Требования к избирателям.

Законодательство различных стран связывает обладание как активным, так и пассивным избирательным правом с определенными требованиями, которым должен отвечать гражданин. Такие требования именуются избирательными цензами.

В прошлом весьма распространенным был имущественный ценз, который отстранял от участия в выборах лиц, не имевших имущества установленной величины. Чаще всего имущественный ценз определялся исходя из прямого налога, который уплачивает то или иное лицо. Только лица, уплачивавшие довольно высокий налог, что говорило об уровне их доходов, допускались к выборам. Иногда в качестве имущественного ценза вводилось требование обладать недвижимостью. В отдельных случаях встречались и другие разновидности исчисления имущественного ценза. В ряде штатов США, например, до 1964 г. существовал избирательный налог. Лица, не уплачивавшие этот налог, в выборах не участвовали. Имущественный ценз носил открыто классовый характер, против него вели борьбу трудящиеся, все демократические силы. К началу XX в. в различных странах в результате этой борьбы постепенно имущественный ценз стали отменять. В настоящее время от него практически повсеместно отказались. В главе, посвященной принципам избирательного права, приводились примеры, показывающие существенные ограничения возможности участия взрослого населения в выборах в результате использования имущественного ценза.

Ранее существовали также ограничения допуска к участию в выборах в зависимости от рода занятий (например, не могли принимать участия в выборах некоторые категории лиц, работающих по найму, и т. п.). В России после установления советской власти избирательных прав были лишены лица, служившие до революции в карательных органах, а также лица, использующие наемный труд для извлечения прибыли. Однако этот запрет не касался лиц, которые трудились сами, если они были собственниками средств производства или имели домашнюю прислугу.

Заметим, что такие ограничения в Советской России (в СССР они были отменены в 1936 г. с принятием новой Конституции) были ответной реакцией на ограничения в избирательном праве, существовавшие до революции. В целом в СССР число граждан, лишенных избирательного права, во второй половине 1920-х — первой половине 1930-х гг. составляло в разные годы от 1 до 2,5% взрослого населения. В отдельных же регионах процент лишенцев мог быть и выше, и ниже. Так, в 1927 г. в Уральском регионе, где проживало довольно много высланных по обвинению в контрреволюционной деятельности, картина выглядела следующим образом: в Нижнем Тагиле лишенные избирательного права составляли 2,7% населения, в Златоусте — 4,2, Свердловске — 6,4, Челябинске — 6,4, Тюмени — 8, Кургане — 9,8, Тобольске — 10,8, Перми — 11,1, Ирбите — 12,4, Троицке — 15%1. В течение 1920—1930-х гг. политика лишения избирательного права была весьма динамична: несколько видоизменялись определения категорий лиц, подлежащих лишению избирательного права. Кому-то оно возвращалось, но в целом просматривалась тенденция увеличения числа лишенцев. Ввиду упомянутой динамичности на местах считали, что лучше перестараться, чем не добрать с лишением избирательного права. Вследствие этого увеличивалось и количество жалоб на незаконное лишение избирательного права. В Нижнем Тагиле, например, общий список включал 1821 человека. К 5 декабря 1936 г. (день принятия новой Конституции СССР) избирательные права были возвращены 407 гражданам (22,4%)1. Если в 1925—1926 гг. во ВЦИК РСФСР было подано 469 жалоб и заявлений, то в 1929 г. — уже 35,5 тыс. заявлений о восстановлении в избирательных правах2. Доля «бывших» (чиновников царского государственного аппарата, полицейских, жандармов, офицеров белых армий и т. п.) среди лишенцев с 1922 по 1925 г. быстро растет почти до 30%, а с 1925 по 1930 г. падает до 3-4% .

Иначе говоря, в конце 1920-х гг. внимание с противников советской власти (хотя бы и бывших) переключилось на тех, кто противником советской власти не являлся; позже репрессии, как известно, ударили и по тем, кто в свое время активно боролся за советскую власть.

