло сделаться неисполнимым (или же истец мог понести большой ущерб) - п. 4 ст. 737 Устава. Способами обеспечения являлись: приостановка передачи истцу присужденного имущества или взысканных сумм и отсрочка продажи описанного имущества.

Между тем, в Уставе не было "крена" исключительно на защиту интересов истца. Институт предварительного исполнения защищал и интересы ответчика, предусматривая, в частности, возмещение убытков, причиненных ему исполнительными действиями, в случае отмены судебного решения. В таком случае, в силу ст. 601 Устава, ответчику, оправданному судебным решением, предоставлялось право взыскать с истца убытки, понесенные вследствие обеспечения иска.

По мнению ряда авторов*(58), введение института предварительного исполнения в современное российское право могло бы существенно дополнить существующую систему исполнительного производства. Имеющиеся в настоящее время в распоряжении суда меры по обеспечению иска должным образом не защищают интересы истца и предоставляют ответчикам возможность скрыть имущество и, тем самым, затянуть исполнение акта юрисдикционного органа. Полагаем, что возможность предварительного исполнения во многих случаях подвигнет ответчика к достижению соглашения с истцом и значительно ускорит реальное исполнение актов юрисдикционных органов. Вместе с тем, к решению вопроса следует подходить весьма осторожно, так как истцы смогут злоупотребить своим правом и поставить ответчика в сложное экономическое положение.

Заканчивая краткий исторический обзор, отметим, что приблизительно тот же порядок действовал вплоть до революций 1917 года. Во времена "военного коммунизма" единого органа принудительного исполнения, по существу, не было. Все решала конкретная ситуация. В любом случае, принудительное исполнение осуществляли органы государственной власти, почти всегда с привлечением воинских или иных специальных формирований.

Впоследствии принудительное исполнение попеременно осуществлялось органами внутренних дел, органами юстиции и, наконец, судебными исполнителями при народных судах.

1.5.