§2. Общая характеристика договора транспортной экспедиции

Особое географическое положение, огромные размеры территории определяют значимость транспортной экспедиции для российских предпринимателей. Посредством транспортной экспедиции предприниматели освобождаются от несвойственных им транспортных забот, при этом именно в грамотно организованном транспортно­экспедиционном обслуживании «таятся огромные неиспользованные резервы сокращения транспортных издержек»^[67], «создания стройной и гибкой транспортной цепи доставки товара до потребителя и ее логистизации»^[68].

Действующий Гражданский кодекс РФ, в ст. 801, определяет договор транспортной экспедиции следующим образом: «Под договором транспортной экспедиции понимается такой договор, по которому одна сторона (экспедитор) обязуется за вознаграждение и за счет другой стороны (клиента-грузоотправителя или грузополучателя) выполнить или организовать выполнение определенных договором экспедиции услуг, связанных с перевозкой груза».

Договор транспортной экспедиции относится к группе договоров на оказание услуг. Действующее гражданское законодательство не содержит в себе определение понятия «услуги». В словаре С.И. Ожегова услугам дается следующее определение: «услуга - действие, приносящее пользу другому»^[69]. Юридическая энциклопедия определяет юридическую сторону понятия услуга. Под «услугами» понимается предпринимательская деятельность гражданина или юридического лица, направленная на удовлетворение потребностей других лиц, за исключением деятельности, осуществляемой на основе трудовых правоотношений. Услуги, как правило, являются результатом непроизводительной деятельности и предоставляются на основании соответствующего гражданско-правового договора’между лицом,

оказывающим услуги (исполнителем), и лицом, которому оказывается данная услуга (потребителем). Деятельность по оказанию услуг весьма многообразна^[70].

Услуга как правовая категория характеризуется отсутствием овеществленного результата. Она сводится к совершению ряда действий или осуществлению определенной деятельности. При этом, безусловно, будет достигнут определенный результат, но не в форме вновь созданной или обработанной вещи. В этой связи правильнее говорить об эффекте услуги. Как отмечает А.П. Сергеев, полезный эффект, характеризующий услуги, может присутствовать как непосредственно при оказании услуг, т.е. услуги заключают полезный эффект в самих себе (при осуществлении деятельности развлекательного, просветительского характера), так и выражаться в виде определенного результата, который не воплощается в овеществленной форме, например, деятельность хранителя, комиссионера^[71]. Ю.В. Романец, изучая вопрос о результате оказания услуг, писал, что «тезис об отсутствии результата, отделимого от услуги, не означает, однако, что оказание услуги вообще не может приводить к какому-либо результату, отделимому от процесса ее оказания. Просто этот результат не предопределяется полностью оказываемой услугой. Он может не наступить, даже если исполнитель надлежаще оказывал договорные услуги»^{[72] [73]. Или, как указывает Е.В. Ким, «...с правовой точки результат услуги не является объектом гражданских прав, а в экономическом смысле он неотделим от самой услуги и отдельно от нее не существует, поэтому термин «услуга» употребляется для обозначения как процесса создания продукта, так и самого продукта, участвующего в обороте. Услуга, как некое благо, товар, участвующий в обмене, охватывает и сам процесс создания продукта, и его результат»73.}

Тут же проявляются и такие свойства услуги, как трудность ее обособления^ и неотделимость от источника, синхронность ее оказания и получения, или, как отмечал Е.Д. Шешенин, «полезный эффект услуги (деятельность) потребляется в процессе предоставления услуги, а потребительская стоимость исчезает»^[74].

Транспортная экспедиция отвечает всем названным признакам, что позволяет отнести ее к договорам об оказании услуг.

Глава 41 ГК РФ впервые в истории отечественного гражданского законодательства определяет договор транспортной экспедиции как самостоятельный договор. В связи с этим - как отмечает В.В. Витрянский - даже если обязательство экспедитора, вытекающее из конкретного договора транспортной экспедиции, исчерпывается определенным набором обязанностей, характерных для других типов договоров, то сочетание элементов различных обязательств, безусловно, дает новое качество, а само обязательство транспортной экспедиции приобретает самостоятельный характер^[77].

Однако возможность дробления договора транспортной экспедиции на отдельные договорные конструкции позволяла некоторым авторам сделать вывод об отрицании самостоятельности договора транспортной-экспедиции в системе обязательств. Например, Ю.В. Романец указывает, что «транспортная экспедиция представляет собой «перевозочный» вид каждого из, договорных типов, который ею конкретизируется. Например, если по договору транспортной экспедиции оказываются комиссионные услуги, то можно сказать, что он является «перевозочным» видом договора комиссии, и т.д. ... Установление направленности конкретного договора транспортной экспедиции имеет нормообразующее значение. Направленность служит основой для- применения к услуге, оказываемой в рамках транспортной экспедиции...

Приведенная точка зрения, безусловно, заслуживает права на существование, тем не менее, согласиться с ней нельзя по- причинам как теоретического, так и, юридико-технического порядка.

Как отмечает В.В. Витрянский, суждение о том, что «договор транспортной экспедиции сформулирован законодателем не по самостоятельному признаку направленности», а по некому «вторичному системному признаку», неверно^[79]. Предусмотренные договором транспортной экспедиции обязательства направлены на обеспечение перевозки груза и организацию такого обеспечения, вне связи с перевозкой груза существование такого договора невозможно. В этом и состоит основное предназначение договора транспортной экспедиции - «способствовать выполнению основного транспортного договора — договора перевозки груза. Дело в том, что сам по себе договор транспортной

экспедиции лишен какого-либо юридического смысла, если он не направлен на оказание дополнительных услуг клиентуре транспорта, не имеющей, как правило, собственных транспортных средств»^[80]. И тот факт, что договор предусматривает выполнение тех или иных экспедиционных услуг, связанных с перевозкой, не превращает договор экспедиции в «перевозочный»⁴ договор комиссии или поручения, в зависимости от чьего имени действует экспедитор - своего или клиента.

Далее, как уже отмечалось, договор экспедиции - это один из договоров об оказании услуг. Вследствие чего он «находится в общем ряду с другими... договорами такого же характера - хранения, поручения, комиссии»^{[81] [82]. Или, как отмечает В.В. Витрянский, данные договоры являются однопорядковыми , относящимися к одной группе — договоров об оказании услуг. В связи с этим методологически недопустимо определять соотношение указанных договоров как вид к роду.}

Также необходимо отметить, что «применение отдельных норм о других договорах к договорам, признаваемым- самостоятельными договорами, которым посвящены отдельные главы ГК, возможно лишь как прием законодательной техники и при наличии прямого указания об этом в тексте Гражданского кодекса»^[83]. Гражданский кодекс РФ, в отличие от Основ гражданского законодательства 1991 г., не содержит ни одной нормы, которая позволяла бы применять положения о договоре комиссии или поручения к договору транспортной экспедиции. Единственное исключение сделано лишь в отношении норм об ответственности перевозчика, по правилам которой определяется ответственность экспедитора, если последний докажет, что нарушение им обязательства перед клиентом вызвано ненадлежащим исполнением договора перевозки. (ст. 803 ГК). Но, как и любое исключение, оно еще раз подтверждает общее правило: никакие правовые нормы о других договорах не подлежат применению к

обязательствам, вытекающим из договора транспортной экспедиции. И правовая доктрина также не может компенсировать отсутствие в главе 41 ГК РФ отсылочных норм к правилам, регулирующих другие виды договоров.

Вышеизложенное позволяет с уверенностью говорить 6 существовании такой самостоятельной обязательственной конструкции, как договор транспортной экспедиции.

Договор транспортной экспедиции, как и подавляющее большинство современных договорных конструкций, является консенсуальным, двусторонним, взаимным и возмездным.

Квалификация конкретного поименованного договора по консенсуальной модели обычно обеспечивается за счет указания в его определении на обязанность. В консенсуальных договорах одна сторона обязуется совершить в пользу другой стороны необходимое действие, исполнение которого возможно как уже при самом совершении договора, так и в более позднее время^[84].

Как видно из определения договора транспортной экспедиции, по указанному договору экспедитор обязуется за вознаграждение и за счет другой стороны выполнить или организовать выполнение определенных договором экспедиции услуг, связанных с перевозкой груза.

контрактах consensus (выражение вовне) является не только необходимым, но и достаточным моментом для установления обязательства»^[85].

Однако далеко не все цивилисты соглашаются с тем, что договор транспортной экспедиции строго построен по модели консенсуального договора. Во многом это связано с тем, что «классификация» договоров на консенсуальные и реальные не только не является всеобщей, но и не отличается строгостью (жесткостью) классификационных рубрик, в результате чего немало договоров, которые могут свободно или с соблюдением ряда условий заключаться, как по консенсуальной, так и по реальной модели»^[86]. Так, Д.А. Медведев и В.Т. Смирнов считают, что договор транспортной экспедиции «может быть либо консенсуальным, когда экспедитор организует выполнение экспедиционных услуг, либо реальным, когда он выполняет их с вверенным ему грузом (в частности, когда экспедитором выступает перевозчик)»^[87]. Придерживается такой же точки зрения и В.В. Залесский, который пишет: «клиент по договору транспортной экспедиции несет обязанности в зависимости от того, является- ли договор реальным или консенсуальным»^[88]. Г.П. Савичев также отмечал, что в одном случае, когда экспедитору предоставлено право от своего имени и самостоятельно сдавать груз к перевозке, договор экспедиции является реальным. В ситуации, когда экспедитор выполняет лишь так называемые организационные функции по оказанию клиенту соответствующих услуг, договор экспедиции является консенсуальным»^[89]. В бывших союзных республиках, в частности в Республике Белоруссия, встречаются похожие взгляды на договор транспортной экспедиции: «Это - самостоятельный договорный тип, рассматриваемый как вспомогательный транспортный договор, являющийся двусторонним, казуальным и возмездным. Отнесение его к консенсуальным или реальным зависит от характера совершаемых

экспедитором действий: если он только организует выполнение услуг по экспедированию грузов, договор признается консенсуальным; при осуществлении действий с вверенным экспедитору грузом договор считается реальным»^[90].

Не соглашаясь с приведенной точкой зрения на договор транспортной экспедиции, в основе которой лежит известная максима re contrahitur obligatio^[91], можно отметить следующее.

Во-первых, несмотря на отсутствие в законодательстве понятий консенсуальных и реальных договоров, ГК РФ, тем не менее, в ст. 433, предусмотрел дифференциацию договоров по моменту их заключения. При. этом модель консенсуального договора представлена в качестве общего правила, модель реального договора — исключения, предусмотренного законом. При этом консенсуальным следует считать «всякий договор, не предусмотренный законом (непоименованный договор), а также поименованный договор при отсутствии достаточных оснований считать его реальным (т.е. если неочевидно, что для его заключения «необходима также передача имущества»)^[92]. И как видно из самой дефиниции договора транспортной экспедиции, законодатель не предусматривает передачу груза клиентом экспедитору «необходимой».

Во-вторых, для заключения реального договора акт согласования не является достаточным, его необходимо дополнить передачей имущества. В этой связи, если клиентом передается груз экспедитору для выполнения экспедиторских операций с ним, может сложиться впечатление, что именно с передачей груза происходит перфекция договора. Однако данное впечатление является ошибочным, так как передача груза клиентом экспедитору возможна только во исполнение ранее достигнутого соглашения. Как отмечал О.С. Иоффе, договор транспортной экспедиции «признается заключенным в момент достижения соглашения! между

сторонами, а действия по сдаче и отправке, получению и принятию груза, как и по уплате экспедитору вознаграждения, совершаются во исполнение уже возникшего обязательства»^[93]. Более того, «в большинстве случаев модель консенсуального или реального договора применительно к определенному договорному типу и виду договора формулируется императивно и не может быть изменена соглашением сторон»^[94]. Следовательно, если стороны договора транспортной экспедиции придали договору реальный характер, такое условие должно быть признано недействительным, как противоречащее п. 2 ст. 433 ГК, а непередача груза экспедитору не влечет за собой признание договора незаключенным.

Естественно, на практике возможна ситуация, когда момент заключения договора и передачи груза экспедитору совпадают. Однако даже указанное совпадение не превращает договор экспедиции в реальный договор, так как договор считается заключенным и при отсутствии фактического принятия груза экспедитором. Передача груза выступает лишь основанием для возложения на экспедитора ответственности за утрату, недостачу или повреждение (порчу) груза. Как справедливо отмечает В.В. Витрянский, «независимо от того, каким образом экспедитор берется оказать клиенту экспедиционные услуги: непосредственно выполнить указанные услуги своими силами либо лишь организовать их выполнение, - соответствующие обязательства возникают на стороне экспедитора в силу самого факта подписания соглашения с клиентом. В равной мере сохраняется консенсуальный характер договора транспортной экспедиции и в том случае, когда экспедитор выполняет экспедиционные услуги с «вверенным ему грузом»^[95].

И, наконец, в-третьих, оказание услуг по договору транспортной экспедиции чаще всего не предполагает обладания грузом клиента, что и предрешает предпочтительность конструкции данного договора как

консенсуального. Более того, вопрос о подчиненности договора модели реального, в тех случаях, когда договор не связан с актом передачи имущества, возникать не должен.

Несмотря на, казалось бы, чисто теоретический спор о консенсуальном или реальном характере договора транспортной экспедиции, указанный вопрос имеет большое значение как для рассмотрения конкретных споров в суде, так и для¹ формирования единообразной судебной практики. Так, арбитражный суд кассационной инстанции при рассмотрении дела по иску клиента к экспедитору о взыскании убытков, вызванных невыполнением обязательств по договору транспортной экспедиции, установил, что заявка клиента содержит все существенные условия- договора транспортной экспедиции, экспедитор непосредственно осуществлял действия, по исполнению указанных в заявке поручений, что в силу п. 3 ст. 438 ГК РФ признается акцептом. На основании приведенных аргументов суд признал, что договор транспортной экспедиции между сторонами, был заключен^[96]. Как видно из приведенного примера,, суд признал договор заключенным и без передачи груза экспедитору, исходя из консенсуальной модели договора транспортной экспедиции. И аналогичных решений не мало^[97].

Распределение взаимных прав и обязанностей между участниками договорных отношений влияет на деление договоров на односторонне и двусторонне обязывающие (взаимные). По односторонне обязывающему договору только одна из сторон обязана совершить определенные действия в пользу другой, а последняя имеет к ней лишь право требования. Двусторонне обязывающим признается договор, по которому каждая сторона несет обязанность в пользу другой стороны; она считается должником в том, что обязана сделать в пользу другой стороны, и одновременно кредитором в

отношении того, что имеет право требовать (ст. 308 ГК)^[98]. ГК РФ,- впрочем, как и Закон о транспортной экспедиции, предусматривают, что права экспедитора корреспондируют с встречными обязанностями клиента, а обязанности экспедитора корреспондируют с встречными правами клиента. В этой связи договор транспортной экспедиции, безусловно, является двусторонне обязывающим (взаимным).

Как отмечает М.А. Астахова, каждое благо имеет свою стоимость (количество затраченного труда), отражающего его внутреннюю потребительскую ценность и способность к обмену на другие блага^{[99] [100]. Поэтому не вызывает удивления, что* абсолютное большинство договоров в современном гражданском праве являются возмездными, по которым сторона должна получить плату или иное встречное предоставление за исполнение своих обязанностей (ст. 423 ГК). Более того, законодатель a priori предполагает договор возмездным, если из закона, иных правовых актов, а также существа или содержания договора не следует иное. Уже само определение\' договора транспортной экспедиции (ст. 801 ГК) содержит указание на возмездность договора — «за вознаграждение и за счет другой стороны... выполнить или организовать выполнение услуг», Закон о транспортной экспедиции (ст. 5) так же прямо предусматривает, что клиент «обязан уплатить причитающееся экспедитору вознаграждение, а также возместить понесенные им расходы в интересах клиента».}

Используя метод дихотомии и дальше, необходимо провести деление

сделок на каузальные и абстрактные. Абстрактные сделки как бы оторваны

от своего основания (от лат. abstrahere - отрывать, отделять). Абстрактность

сделки означает, что ее действительность не зависит от основания - цели 102

сделки .

Каузальные же сделки позволяют определить правовую цель, которую они преследуют. На сегодняшний день, согласно распространенному мнению,

causa в сделке представляет собой цель, к достижению которой стремится действующее лицо и в качестве которой выступает типовой юридический результат^[101]. Правовой целью договора экспедиции выступает возникновение у сторон обязательственных прав, объектом которых являются действия сторон. Таким образом, с уверенностью можно говорить, что договор транспортной экспедиции относится к каузальным сделкам.

Существует и еще*один вопрос, по которому ведутся дискуссии в научной среде. Этот спор касается отнесения договора транспортной экспедиции к числу публичных договоров. При этом, как отмечает М.В. Жидкова, ни нормы главы 41 ГК РФ, ни положения Федерального закона «О транспортно­экспедиционной деятельности» не содержат прямых указаний на публичный характер указанного договора^[102].

Понятие публичного договора было впервые введено ГК РФ в 1994 году. Согласно ст. 426 ГК публичным договором признается договор; заключенный коммерческой организацией и устанавливающий ее обязанности по продаже товаров, выполнению работ или оказанию услуг, которые такая организация по характеру своей деятельности должна осуществлять в отношении каждого, кто к ней обратится (розничная торговля, перевозка транспортом общего пользования, услуги связи, энергоснабжение, медицинское, гостиничное обслуживание и т.п.). Как видно из приведенного определения, договор будет отнесен к числу публичных, во-первых, если он заключен только коммерческой организацией, и, во-вторых, деятельность коммерческой организации должна быть публичной, т.е. осуществляться в отношении каждого, кто к ней обращается.

Думается, что именно правовой статус экспедитора, которым в абсолютном большинстве случаев являются коммерческие организации, тесная внутренняя связь экспедиционных услуг и договора перевозки

транспортом общего пользования, а также примерный и открытый перечень договоров, которые являются публичными, послужили основанием отнесения некоторыми авторами договора транспортной экспедиции к числу публичных. Например, Г.П. Савичев писал: «Договор транспортной экспедиции является публичным договором, поскольку речь идет об экспедиционных услугах, оказываемых профессиональными коммерческими экспедиционными конторами, агентствами, другими предпринимательскими структурами, которые по характеру своей деятельности обязаны соответствовать требованиям ст. 426 ГК»^[103]. При этом, говоря о случае оказания* экспедиторских услуг профессиональными экспедиторскими организациями, оказывающими стандартный набор экспедиционных услуг в соответствии с фиксированными тарифами, то, как пишет МК Жидкова, «в данном случае будет трудно отрицать, что по формальным признакам такой договор на этапе его заключения подпадает под конструкцию публичного договора»^[104]. Правда она тут же возражает себе, отмечая, что предусмотренное ст. 806 ГК право экспедитора на односторонний отказ от исполнения договора «лишает смысла попытку квалификации подобного договора в качестве публичного, поскольку противоречит правовой природе последнего»^[105].

Большинство авторов не разделяют точку зрения на публичный характер договора транспортной экспедиции, наиболее верные возражения на которую привел В.В. Витрянский: «применительно к договору транспортной экспедиции практически невозможно обнаружить ни одного признака, позволяющего отнести его к категории публичных договоров... Напротив, многообразие вариантов выполняемых экспедиторами операций и услуг, которые могут быть предусмотрены конкретным\' договором транспортной экспедиции, исключает возможность применения механизма заключения публичного договора, обязательным требованием которого, как известно,

является одинаковость основных условий договора для всех потребителей...»^[106].

Подводя итог, отметим, что договор транспортной экспедиции, согласно действующему законодательству, является самостоятельным договором, направленным на оказание клиентам услуг, связанных с перевозкой груза. При этом он не является публичным и всегда носит консенсуальный характер.

103