Территориальная сфера действия договоров

Статья 29 Венской конвенции о праве международных догово­ров гласит: «Если иное намерение не явствует из договора или не установлено иным образом, то договор обязателен для каждого участ­ника в отношении всей его территории».

Проект этой статьи, содержавшийся в докладе X. Уолдока, но­сил явно колониалистский характер. Ориентируясь на практику коло­ниальных держав, эта статья (в докладе ст. 58) содержала положение о применении договора ко «всей территории или всем территориям, за которые стороны несут международную ответственность»^[74]. Иначе говоря, она исходила из того, что территории колоний являются частью территории государства-метрополии, что противоречит со­временному международному праву. Правда, в практике государств до сих пор встречаются договоры, содержащие так называемые ко­лониальные статьи, посредством которых решение вопроса о распро­странении или нераспространении международного договора на ко­лониальные владения целиком или почти целиком ставится в зависимость от произвольного усмотрения государства-метрополии. Такие колониалистские оговорки есть в Конвенции о предупрежде­нии преступления геноцида и наказании за него 1948 года, в Париж­ской конвенции по охране промышленной собственности 1883 года, в Единой конвенции о наркотических средствах 1961 года, междуна­родных соглашениях по кофе и по пшенице 1962 года и др. Эти статьи появились в Договорах по настоянию колониальных держав. Советский Союз всегда решительно выступал против них, заявляя соответствующие оговорки.

Благодаря твердой позиции советского представителя в Комис­сии международного права, поддержанной представителями других социалистических стран (Польши и Югославии), а также афро-ази­атских стран (Афганистана, Ирака, Нигерии, Египта), статья о тер­риториальном применении договоров была переработана, и из нее были устранены колониалистские положения. Однако и в новой формулировке она оставляла возможность для такого толкования, что действие международных договоров может распространяться на зависимые народы, которые не давали на это своего согласия. Кроме того, в формулировке Комиссии международного права, как отметил на Венской конференции представитель Украинской ССР, выдвигая украинскую поправку, затрагивался, но нечетко решался вопрос о соотношении действия международных договорных и внутригосу­дарственных норм на территории государства, в частности федера­тивного государства. Создавалось впечатление, что международный договор всегда действует непосредственно на всей территории госу­дарства. Между тем, подчеркнул представитель УССР, юридическая процедура приведения в действие международного договора внутри государства в разных странах различна: в одних требуется издание специального закона, в других — нет^[75]. В приведенной выше новой формулировке ст.

Нужно проводить различие между территориальным примене­нием или действием международного договора и участием в меж­дународном договоре. В договорах, которые заключались СССР, субъектом является Союз ССР в целом, он, как таковой, несет ответ­ственность по обязательствам из этих договоров. Иностранные госу­дарства не могут предъявлять претензий к союзным республикам за исполнение договоров, заключенных Союзом ССР в целом. Для распространения действия договора союзной республики на всю территорию СССР необходимо специальное соглашение СССР и иностранного контрагента. С другой стороны, международные дого­воры, заключенные союзной советской республикой, действовали только на ее территории и обязывали только ее как самостоятельно­го субъекта международного права и указанных договоров.

Для распространения действия договора союзной республики на территорию другой союзной республики также необходимо спе­циальное соглашение. В качестве примера можно привести Рапал- льский договор с Германией от 16 апреля 1922 г. Этот договор был подписан Г. В. Чичериным от имени РСФСР. Однако он имел важ­ное значение не только для России, но и для других советских республик. В связи с этим 5 ноября 1922 г. Украинская, Белорус­ская, Азербайджанская, Армянская и Грузинская Советские Социа­листические Республики, а также Дальневосточная республика, с одной стороны, и Германия, с другой стороны, подписали специаль­ный договор о распространении Рапалльского договора на террито­рию этих республик^[76].

При образовании в 1922 году Союза ССР советские республики добровольно передали Союзу свои функции внешних сношений, в частности в отношении права заключения международных догово­ров, и не пользовались этим правом вплоть до 1 февраля 1944 г. Однако с образованием СССР международные договоры, заключен­ные советскими республиками с иностранными государствами до 1922 года, не прекратили своего действия. СССР стал правопреем­ником этих договоров, и они продолжали свое действие, но на терри­тории соответствующих союзных республик проведение их в жизнь, выполнение и соблюдение было поручено республиками Союзу ССР. Этот принцип был выражен в официальных нотификациях прави­тельств РСФСР (21 июля 1923 г.), УССР (16 июля), БССР и ЗСФСР (21 июля) представителям иностранных государств. Например, в нотификации правительства РСФСР говорилось: «РСФСР переда­ла Союзу ССР ведение всех ее международных сношений, в том числе проведение в жизнь всех заключенных ею международных договоров и соглашений, которые, равно как и концессионные дого­воры, вступившие в силу до сего времени в действие на территории РСФСР в соответствии с ее законодательством, будут Союзом ССР сохраняемы на территории РСФСР в прежней силе».

23 июля 1923 г. правительство СССР в официальной ноте инос­транным представителям подтвердило ноты советских республик. В ноте говорилось, что в связи с образованием СССР «на Народный комиссариат по иностранным делам Союза ССР возложено ведение от имени Союза всех международных сношений, в том числе прове­дение в жизнь всех заключенных вышепоименованными республи­ками с другими государствами договоров и соглашений, которые сохраняют на территориях соответствующих республик свою преж­нюю силу»^[77].

Впоследствии многие из этих договоров были заменены новы­ми, заключенными от имени Союза ССР.

В соответствии с принципом государственного суверенитета и территориальной неприкосновенности международный договор мо­жет распространять свое действие на территорию других государств или на часть территории государств-участников, которая ранее не подпадала под действие договора, только с согласия государств, чьей территорией она является. Так, после объединения Египта и Сирии и образования Объединенной Арабской Республики в 1958 году советско-египетское соглашение о культурном сотрудничестве от 19 октября 1957 г. было распространено обменом нотами между СССР и ОАР от 29 декабря 1958 г. и 19 июня 1959 г. на Сирию. Этот обмен нотами был ратифицирован Указом Президиума Верховного Совета СССР 22 июня 1959 г.^[78]

Бывают такие договоры, которые относятся к определенной территории, одновременно являющейся объектом и сферой действия договора. Таковы договор об Антарктике от 1 декабря 1959 г., Же­невская конвенция об открытом море 1958 года, Договор о прин­ципах деятельности государств по исследованию и использованию космического пространства, включая Луну и другие небесные тела, 1967 года. Эти договоры применяются за пределами государствен­ной территории, так как ни Антарктика, ни открытое море, ни кос­мическое пространство не являются территорией какого-либо госу­дарства. Но и в этих случаях государства не вправе произвольно распространять международный договор за пределы его территории.

Многосторонние договоры часто включают специальные ста­тьи, которые точно устанавливают их сферу действия или примене­ния, а договоры, объект которых связан с определенной территори­ей, устанавливают точную территориальную сферу их действия. Так, в ст. 1 Конвенции по защите морской среды района Балтийского моря от 22 марта 1974 г. установлено, что «районом Балтийского моря» для целей конвенции является «собственно Балтийское море с Ботническим заливом, Финским заливом и входом в Балтийское море», ограниченным указанной в Статье параллелью. Этот район «не включает внутренние воды Договаривающихся Сторон»^[79]. В со­ответствии со ст. 1 Конвенции о сохранении тюленей Антарктики от 1 июня 1972 г. ее действие «распространяется на моря к югу от 60° южной широты»^[80].

Точные пределы сферы территориального действия иногда ука­зываются и в двусторонних договорах. Например, в ст. I советско- американской Конвенции об охране перелетных птиц и среды их обитания, подписанной в Москве 19 ноября 1976 г., сказано: «Насто­ящая Конвенция будет распространяться:

а) для Союза Советских Социалистических Республик: на всю территорию, находящуюся под юрисдикцией Союза Советских Со­циалистических Республик;

б) для Соединенных Штатов Америки: на всю территорию, находящуюся под юрисдикцией Соединенных Штатов Америки»^[81].

В некоторых случаях кроме статьи (обычно первой), в которой определяется сфера действия всего договора, имеются специальные статьи, которые определяют пространственную сферу действия его отдельных частей. Например, в ст. 1 Конвенции ООН по морскому праву 1982 года определяется сфера применения всей конвенции (относительно ее субъектов). Кроме того, ст. 35 определяет сферу действия ее ч. III (Проливы, используемые для международного судоходства), а ст. 134 — сферу действия ч. XI (Район морского дна).

Подобные указания дают возможность более четко применять международные договоры или их отдельные части в пространстве, предотвращают споры между государствами о территориальной сфере действия договоров^[82].

2.