ГЛАВА ХШ.

Выше мы уже говорили о томъ, что въ сессію 1881 года яв­ственно намѣтились элементы внутренней земсйой реакціи. Въ раз­личныхъ собраніяхъ она проявилась разнообразно: въ одномъ мѣстѣ шла борьба противъ земельнаго кредита для крестьянъ (Харьковское, Полтавское, Тамбовское земства), въ другомъ—отстаивалось тѣлесное наказаніе (Тульское земство), въ третьемъ — борьба между лѣвыми и правыми земцами велась по всему фронту (Рязанское, Черниговское земства), въ четвертомъ, наконецъ, реакціонная партія окончательно укрѣ­пилась и соотвѣтственно этому дѣйствовала-(Симбирское, Орловское).

Какъ извѣстно, въ 60-хъ годахъ органъ крайнихъ правыхъ „Вѣсть" выступила съ обвиненіями земства въ чрезмѣрной расточительности и въ расходованіи земскихъ денегъ исключительно на крестьянскія нужды. Но въ то время въ земской средѣ почти не раздавалось — по крайней мѣрѣ открыто—голосовъ за сокращеніе расходовъ. И вообще до 80-хъ годовъ подобныя предложенія заявлялись опредѣленно лишь въ единич­ныхъ случаяхъ. Такъ, напр., въ 1870 году Г. Н. Львовъ и М. И. Кова- ленскій настаивали въ московскомъ собраніи на сокращеніи смѣты. Львовъ указывалъ при этомъ, что „плательщики слишкомъ возбуждены противъ всякаго увеличенія налоговъ". Въ 1871 году съ подобнымъ предложеніемъ въ днѣпровскомъ собраніи выступилъ Келлеръ. „Пора, наконецъ,—говорилъ онъ,—назначить предѣлъ этимъ непроизводитель­нымъ расходамъ"')•

Сторонниковъ сокращенія смѣтъ было, конечно, не мало и въ то время, но открыто объ этомъ какъ-то не заявлялось: урѣзывались ас­сигновки на медицину, на школы и т.

’) Укажемъ еще, что въ 1870 году М. О. Миклашевскій предложилъ Черни- говскому земству ходатайствовать о томъ» чтобы всѣ мѣропріятія, сопряженныя съ превышеніемъ смѣты необязательныхъ расходовъ болѣе, чѣмъ на 5О°/_о, передавались на предварительное обсужденіе уѣздныхъ собраній. Предложеніе это было отвергнуто. Исторія Земства, т. III. 19

въ этомъ смыслѣ *), а въ 80-хъ годахъ подобныя предложенія стано­вятся довольно обычнымъ явленіемъ ^{[259][260][261]}). Подводя итоги сессіи 1881 года, „Порядокъ" могъ констатировать, „что отличительная черта собраній нынѣшняго года—сокращенія... Правда, есть еще счастливые уѣзды, сохраняющіе пока свои бюджеты, но въ общемъ преобладаютъ сокра­щенія, — сокращенія на удовлетвореніе самыхъ насущныхъ потреб­ностей и притомъ въ весьма значительныхъ размѣрахъ". Объясненіе этому газета искала „въ повальномъ безденежьѣ земствъ" ’)• Однако это указаніе едва ли основательно, хотя, конечно, неурожаи начала 80-хъ годовъ не остались въ данномъ случаѣ безъ нѣкотораго вліянія.

Въ первомъ томѣ мы показали ^[262]), что 1881-ый годъ еще не знаменовалъ собою перелома въ смѣтахъ; настоящее паденіе (относи­тельное) замѣчается лишь съ 1883 года, т. е. начиная съ сессіи 1882 года.

Въ 1882—91 гг. смѣты оставались почти въ стаціонарномъ со­стояніи,—за 9 лѣтъ онѣ увеличились лишь съ 39., до 47.₈мил. р. (на 20%), тогда какъ за предшествующее 9-лѣтіе онѣ возрасли на 75%, а за послѣдующее на 85%.

Картина не мѣняется и при поуѣздномъ анализѣ, причемъ въ Задонскомъ, Коротоякскомъ, Лихвинскомъ, Уржумскомъ, Чердынскомъ, Корсунскомъ и Моршанскомъ уѣздахъ за 1877—90 гг. ассигновки сократились.

Особенно рѣзко проявились сократительныя тенденціи въ области народнаго образованія. Такъ, въ 70-хъ годахъ среднее ежегодное увели­ченіе бюджета составляло 23.₂ %>^{а въ} 80-хъ годахъ—лишь 3.₉ % *)• На медицинѣ реакція отразилась менѣе, и соотвѣтственные %% роста

смѣтъ равняются—19.₇ и 6._е). Итакъ, мы видимъ, что отмѣченное въ 1881 году „Порядкомъ" явленіе—тенденція къ сокращенію смѣтъ— въ теченіе 80-хъ годовъ цроходитъ красной нитью чрезъ всю земскую дѣятельность.

Но врагамъ земства этого казалось недостаточно,—со второй поло­вины 80-хъ годовъ въ реакціонной прессѣ начинается кампанія противъ расточительности земствъ и въ пользу установленія правительственнаго контроля надъ земской дѣятельностью вообще. Тогда же была образована комиссія для „урегулированія земскаго обложенія и устано­вленія предѣльныхъ нормъ обложенія" *)• Сторонникомъ такой нормировки явился, между прочимъ, „Вѣстникъ Европы⁴¹ и, въ частности, К. К. Арсеньевъ; при этомъ ими приводились не только принципіальныя соображенія ^J), но и практическія: соглашаясь на нормировку законо­дательнымъ порядкомъ, они имѣли въ виду избѣгнуть административ­наго контроля надъ смѣтами, который защищался „Московскими Вѣдо­мостями" и „Русскимъ Вѣстникомъ" ’)•

Тогда же въ 1887 году правительство предъявило сѣверо-восточ­нымъ земствамъ, особенно Пермскому, ультиматумъ относительно умень­шенія обложенія казенныхъ земель и лѣсовъ; этотъ шагъ былъ продиктованъ не столько существомъ дѣла, сколько основывался на об­виненіи земствъ въ чрезмѣрныхъ расходахъ ^{[263][264][265][266]}).

Какъ мы сказали, сокращеніе смѣтъ въ 80-хъ годахъ сильнѣе всего отразилось на школьномъ дѣлѣ и повело за собой застой въ отно­шеніи увеличенія числа школъ. Къ тому же въ это время на сцену снова выдвинулись церковно-приходскія школы, и часть земствъ, игнорируя

политическія тенденціи даннаго вопроса, поспѣшила придти на помощь этимъ школамъ, нерѣдко имѣя въ виду лишь экономію средствъ.

Уже въ 1881 г. въ правительственныхъ сферахъ снова былъ вы­двинутъ проектъ, разсматривавшійся въ 1879 г. въ комитетѣ министровъ, о замѣнѣ земской школы церковной. Тогда же велась агитація въ пользу приходскихъ школъ въ церковной печати и въ „Руси"[267][268]). На страницахъ этой послѣдней былъ помѣщенъ, между прочимъ, рядъ статей С. А. Ра- чинскаго, извѣстнаго поборника церковныхъ школъ ²). Онъ развивалъ то положеніе, что „по возможности всѣ наши сельскія школы должны принять характеръ школъ приходскихъ"; „такой ихъ характеръ одинъ можетъ привлечь къ нимъ и окончательно за ними обезпечить живое участіе нашего сельскаго духовенства..." Но духовенство не должно мо­нополизировать преподаваніе: „намъ не пристало считать это дѣло исклю­чительнымъ достояніемъ духовенства... Лишь при дружномъ сотрудниче­ствѣ учителя и законоучителя возможенъ успѣхъ въ преподаваніи Закона Божія, возможенъ правильный ходъ всего школьнаго дѣла... Отъ нихъ, а не отъ правительства, не отъ земствъ зависитъ исцѣленіе тѣхъ не­дуговъ, которыми страдаетъ сельская школа, естественнымъ путемъ труда и вниманія, а не путемъ опасныхъ экспериментовъ..."

Слухи о томъ, что церковная школа должна стать па мѣсто зем­ской, возбудили понятную тревогу въ передовыхъ земскихъ кругахъ. „Этотъ слухъ,—писалъ А. И. Кошелевъ ³),—смущаетъ и опечаливаетъ не од­нихъ такъ называемыхъ либераловъ-маловѣровъ...; нѣтъ! этотъ слухъ тревожитъ и огорчаетъ земцевъ вообще и особенно тѣхъ изъ нихъ, ко­торые крѣпко стоятъ зато, чтобы первоначальное народное образованіе было дѣйствительно плодотворнымъ, а отнюдь не формальнымъ, мертвя­щимъ умъ и душу учениковъ".

Высказываясь противъ церковно-приходскихъ школъ, А. И. Коше­левъ былъ далекъ отъ того, чтобы защищать школы „чисто свѣтскія, безъ религіозныхъ въ нихъ наставленій“. Наоборотъ, онъ полагалъ, что „не только первоначальное образованіе, но всякое любомудріе, исхо- дящее не изъ источника вѣры, есть мудрствованіе пустое... и ни къ чему не ведущее". Мало того, онъ признавалъ, что метода бар. Н. А. Корфа („утилитарная система") „впадаетъ въ крайность". Но Кошелевъ держался того взгляда, что „первоначальное народное образованіе должно быть въ завѣдываніи земства, какъ всего непосредственнѣе въ немъ заинте­ресованнаго и всего ближе могущаго за нимъ наблюдать... Земскія и цер­ковно-приходскія школы одновременно и совмѣстно существовать не мо­гутъ,—между ними надо произвести выборъ. Земскіе люди уже, конечно, не подадутъ своего голоса за церковно-приходскія школы".

„Русскія Вѣдомости" полагали, что „если церковно-приходская школа, о которой заговорили, должна восполнить недостатокъ въ на­родныхъ школахъ, она будетъ встрѣчена съ распростертыми объятіями... Если же церковно-приходская школа назначается, какъ разсчитываютъ «Моск. Вѣд.», для замѣны существующей народной школы, то это — такая задача, передъ которой остановится самый смѣлый реформаторъ... Можетъ быть, церковнѳ-приходская школа и выше земской по зада­чамъ, которыя думаютъ ей поставить, но по средствамъ для ихъ разрѣ­шенія она безъ всякаго сравненія ниже: у нея не будетъ ни преданныхъ дѣлу учителей, ни матеріальныхъ средствъ, ни сочувствія общества" ‘).

Бар. Корфъ, противъ котораго реакціонная пресса въ данномъ слу­чаѣ предприняла особенно энергичный походъ, обвиняя его въ насажденіи въ школахъ „раціонализма", „атеизма" и т. д.,—подобно Кошелеву вы­сказывался за земскую школу; что касается нападокъ на яко-бы разви­ваемое послѣдней „безвѣріе", то онъ рѣшительно отклонялъ ихъ и въ свою очередь указывалъ на то, что „однимъ преподаваніемъ Закона Божія еще не рѣшается вопросъ о религіозности школы; еще нужно живое, вос­питывающее преподаваніе, которое можетъ быть создано только...

Въ 1884 г. были изданы правила о церковно-приходскихъ школахъ, а ранѣе—въ 1882 г. эти школы впервые получили пособіе изъ государствен­наго казначейства (55 т. р.). Затѣмъ въ 1885 г. былъ учрежденъ при си­нодѣ особый совѣтъ для завѣдыванія ими; наконецъ, въ 1888 г. вызваны къ жизни уѣздныя отдѣленія епархіальныхъ училищныхъ совѣтовъ. Въ томъ же году гр. Толстой обратился къ земствамъ съ предложеніемъ передать ихъ школы духовенству (циркуляръ 9 сентября 1888 г. за№ 5.655).