Ведь именно эти люди были или могли стать противниками устанавливаемого на рубеже 1920—1930-х гг. тоталитарного политического режима. Задача состояла в том, чтобы, сохраняя прежние лозунги и призывы, под их прикрытием провести фактически государственный переворот, подготовленный И. В. Сталиным к 1929 г. Лишение избирательного права к середине 1930-х гг., по-видимому, тогдашним руководителям СССР представлялось уже недостаточно эффективным средством подавления противников тоталитарного режима. Однако следует отметить, что к этому времени лишение избирательного права автоматически означало лишение других прав: запрет на занятие определенных должностей; запрет на вступление в профсоюз, что было связано с недоступностью целого ряда материальных благ, предоставляемых только членам профсоюза; трудности с пропиской; невозможность получить социальную пенсию и т. д. А выборы уже к концу 1920-х гг. превратились в чистую формальность.

Из приведенных выше данных видно, что лишение избирательных прав в советском государстве коснулось все же меньшего числа взрослых граждан, чем это было в России до 1917 г., когда в выборах в Государственную думу могли участвовать только 15% взрослого населения1, и в зарубежных европейских государствах в XIX в., и даже в начале XX в.

Конституция СССР 1936 г. не содержала института лишения избирательного права в отношении каких-либо категорий лиц, кроме умалишенных и отбывающих наказание по решению суда. На основе этой Конституции 17 марта 1937 г. Президиум ЦИК СССР принял постановление «О прекращении производством дел о лишении избирательных прав граждан СССР по мотивам социального происхождения, имущественного положения и прошлой деятельности и о ликвидации Центральной комиссии». Но, как известно, вслед за принятием Конституции СССР 1936 г. огромный размах получили жесточайшие массовые репрессии.

Сегодня цензов, связанных с родом занятий (при условии, естественно, что эти занятия не являются уголовно наказуемыми), практически нет ни в одной стране, за исключением некоторых ограничений в отдельных странах для военнослужащих (например, в Мексике и Бразилии военнослужащие, находящиеся на действительной службе, не имеют пассивного избирательного права).

В Китае военнослужащие избирают депутатов по специально создаваемым для них избирательным округам. Таким образом, часть депутатского корпуса избирается исключительно военными и представляет военнослужащих как определенную социальную группу и как обособленный коллектив. Это ставит военнослужащих в известной мере в привилегированное положение по отношению к другим социальным группам.

Имеется еще один ценз, который связан с возрастом. В течение длительного времени во многих странах действовал довольно высокий возрастной ценз: 21—23 года. На протяжении длительного времени демократическая общественность выступала за снижение этого ценза. И это понятно. С одной стороны, введение возрастного ценза оправдано тем, что избиратель может вполне сознательно сделать свой выбор лишь в том случае, если он уже в целом сформировался как личность, имеет достаточно устойчивые и осознанные политические убеждения, основанные на определенном уровне знаний и хотя бы на минимальном жизненном опыте. Конечно, конкретные люди приобретают указанные качества в разном возрасте. Однако, исходя из общих закономерностей взросления человека, а также особенностей социальных условий развития человека в каждой стране, социализации, можно определить средний возраст, когда эти качества более или менее сформировались. С другой стороны, искусственное завышение возрастного ценза является недемократичным, поскольку необоснованно сужает избирательный корпус. В России возрастной ценз для активного избирательного права (18 лет) был установлен сразу же после Октябрьской революции и закреплен в Конституции РСФСР 1918 г. В большинстве других стран возрастной ценз для активного избирательного права был снижен до 18 лет гораздо позже. В частности, в США — в 1971 г., в Великобритании, ФРГ и Франции — в 1974 г., в Италии — в 1975 г. В настоящее время в большинстве стран активное избирательное право предоставлено гражданам с 18 лет. Имеются и примеры более низкого возрастного ценза. Так, в Корейской Народно-Демократической Республике граждане имеют право голоса с 17 лет, на Кубе и в Никарагуа — с 16 лет.

Конституция Бразилии 1988 г. предоставляет гражданам право голоса с условием обязательного участия в голосовании с 18 лет, но граждане, достигшие 16 лет и желающие принять участие в голосовании добровольно, согласно этой Конституции могут зарегистрироваться в качестве избирателей. Интересно также, что Конституция Бразилии 1988 г. устанавливает не только нижнюю границу возрастного ценза, но и верхнюю, что почти не встречается в мировой практике. По этой Конституции граждане старше 70 лет участвуют в голосовании лишь в том случае, если сами по своей инициативе подадут заявку о регистрации в качестве избирателей. Это имеет свою положительную сторону. Ведь отдельные граждане в преклонном возрасте по состоянию здоровья не всегда могут сделать осознанный выбор или попросту не имеют интереса к политике. Поэтому их не лишают избирательного права, но оставляют решение этого вопроса на их усмотрение.

Пассивное избирательное право предусматривает, как правило, более высокий возрастной ценз (а раньше — и более высокий имущественный ценз). В России, например, депутатом Государственной Думы вправе стать гражданин не моложе 21 года. Сенатором в США может стать гражданин не моложе 35 лет. Обычно довольно высокий возрастной ценз устанавливается для лица, баллотирующегося на пост президента. В России, США, Португалии, Бразилии, Индии и других странах президентом может стать лицо не моложе 35 лет, в ФРГ — не моложе 40 лет, в Италии — не моложе 50 лет.

До настоящего времени в отдельных странах имеет место дискриминация женщин. Правда, сегодня это относится лишь к некоторым государствам Востока (например, к Иордании), где женщины лишены избирательных прав. В позапрошлом же веке отстранение женщин от участия в выборах было практически повсеместным. Женщины, а вместе с ними и вся демократическая общественность боролись за право участия в выборах. Движение женщин за равные с мужчинами избирательные права называлось суфражистским и являлось частью феминистского движения. Но добиться равного с мужчинами избирательного права женщинам впервые удалось лишь на рубеже XIX—XX вв.

Впервые женщины получили доступ на избирательные участки в странах англо-саксонского права, но для них, как правило, устанавливались повышенные имущественный, возрастной и образовательный цензы. При этом вначале женщины получили возможность голосовать на выборах в местные органы власти или органы власти субъектов федерации (в федеративных государствах). В штате Вайоминг (США) женщины приняли участие в выборах в первый раз в 1888 г. К началу XX в. еще в двух штатах — Колорадо и Айдахо — женщины получили право голоса. К концу XIX в. в Великобритании женщины были допущены к выборам в органы самоуправления приходов и графств (но не в парламент). В Новой Зеландии женщинам было предоставлено избирательное право при формировании представительных органов власти всех уровней в 1893 г. За период с 1893 по 1916 г. только в шести странах мира женщины получили право участвовать в выборах: в Новой Зеландии, Австралии, Финляндии (до декабря 1917 г. обладала автономией в составе Российского государства), Дании, Исландии, Норвегии. В Советской России женщины получили равное с мужчинами избирательное право сразу же после Октябрьской революции, причем в голосовании на выборах в Советы женщины принимали участие с момента их появления (1905 г.), хотя Советы не признавались органами государственной власти до 25 октября 1917 г. Всего за период с 1917 по 1920 г. избирательное право было закреплено за женщинами в 15 странах: РСФСР, Украинской ССР, Белорусской ССР, Австрии, Канаде, Чехословакии, Германии, Венгрии, Ирландии, Люксембурге, Нидерландах, Польше, Великобритании, США (федеральный уровень), Швеции. Затем за период с 1921 по 1944 г. избирательное право было распространено на женщин еще в 14 странах (в том числе Бразилии — в 1934 г., Франции — в 1944 г.), с 1945 по 1950 г. — в 21 стране (в том числе Италии и Японии — в 1945 г.), с 1951 по 1967 г. — в 57 странах мира. А в Швейцарии это произошло только в 1971 г., в Андорре — в 1978 г. Во второй половине XX в. избрание женщин президентами государств (например, на Филиппинах, в Шри-Ланке, Ирландии, Исландии, Никарагуа и др.) или назначение главами правительств (И. Ганди — в Индии, Б. Бхутто — в Пакистане, М. Тэтчер — в Великобритании, А. Сухоцка — в Польше, М. де Лурдеш Пинтасилгу — в Португалии, Гро Харлем Брундтланд — в Норвегии, Э. Крессон — во Франции и др.) не является уже чем-то необычным.

Во многих странах существует и ценз оседлости. Для активного избирательного права он составляет обычно от одного месяца до двух лет. Этот ценз означает, что гражданин, чтобы получить доступ к избирательной урне, должен постоянно прожить на территории данного избирательного округа установленный промежуток времени, предшествующий голосованию (непродолжительные отлучки по делам или на отдых в расчет не принимаются). Для пассивного избирательного права могут вводиться и более жесткие требования. Так, в США гражданин, чья кандидатура выставляется на пост президента, должен постоянно прожить на территории страны не менее 14 лет, предшествующих выборам (опять же кратковременные поездки за рубеж не учитываются). Наибольший ущерб действие ценза оседлости наносит субъективному избирательному праву сезонных рабочих, а также других лиц, вынужденных по роду занятий часто менять место своего жительства.

В законодательстве некоторых стран предусмотрен также ценз грамотности, или образовательный ценз. В этом случае к участию в выборах допускаются лишь граждане, имеющие некий минимум образования (чаще всего говорится о том, что граждане должны «уметь читать и писать»). Сторонники сохранения данного ценза обосновывают свою точку зрения тем, что неграмотность мешает следить за политической жизнью, разобраться в позициях партий и отдельных политических деятелей, сделать свой выбор вполне обдуманно. Таким образом, неграмотные люди, неискушенные в политике, могут легко оказаться объектом манипуляций нечистых на руку политиканов. В какой-то мере это так. Однако сегодня радио и телевидение получили весьма широкое распространение не только в развитых, но и в развивающихся странах. Благодаря этим средствам массовой информации граждане (в том числе и неграмотные) получают достаточно сведений, чтобы быть в курсе политических событий и составить себе представление о партиях и политических деятелях. К тому же многим неграмотным гражданам жизненный опыт помогает разобраться в том, кто является их другом, а кто пытается использовать их голоса в корыстных целях. Потому в настоящее время ценз грамотности является чаще всего антидемократичным и наносит ощутимый удар прежде всего по политическим правам малоимущих слоев населения, которым бедность не позволила получить даже начальное образование. Стоит отметить, что для развитых стран наличие или отсутствие этого ценза не актуально, ибо с массовой неграмотностью там практически покончено, а отдельные неграмотные не могут сколь-нибудь существенно повлиять на политический процесс. Иначе обстоят дела в развивающихся странах. Там неграмотных, как правило, огромное количество, причем наибольшая их часть занимает активные политические позиции. В этом случае отстранение их от голосования создает серьезную проблему. Неудивительно, что в ряде латиноамериканских стран демократическим силам удалось добиться отмены ценза грамотности или его смягчения. Так, согласно Конституции Эквадора 1977 г., голосование объявляется обязательным для умеющих читать и писать и факультативным — для неграмотных. Другими словами, неграмотные вносятся в списки избирателей только по их собственной инициативе. Таким образом, политически активным, интересующимся политикой и стремящимся в ней разобраться неграмотным гражданам открыт доступ к участию в голосовании. Естественно, ценз грамотности сохраняется для пассивного избирательного права. Это вполне оправданно, поскольку для лица, занимающего выборную должность, мало определить, кто защищает его интересы, ему самому необходимо участвовать в разработке основных направлений политики страны, выработке различных документов, в том числе и нормативных актов, а это уже требует совсем другого уровня компетентности.

Как уже отмечалось, избирательного права лишены граждане, признанные в судебном порядке умалишенными. Кроме того, в некоторых странах по решению суда лишаются права участвовать в выборах в течение некоторого времени граждане, осужденные за определенные преступления. В ряде стран лица, подвергшиеся тюремному заключению, автоматически лишаются избирательного права на срок, равный сроку отбывания наказания. В СССР в соответствии с Конституцией 1977 г. избирательное право граждан, отбывающих наказание в виде лишения свободы, формально не могло быть приостановлено и не приостанавливалось, но на практике такие граждане к выборам не допускались.

<< | >>

↑

Источник: Автономов А.С., Веденеев Ю.А., Луговой В.В.. Сравнительное избирательное право: Учебное пособие. — М.,2003. — 208 с.. 2003

Еще по теме Требования к избирателям.: