ПЫТКА B ДЕЛАХ O НАИТЯГЧАЙШИХ ПРЕСТУПЛЕНИЯХ

Когда расследовалось дело о наитягчайшем преступлении, все ограничения, о которых шла речь выше, вступали в противоречие с одержимостью государства, стремившегося уничтожить любую оппозицию.

всех дел, и еще в считаных единицах дел была угроза пытки1. C другой стороны, когда важность дела затмевала все остальное, следствие располагало ужасающей свободой в причинении боли любой степени.

Дела о колдовстве демонстрируют чрезмерное применение боли, вероятно, потому что считалось, что лишь боль может победить демонов, овладевших ведьмой[404] [405]. Весной 1647 года мужчину, заподозренного в колдовстве, подвергли 42 ударам кнутом, затем ему обрили голову,

«и вода на голову лита» и «огнем зжен накрепко». Это дело кончается челобитной обвиняемого: он просит выпустить его из тюрьмы, потому что он «лежит во гноище и в дряхлости, в великой нужде, вконец погиб». Драматичное дело об одержимости и колдовстве в Лухе длилось с 1656 по 1660 год: вторая пытка мужчины состояла из сечения кнутом, обжигания раскаленными клещами и медленной пытки водой. B 1690 году двух мужчин обвинили в том, что они навели порчу на множество людей: их пытали кнутом и огнем[406].

Ни пол, ни статус не спасали от рук палача. B 1647 году старую женщину обвинили в колдовстве и пытали кнутом и водой, но судья остановился на 11 ударах, а «больше того пытать не смели, потому что стара»», что, однако, не помешало ему позже провести вторую пытку из 12 ударов и огня. По тому же делу пытали двух женщин помоложе, мать и дочь. B первой пытке мать вынесла 30 ударов, а дочь — 25, к тому же обеих жгли огнем и подвергали пытке водой.

женщин. B 1638-1639 годах расследовали вызвавшее сильное беспокойство дело по обвинению в колдовстве против царицы. Десять женщин, работавших в кремлевских мастерских, перенесли пытку, некоторые — огнем. Шесть женщин пытали один раз, двух — дважды, одна вынесла три пытки, и еще одна — четыре1.

Центральные приказы тщательно наблюдали за следствием по важным делам, но стремились в первую очередь получить показания, а не проследить, чтобы подозреваемым не причинили избыточного вреда. Например, в 1693-1694 годах у жителя Козлова нашли «воровское заговорное письмо от ружья». Ha допросе и под пыткой он признался, что хранит его уже десять лет как оберег, а что там написано, он не знает, потому что не умеет читать. Воевода доложил обстоятельства дела в Москву в августе 1693 года, а в январе 1694-го получил приказ «будет он пытан одножды или двожды, пытать втретьие по Уложенью» и выяснить, откуда он взял письмо; затем следовало доложить не только результаты допросов под пыткой, но и количество ударов. Исполнительный воевода отписал, что мужчинууже пытали дважды: 11 июля 1693 года (20 ударов) и 23 июля (50 ударов). Bce же провели третью пытку (60 ударов и огонь), на которой мужчина повторил все то же самое. B марте 1694 года Москва отправила распоряжение продолжить мучения: следовало сжечь письмо на спине обвиняемого, выпороть его кнутом безжалостно (несомненно, с целью уничтожить слова) и отправить в вечную ссылку[407] [408].

Религиозные отступники, как и обвиненные в колдовстве, заслуживали самого жестокого обращения, чтобы изгнать демонов. Самые ранние сведения о преследовании еретиков относятся к судебным записям конца XV — XVI века. Д. Голдфранк полагает, что церковь, опираясь на законодательные памятники, включавшие в себя некоторые нормы римского права, не останавливалась перед использованием пытки[409].

и двух его учеников пытали, но довольно мягко, по меркам религиозных преступлений: семь, восемь, десять ударов кнутом. И, наоборот, во время одного из многочисленных допросов протопоп Аввакум получил семьдесят ударов кнутом, но при этом его не пытали огнем.

B большинстве случаев пытка не ограничивалась мучениями на дыбе. Около 1666 года в деле, связанном с капитоновщиной, следователи выделили главного подозреваемого, некоего Вавилу. Когда он отказался говорить, его пытали кнутом и раскаленными клещами. Так же пытали и свидетелей, говоривших против него. Самая ужасная пытка ожидала руководителей секты и людей, которые знали больше других.

B 1683 году двух мужчин пытали по подозрению в том, что они приводили в секту новых членов. Каждый из них вынес сто ударов, огонь и раскаленные щипцы «многажды». Одному из них добавили «многие встряски», усиливая мучения на дыбе1.

Светские преступления против государства тоже расследовались с применением пытки. По ряду дел (1581, 1613, 1614, 1621 и многие другие годы), касавшихся людей, схваченных на западной границе и обвиненных в шпионаже или переходе на сторону врага, следствие велось с пыткой, целью которой было получение информации. Например, в декабре 1613 года холмогорский воевода доложил, что допросил под пыткой пойманного украинского стрельца («черкашенина») о действиях его полка в ходе столкновений Смутного времени. B январе 1614 года он доложил данные под пыткой показания пленных литовских солдат и добавил, что один литовец и тот украинец умерли под пыткой. B 1621 году появляется интересная деталь: «Будет [обвиненный в измене. — Примеч. авт.] не больно пытан, и его велеть еще пытати; а будет больше того речей не переменит, и его велеть повесить». B том деле человека пытали третий раз «накрепко», огнем, а затем казнили[410] [411].

B серьезных делах по обвинению в «слове и деле» стандартно использовали разные виды пытки: кнут, встряски на дыбе и огонь, и, как и в делах о колдовстве, судьи иногда проводили больше обычных трех пыток.

при десяти встрясках, его трижды подвешивали над огнем, но все равно он не дал показаний, которых хотели судьи. Когда его жгли в четвертый раз, он признался. B 1626 году обвиняемый подвергся пяти пыткам, в том числе кнутом, горячими клещами, и мало того — ему сожгли один палец на ноге. B деле, длившемся в 1638-1639 годах, мужчина вынес восемь пыток, из них три огнем. B 1659 году воевода доносил, что провел с особенно упорным заключенным восемь пыток, из них три с огнем1.

B этих делах много страха и страданий. Один обвиняемый по уголовному делу признался, что выдумал «слово и дело», боясь более жестокой пытки; другой оклеветал человека, чтобы его самого перестали пытать. Зачастую пытка не приносила ожидаемых результатов. B 1635 году группа высокопоставленных следователей приехала из Москвы в Новгород, чтобы расследовать обвинения в тайном сговоре с врагами-литовцами, в который якобы вступили люди местного архиепископа и близлежащий монастырь. Допросы шли несколько месяцев, десятки людей отвечали на вопросы, а некоторые были подвергнуты пытке. Церковный статус не спасал от дыбы. Двое монастырских служек, два иеродьякона, два старца и даже архимандрит монастыря пережили многократные пытки кнутом, огнем, встрясками. Следователей не волновало, что двое обвиненных — старики восьмидесяти лет, слепые и слабые. Одного мужчину пытали, считая, что он симулирует потерю сознания, но за все время мучений он так и не пришел в себя. Следователи доложили в Москву, что один человек умер во время пытки. Доказать измену им так и не удалось[412] [413].

Bce же злоупотребления при расследованиях «слова и дела» не были систематическими. Москва аккуратно, пошагово прописывала действия своих следователей и местных судей и требовала отчетов о результатах каждого этапа. Так в 1627 и 1629 годах два воеводы отправили в центр распросные речи и запрос на разрешение использовать пытку. B другом деле 1629 года болховский воевода допрашивал узника, который заявил о «слове и деле».

Государство прибегало к суровому насилию, несмотря на то что обвинения в «слове и деле» часто оказывались голословными. Поэтому неудивительно, что суды забывали обо всех ограничениях, когда расследовалось открытое восстание. Мы обсудим кары за восстание в главе 16, здесь же рассмотрим только применение пыток. Собрание документов о городских восстаниях 1648 года показывает, что пытку использовали очень часто. Царь Алексей Михайлович приказал всем боярам посещать проходившие в Москве пытки. Двух зачинщиков пытали по крайней мере дважды, устраивали очные ставки, били кнутом и жгли огнем. Один из них получил 33 удара кнутом на первой пытке и 16 на второй. B Курске по меньшей мере сорок обвиненных (среди них 20 крестьян, 10 стрельцов, один сын боярский, губной староста и другие) были допрошены под пыткой кнутом и огнем.

В.И. Буганов, изучавший восстание 1662 года, показал, что царь приказал следователям «розыскивать на Москве и роспрашивать, и пытать всякими розными пытками жестокими накрепко». Использовали кнут и жжение огнем. Большие группы людей допрашивали по несколько раз, забыв обычай допрашивать по одному. B целом под следствием оказалось больше восьмисот человек в Угрешском монастыре, Москве и Коломенском. Наиболее важных обвиняемых отправили в Москву, где их пытали жесточайшим образом. B столице допросили 707 человек, 39 из них пытали (около 5,5%), причем одного — трижды, пятерых дважды и всех остальных по одному разу. B среднем большинство пыток включало в себя 25 ударов кнутом, но в некоторых случаях могло доходить до 50 и 60 ударов. Учтя и остальные расследования, Буганов высчитал, что было допрошено более 1700 человек, 196 прошли пытку (около 11%), причем пытки повторялись несколько раз с большим количеством ударов. Опираясь на эти цифры, можно предположить, что пытали самых строптивых или важных обвиняемых и свидетелей и что в делах о государственных преступлениях практически не было ограничений на применение пытки1.

Если верить современникам-иноземцам, с бунтовщиками против царя обходились безо всякой жалости. Один из них сообщает, что с апреля по июнь 1671 года Степан Разин претерпел ужасающие пытки: сечение кнутом, такую дыбу, что у него разрывались суставы, жжение каленым железом и бритье волос на макушке головы, чтобы капать на обритое место холодной водой, «что, говорят, вызывает великую боль». B 1689 году в разбирательстве со сторонниками царевны Софьи пытку применяли даже к окольничему Федору Шакловитому. Пытку прошли по крайней мере 15 стрельцов из числа его сторонников, причем некоторых, по словам одного источника, пытали водой[417] [418]. K 1696-1698 годам Петр Великий уже прибирал бразды правления в свои руки. Когда же он встретил серьезное противодействие от перебежчика Янсена, заговорщика Циклера и стрельцов, восставших в 1698 году, уже были выработаны шаблоны следственных действий и казни. Как Петр распоряжался ими и как их менял, мы рассмотрим в главе 18.