§ 3. Презумпция вины должника и особенности применения ее в обязательстве перевозки грузов

По общему правилу ст. ст. 37 Основ и 222 ГК, уста­навливающих ответственность но началу вины, обязан­ность доказывания невиновности возлагается на долж­ника, нарушившего обязательство.

Отсюда не следует, что субъективным условием от­ветственности является презумпция виновности, а не ви­на. В абсолютном большинстве случаев ответственность возлагается на основании позитивно установленной виновности лица. В ряде случаев в процессе исследо­вания доказательств устанавливается невиновность должника, в связи с чем он к ответственности не при­влекается. В этих случаях презумпция виновности как материальноправовая категория не применяется для определения субъективного условия ответственности, так как нет такого условия гражданской ответственно­сти, как презумпция вины^[40].

Однако не исключены случаи, когда при всей актив­ности суда (арбитража) и сторон в собирании доказа-

тсльств в целях установления истины не удается сде­лать определенный вывод ни о виновности, ни о неви­новности должника. Создается «ситуация неопределен­ности»^[41], при которой вступает в действие презумпция вины.

Правило ч.\' 1 ст. 37 Основ, согласно котором)⁷ отсут­ствие вины доказывается лицом, нарушившим обяза­тельство, и предусматривающие исключение из него нормы транспортного законодательства, определяющие ответственность за несохранность груза, получили раз­личную оценку в литературе.

В. А. Тархов вообще отрицает существование пре­зумпции вины в качестве материально-правовой пре- зумпциии, утверждая, что правило ст. 37 Основ устанав­ливает лишь распределение бремени доказывания^[42].

В работе, посвященной исследованию презумпций в гражданском праве, В. А. Ойгензихт утверждает, что, по существу, действует не презумпция вины, а презумп­ция неопровержения вины (недоказанности виновно­сти): «...так называемая презумпция вины не означает признание факта вины, если не доказана невинов­ность...»^[43], «...невозможность опровергнуть вину не оз­начает наличие вины...»^[44] «...Когда невиновность вообще не устанавливается или когда вина не может быть безу­словно опровергнута...

Из приведенных положений следует, что, когда не установлена виновность должника, но и не доказана не­виновность, субъективным условием ответственности, конструируемой законом по началу вины, признается риск. Не является ли данная конструкция отступлением от начала вины?

Поставив аналогичный вопрос, а также вопрос о том, допустима ли с моральной точки зрения ответственность

на основании предположения неопровержения вины ^[47]| В. А. Ойгензихт отвечает: «Наоборот, принцип ответ­ственности за вину лишь укрепляется, ибо, если неопро- вержение произошло по причине наличия вины, то примененная ответственность не вызывает никаких воз-: ражений. Если же вину не смог опровергнуть невинов­ный, то он и нс считается виновным при применении ответственности, условием которой будет его риск. С точки зрения моральной, поэтому более справедливо не предполагать невиновных (разрядка моя.—Б. X.) виновными, а раз уж при невозможности доказать свою невиновность ответственность все равно должна следо­вать, то правильнее, чтобы она следовала на основании неопровержения вины и на основании риска, а не на основании предположения вины, которая на самом деле отсутствует. Нельзя же всех должников предполагать виновными, даже если они не сумели доказать свою невиновность» ^[48].

Выводы автора построены на тезисе, который не до­казан и не может быть доказан, в связи с чем и сами выводы порождают сомнения. В самом деле, В. Л. Ой­гензихт в своих построениях исходит из того, что не оп­роверг вину невиновный. Но в том-то и дело, что когда должник не смог опровергнуть вину и позитивно не установлена виновность, его субъективное отношение к противоправному деянию и последствиям остается не­выясненным. Поэтому нельзя сказать, что «невинов­ный не смог опровергнуть вину».

Конструкция В. А. Ойгензихта, являющаяся продол- і жением и конкретным применением обосновываемого нм взгляда о признании риска возможным субъективным ! условием ответственности, будучи распространенной на і ответственность, построенной по началу вины, не ук- 1 репляет это начало, а, напротив, ослабляет его путем введения в качестве субъективного условия ответствен-

пости наряду с виной риска должника. Для принципи­альной оценки данной конструкции не должно, на наш взгляд, иметь значение, как часто практически при рас­смотрении споров создается ситуация неопределенности при исследовании виновности должника.

Наконец, вызывает возражения и использование самого термина «презумпция неопровержения вины», который в данном случае едва ли адекватен тому, что им выражается. Когда должник, нарушив обязательство, не смог доказать свою невиновность, неопровержение вины выступает не как предположение, а как установ­ленный факт.

Общее правило, в силу которого вина должника, на­рушившего обязательство, презюмируется, распростра­няется и на обязательство перевозки грузов, что закреп­лено в ст. 74 Основ и транспортных уставах и кодексах (ст. 148 УЖД, ст. 132 УАТ РСФСР, ст. 191 УВВТ). Наряду с этим та же ст. 74 допускает установление в транспортных уставах и кодексах случаев, когда дока­зательство вины перевозчика в утрате, недостаче или повреждении груза возлагается на получателя или от­правителя. Эта возможность реализована во всех транс­портных уставах и кодексах, различающихся, однако, по содержанию перечня обстоятельств, с которыми свя­зывается такое последствие (ст. 149 УЖД, ст. 192 УВВТ, ст. 133 УАТ).

Исключения из правила о презумпции вины получи­ли различную юридическую характеристику.

Широко распространено мнение, согласно которому в указанных случаях законодательство устанавливает презумпцию невиновности перевозчика^[49].

С точки зрения точности («чистоты») юридической квалификации установленных исключений из общего правила о презумпции вины предложенное уточнение

заслуживает внимания, хотя на практические выводы не влияет: презумпция отсутствия противоправности оз­начает и презумпцию невиновности^[51], так как противо­правность может сочетаться с виной или быть случай­ной, но не наоборот^[52], а ответственность за несохран­ность груза подчинена началу вины.

Не все обстоятельства, с которыми связывается презумпция в пользу перевозчика, равнозначны для ха рактеристики вступающей в действие при их доказан ности презумпции. Так, сама по себе перевозка в сопро­вождении проводника — едва ли есть основание для предположения отсутствия факта нарушения условий и правил перевозок транспортной организацией, посколь ку на проводника возлагается лишь определенные обязанности по обеспечению сохранности груза, в связи с которыми перевозчик не освобождается полностью от аналогичной обязанности. Другое дело, факт недо­стачи груза в пределах установленных норм.

Независимо от формулировки последствий, связы­ваемых с исключениями из презумпции вины перевоз­чика, они представляются в виде презумпции в его пользу. В связи с этим приобретает важное значение правильная интерпретация норм, устанавливающих дан­ную презумпцию, а также ее обоснование. Перечень обстоятельств, предусмотренных ст. 149 УЖД, исчер­пывающий и не подлежит расширительному толко­ванию.

Наряду с общим правилом об ответственности за несохранность груза по принципу вины транспортные уставы и кодексы предусматривают и конкретные об­стоятельства, с которыми связывается освобождение перевозчика от ответственности. Перечень этих обстоя­тельств примерный, поскольку нельзя исчерпывающе определить нормативно, при каких фактических обстоя­тельствах несохранность груза не зависит от перевоз­чика.

ния принципа ответственности (за вину) перечень может быть только примерным. В него включены лишь наибо­лее часто встречающиеся в практике перевозок случаи утраты и повреждения груза, наступившие по обстоя­тельствам, не зависящим от перевозчика. Назначение этого перечня состоит в конкретизации общего правила об ответственности за вину путем перечисления отдель­ных случаев несохранности груза, которые не могут быть поставлены в вину транспортной организации либо потому, что отсутствует самый факт несохранно­сти как результат неправомерных действий железной дороги (п.п. «а», «б», «д» ст. 148 УЖД), либо потому, что она не могла предотвратить наступление вредонос­ных последствий и устранение которых от нее не зави­село. Железная дорога вправе доказывать свою неви­новность, ссылаясь на любые другие обстоятельства. Следовательно, перечень, содержащийся в ст. 148 УЖД, не оказывает влияния на положение железной дороги как ответчика по делу о несохранности груза: оно не облегчается и не отягчается. Для правоприменяющего органа этот перечень имеет определенное вспомогатель­ное значение в двояком отношении: 1) если установлены указанные в нем обстоятельства и причинная обуслов­ленность ущерба этими обстоятельствами (хотя бы од­ним из них), следует считать доказанным отсутствие в действиях железной дороги состава правонарушения как основания ответственности, 2) он помогает в оценке поведения перевозчика в других случаях несохранности груза.

В соответствии с характером презумпций, установ­ленных ст. ст. 148—149 УЖД, железная дорога может быть освобождена от ответственности на основании ст. 148, если она докажет наличие одного или не­скольких обстоятельств, перечисленных в п. п. «а»—«д», или любого другого обстоятельства, которое она не могла предотвратить и устранение которого от нее не зависело, а также причинную обусловленность утраты или повреждения груза доказанным фактом.

Для освобождения от ответственности на основании ст.

мий факт, наступили вследствие обстоятельств, не за­висящих от дороги.

Устанавливаемая ст. 149 презумпция, как и другие известные советскому праву презумпции, опровержима. Такое построение презумпции связано с задачами, стоящими перед советским судом и арбитражем.

При разрешении споров об утрате, недостаче или повреждении груза суд и арбитраж всей своей деятель­ностью должны активно способствовать предотвращению наступления материальных потерь при перевозках. С помощью сторон и проявляя собственную инициативу, суд и арбитраж обязаны собирать с максимальной пол­нотой доказательства, всесторонне их исследовать и оценивать на основе внутреннего убеждения. Форма­лизм, в принципе чуждый социалистическому судопро­изводству и арбитражному процессу, не может способ­ствовать установлению истины.

Применение презумптивных норм вообще и ст. 149, в частности, имеет важное практическое значение, по­могая в разрешении возникающих споров, в том числе споров о несохранности груза, принятого к перевозке.

Юридический вывод, основанный на часто встре­чающихся и постоянно повторяющихся в практике железнодорожных перевозок фактах и закрепленный в ст. 149 УЖД, может и должен быть сделан по кон­кретному делу, если на основании собранных и под­вергнутых оценке доказательств установлено наличие предусмотренных презумптивной нормой условий приме­нения презумпции. Исходя из этих требований, должен решаться вопрос об условиях, при которых презумпция, установленная ст. 149, признается опровергнутой, и же­лезная дорога может быть привлечена к ответственно­сти.

По прямому указанию ст. 149 в указанных в ней слу­чаях железная дорога несет ответственность за несо- хранность груза, если предъявитель претензии докажет, что утрата, недостача, порча или повреждение груза произошли по вине железной дороги. Отсюда должен быть сделан вывод, что ответственность на железную дорогу может быть возложена, если доказано, что обстоятельство, на которое она ссылается, не имело место или, что нет причинной связи между несохран- ностью груза и этим обстоятельством, либо, наконец, 32

что железная дорога допустила нарушение действующих правил или условий перевозки данного груза. При до­казанности любого из этих фактов должен быть сделан вывод об отсутствии условий, с которыми закон связы­вает презумпцию невиновности, и о вступлении в дей­ствие презумпции вины железной дороги. Следователь­но, не только доказанность, что несохранность груза связана с допущенными железной дорогой нарушения­ми,— основание для действия общего правила о пре­зумпции вины\'*⁹.

Иное толкование последней части ст. 149 означа­ло бы признание, что она вводит при наличии опреде­ленных обстоятельств неопровержимую презумпцию не­виновности железной дороги, поскольку практически заявитель претензии или иска может быть лишен воз­можности доказать, по какой конкретно причине воз­никла утрата или повреждение груза в случаях, когда железная дорога ссылается на обстоятельства, назван­ные в ст. 149, а равно, когда ее работники действовали умышленно или неосторожно. Но, как отмечалось, со­ветскому праву неизвестна неопровержимая презумп­ция.

Как правило, решения о возложении на железную дорогу ответственности за утрату, недостачу или пов­реждение груза или об освобождении от ответственно­сти принимаются арбитражем на основании прямых доказательств о наличии или об отсутствии причинной связи между ущербом и допущенными ею нарушения­ми, а также вины. В отдельных случаях при всей актив­ности арбитража и сторон в собирании доказательств с целью установления истины не удается собрать п р я- м ы х доказательств, подтверждающих или, напротив, опровергающих обусловленность несохранности груза обстоятельствами, которые зависят от железной дороги. Исходя из установленных фактов и применяя презумп- тивную норму, необходимо вынести решение, обосно­ванность которого зависит и от полноты собранных фак- ^[53]

тов, п от правильного применения презумптивнои нормы. Приведем два примера.

Кишеневская контора «Молдметаллоенабсбыт» предъявила иск к управлению Одесско-Кишиневской железной дороги и к грузоотправителю о взыскании стоимости недостачи одной связки электросварных труб. Трубы отгружены отправителем в адрес двух получателей. При выдаче предназначенной второму грузополучателю партии труб была обнаружена недо­стача одной связки. При выгрузке первой партии труб это обстоятельство не было замечено.

Решение облгосарбитража, которым стоимость недо­стающего груза взыскана с отправителя, отменено по­становлением Госарбитража Украинской ССР и ответ­ственность возложена на железную дорогу. Постановле­ние обосновано ссылкой на то, что «в коммерческом акте не указано на состояние груза, его маркировку, размещение на платформе и другие признаки, кото­рые бы свидетельствовали о том, что недостача воз­никла по вине грузоотправителя»^[54].

Это решение представляется правильным, так как при указанных обстоятельствах не установлены условия действия презумпции, закрепленной ст. 149 УЖД, точ­нее, презюмирующих факторов п. «а» ст. 149, и железная дорога не доказала в соответствии со ст. 148, что недо­стача не связана с ее противоправной и виновной дея­тельностью. Именно такая формулировка обоснования решения представляется предпочтительной.

Предприятие отгрузило в адрес Норильскснаба в пря­мом смешанном железнодорожно-водном сообщении 114 бухт стальной катанки весом 63 т. При перевалке груза с железной дороги на водный транспорт на ст. Енисей установлена недостача двух бухт, зафиксиро­ванная в коммерческом акте и подтвержденная при получении груза в Дудинке.

Дудинский порт на основании переступочной надпи­си Норильскснаба заявил иск к Енисейскому речному пароходству, грузоотправителю и к управлению Восточ­но-Сибирской железной дороги о взыскании стоимости недостающего груза. Возражая против иска, отправи­тель сослался на то, что груз сдан по количеству мест

и ответственность должен нести перевозчик; пароходство указало, что недостача установлена при приеме груза от железной дороги; железная дорога заявила, что груз погружен средствами отправителя, прибыл в ис­правном вагоне без перегрузки в пути следования. В коммерческом акте указано, что недостающие места вместиться могли, погрузка в вагоне правильная, следов хищения нет.

Красноярский крайгосарбитраж ответственность воз­ложил на отправителя, указав, что грузоотправитель не­догрузил две бухты катанки. Жалоба о пересмотре решения оставлена главным госарбитром без удовлет­ворения ^5|.

Из материалов дела следует, что железная дорога доказала наличие презюмирующего факта п. «а» ст. 149 УЖД (груз прибыл на исправном открытом подвижном составе без перегрузки в пути при наличии признаков, свидетельствующих о сохранности груза), в связи с чем решение представляется обоснованным.

Презумпция вины должника и причинителя вреда получила глубокое и всестороннее обоснование в совет­ской цивилистической литературе, чего нельзя сказать об установленных в транспортном праве исключениях, которые исследованы с точки зрения их обоснованности недостаточно и подвергаются критике^{[55] [56]. Обычно при анализе презумпций, установленных транспортными уставами и кодексами, отмечается их практическое значение, цель введения: ускорение и облегчение раз­решения вытекающих из договоров перевозки споров, облегчение доказывания причин утраты и повреждения груза [57]. Сказанное само по себе не вызывает возраже­ний, но только этим нельзя, по-видимому, обосно­вать презумпцию, установленную в пользу перевозчи­ка. Необходимо выяснить, чем обусловлено введение этого исключения из общего правила о презумпции}

2*

вины. Лишь при этом условии может быть дана пра­вильная оценка презумптивной нормы ст. 149 УЖД, как и предложения об ее упразднении.

А. Г. Гусаков рассматривал презумпцию в пользу дороги по УЖД 1927 г. в качестве корректива, смяг­чавшего жесткость постановления закона о безусловной ответственности дороги за ущерб, вызванный утратой или повреждением груза^[58]. Такое объяснение едва ли можно признать приемлемым. В его основе лежит, на наш взгляд, неверный тезис о том, что характер пре­зумпции влияет на принцип ответственности. Пре­зумпция вины или невиновности должника, нарушив­шего обязательство, не затрагивает принципа от­ветственности, который остается неизменным не­зависимо от характера презумпции. Иное соотношение презумпции и принципа ответственности неизбежно оз­начало бы наличие внутреннего противоречия между законодательством, определяющим принцип ответствен­ности, и презумптивными нормами.

Интерес представляет обоснование, опирающееся на специфичные для отношений по перевозке грузов желез­нодорожным путем презюмирующие факты^[59], связь между презумпцией и действующими правилами приема груза к перевозке, не устанавливающими во всех слу­чаях обязанности дороги проверять количество и каче­ство сдаваемого к перевозке груза ^[60].

При обосновании презумпции, закрепленной в ст. 149 УЖД, необходимо учитывать как приведенные об­стоятельства, так и особенности исполнения перевозоч­ных правоотношений^[61], а равно необходимость обеспе­чения при существующих условиях перевозки активно­сти сторон при их равенстве в процессе по делам о не­сохранности груза.

По общему правилу должник ио любому обязатель­ству сам, либо лица, за которых он несет ответствен­ность, совершают действия, необходимые для исполне-

ния принятой на себя обязанности. Если обязательство не исполнено или исполнено ненадлежаще, естественно предположить, что эти последствия произошли по вине должника, который вправе доказывать наличие обстоя­тельств, исключающих его вину.

Ничего не изменяется в этом отношении и тогда, когда кредитор в силу закона или договора обязан со­вершить определенные действия, от которых зависит исполнение должником обязательства, причем предо­ставленное кредитором входит составной частью в пред­мет исполнения. Например, по договору подряда заказ­чик обязался предоставить подрядчику сырье или ма­териалы для выполнения заказа (ст. 350 ГК РСФСР). По действующему законодательству на заказчика возла­гается обязанность обеспечения строительного объекта некоторыми материалами.

Присущий отношениям между социалистическими организациями принцип экономического сотрудничества в указанных случаях проявляется особенно ярко. Здесь оба субъекта обязательства активно участвуют в обеспечении!! достижения цели обязательства. Это, однако, не приводит (и не должно приводить) к обез­личке в ответственности по обязательству за надлежа­щее исполнение каждой стороной ее обязанностей. Ис­пользуя предоставленное другой стороной\'для исполне­ния обязательства, должник обязан его проверять и не вправе в дальнейшем ссылаться, в случае ненадлежа­щего исполнения, на дефекты переданных кредитором материалов, сырья или совершенных иных действий, не обнаруженных из-за ненадлежащего контроля. Некаче­ственный контроль должника, вследствие которого и в связи с совершенными им действиями возникли вредные последствия, не колеблет общего правила о предположении вины должника, предоставившего не­надлежащее исполнение.

Исполнение перевозочного обязательства отличается тем, что согласно действующим Правилам ряд операций, непосредственно влияющих на обеспечение сохранности груза, выполняется не железной дорогой, а клиентом, причем дорога не обязана во всех случаях контролиро­вать и проверять соблюдение правил. Так, погруженные средствами отправителя грузы принимаются к перевоз­ке за его весом и пломбами без проверки количества 37

и состояния груза, а равно соблюдения правил упаков­ки, погрузки и т. д. При доставке груза в этих случаях без внешних признаков утраты создается предположе­ние, что недостача не связана с действиями перевоз­чика, и в силу этого — предположение о его невинов­ности. При указанных условиях едва ли было бы пра­вильно презюмировать, что недостача причинно связа­на с противоправными действиями дороги. Более обос­нованным представляется предположение, что груз до­ставлен в количестве, принятом к перевозке. Этими сображениями обосновывается вывод из презюмирую­щих фактов, указанных в п. «а» ст. 149 УЖД.

Презумпция в пользу дороги установлена, когда груз перевозился в сопровождении проводника грузоот­правителя или грузополучателя (п. «в» ст. 149 УЖД). Обоснование нужно искать в возложении правилами перевозок на организацию, назначившую проводника, определенных функций по обеспечению сохранности груза в пути. Необходимо также учитывать, что в этом случае груз находится под контролем клиента дороги.

Для обоснования презумпции, связанной с фактами, указанными в п. п. «б» и «г» ст. 149 УЖД, приведенные выше соображения не могут быть использованы. Неко­торые авторы предлагают исключить из ст. 149 п.п. «б» и «г», признавая их частными случаями п. «б» ст. 148 УЖД^[62], которым предусматривается освобождение дороги от ответственности за несохранность груза, если она докажет, что утрата или повреждение вызваны особыми естественными свойствами перевозимого груза.

В обоснование исключения п. «б» ст. 149 приведены следующие соображения: при перевозке груза на откры­том подвижном составе недостача или повреждение связаны с естественными причинами. Следовательно, в этом случае «...нет предположения об отсутствии причинной связи между ущербом и поведением перевоз­чика, а есть утверждение отсутствия такой свя­зи...»^[63]. Дорога обязана доказать конкретную естествен­ную причину несохранности груза (вследствие снегопа­да, дождя, ветра и т. п.)^[64]. Естественная убыль также

исключает причинную связь между недостачей и пове­дением дороги, а не предполагает исключение^[65].

Прежде всего, вызывает сомнение признание (по со­держанию включенных в них презюмирующих фактов) п. п. «б» и «г» ст. 149 частными случаями п. «б» ст. 148 УЖД- В ст. 148 имеются в виду такие особые естественные свойства груза, которые могут привести к возникновению ущерба не только в процессе перевоз­ки, но и независимо от того, вследствие происходящих внутренних процессов. В п. «б» ст. 149 речь идет не о естественных свойствах груза, а о воз­действии естественных причин на груз при перевозке на открытом подвижном составе, иначе говоря, имеются в виду вредные последствия, которые могут возникнуть при перевозке и вследствие перевозки при определенных условиях.

Естественная убыль в пределах установленных норм (п. «г» ст. 149) как предполагаемая причина недостачи также связана с перевозкой. Трудно согласиться и с ут­верждением, что в п.п. «б» и «г» ст. 149 нет презумп­ции, а есть положительное утверждение. В случае об­наружения недостачи при отсутствии фактов, исклю­чающих возможность применения нормы естественной убыли (явных следов хищения, применения ненадлежа­щей тары и т. д.), создается высокой степени вероятно­сти предположение о причинной обусловленности недо­стачи в размере, соответствующем норме, именно есте­ственной тратой. На этом и основано применение уста­новленных нормативно размеров естественной убыли. Вывод о том, что недостача — следствие естественной траты, основан на определенных фактах, ни один из ко­торых не опровергает его, и на недоказанности иных обстоятельств, как причины недостачи. Нельзя отри­цать трудности опровержения данного предположения, но и доказывание железной дорогой причинной обуслов­ленности недостачи естественной убылью оказалось бы еще более трудным. Практически доказательство могло бы состоять именно в ссылке на существующую норму естественной убыли и наличие условий для ее приме­нения. Заявитель же иска или претензии, которому луч­ше, чем перевозчику, известны особенности груза, имеет

при прочих равных условиях больше возможностей до­казывать, что в конкретном случае недостача не являет­ся результатом естественной траты.

Наконец, предположение о возложении на перевоз­чика обязанности доказывания причинной обусловлен­ности недостачи естественной тратой должно повлечь за собой признание за ним права доказывать размер естественной убыли, который в таком случае не может быть ограничен нормативно. Но тогда дорога вовсе была бы лишена возможности положительно обосновать недостачу фактом естественной траты, либо другая сторона — доказать противное.

Перевозка груза на открытом подвижном составе со­пряжена с известным риском возникновения ущерба даже при соблюдении всех установленных правил пере­возок. Однако экономичность этого способа, по сравне­нию с перевозкой в крытых вагонах, оправдывает его применение для транспортировки некоторых грузов. До­ставка груза с недостачей или дефектами, которые мо­гут быть следствием воздействия естественных причин, порождает предположение, что несохранность возникла по этой причине. Такая презумпция возникает независи­мо от установления конкретной естественной причины. Требование от дороги доказательств конкретной причи­ны не всегда реально. Так, выветривание части груза возможно как при воздействии на груз ветра, так и . вследствие образующихся в процессе движения поездов мощных воздушных потоков. Доказывание конкретной причины весьма затруднительно, но не вызывается необ­ходимостью, поскольку и в том, и в другим случае это обстоятельство не зависит от железной дороги. Устано­вив несохранность доставленного на открытом подвиж­ном составе груза, получатель должен позаботиться о закреплении доказательств, характеризующих обстоя­тельства несохранности, которые он вправе использо­вать с целью опровержения презумпции, если они позво­ляют судить, что дефект исполнения дорогой не связан со способом перевозки. Таким образом, обеспечивается активность получателя при приемке груза, а также в процессе при разрешении спора. Так, если при полу­чении партии груза, следовавшего на открытом подвиж­ном составе, в одних вагонах обнаружена подмочка, а в других не оказалось следов влаги, грузополучатель

имеет основания возражать против ссылки дороги на естественные причины подмочки.

В итоге мы приходим к выводу, что норма ст. 149 УЖД обоснована спецификой исполнения перево­зочного обязательства по действующему законодатель­ству и особенностями самой перевозки, в связи с кото­рыми создается при указанных в этой норме условиях предположение, что несохранность груза не обусловлена противоправным поведением железной дороги.

Характер презумпции, устанавливаемой ст. 149 и ана­логичными ей по смыслу ст. 103 Воздушного кодекса СССР и ст. 192 УВВТ, в самой ст. 149 выражен менее удачно, чем в ст. ст. 103 ВК и 192 УВВТ. Эти статьи предусматривают, что, если несохранность груза могла наступить вследствие одной или нескольких из указанных причин, то предполагается, что она произошла от этих причин, пока не доказано иное, т. е. выражена презумпция причинной обусловлен­ности утраты или повреждения явлениями, не представ­ляющими собой акты поведения перевозчика. Предполо­жение невиновности в этой формулировке прямо не со­держится. Об этом делается вывод, производный от ука­занного предположения.

Редакцию ч. 2 ст. 149 необходимо изменить, сформу­лировав ее адекватно действительному содержанию. Для этого достаточно воспроизвести в ст. 149 ч. 2 ст. 103 ВК- Необходимо также изменить редакцию ч. 2 ст. 74 Основ. Можно предложить следующий вариант:

«Транспортные уставы и кодексы могут предусмат­ривать, в каких случаях утрата, недостача или повреж­дение груза предполагаются наступившими от указан­ных в них причин. В этих случаях обязанность доказы­вания противного возлагается на отправителя или по­лучателя» .Такая редакция больше соответствует дей­ствительному смыслу презумпции и практике примене­ния презумптивных норм ст. 149 УЖД.