<<
>>

В. И. ЛЕНИН ОЧЕРЕДНЫЕ ЗАДАЧИ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ

[Извлечения]

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РОССИЙСКОЙ СОВЕТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ И ОСНОВНЫЕ ЗАДАЧИ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ

РЕВОЛЮЦИИ

B буржуазных революциях главная задача трудящихся масс состояла ввынолнениіи отрицательной или разрушительной работы уничтожения феодализма, монархии, средневековья.

Положительную или созидательную работу организации нового общества выполняло имущее, буржуазное меньшинство населения. Pl оно выполняло эту задачу, вопреки сопротивлению рабочих и беднейших крестьян, сравнительно легко не только потому, что сопротивление эксплуатируемых капиталом масс было тогда, в силу их распыленности и неразвитости, крайне слабо, но и потому, что основной организующей силой анархически построенного капиталистического общества является стихийно растущий вширь и вглубь рынок, национальный и интернациональный.

Напротив, главной задачей пролетариата и руководимого им беднейшего крестьянства во всякой социалистической революции,— а, следовательно, и в начатой нами 7 ноября (25 октября) 1917 г. социалистической революции в России, — является положительная или созидательная работа налажения чрезвычайно сложной и тонкой сети новых организационных отношений, охватывающих ,планомерное производство и распределение продуктов, необходимых для существования десятков миллионов людей. Такая революция может быть успешноосуществлена только при самостоятельном историческом творчестве большинства населения, прежде всего большинства трудящихся. Лишь в том случае, если пролетариат и беднейшее крестьянство сумеют найти в себе достаточно сознательности, идейности, самоотверженности, настойчивости,— победа социалистической революции будет обеспечена. Создав Новый, советский, тип государства, открывающий возможность для трудящихся и угнетенных масс принять деятельное участие в самостоятельном строительстве нового общества, мы разрешили только небольшую часть трудной задачи.

Глав\'Нал трудность лежит .з экономической области: осуществить строжайший и повсеместный учет и контроль производства и распределения продуктов, повысить производительность труда, обобществить ПрОИЗВОДСТЕО на деле.

Развитие партии большевиков, которая является нынеправи- тельственной партией в России, особенно наглядно показывает, в чем состоит переживаемый нами и составляющий своеобразие настоящего политического момента исторический перелом, требующий новой ориентации Советской власти, т.-е. новой постановки новых задач.

• Первой задачей всякой партии будущего является — убедить большинство народа в правильности ее программы и тактики. Эта задача стояла на первом плане как при царизме, так и в период соглашательства Черновых и Церетели с Керенским и Киш- киным. Теперь\'эта задача, которая, конечно, далеко еще не завершена и которая никогда не может быть исчерпана до конца, в главном решена, ибо большинство рабочих и крестьян России, как показал бесспорно последний съезд Советов в Москве, заведомо стоит на стороне большевиков.

Второй задачей нашей партии было завоевание политической власти и подавление сопротивления эксплуататоров. И эта задача отнюдь не исчерпана до конца, и ее невозможно игнорировать, ибо монархисты и кадеты, с одной стороны, их подголоски и прихвостни, меньшевики и правые эсеры, — с другой, продолжают HO1ObITKH объединиться для свержения Советской власти, Ho, в главном, задача подавления сопротивления эксплуататоров уже. решена в период с 7 ноября (25 октября) 1917 г. до (приблизительно) февраля 1918 г. или до сдачи Богаевского1.

Ha очередь выдвигается теперь, как очередная и составляющая своеобразие переживаемого момента, третья задача—организовать управление Россией. Разумеется> эта задача ставилась и решалась нами на другой же день после 7 ноября (25 октября) 1917 года, но до сих пор, пока сопротивление эксплуататоров принимало еще форму открытой гражданской войны, до сих пор задача управления не могла стать главной, центральной.

Теперь она стала таковой. Мы, партия большевиков, Россию убедили. Мы Россию отвоевали — у богатых для бедных, у эксплуататоров для трудящихся. Мы должны теперь Россией управлять. И все своеобразие переживаемого момента, вся трудность состоит в том, чтобы понять особенности перехода от главной задачи убеждения народа и военного подавления эксплуататоров к главной задаче управления.

Первый раз в мировой истории социалистическая партия успела закончить в главных чертах дело завоевания власти и подавления эксплуататоров, успела подойти вплотную к задаче управления. Надо, чтобы мы оказались достойными выполнителями этой труднейшей (и благодарнейшей) задачи социалистического переворота. Надо продумать, что для успешного управления необходимо, кроме уменья убедить, кроме уменья победить в гражданской войне, уменье практически организовать. Это — самая трудная задача, ибо дело идет об организации по-новому самых глубоких, экономических, основ жизни десятков и десятков миллионов людей. И это — самая благодарная задача, ибо лишь после ее решения (в главных и основных чертах) можно будет сказать, что Россия стала не только советской, но и социалистической республикой.

НОВЫЙ ФАЗИС БОРЬБЫ C БУРЖУАЗИЕЙ

Буржуазия побеждена у нас, ко она еще не вырвана с корнем, не уничтожена и даже ке сломлена еще до конца. Ha очередь- дня выдвигается поэтому новая, высшая форма борьбы с буржуазией, переход от простейшей задачи дальнейшего экспроприирования капиталистов к гораздо более сложной и трудной задаче создания таких условий, при которых бы не, могла ни существовать, ни возникать вновь буржуазия. Ясно, что эта\' задача неизмеримо\' более высокая и что без разрешения ее социализма- еще нет.

Если взять масштабы западно-европейских революций, мы стоим сейчас приблизительно на уровне достигнутого в 1793 году и в 1871 году. Мы имеем законное право гордиться, что поднялись, на этот уровень’ и в одном отношеййи пошли, несомненно, КЄ7 сколько дальше, именно: декретировали и ввели по всей России высший тип государства, — Советскую власть. Ho удовлетвориться достигнутым ни в каком случае^мы не можем, ибо мы только начали переход к социализму, но решающего в этом отнощении еще не осуществили.

Решающим является организация строжайшего и всенародного учета и контроля за производством и распределением продуктов. Между тем, в тех предприятиях, в тех отраслях и сторонах хозяйства,, которые мы отняли у буржуазии, учет и контроль нами еще не достигнут, а без этого.не может быть и речи о втором> ,столь же существенном, материальном условии введения социализма, именно о повышении, в общенациональном масштабе> производительности труда:

Псэтому нельзя было бы определить задачу настоящего момента простой формулой: продолжать наступление на капитал.

He- ■с&отрн на то, что капитал нами, несомненно, не добит, и что продолжать^ наступление на этого врага трудящихся безусловно необходимо, такое определение было бы неточно, неконкретно, в кем не было бы учета своеобразия данного момента, когда в интересах успешности дальнейшего наступления надо «приостановить» сейчас наступление. ;

Пояснить это можно, сравнив наше іположение\'в войне против капитала с положением того победоносного войска, которое отняло, скажем, половину или две трети территории у неприятеля и вынуждено приостановить наступление, чтобы собраться с си-\' лами, увеличить запасы боевых средств, починить и • подкрепить коммуникационную линию, построить новые склады, подвести новые резервы и т. д. Приостановка наступления победоносного- войска в подобных условиях является необходимой, именно ». интересах отвоевания у неприятеля остальной территории, т.-е. в интересах полной победы. Кто не понял, что именно такова предписываемая нам объективным положением дела в настоящий, момент «приостановка» наступления на капитал, тот не понял ничего в переживаемом политическом моменте.

Разумеется, о «приостановке»\' наступления на капитал можно- гоЕСрить только в кавычках, т.-е. только метафорически. B обыкновенной войне можно датъ общий приказ о приостановке наступления, можно на деле остановить движение вперед. B войне- против капитала движения вперед остановить нельзя, и о том,, чтобы мы отказались от дальнейшей экспроприации капитала, не- может быть и -речи. Речь идет об изменении центра тяжести нашей экономической и политической работы. До сих пор на первом плане стояли мероприятия по непосредственной экспроприации экспроприаторов. Теперь на перво-м плане становится организация учета и контроля в тех хозяйствах, где уже экспроприированы капиталисты, и во всех остальных хозяйствах *.

Если бы мы захотели теперь продолжать прежним темпом экспроприировать капитал дальше, мы, наверное, потерпели бы поражение, ибо наша работа по организации пролетарского учета и контроля явно, очевидно для всякого думающего человека- отстала от работы непосредственной «экспроприаций экспроприаторов».

Ёсл-и мы наляжем теперь изо всех сил на.работу организации учета и контроля, мы сможем решить эту задачу, мы наверстаем упущенное, мы выиграем нашу «кампанию» против капитала.

Ho признание того, что приходится наверстывать упущенное; не равносильно ли признанию в некоей содеянной ошибке? Нисколько. Приведем опять военное сравнение. Если можно разбить и оттеснить неприятеля одними отрядами легкой кавалерии,— это надо сделать. A если это можно с успехом сделать лишь до- известного предела, то вполне мыслимо, что за этим пределом возникает необходимость подвоза тяжелой артиллерии. Признавая, что надо теперь наверстывать упущенное в подвозе тяжелой артиллерии, мы вовсе не признаём ошибкой победоносную кавалерийскую атаку. ^

Hac часто упрекали лакеи буржуазии в том, что мы вели «краскогвардейскую» атаку на капитал. Упрек нелепый, достойный именно лакеев денежного мешка. Ибо «красногвардейская» атака на капитал в свое время предписывалась обстоятельствами безусловно: во-первых, капитал сопротивлялся** по-военному, в лице- Керенского и Краснова, Савинкова и Гоца (Гегечкори и сейчас так сопротивляется), Дутова и Богаевского. Военное сопротивление нельзя сломать иначе, как военными средствами, и красно-

------------ V

* B рукописи и «Известиях» «и во всех остальных хозяйствах» отсутствует [Примечание редакции Соч. В. И. Ленина].

** B рукописи: «Капитал тогда сопротивлялся [Примечание редакции Соч. В. И. Ленина].

W

гвардейцы делали благороднейшее и величайшее историческое ..дело освобождения трудящихся и эксплуатируемых OT гнета эксплуататоров.

Во-вторых, мы не могли бы тогда поставить на первый план метод управления взамен методов подавления и потому, что искусство управления не ирирождено людям, а дается опытом. Тогда этого опыта у нас не было. Теперь он есть. В-третьих, тогда у на с не могло быть в нашем распоряжении специалистов разных отраслей знания и техники, ибо они либо сражались в рядах Богаевских, либо имели еще возможность оказывать систематическое и упорное пассивное сопротивление саботажем.

A теперь мы саботаж сломили. «Красногвардейская» атака на капитал была успешна, была победоносна, ибо мы победили и военное сопротивление капитала и саботажническое сопротивление капитала.

Значит ли это, что всегда уместна, при всяких обстоятельсгвах уместна «красногвардейская» атака на капитал, что у \'нас нет иных способов борьбы с капиталом? Думать так было бы ребячеством. Мы победили легкой кавалерией, но у нас есть и тяжелая артиллерия. Мы побеждали методами подавления, мы сумеем побеждать и методами управления. Методы борьбы против врага надо уметь изменять, когда изменяются обстоятельства. Мы ни на минуту не откажемся от «красногвардейского» подавления господ Савинковых и Гегечкори, как и всяких других помещичьих и буржуазных контр-революционеров. Ho мы. не будем так глупы, чтобы на первое место ставить «красногвардейские» приемы в такое время, когда эпоха необходимости красногвардейских атак в основном закончена (и закончена победоносно) и когда в дверь стучится эпоха использования пролетарскою государственною. властью буржуазных специалистов- для такого перепахивания почвы, чтобы на ней вовсе не могла расти никакая буржуазия.

Это — своеобразная эпоха, или вернее, полоса развития, и, чтобы победить капитал до конца, надо уметь приспособить формы нашей борьбы к своеобразным условиям такой полосы.

Наша работа по организации, под руководством п-ролетариата, всенародного учета и контроля за производством и распределением продуктов сильно отстала от нашей работы по непосредственной экспроприации экспроприаторов. Этоположениеявляет- ся основным для понимания особенности настоящего момента и вытекающих отсюда задач Советской власти. Центр тяжести в борьбе против буржуазии передвигается на организацию такого учета и контроля. Только исходя и.з этого, можно правильно определить очередные задачи экономической и финансовой политики в области национализации банков, монополизации внешней торговли, государственного контроля за денежным обращением, введения удовлетворительного, с пролетарской точки зрения, поимущественного и подоходного налога, введения трудовой повинности.

- . . . . . ,

128

K числу бессмыслиц/которые буржуазия охотно распространяет про социализм, принадлежит та, будто социалисты отрицают значение соревнования. Ha самом же деле только социализм, уничтожая классы и, следовательно, порабощение масс, впервые открывает дорогу для соревнования действительно в массовом аласштабе. И именно Советская организация, переходя от формального \'демократизма буржуазной республики к действительному участию трудящихся масс в управлении, впервые ставйт широко соревнование. B политической области это гораздо легче поставить, чем в экономической, но для успеха социализма важно именно последнее.

Возьмем такое средство организаций соревнования, как гласность. Буржуазная республика обеспечивает ее только формально,, на деле подчиняя прессу капиталу, забавляя «чернь» пикантными политическими пустяками, скрывая то, чтб происходит в мастерских, торговых сделках, в поставках и np., покровом «коммерческой тайны», ограждающей «священную собственность». Советская власть отмейила коммерческую тайну, вступила на новый путь, но для использования гласности в целях экономического соревнования мы еще почти ничего не сделали. Надо систематически взяться за то, чтобы, наряду с беспЬщадным подавлением насквозь лживой и нагло-клеветнической буржуазной прессы, велась работа создания такой прессы, которая бы не забавляла и не дурачила массы политическими пикантностями и пустяками, а именно врпросы повседневной экономики несла на суд массы, помогала серьезно изучать их. Каждая фабрика, каждая деревня является производительно-потребительской ‘коммуной, имеющей право и обязанной по-своему применять общие советские узаконения («по-своему» не в смысле нарушения их, а в •смысле разнообразия форм проведения их в жизнь), по-своёму •решать проблему учета производства и распределения продуктов. При капитализме это было «частным делом» отдельного капиталиста, помешика, кулака. При Советской власти это—не частное дело, а важнейшее государственное дело.

И мы еще почти не приступили к громадной, трудной, но зато к благодарной работе организовать соревнование коммуны, ввести отчетность и гласность в процесс\'е производства хлеба, одежды и np., превратить сухие, мертвые, бюрократические отчеты в живые примеры ^ как отталкивающие, так и привлекающие. При капиталистическом способе производства значение отдельного примера, скажёМ, какой-либо производительной артели, неизбежно было до последней степени ограничено, и только мелкобуржуазная иллюзия могла мечтать об, «исправлении» капитализма влиянием образцов добродетельных учреждений. После перехода политической власти в руки пролетариата, после экспроприации экспроприаторов дело меняется в корне, и—согласно тому, что многократно указывалось виднейшими социалистами, — сила примера впервые получает возможность оказать свое

массовое действие. Образцовые коммуны должны служить и будут служить воспитателями, учителями, подтягивателями отсталых коммун. Печать должна служить орудием социалистического строительства, знакомя во всех деталях с успехом образцовых коммун, изучая причины их успеха, приемы их хозяйства, ставя,, с другой стороны, «на черную доску» те коммуны, которые упорно хранят «традиции капитализма», т.-е. анархии, лодырничанья,, беспорядка, спекуляции. Статистика была в капиталистическом обществе предметом исключительного ведения «казенных людей»- или узких специалистов, — мы должны понести ее в массы, популяризировать ее, чтобы трудящиеся постепенно учились сами понимать и видеть, как и сколько надо работать, как и сколько можно отдыхать, — чтобы сравнение деловых итогов хозяйства отдельных коммун стало предметом общего интереса и изучения,, чтобы выдающиеся коммуны вознаграждалйсь немедленно (сокращением на известный период рабочего дня, повышением заработка, предоставлением большого количества культурных или эстетических благ и ценностей и т. n.).

Когда новый класс выдвигается в качестве вождя и руководителя общества на историческую сцену, это никогда не обходится без периода сильнейшей «качки», потрясений, борьбы и бурь, с одной стороны, а, с другой стороны, без периода неуверенных шагов, экспериментов, колебаний, шатаний насчет выбора.новых приемов, отвечающих новой объективной обстановке. Гибнущее феодальдое дворянство мстило побеждающей и вытесняющей его- буржуазии не только заговорами, попытками восстания и реставрации, но и йотоками насмешек над неумелостью, неловкостью, ошибками «выскочек», «наглецов», дерзающих брать в руки «священное кормило» государства без вековой подготовки к этому князей, баронов, дворян, знати — точь-в-точь так, как мстят теперь рабочему классу в России за его «дерзкую» попытку взятия власти Корниловы и Керанские, Гоцы и Мартовы, вся эта братия героев буржуазного гешефтмахерства или буржуазного» скепсиса.

Нужны, разумеется, не недели, а долгие месяцы и годы, чтобы новый общественный класс, и притом класс доселе угнетённый, задавленный нуждой и темнотой, мог освоиться c- новым положением, осмотреться, наладить свою работу, выдвинуть своих организаторов. Понятно, что у руководящей революционным пролетариатом партии не могло сложиться опыта и навьгка больших,, на миллионы и десятки миллионов граждан рассчитанных организационных предприятий, что переделка старых, почти исключительно агитаторских навыков — дело весьма длительное. Ho невозможного тут ничего нет, и раз у нас будер ясное соэнание- необходимости перемены, твердая решимость осуществить ее, выдержка в преследованйи великой и трудной цели, — мы - ее осуществим. Организаторских талантов в «народе», т.-е. среди рабочих и не эксплуатирующих чужого труда крестьян, масса; их тысячами давил, губил, выбрасывал вон капитал, их не умеем еще найти, ободрить, поставийъ на ноги, выдвинуть — мы. Но мы этому научимся, если примемся —• со всем революционным ЭНТУ“- зиазмом, без которого не бывает победоносных революций,— учиться этому.

Ни одно глубокое и могучее народное движение в истории HC обходилось без грязной пены, — без присасывающихся к неопыт- ным новаторам авантюристов и жуликов, хвастунов и горлопанов,, без нелепой суматохи, бестолочи, зряшной суетливости, без попыток отдельных «вождей» браться за 20 дел и ни одного не доводить до конца. Пусть моськи буржуазного общества, от Белорусова до Мартова, дизжат и лают по поводу каждой лишней щепки при рубке большого, старого леса. Ha то они и мо\'ськи, . чтобы лаять на пролетарского слона. Пусть лают. Мы пойдем себе своей дорогой, стараясь как можно осторожнее и терпеливее испытывать и распознавать настоящих организаторов, людей с трезвым умом и с практической- сметкой, людей, соединяющих преданиость социализму с уменьем без шума (и вопреки суматохе и шуму) налаживать крепкую и дружную совместную работу большого количества людей в рамках советской организации. Только таких людей, после десятикратного испытания, надо, двигая их ©т простейших задач к труднейшим, выдвигать на ответственные посты руководителей народного труда, руководителей управления.■ Мы этому еще не научились. Мы этому научимся.

.,.«СТРОЙНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ» И ДИКТАТУРА

...Было бы величайшей глупостью и самым вздорным утопизмом полагать, что без принуждения и без диктатуры возможен переход от капитализма к социализму. Теория Маркса против этого мелкобуржуазно-демократического и анархического вздора выступала очень давно и с полнейшей определенностью. И Россия 1917—1918 годов подтверждает теорию Маркса в этом отношении с такой наглядностью, осяз\'ательностью и внушительностью, что толзь-ко люди, безнадежно тупые или упорно решившие отвернуться от правды, могут еще заблуждаться в этом отношении. Либо диктатура Корнилова (если взять его за русокий тип буржуазного Кавеньяка)2, либо диктатура пролетариата — об ином выходе для страны, проделывающей необычайно быстрое развитие с необычайно крутымц поворотами, при отчаянной разрухе, созданной мучительнейшей из войн, не моткет быть и речй. Bce средние решения — либо „обман народа буржуазией, которая не может сказать ираеды,\' не может сказать, что ей нужен Корнилов, либо\' тупость мелкобуржуазных демократов, Черновых, Церетели ^и Мартовых, с их болтовней об единстве демократии, диктатуре демократии, общедемократическом фронте и т. и. чепухе. Кого даже ход русской революции 1917—1918 годов не научил тому, что невозможны средние решения, на того надо махнуть рукой- C другой стороны, нетрудно убедиться, что при всяком переходе от капитализма к социализму диктатура необходима пОѵДвум, главным причинам или в двух главных направлениях. Во-первых,

9*

\\

Ш

нельзя победить и искоренить капитализма без беспощадного по- .давления сопротивления эксплуататоров, которые сразу не могут быть лишены\' их богатства,, их преимуществ организованности и знания, а, следовательно, в течение довольно долгого периода неизбежно будут пытаться свергнуть ненавистную власть бедноты. Во-втерых, всякая великая революция, а социалистическая в особенности, даже если бы не было войны вйешней, немыслима без войны внутренней, т.-е. гражданской войны, означающей еще большую разруху, чем война внешняя,—означающей тысячи и миллионы случаев колебания и перелетов с однОй стороны на другую, — означающей состояние величайшей неопределенности, неуравновешенности, хаоса. И, разумеется, все элементы разложения старого общества, неизбежно весьма многочисленные, связанные преимущественно с мелкой буржуазией (ибо ее всякая война и всякий кризис разоряет и губит прежде всего), не могут не «показать себя» при таком глубоком перевороте. A «показать себя» элементы разложения не могут иначе, как увеличением преступлений, хулиганства, подкупа, спекуляций, безобразий всякого рода. Чтобы сладить с этим, нужно время и нужна железная рука.

He было ни одной великой революции в истории, когда бы народ инстинктивно не чувствовал этого и не проявлял спасительной твердости, расстреливая воров на месте преступления. Беда прежних революций состояла в- том, что революционного энтузиазма масс, поддерживающего их напряженное состояние и дающего им силу применять беспощадное подавление элементов разложения, хватало ненадолго. Социальной, т.-е. классовой, причиной такой непрочности революционного энтузиазма масс была слабость пролетариата, который один только в состоянии (если он достаточно многочислен, сознателен, дисциплинирован) привлечь к себе большинство трудящихся и эксплуатируемых (большинство бедноты, если говорить проще и популярнее) и удержать власть достаточно долгое время для полного подавления и всех эксплуататоров, и всех элементов разложения.

Этот исторический опыт всех революций, этот всемирно-исторический— экономический и политический — урок и подтвердил Маркс, дав краткую, резкую, точную, яркую формулу: диктатура пролетариата. И что русская революция правильно подошла к осуществлению этой всемирно-исторической задачи, это доказало победное шествие по всем народам и языцем России Советской\\ организации. Ибо Советская власть есть не что иное, как организационная форма дйктатуры пролетариата, диктатуры передового класса, поднимающего к новому демократизму, к самостоятельному участию в, управлении государством десятки и десятки миллионов трудящихся и эксплуатируемых, которые на своем опыте учатся видеть в дисциплинированном и сознательном авангарде пролетариата своего надежнейшего вождя.

Ho диктатура есть большое слово. A больших слов нельзя бросать ’на ветер. Диктатураесть железнаявласть, революционно-сме- лая и быстрая, беспощадная в подавлении как эксплуататоров»

так и хулиганов. A наша власть — непомерно мягкая, сплошь и рядом больше похожая на кисель, чем на железо. Нельзя забывать ни на минуту, что буржуазная и мелкобуржуазная стихия борется против Советской власти двояко: с одной\' стороны, действуя извне, приемами Савинковых.Гоцов, Гегечкори, Корниловых» заговорами и восстаниями, их грязным «идеологическим» отражением, потоками лжи и клеветы в печати кадетов, правых эсеров и меньшевиков; — с другой стороны, эта стихия действует изнутри, используя всякий элемент разложения, всякую слабость для подкупа, для усиления недисциплинированности, распущенности, хаоса. Чем ближе мы подходим к полному военному подавлению буржуазии, тем опаснее становится для нас стихия мелкобуржуазной анархичности.Иборьбу с Ртой стихией нельзя вести только пропагандой и агитацией, только организацией соревнования, только отбором организаторов, — борьбу надо вести и принуждением.

По мере того, как основной задачей власти становится не военное подавление, а управление,.— типичным проявлением подавления и принуждениябудет становиться не расстрелна месте,а суд. И в этом отношении революционные массы после 7 ноября (25 октября) 1917 г. вступили. на верный путь и доказали жизненность революции, начав устраивать свои, рабочие и крестьцн- ские, суды, еще до всяких декретов о роспуске буржуазно-бюрократического * судебного аппарата. Ho наши революционные и народные суды непомерно, невероятно слабы. Чувствуется, что не сломлен етце окончательно унаследованный от игй помещиков и буржуазии народный взгляд на суд, как на нечто казенно-чуж- дое. Нет достаточного сознания того, что суд есть орган привлечения именно бедноты поголовно к\'грсударственнО\'му упраівлению (ибо судебная деятельность есть одна из функций государственного управления), что суд есть орган власти пролетариата и беднейшего крестьянства, — что суд есть орудие воспитания к дисциплине. Нет достаточного сознания того простого и очевидного факта, что, ,если главными бедами России являются голОд и ’безработица, ,то победить эти бедствия нельзя никакими порывами, а только всесторонней, всеобъемлющ\'ей, всенародной организацией и дисциплиной, чтобы увеличить производство хлеба для людей и хлеба для промышленности (тбплива), вб-время подвезти и правильно распределить его; — что поэтому виноватув мучениях голода и безработицы всякий,^кто нарушает трудовую дисциплину в любом хозяйстве, в любом, деле, — что виноватого в этом надо уметь находить, отдаі£К&£і^Д суд и карать беспощадно. Мелкобуржуазная стихия, с которой нам предстоит теперь, вести самую упорную борьбу, сказывается именно в том, что слабо сознание народно-хозяйственной и политичеЬкой овязи голода и безработицы с распущенностью всех и каждого в деле организации и дисциплины, — что держится прочно мелкособствен-.

нический взгляд: мне бы урвать побольше, а там хоть трава не расти.

Если мы не анархисты, мы должны принять необходимость государства, т.-е. принуждения для перехода от капитализма к социализму. Форма принуждения определяется степенью развития данного революционного класса, затем такими особыми обстоятельствами, как, например, наследие долгой и реакционной войны, затем формами сопротивления буржуазии или мелкой буржуазии. Поэтому, решительно никакого принципиального противоречия между советским (т.-е. социалистическим) демократизмом и применением диктаторской власти отдельных лиц нет. Отличие пролетарской диктатуры от буржуазной состоит в том, что первая направляет свои удары против эксплуататорского меньшинства в интересах эксплуатируемого большинства, затем в том, что первую осуществляют — и через отдельных лиц — не ТОЛЬКО массы трудящихся и эксплуатируемых, но и организации, построенные так, чтобы именно такие массы будить, поднимать к историческому творчеству (советские организации принадлежат к этого рода организациям).

По второму вопросу, о значении именно единоличной диктаторской власти с точки зрения специфических задач данного момента, надо сказать, что всякая крупная машинная индустрия — т.-е. именно материальный, производственный источник и фундамент социализма — требует безусловного и строжайшего единства воли, направляющей совместную работу сотен, тысяч и десятков тысяч людей. И технически, и экономически, и исторически необходимость эта очевидна, всеми думавшими о социализме всегда признавалась, как его условие. Ho как мояіет быть обеспечено строжайшее единство воли? Подчинением воли тысяч воле одного. ’

Это подчинение может, при идеальной сознательности и дисциплинированности участников общей работы, напомнить больше мягкое руководство дирижера. Оно можёт принимать резкие формы\' диктаторства, — если нет идеальной дисциплинированно-^ сти и сознательности. Ho, так или иначе, беспрекословное подчинение единой воле для успеха \'процессов работы, организованной по типу крупной машинной индустрии, безусловно необходимо. Для железных дорог оно необходимо вдвойне и втройне: И BOT &тот переход от одной политической задачи к другой, по внешности на нее совсем не похожей, составляет оригинальность переживаемого момента. Революция только что разбила самые старые, самые прочные, самые тяжелые оковы, которым из-под пал- ки подчинялись імассы. ;Это было вчера, асегодня та же революция и * именно в интересах социализма, требует беспрекословного повиновения масс единой воле руководителей трудового процесса. Понятно, что такой ,переход немыслим сразу. Он ocy- t34

щестаим лишь ценою величайших толчков, потрясений, возвратов к старому, громаднейшего напряжения энергии пролетарского авангарда, ведущего народ к новому. Над этим не размышляют те, кто впадает в обывательскую истерику «Новой Жизни», «Впе- реда», «Дела Народа» и «Нашего Века».

Возьмите психологию среднего, рядового представителя трудящейся и эксплуатируемой массы, сопоставьте эту психологию с объективными, материальными условиями его общественной жизни. До Октябрьской революции он не видал еще на деле, чтобы имущие, эксплуататорские классы действительно чем-нибудь для них действительно серьезным пожертвовали, поступились в его пользу. Он не видел еще, чтобы ему дали много раз обещанную землю и волю, дали мир, поступились интересами «великб- державности» и великодержавных тайных договоров, поступились капиталом и прибылями. Он увидал это только\' после 7 ноябіря (25 октября) 1917 года, когда он сам взял это силой и силой же должен был отстаивать взятое от Керенских, Гоцов, Гегечкори, Дутовых, Корниловых. Понятно, что известное время :все его внигмание, все.помыслы, все силы души устремлены только на то, чтобы вздохнуть, выпрямиться, развернуться, взять ближайшие блага жизни, которые можно взять и которых не давали ему свергнутые эксплуататоры. Понятно, что известное время необходимо на то, чтобы рядовой представитель массы не только увидал сам, не толькс убедился, но и почувствовал, что так просто «взять», хапнуть, урвать нельзя, что это ведет к усилению разрухи, к гибели, к возврату Корниловых. Соответственный перелом в условиях жизни (а, следовательно, и в психологии) рядовой трудящейся массы только-только начинается. И вся наша задача, задача партии коммунистов (большевиков), являющейся сознательным выразителем, стремления эксплуатируемых к осво- -бождению, — осознать этот перелом, понять его необходимость, встать во главе исгомленной и устало ищущей выхода массы, повести ее fio верному пути, по пути трудовой дисциплины, по пути согласования задач митингования об условиях работы и задач беспрекословного позиновения воле советского руководителя, диктатора, во время работы.

Над «митинрованием» смеются, а еще чаще по поводу его злобно шипят буржуа, меньшевики, новожизненцы, видящие только хаос, бестолочъ, взрывы мелкособственнического эгоизма. Ho без Митингования масса угнетенных никогда не- смогла бы пе- рейІи от дисциплины, вынужденной эксплуататорами, к дисциплине сознательной и добровольной. Митингование, это и есть настоящий демократизм трудящихся, их выпрямление, их^пробуж- дение к новой жйзни, их первые шаш на том поприще* которое • они сами очистили от гадов (эксплуататоров, империалистов, помещиков, капиталистов) и которое они сами хотят научиться налаживать по-своему, для себя, на началах своей «Советской»,’ а не чужой, не барской, не буржуазной власти. Нужна была именно октябрьская победа грудящихся над эксплуататорами, нужна *’была целая историчейсая полоса первоначального обсуждения ca- мими трудящимися новых условий жизни и новых задач, чтобьв стал возможным прочный переход к высшим формам Трудовой: дисциплины, к сознательному усвоению идеи необходимости диктатуры. пролетариата, к беспрекословному повиновению единоличным распоряжениям представителей Советской власти во время работы

Этот переход начался теперь.

Мы успешно решили первую задачу революции, мы видели, как. трудящиеся массы выработали в себе основное условие её успеха: объединение усилий против эксплуататоров для их свержения: Такие этапы, как октябръ 1905 r., февраль и октябрь 1917. r., имеют всемирно-историческое значение.

Мы успешно решили вторую задачу\'революции: пробудитъ иг поднять те именно общественные «низы», которые эксплуататоры столкнули вниз, и которые лишь после 7 ноября (25 октября) 1917 г. получили всю свободу свергать их и начать осматриваться и устраиваться по-своему. Митингование именно наиболее угнетенной и забитой, наименее подготовленной массы трудящихся, переход ее на сторону большевиков, проведению ею везде и по- всюду своей советской организации, — вот второй великий этап революции.

Начинается третий. Надо закрепить то, чтб мы сами отвоевали,, что мы декретировали, узаконили, обсудили, наметили, — закрепить в прочные формы повседневной трудовой дисциплины. Это самая трудная, но и самая благодарная задача, ибо только решение ее даст нам социалистические порядки. Надо научиться- соединятъ вместе бурный, бьющий весенним поло-водьѳм, ВЫХОДЯЩИЙ из „всех берегов, митинговый Демократизм трудящихся масс с железной дисциплиной во время труда, с беспрекословным повиновением— воле* одного лица, советского руководителя, вовремя труда.

Мы этому еще не научились. [53] / 7

Мы этому научимся.

Реставрация буржуазной эксплуатации грозила нам вчера в лице Корниловых, Гоцов, Дутовых, Гегечкори, Богаевских. Мы их победили. Эта реставрация, та же самая реставрация грозит нам> сегодня в иной форме, в виде стихии мелкобуржуазной распущенности и анархизма, мелкособственнического: «моя хата с краю», в виде будничных, мелких, но зато многочисленных наступлений и нашествий этой стихии против пролетарской дисциплинированности. Мы эту стихию мелкобуржуазной анархии должньг гіобедить, и мы ее победим.

РАЗВИТИЕ СОВЕТСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ *

Социалистический характер демократизма Советского, — то-есть- пролетарского, в его конкретном, данном, применении, — состоит,, во-первых, в том, что избирателями являются трудящиеся и эксплуатируемые массы, буржуазия исключается; во-вторых, в том,., \'что всякие бюрократические формальности и ограничения выбо-

m

ров отпадают, массы сами определяют порядок и сроки выборов*, при полной.свободе отзыва выбранных; в-третьих, что создается^ наилучшая массовая организация авангарда трудящихся, крупнопромышленного пролетариата, позволяющая ему руководить наиболее широкими массами эксплуатируемых, втягивать их в самостоятельную политическую жизнь, воспитывать их политически; на их собственном опыте, что таким образом впервые делается приступ к тому, чтсЗбы действительно поголовно население училось управлять и начинало управлять.

Таковы главные отличительные признаки получившего применение в России демократизма, являющегося более высоким типом демократизма, разрывом с буржуазцым искажением его, переходом к социалистиче\'скому демократизму и к условиям, позволяющим начать отмирать государству.

Разумеется, стихия мелкобуржуазной дезорганизованности (которая при всякой пролетарской революции в той или иной мере неизбежно себя проявит, а в нашей революции, в силу мелкобуржуазного характера страны, ее отсталости и последствий реакционной войны проявляется особенно сильно) не может не накладывать своего отпечатка и на Советы.

Над развитием организации Советов и Советской власти приходится неослабно работать. Есть мелкобуржуазная тенденция к. превращению членов Советов в «парламентариев» или, с другой стороны, в бюрократов. Бороться с- этим надо, привлекая всей членов Советов к практическому участию в управлении. ОтдеДьь Советов превращаются во многих местах в органы, сливающиеся , постепенно с комиссариатами. Целью нашей является поголовное- , привлечение бедноты к практическому участию ѵв управлении, и . всяческие шаги k осуществлению этого — чем разнообразнее, тем- лучше,— должны тщательно регистрироваться, изучаться, систематизироваться, проверяться более широким опктом, узаконяться. Целью нашей является бесплатное вьшолнение государственных обязанностей каждым трудящимся, по отбытии 8-часового* «урока» производительной работы: переход к этому особенно- труден, но только в этом переходе залог окончательногоупро- чения социализма. Новизна и трудность перемены вызывает, естественно, обилие шагов, делаемых, так сказать, ощупью, обилие- ошибок, колебания, — без этС’го никакого резкого движения вперед быть не может. Вся оригинальность переживаемого положения, с точки зрения многих, желающих считаться социалистами, состоит в том, что люди привыкли абстрактно противополагать, капитализм социализму, а между тем и другим глубокомысленно ставили слово: «скачок» (некоторые, вспоминая обрывки читаемого у Энгельса, добавляли еще более глубокомысленно: «скачок из царства необходимости в царство свободы») 3. O том, что- «скачком» учителя социализма называли перелом под углом зрения поворотов всемирной истории, и что скачки такого рода об- йимают периоды лет по 10, а то и больше, об этом не умеет подумать большинство так называемых социалистов, которые просоциализм «читали в книжке», но никогда серьезно в дело не \' іЗГ ч.

вникали. Естественно, что пресловутая «интеллигенция» поставляет в такие времена бесконечное количество плакальщиц по покой- нику: одна плачет по Учредительному собранию, другая^по буржуазной дисциплине, третья — по капиталистическому порядку, четвертая — по культурному помещику, пятая — по империалистской великодержавности и так далее, и тому подобное.

Настоящий интерес эпохи больших скачков состоит в том, что обилие обломков старого, накопляемых иногда быстрее, чем количество зародышей (не всегда сразу видных) нового, требует уменья выделить самое существенное в линии или цепи развития. Бывают исторические моменты, когда для успеха революции всего важнее накопить побольше обломков, т.-е. взорвать побольше старых учреждений; бывают моменты, когда взорвано достаточно, и на очередь становится «прозаическая» (для мелкобуржуазного революционера «скучная») работа расчистки цочвы от обломков; бьшают моменты, когда заботливый уход за зародышами нового, растущими иіз-лод обломков «а плохо еще очищенной ■от щебня почве, всего важнее.

Недостаточно быть революционером и сторонником социализма\' или коммунистом вообще. Надо уметь найти в каждый: момент то особое звено цепи, за которое надо всеми силами ухватиться, чтобы удержать всю депь и подготовить прочно переход к следующему звену, причем порядок звеньев, их форма, их сцепление, их отличие друг от друга в исторической цепи событий не так просты, и не так глупы, как в обыкновенной, кузнецом сделанной цепи.

Борьба с бюрократическим извращением Советской организации обеспечивается прочностью связи Советов с «народом», в смысле трудящихся и эксплуатируемых, гибкостью и эластичностью этой связи. Буржуазных парламентов даже лучшей в мире по демократизму капиталистической республики беднота никогда не считает «своими» учреждениями. A Советы — «свое», а не чужое, для массы рабочих и крестьян. Современным «социал-демократам», оттенка Шейдемана или, чт.6 почти одно и то же, Марлова, так же претят Советы, их так же тянет к благопристойному буржуазному парламентѵ, или к Учредительному собранию, как Тургенева 60 лет тому назад тянуло к умеренной монархической и дворянской конституции, как ему претил мужицкий демократизм Добролюбова и Чсрпышевского.

Именно близость Советов «к народу» трудящихся создает особые формы отзыва и другогоконтроля снизу, которые должны быть теперь особенно усердно развиваемы. Например, Советы народного образования, как периодические конференции советских избирателей\' и их делегатов для обсуждения и контроля за деятельностью советских властей в данной области, ^заслуживают полнейшего сочувствия и поддержки. Нет ничего глупее, как превращение Советов в нечтр застывшее и самодовлеющее. Чем решительнее мы должны стоять теперь за беспощадно твердую власть, за диктатуру отдельных лиц для определенных процессов работы, в определенные моменты чисто исполнительских функ-

f38

ций, тем разнообразнее должны быть формы и способы1 контроля снизу, чтобы парализовать всякую тень возможности извращения Советской власти, чтобы вырывать повторно и неустанно сорную траву бюрократизма.

Печатается по тексту второго издания брошюры 1918 г., сверенному с рукописью и с пикетом «Известий В.ЦМ.К.»

Написано в марте-апреле 1918 г. Напечатано 28 апреля 1918 г. в «Известиях ВЦ.И.К.» № 85 Лодпись: H. Л e н u н

(Ленин, m. XXlI, стр. 440 — 442, 443 — 446, 448 — 449, 455 — 460, 462 — 467)

1. В. И. Ленин очевидн\'о имеет в виду следующие события, происшедшие в феврале 1918 r. в стане калединской контрреволюции (Дон): донской •атаман Каледин, не найдя никакой поддержки в массах населения и считая положение контрреволюции на Дону безнадежным, 11 февраля (29 января) •отказался от своих «полномочий и покончил жизнь самоубийством. B тот же день контрреволюционное «войсковое правительство» Дона” во главе с M. іП. Богаевским точно так же сложило свои полномочия. 23(10) февраля белые оставили Ростов, 25(12) февраля — Новочеркасск.

2. Генерал Кавеньяк—военный, министр Временного правительства во Франции после февральской револйщии 1848 r., палач пролетариата, жестоко подавивший воссТание парижских рабочих в июне 1848 г. C шіейем Кавеньяка связывается представление о : зверской жестокости кровавой буржуазной диктатуры, борющейся против освободительного революционного движения трудящихся масс. B России в 1917—1918 гг. роль палача пролетарской революции буржуазия предназначала генералу Корнилову.

3. O «скачке из царства необходимости в царство свободы» Энгельс говорит в следующем абзаце своей работы «Развитие социализма1от утопии к науке»:

«Вместе с захватом оредств производствав руки общества устраняется товарное производство, а вместе с тем господство продукта над производителем. Анархия общественного производства заменяется щЛано^ерной юознательной организацией. Прекращается борьба за индивидуальное существование. Только тогда человек выделяется в известном смысле окончательно из царства животных и переходит из звериных условий существования в условия действительно человеческие. Окружающие людей жизненные условия, до сих пор господствовавшие над ними, подпадают теперь ЦЪд власть и контроль людей, которые впервые становятся сознательными, действительными повелителями природы, в той мере, как они становятся господами своих собственных общественных отношений. Законы их собственных общественных действий, противостоявшие людям до сих пор как \'чуждые, господствующие над ними законы природы, станут тогда применяться ими tc полным знанием дела, а тем самым подчиняться их господству. Общественное бытие, до оих пор казавшееся людям как бы насильственно навязанным природой и историей, станет их собственным свободным делом. Объективные, чуждые силы, господствовавшие до сих тгорнад историей, поступают под контроль самого человека. Только с этого момента люди начнут сами вполне сознательно творить свою историю, ТОЛЬКО с этого м-омепта приводимые ими в движение причины общественных процессов будут иметь в значительной и все возрастающей степени желаемые следствия. Это будет скачком человечества из царства необходимости в царство свободы» (К. M a p к с и Ф. Э « г e л ь с, Сочинения т. XV, стр. 545).

<< | >>
Источник: ПЕРВАЯ СОВЕТСКАЯ конституция /КОНСТИТУЦИЯ РСФСР 1934 ГОДА/ Сборник документов. Юридическое Издательство НКЮ СССР Mосква - 1938. 1938

Еще по теме В. И. ЛЕНИН ОЧЕРЕДНЫЕ ЗАДАЧИ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -