4.2. Карательная и восстановительная модели уголовной юстиции

Одно из направлений реформирования уголовной юстиции представляет собой восстановительное правосудие. Оно предлагает ограничить сферу использования карательных мер и ориентировано на вовлечение местных сообществ в деятельность по разрешению последствий конфликтных и криминальных ситуаций, вразумлению правонарушителей, восстановлению добрых отношений между людьми.

Согласно концепции восстановительного правосудия в случае совершения преступления у правонарушителя возникает ответственность перед человеком и теми общественными отношениями, которым он причинил вред. Эта ответственность ведет не к уголовным наказаниям, но к необходимости возмещения вреда, причиненного преступлением жертве и сообществу. Договор о таком возмещении и составляется в ходе примирительной встречи, проходящей в присутствии нейтрального лица. Таким образом, парадигма восстановительного правосудия предполагает, что криминальная ситуация влечет социальную, а не уголовную ответственность, которая часто окончательно уничтожает личность правонарушителя бессмысленными карательными санкциями со стороны государства¹⁷⁸.

Восстановительное правосудие как идея возвращает нас к традиции неюридизированного понимания справедливости, когда вразумление оступившихся или разрешение криминальных конфликтов осуществляется в рамках небольших локальных общностей путем примирения участников или достижения соглашения между ними. Если интерпретировать такую философию в идее права, то можно сказать, что люди, вовлеченные в криминальную ситуацию, с помощью ведущих программ примирения реализуют свое право на участие в отправлении правосудия.

В карательном правосудии преступление против человека считается преступлением против государства. Иными словами, в событии преступления в первую очередь видят отношение лица, совершившего преступление, и государственной санкции, а не отношения между людьми, или отношения лица, совершившего преступление, и общества.

Карательное правосудие разрешает вопросы: «Что случилось?», «Кто виноват в этом?», «Как наказать виновного?». Такая модель, выстроенная на основе принципа «воздаяния по заслугам», обращена в прошлое, а раз так, то ее практически не интересуют будущее, возможность восстановления баланса отношений, существовавших до преступления, восстановления справедливости и мира.

Восстановительное правосудие ориентировано на другие вопросы и, как результат, на другие последствия от решения этих самых других вопросов. Главными в восстановительной модели правосудия являются вопросы: «Что произошло?», «Как помочь жертве (в первую очередь!), преступнику и обществу восстановиться?», «Как не допустить повторения случившегося?»¹⁷⁹.

Российская система правосудия, при том, что в ней присутствует лишь зачаточное понятие о необходимости восстановления (элементы работы с правонарушителем в исправительно-трудовых учреждениях), ориентирована, как правило, именно на наказание правонарушителя (преступника).

Жертва (а именно так следует называть персону, подвергшуюся насилию) практически не интересует правосудие. Российское уголовно-процессуальное право оперирует понятием «потерпевший» (ст. 52 Конституции РФ). При этом ст. 42 УПК РФ устанавливает, что потерпевшим лицо признается только по постановлению дознавателя, следователя, прокурора или суда. Кроме того, жертвой человек становится не тогда, когда заведено уголовное дело (еще нужно добиться его возбуждения), а в момент совершения насилия. Таким образом, возникает достаточно очевидное расхождение в смысловом содержании понятий «потерпевший» и «жертва»¹⁸⁰.

Важнейшей задачей программ восстановительного правосудия является не наказание правонарушителя, а восстановление морального, психологического и материального ущерба, нанесенного жертве. В необходимых случаях происходит вовлечение правонарушителя в социально-реабилитационные программы, позволяющие избежать повторных правонарушений в будущем.

Для того чтобы обеспечить вышеназванные восстановительные процессы для жертвы, преступника и общества, судебное решение должно содержать определенные и значительно строже, по сравнению с сегодняшним уровнем, отмеренные, технологически реализуемые функции¹⁸¹. Важным следует признать для судебного решения и баланс профессиональных и общественных, саморегулирующих подходов.

Каковы желательные функции судебного решения?

«1. Разрешение дела:

а) восстановление справедливости;

б) меры воздействия.

2. Правовая – профилактика.

3. Социально-психологическая – ресоциализация.

4. Системная – обучающая и самообучающая.

Из вышеперечисленных ролей, современное российское правосудие реально выполняет лишь (номинально) отдельные позиции подпункта (б) пункта 1, причем, естественно, без должного эффекта и буквально доли процента пункта 2. Допустимость указания подпункта (а) в условиях роста преступности и высокого уровня рецидивизма, видимо, следует считать исчезающе и несущественно малой»¹⁸².

Между тем именно эти функции необходимы в качестве базовых сегодняшнему правосудию.

Внедрение технологий восстановительного правосудия позволит во все больших масштабах заменять лишение свободы альтернативными мерами ответственности.

Программы восстановительного правосудия, в отличие от официального правосудия, позволяют выявить не истину по делу, а последствия правонарушения для конкретного человека. Услышав рассказы потерпевших об их чувствах и переживаниях, подростки-правонарушители начинают более серьезно воспринимать последствия своих действий. В свою очередь, потерпевшие, излив обуревавшие их эмоции, перестают испытывать злобу, ненависть сменяется желанием участвовать в диалоге с обидчиками.

Применение процедур примирения дает возможность возвратить активную роль в разрешении конфликта потерпевшему и правонарушителю. Для потерпевшего данный институт позволит возместить ущерб и если не простить, то достичь сознания справедливости. Встреча с потерпевшим должна подтолкнуть его к покаянию, вызвать желание искупить свою вину, возвращения в нормальные общественные отношения. Ведь человек живет в окружении других людей, и совершению правонарушений могут способствовать среда и определенный уровень воспитания и образования. На обосновании тезиса о зависимости правонарушений и микросреды сформировались многие направления криминологии. Восстановительное правосудие дает направление криминологическим исследованиям, определяя оптимальные условия выхода человека из среды, способствующей совершению правонарушений. Ядром идеи человека в восстановительном правосудии служит представление о том, что человек обладает возможностью к позитивным изменениям. Общество в этом случае должно создать условия для такого изменения. Но произойдет ли реальное изменение или нет – зависит от самого человека и его установок.

Процедурные механизмы примирения позволяют (если необходимо) оказать правонарушителям социальную и психологическую реабилитацию посредством направления их в различного рода социальные и психологические службы и надзора за ними в этот период со стороны общественности.

Граждане, участвующие в примирении, осваивают очень актуальную сегодня цивилизованную форму выхода из конфликтов.

Основополагающей процедурой восстановительного правосудия является примирение потерпевшего и правонарушителя. Между тем вопрос о юридическом регулировании института примирения весьма непростой.

В существующем уголовном процессе есть предпосылки для развития восстановительного правосудия. Факт примирения между потерпевшим и обвиняемым (как вариант такого отношения), будучи выраженным в виде оформления в надлежащей процессуальной форме отказа потерпевшего от своих первоначальных претензий и требований к лицу, совершившему преступление, а также от просьбы к правоохранительным органам привлечь это лицо к уголовной ответственности, заглаживания причиненного преступлением вреда потерпевшему в достаточной с его точки зрения степени, является для следователя (с согласия прокурора), прокурора и судьи основанием прекращения уголовного дела и освобождения виновного от уголовной ответственности (ст. 76 УК РФ, ст. 25 УПК РФ). Такова суть института примирения.

Данный институт при условии его направленного развития мог бы стать основой для реализации в уголовном процессе многих существенных элементов восстановительного правосудия и механизмов обычного права.

Многие достоинства восстановительного правосудия в отношении определенных видов правонарушений (сегодня мы бы сказали, что это преступления небольшой и средней тяжести) были присущи механизмам обычного права в России. Так, в начале ХХ в. по заданию Правительствующего сената в сельскую местность были посланы молодые адвокаты с целью разобраться с тем, что происходит в селах с правовыми решениями, касающимися 82 % населения.

Адвокат описал следующий случай. Между двумя крестьянами в дореволюционной России произошел спор из-за участка земли. Старейшинами было принято решение: «А прав, а Б не прав, поэтому А получит две трети земли, а Б одну треть».

До революции большинство конфликтов решали в деревнях старейшины общины, они назначали наказание, распределяли ущерб, который должен был возместить нарушитель, и обращались в земские суды лишь в случаях тяжких правонарушений.

Сегодня, особенно в городах, общинное обычное право, существовавшее до революции, фактически не работает. Но, с другой стороны, в некоторых событиях самоорганизации граждан мы видим его проявление.

Показателен случай, связанный с осуждением молодого человека, бывшего интернатовца. В конце 1996 г. работники Общественного центра содействия реформе уголовного правосудия (Москва) столкнулись с интересной ситуацией. В центр с просьбой о помощи обратились люди, создавшие общественный комитет в защиту прав их соседа Олега П.

Олег П. рос и воспитывался в интернате для психически неполноценных детей. Родители его неизвестны. По окончании интерната ему была выделена комната в коммунальной квартире, а в 1991 г. Олег был осужден за кражу. В 1996 г. он освободился, но, когда вернулся, фактически был выброшен за дверь своим соседом. Никто из представителей государственных органов не помог решить ему проблему жилья. Обращение Олега к участковому и начальнику паспортного стола ничего не дало. По словам Олега, последние потеряли его документы и не хотели выдавать паспорт, отказались помочь вселиться в квартиру. Олег был вынужден проживать под лестничной клеткой в своем доме. Тем временем в соседнем доме стали пропадать вещи, многие из которых появлялись у Олега под лестницей (техника, продукты, одежда). Интересно, что одежду он носил сам. Его арестовали. Несколько неравнодушных женщин, ставших свидетелями жизни Олега, образовали комитет в его защиту. Ни следователь, ни судья не стали разбираться и осудили его как злостного рецидивиста, которому на вид было лет 15 и который явно отставал в психическом развитии. Для них ничего не говорил и тот факт, что в его защиту вступились совершенно незнакомые люди, которые, наверное, не стали бы защищать злостного преступника¹⁸⁴.

Этот пример показывает не просто неудачу отдельных людей и правозащитной организации, но отсутствие в уголовном процессе механизмов и процедур, позволяющих общественности корректировать деятельность правоохранительных органов в нестандартных ситуациях, где необходима совместная работа разных специалистов (психологов, социальных работников, представителей правосудия, государственных органов) и общественности.

В новом УПК РФ не только отсутствуют соответствующие новации, но и сокращены существовавшие когда-то ювенальные подходы. Так, если действовавший до 1 июля 2002 г. УПК РСФСР включал раздел, посвященный производству по делам несовершеннолетних, то новый кодекс ограничивается гл. 50 ч. 4 «Особый порядок уголовного судопроизводства» раздела «Особенности производства по отдельным категориям уголовных дел».

Таким образом, права и обязанности несовершеннолетнего в уголовном процессе рассматриваются не как самостоятельная проблема, а как особенность более общей темы (в ряду иных специфических дел – в отношении судей, депутатов, душевнобольных).

Пренебрежение детьми прослеживается в УПК РФ не только по формальным признакам снижения статуса посвященных им законоположений, но и по содержательным моментам. Утрачено содержавшееся в ст. 393 УПК РСФСР ограничение возможности задержания несовершеннолетнего и заключения его под стражу в качестве меры пресечения «лишь в исключительных случаях». Теперь, согласно ст. 108 УПК РФ «в исключительных случаях» ребенка можно будет содержать в СИЗО по обвинению в совершении преступления средней тяжести, а по тяжким и особо тяжким статьям – наравне со взрослыми (ч. 2 ст. 108). Оговорок же об исключительном характере задержания подростка в новом кодексе нет. Процедура отдачи несовершеннолетнего под присмотр в УПК РСФСР была прописана более детально (сравните ст. 394 УПК РСФСР и ст. 105 УПК РФ). Исключены нормы об участии представителей предприятий, учреждений и организаций (места учебы, места работы подростка) в судебном заседании (ст. 397, 400 УПК РСФСР). Таким образом, по мнению ряда специалистов, движение в сторону специализации правосудия (ювенальному судопроизводству) происходит в среде, незаинтересованной в правовой защите детей¹⁸⁵.