Борьба двух линий

В середине 2007 г. была предпринята инициативная акция — полярная экспедиция «Арктика-2007» в составе флагмана россий­ского научного полярного флота «Академик Федоров» и атомного ледокола «Россия» под руководством известного полярника А.

Россия находится, бесспорно, в уникальном геополитическом положении среди других арктических государств. Во-первых, ее территория протянулась от Берингова пролива на востоке до гра­ницы с Норвегией на западе, линия российского арктического по­бережья охватывает почти половину широтного круга. В Арктике расположено 22% мирового шельфа, большая часть которого рос­сийская. Это, безусловно, колоссальное достояние⁵. Во-вторых, около 20% ВВП России и 22% общероссийского экспорта, как под­черкнул президент Д. А. Медведев на заседании СБ РФ 17 сентября 2008 г., производится в этом регионе⁶. Около 9 млн россиян про­живают в 70 городах, 360 поселках и 1300 мелких поселениях рос­сийского Севера.

Арктическая политика РФ, как составная часть всей государст­венной стратегии, сформулирована в целом ряде (помимо выше­упомянутых) документов⁸, в которых определены основные направ­ления российской государственной политики в Арктике в области экономики, социальной политики, науки, военной безопасности и международного сотрудничества⁹. Причем разработка особого законодательства по Арктике, очевидно, будет продолжена. «Этот регион, — заявил Президент РФ Д. Медведев 17 сентября 2008 г., — без преувеличения имеет стратегическое значение для нашей страны, и с его развитием прямо связано решение долгосрочных задач государства»¹⁰. Д. Медведев поручил также разработать но­вый федеральный закон о южной границе Арктической зоны РФ, которая в советский и постсоветский периоды не была определена. Все большая необходимость как арктических ресурсов, так и тран­зитных трансарктических коридоров РФ (в том числе российского Севморпути) требуют правового уточнения этих границ и прочих параметров.

Выдвижение Арктики в самостоятельное направление внешней политики произошло на этот раз, как представляется, не столько из-за военной политики и потребностей безопасности¹¹, но ввиду роста значимости энергоносителей как основы экспорта и эконо­мического благосостояния России в целом.

В «Стратегии национальной безопасности до 2020 г.» от 12 мая 2009 г. также говорится, что Россия будет адекватно противосто­ять попыткам диктовать ей условия поведения в регионе (подобные сценарии после известных событий в Закавказье оцениваются, по­хоже, довольно высоко) под угрозой применения силы. Речь о ми­литаризации Арктики, безусловно, не идет, но использование воен­ных ресурсов для подтверждения российских интересов в регионе вполне возможно. Хотя Москву часто обвиняют в приверженности линии политического реализма (Realpolitik), похожие оценки можно найти в документах высших директивных органов и аналитических центров, например, США, Великобритании, Канады и Норвегии¹⁴.

В документе, утверждающем основы государственной полити­ки Российской Федерации в Арктике на период до 2020 г., сказано о возможном дополнительном размещении в регионе континген­та ВС РФ и других воинских формирований общего назначения, включая укрепление системы пограничного контроля.

В недавнем прошлом советская арктическая политика, как проявление мощи сверхдержавы, была уникальна вследствие комплексного объединения всех ее интересов и деятельности как составных частей, различных элементов в высший единый госу­дарственный интерес¹⁵. В этом отношении теперь у Москвы нет не только никаких фундаментальных различий и преимуществ по сравнению с нашими соседями в регионе, однако формационная и политическая совместимость новой России с Западом отнюдь не предполагает бесконфликтность экономических интересов и гео­политических целей сторон в Арктике¹⁶.

В постсоветский период впервые проявилось на высшем уров­не стремление выработать комплексную программу развития осо­бого региона путем создания адекватной правовой базы, укрепле­ния государственных основ федерализма, оказания необходимой поддержки регионам и их элитам. С международно-правовой точ­ки зрения Россия встала в один ряд со своими соседями-партнера­ми, поскольку все арктические страны располагают специально закрепленными документами, особыми программами и проектами. Арктическая зона РФ рассматривается в вышеупомянутых доку­ментах все же не как утилитарный сырьевой придаток, а в качестве пространной сферы комплексного развития всей страны. Вряд ли возможно считать, что в этом отношении теперь у нас все в поряд­ке. Более того, отраслевые специалисты могут сделать обширный ряд замечаний (в 2006 г. решением Росгидромета ликвидирован исследовательский центр «Полюс», в 2008 г. решено закрыть для проживания о. Врангеля, «северный завоз» сократился в 4 раза и т.д.), отметить серьезные недостатки и крупные упущения. Одна­ко, создавая подобную политико-правовую базу, руководство стра­ны заявляет, что отступление с российского Севера завершилось, свертыванию исследований в Арктике положен предел.

Необходимо также признать, что сейчас с национально-го­сударственной точки зрения найден некий компромисс между: 1) известным ультралиберальным подходом (доминировавшим в примитивно-рыночном варианте в начале 1990-х годов) с его «аб­солютизацией существующих реальных трудностей относительно будущего российской Арктики и, более широко, Севера»¹⁷, из-за необратимой неконкурентоспособности ведения хоздеятельности на этих территориях¹⁸ и 2) национально-патриотическим подходом, требующим немедленной «масштабной пространственной пере­ориентации всего вектора развития нашего государства» на новой технологической основе и системной эксплуатации¹⁹, воплощения в жизнь порой даже фантастических проектов²⁰. Борьба этих двух концепций будет, очевидно, и дальше продолжаться, но доминиру­ющим становится понимание того, что общегосударственная дол­госрочная стратегия связана с хозяйственным освоением Арктиче­ского региона, в частности, добыча нефти и газа в шельфовой зоне северных морей станет в середине XXI в. основой развития ТЭК РФ²¹. Глобальный финансово-экономический кризис несколько уменьшил привлекательность многих проектов в Арктике, однако вряд ли можно считать, что Россия вернется на позиции периода 90-х годов минувшего века²².

Российская арктическая политика строится, очевидно, на том, что, во-первых, РФ в геополитическом отношении представляет не­сколько иную величину (по территории на четверть, по численнос­ти населения почти вдвое меньше), чем СССР; во-вторых, эволю­ция международно-правового режима Арктики создает рамки для функциональной юрисдикции, объема прав и статуса арктических пространств; и, в-третьих, необходимо опираться на широкое меж­дународное сотрудничество, поскольку освоение труднодоступ­ных ресурсов российского Севера и особенно арктических про­странств практически невыполнимо без иностранных инвестиций и современных передовых технологий. Так, президент Д. Медведев призвал Норвегию к координации позиций по вопросу освоения Арктики на встрече 19 мая 2009 г. в Москве с премьер-министром И. Столтенбергом.

Исполнение принятых доктринальных установок стратегии России в Арктике напрямую связано, безусловно, с политической волей руководства страны, заинтересованностью национального бизнеса («Север для нас совсем не крайний» — призыв на рек­ламных щитах НК ЛУКОЙЛ в г. Нарьян-Маре²³), экономическими возможностями и привлеченными ресурсами²⁴. Потребуются зна­чительные усилия по отстаиванию заявленных приоритетов, среди которых, очевидно, необходимость восстановления полноценного российского присутствия на Шпицбергене, модернизации ВМС и ледокольного флота, портовой инфраструктуры, северной ави­ации и аэродромной сети, поддержка отечественной рыбохозяй­ственной отрасли и многое другое.