Вступивъ на путь поощренія церковныхъ школъ, святѣйшій си­нодъ обратился за поддержкой къ земствамъ (1884 г.). Какъ отнеслись эти послѣднія къ предложенію, мы уже видѣли ’). Напомнимъ здѣсь

лишь, что земства въ данномъ случаѣ стали не на принципіальную, а на практическую почву. Характерны въ этомъ отношеніи пренія, имѣв­шія мѣсто на тверскомъ собраніи. Сторонниками субсидированія цер­ковныхъ школъ здѣсь явились Ф. И. Родичевъ, П. А. Корсаковъ и А. А. Бакунинъ. „Надо прежде всего,—говорилъ послѣдній,—бороться съ той рознью, которой такъ много: рознь администраціи и земства, учеб­ныхъ заведеній и общества, родителей и дѣтей. Бороться съ рознью, искать единства—наша неизмѣнная цѣль, законъ нашего существованія".

Ф. И. Родичевъ указывалъ на то, что „въ глазахъ многихъ церковно­приходская школа есть орудіе воинствующаго клерикализма, и многіе хотятъ ее сдѣлать таковою. Но задача земства состоитъ, въ томъ, чтобы она не приняла такого характера... И когда обстоятельства такъ скла­дываются, что можно что-нибудь сдѣлать въ этомъ направленіи, то и надо сдѣлать".

Ту же точку зрѣнія развивалъ и П. А. Корсаковъ. „Не разрознен­ность и враждебность,—говорилъ онъ,—а объединеніе усилій нужно въ дѣлѣ народнаго образованія". Къ этому взгляду склонилось большинство гласныхъ: не умаляя значенія земской школы, они не видѣли существен­ной разницы между земской и хорошо поставленной церковной школой. „Когда въ уѣздѣ священникъ проситъ пособіе на открытіе приходской школы, —сказалъ Ф. И. Родичевъ,—мы рѣшаемъ для себя вопросъ: будетъ ли онъ точно учить или желаетъ только получить деньги, и со­образно рѣшенію этого вопроса даемъ или отказываемъ".

Защитникомъ церковной школы съ принципіальной стороны явился лишь одинъ А. Н. Татищевъ. Онъ держался того взгляда, что церковныя школы „ближе къ народу даже по своему названію*'; въ то время какъ „земская школа даетъ преимущественно образованіе, цер­ковно-приходскія школы будутъ имѣть болѣе воспитательное значеніе". Но и Татищевъ смотрѣлъ на церковныя школы, лишь какъ на дополненіе къ земскимъ: „благодаря имъ земство можетъ заводить меньшее коли­чество школъ, но зато высшаго типа¹*.

Напротивъ, Е. В. де-Роберти, П. П. Максимовичъ и М. И. Петрунке- вичъ склонялись къ тому взгляду, что земству слѣдуетъ, по крайней мѣрѣ первое время, воздержаться отъ субсидированія церковныхъ школъ. „Но­вый законъ,—говорилъ М. И. Петрункевичъ,—устраняетъ земство и общество отъ участія въ веденіи дѣла. Братство имѣетъ цѣлью осуще­ствленіе этого закона... Спѣшить ему навстрѣчу и предлагать на это дѣло 500 р. едва ли соотвѣтствуетъ задачамъ земства. Во всякомъ слу­чаѣ слѣдуетъ выждать время**...

Большинство земствъ, подобно Тверскому, примкнуло къ точкѣ зрѣнія Родичева, Бакунина и Корсакова, и многія пришли на помощь

церковнымъ школамъ. Такъ, къ 1890 году выдавали имъ субсидію 96 уѣздныхъ земствъ ’)•

Нѣкоторыя земства ^[269][270]) пошли далѣе и-постановили передать всѣ или часть своихъ школъ духовенству. Именно: Лодейнопольское, Павлоградское (1889 г.), Брянское (въ 1886 году—23 изъ 36), Краснослободско.е (1889 г.), Вологодское (въ 1889 году „въвидѣ опыта" 2 школы), Ноли некое (въ 1886 году 13 школъ), Хвалын­ск ое (въ 1885 году 13 изъ 27), Козьмодемьянское (2 школы), Ва- сильское (въ 1885 году 1 школу), Суражское, Угличское, Черн­еное, Елатомское (въ 1885—86 гг.), Вольское, Яренское (1885 г.), Сольвычегодское (1890 г.), Устюжское (въ 1890 году 9 школъ изъ 15), Бѣжецкое и Вельское (²/₅ школъ).

Иниціаторами передачи школъ духовенству являлись либо священ­ники (Нолинское земство), либо правые земцы-землевладѣльцы, либо, наконецъ, администрація. Наоборотъ, крестьяне чаще выступали на за­щиту земской школы. Ревностнымъ поборникомъ церковныхъ школъ явился, между прочимъ, вологодскій губернаторъ М. Н. Кормилицынъ, бывшій рязанскій земецъ и директоръ народныхъ училищъ, прославив­шійся походомъ противъ рязанской учительской семинаріи (стр. 181). Въ 1888 году онъ обратился къ предсѣдателямъ уѣздныхъ собраній (чиновни­камъ) съ просьбой содѣйствовать передачѣ земскихъ школъ духовенству. Очертивъ въ самыхъ мрачныхъ краскахъ „современную жизнь народа" („неуваженіе къ старшимъ", „поголовное пьянство" ит. д.), онъ писалъ: „не свидѣтельствуетъ ли эта картина упадка..., что находившаяся за послѣднія 20 лѣтъ въ рукахъ земства народная школа въ своихъ ре­зультатахъ не достигла прямого назначенія — воспитывать добрыя на­чала въ человѣкѣ—и, такимъ образомъ, не только не выполнила при­сущей ей воспитательной миссіи, но едва ли... не принесла даже из­вѣстнаго вреда.... Девизы новой земской школы—разсудокъ и раціона­лизмъ—всегда будутъ чужды истинно-народной школѣ, такъ какъ нашъ народъ въ основу своей жизни полагаетъ исключительно вѣру и стрем­леніе отыскать одну лишь правду Христову".

Агитація губернатора оказалась успѣшной: 5 земствъ постановили полностью или частью передать свои школы духовенству.

Аналогичныя предложенія въ то время дѣлались гласными и въ нѣкоторыхъ другихъ земствахъ, но успѣха не имѣли ^[271]).

Въ связи съ вопросомъ о церковныхъ школахъ въ земствахъ воз­никъ также вопросъ о профессіональномъ образованіи, о необхо­димости придать земской школѣ утилитарный характеръ¹). Выпукло раз­вилъ взглядъ сторонниковъ этого направленія брянскій земецъ, сотруд­никъ „Московскихъ Вѣдомостей“ и „Новаго Времени", В. Э. Роммеръ. Въ докладѣ собранію (1886 г.) онъ указывалъ на то, что „нужно по возможности помогать постепенному возникновенію церковно-приходскихъ школъ и преобразованію въ нихъ существующихъ земскихъ школъ". „Двадцатилѣтній опытъ существованія земскихъ школъ, стоившихъ зем­ствамъ... за все время до 70 милліоновъ рублей, достаточно уже указалъ, по его мнѣнію, на то, что за это время никакой особо выдающейся пользы онѣ не принесли, кромѣ простого развитія грамотности". Онъ полагалъ, что земство должно сосредоточить свое вниманіе лишь на сельско-хозяйственныхъ школахъ. „Дай Богъ только,—писалъ Роммеръ,— чтобы Брянское земство поскорѣе взялось за сельско-хозяйственныя школы и подумало бы о тѣхъ даромъ потраченныхъ деньгахъ, которыя при иномъ употребленіи давно уже принесли бы огромную и несомнѣнную пользу".

Мы говорили въ своемъ мѣстѣ о тѣхъ результатахъ, какіе имѣло это движеніе въ 80-хъ годахъ въ пользу профессіональной школы ²).

Необходимо здѣсь отмѣтить, что толчокъ въ отношеніи профес­сіональнаго образованія въ то время исходилъ изъ тѣхъ же источ­никовъ, чтб и агитація въ пользу церковной школы. Дѣйствительно, въ 1881 году въ Петербургѣ образовалось „Общество улучшенія народнаго труда", учредителями котораго являлись: митрополиты Исидоръ и Макарій, гр. Н. П. Игнатьевъ, т. с. М. Н. Островскій, ген.-ад. Н. В. Исаковъ, К. П. Побѣдоносцевъ, ген. И. М. Гедеоновъ, т. с. П. А. Марковъ, Мясоѣдовъ и д. с. с. Андреевъ.

Въ объяснительной запискѣ „Объ основаніяхъ къ учрежденію обще­ства улучшенія народнаго труда", составленной И. А. Мясоѣдовымъ, говорится о томъ, что „опытъ другихъ странъ убѣдительно свидѣтель­ствуетъ, что необезпеченность положенія, нищета и невѣжество народ­ныхъ массъ дѣлаютъ ихъ легко воспріимчивыми ко всякимъ увлеченіямъ и вліяніямъ; что распространеніе въ народѣ одного только общаго или

Юрьевецкомъ и Протопоповымъ въ Николаевскомъ; въ 18S6 году—Б. С. Весе­ловскимъ и К. Д. ІІолѣновымъ въ Балашовскомъ, В. А. и Д. В. Хотяинцевыми въ Арзамасскомъ; въ 1885 году—Н. Н. Шидловскимъ въ Валуйскомъ; въ 1889 году— Д. П. Шепелевымъ въ. Сергаче комъ и въ 1890 году В. Д. Обтяжновымъ въ Гор ба­товскомъ земствѣ.

*) По этому поводу бар. Н. А. Корфъ выступилъ со статьей, въ которой до­казывалъ, что, „стремясь ввести въ нашу народную школу ремесла, или истратятъ не­производительно не мало денегъ, или похоронятъ ту самую школу, которую надѣятс призвать къ жизни" („Порядокъ" 1881 г., № 114).

²) См. т. I, глава XXXII и т. II, глава XIII.

книжнаго образованія приноситъ нерѣдко болѣе вреда, нежели пользы: оно возбуждаетъ въ народѣ недовольство своимъ положеніемъ... Прак­тическій смыслъ русскаго народа близко сознаетъ недостатки обще-обра­зовательныхъ училищъ. Отсюда его нерасположеніе къ народной школѣ"; поэтому необходимы ремесленныя школы и учебныя мастерскія ’).

Съ просьбой о содѣйствіи комитетъ общества въ 1882 году (и за­тѣмъ неоднократно позже) обратился къ земствамъ, изъ которыхъ нѣ­которыя откликнулись и внесли членскіе взносы. Это слѣдующія зем­ства: Екатеринославское и Ярославское губернскія, Уржумское, Шуй­ское, Балашовское, Богородицкое, Острогожское, Лебединское, Старо- бѣльское, Ярославское уѣздное, Лебедянское, Пошехонское, Угличское, Евпаторійское, Аккерманское, Сорокское, Тульское губернское, Оло­нецкое губернское, Каргопольское, Вельское, Тотемское, Кадниковское, Устюгское, Устьсысольское, Вологодское губернское, Пермское уѣздное, Кунгурское, Красноуфимское, Ирбитское, Чердынское, Шадринское, Елабужское, Глазовское, Слободское, Орловское (Вятской губерніи) ’), Нолинское, Малмыжское ^{[272][273][274]}), Яранское; позднѣе: Задонское (1891 г.) и/ Богородское (1898 г.). Итого, около 35 уѣздныхъ и 5 губернскихъ земствъ.

Большинство земствъ уклонились отъ вступленія въ члены Обще­ства „за неимѣніемъ свободныхъ денегъ"; иногда указывалось на невыяс­ненность задачъ Общества (Гадячское, Полтавское земства), рѣже вопросъ ставился на принципіальную почву. Такъ, Богучарское (1882 г.) отнес­лось къ Обществу отрицательно, какъ къ учрежденію „канцелярскому"^[275]).

Волна реакціи, сильно отразившаяся въ 80-хъ годахъ на земской школѣ, коснулась также и земскихъ учительскихъ семинарій. Такъ, въ 1886 году закрыло, по экономическимъ соображеніямъ, свою семи­нарію Костромское земство. Затѣмъ въ 1888 году Курское постано­вило передать учительскую школу въ г. Курскѣ министерству, возбудивъ вмѣстѣ съ тѣмъ ходатайство объ учрежденіи при школѣ попечительнаго совѣта, въ составъ котораго входили бы члены, избранные губернскимъ зем­ствомъ. Это послѣднее ходатайство было признано однако не подлежащимъ удовлетворенію, и несмотря на это, земство (1889 г.) не измѣнило своего рѣшенія, а постановило ходатайствовать о скорѣйшемъ, „въ виду ин­тересовъ земства", принятіи школы въ вѣдѣніе министерства.

Предложенія о закрытіи новгородской учительской семинаріи дѣлались на губернскомъ собраніи почти ежегодно, начиная съ 1881 года,

но нѣкоторое время не имѣли успѣха. Наконецъ, въ 1888 году демь- янскій гласный Чеснокъ представилъ собранію записку, въ которой на­стаивалъ на закрытіи семинаріи, причемъ онъ находилъ ея содержаніе чрезмѣрно дорогимъ и ненужнымъ, въ виду того, что земство якобы вполнѣ обезпечено контингентомъ учителей. Кромѣ того Чеснокъ об­винялъ составъ преподавателей семинаріи въ неблагонадежности, ука­зывалъ на то, что ученики не достаточно аккуратно соблюдаютъ посты и т. п. На земскомъ собраніи эта записка въ общемъ встрѣтила сочув­ственное отношеніе, и противъ предложенія не раздалось почти ни одного голоса. Не отстаивала семинарію и губернская управа, съ Н. Н. Не­чаевымъ во главѣ, въ общемъ несочувствовавшая закрытію ея. Управа, по словамъ Н. Н. Нечаева, „примирилась"съ предложеніемъ упразд­нить семинарію и считала лишь нужнымъ защищать ее отъ нападокъ гласныхъ—Чеснока, кн. Б. А. Васильчикова и др. ’). Въ результатѣ было постановлено приступить къ ликвидаціи семинаріи, и въ 1889 году она была закрыта.

Въ 1882 году Симбирская губернская управа предложила собранію упразднить стипендіи въ порѣчской учительской семинаріи. „Предпо­ложимъ даже,—писала она,—что отъ уничтоженія стипендій число учи­телей изъ учительскихъ семинарій уменьшится. Но слѣдуетъ ли объ этомъ сокрушаться? Пора увлеченій миновала, и есть основанія предполагать, что преподаваніе въ школахъ будетъ поставлено въ болѣе правильное отношеніе къ потребностямъ русскаго народа. Нашъ народъ безусловно желаетъ, чтобы окончившій обученіе въ школѣ былъ силенъ въ знаніи слова Божія и пѣнія духовнаго; а затѣмъ умѣлъ бы отчетливо читать по-славянски, читать и писать по-русски и считать на счетахъ,—вотъ и все, чего требуетъ отъ школы нашъ крестьянинъ. Семинаристы же учителя сильны главнымъ образомъ въ преподаваніи по такъ называе­мымъ усовершенствованнымъ учебникамъ, которые составлены по за­граничнымъ образцамъ и ничего общаго-со взглядами на жизнь нашихъ крестьянъ не имѣютъ"'. А. Д. Пазухинъ явился рѣшительнымъ защитни­комъ доклада управы. По его мнѣнію, „это учебное заведеніе- можно назвать дезорганизованнымъ". Вопросъ былъ оставленъ открытымъ, и, такимъ образомъ, А. Д. Пазухинъ и управа оказались на первый разъ въ меньшинствѣ. Въ 1883 г. собраніе опять отклонило предложеніе управы объ уничтоженіи стипендій, а въ 1884 году оно приняло его.

Обозрѣвая дѣятельность земствъ по народному образованію въ 80-ые годы, невольно сравниваешь ее съ таковою же въ 70-хъ годахъ. Тогда

’) „Стенография, отчетъ XXIV оч. новгородскаго губ. земск. собр. 1889 года®, стр. 134.

дѣло являлось болѣе новымъ, ему чинилось также больше препятствій политикой гр. Толстого, и все-таки чувствовалось больше жизни, успѣш­ность работы была значительнѣе. 80-ые же годы это—время внутрен­няго застоя, по преимуществу, хотя въ рядѣ земствъ работапопрежнему не замедлялась.

Если въ школьномъ дѣлѣ 80-ые годы оставили по себѣ нехорошую память, то въ лучшую сторону они выдѣляются въ отношеніи статисти­ческихъ изслѣдованій. Организація статистики — одна изъ наи­болѣе характерныхъ чертъ 80-хъ годовъ.

Мы видѣли, что въ 70-ые годы было основано 4 бюро: московское, вятское, черниговское и херсонское, причемъ два послѣднія черезъ 1’/₃—2 года существованія были уничтожены правыми земцами. Упразднило въ 1876 году „статистическихъ агентовъ" и Саратовское земство. Съ 80-хъ годовъ открытіе бюро идетъ успѣшнѣе: за 1880—87 гг. ихъ воз­никло 17, причемъ въ Курскомъ (1886 г.) и Рязанскомъ (1882 г.) земствахъ они скоро подверглись разгрому со стороны реакціонныхъ земцевъ-помѣщиковъ ’). Попытки уничтожить статистическія изслѣдованія дѣлались и въ другихъ губерніяхъ. Напр., въ Тамбовскомъ земствѣ этотъ вопросъ возбудилъ кн. Д. Н. Цертелевъ, сотрудникъ „Московскихъ Вѣ­домостей" (1886 г.). Однако успѣха такія попытки не имѣли.

Съ начала 80-хъ годовъ земскіе статистики получили объединяющій органъ въ лицѣ организованной при „Московскомъ Юридическомъ Обществѣ" статистической комиссіи (въ началѣ 1882 года); въ концѣ 1882 года эта комиссія была преобразована въ статистическое отдѣленіе, предсѣдателемъ котораго долгое время состоялъ А. И. Чупровъ, а бли­жайшее участіе въ работахъ принимали: А. Ф. Фортунатовъ, Н. А. Каблу­ковъ, В. И. Орловъ, И. П. Боголѣповъ, И. А. Вернеръ, М. А. Саб­линъ, Н. М. Астыревъ и другіе извѣстные статистики.

Помимо непосредственной практической задачи — объединять про­граммы земско-статистическихъ изслѣдованій — комиссія преслѣдовала цѣль широкой теоретической разработки вопросовъ статистики. На пер­вый планъ была выдвинута разработка земскихъ статистическихъ мате­ріаловъ и пріемовъ работъ, для установленія общихъ методовъ изслѣдо­ванія. Особенное оживленіе въ дѣятельности отдѣленія наступаетъ въ 1884 году, когда въ его засѣданіяхъ читается рядъ докладовъ и со­общеній В. И. Орловымъ, А. И. Чупровымъ и др.

Въ послѣдующіе годы дѣятельность отдѣленія продолжала интен­сивно развиваться въ принятомъ направленіи, вмѣстѣ съ тѣмъ мало по малу стали упрочиваться связи съ провинціей, отдѣленіе все болѣе и

*) См. т. I, стр. 82—83.

болѣе начинало играть роль средоточія всего живого и дѣятельнаго въ области земско - статистическихъ сферъ. Въ началѣ 1887 года со­стоялся первый съѣздъ земскихъ статистиковъ (формально они участвовали въ комиссіяхъ отдѣленія), и въ результатѣ его работъ,— пишетъ Н. А. Каблуковъ,—„получилась довольно обширная и систе­матически разработанная программа, въ свою очередь вызвавшая болѣе живой обмѣнъ мыслей между статистическими силами Москвы и про­винціи. Статистическое отдѣленіе, бывшее и до того средоточіемъ, къ которому обращались провинціальные статистики..., послужило въ этомъ случаѣ къ болѣе живому развитію общенія между земскими статисти­ками различныхъ губерній" *).

Въ общемъ въ 80-ые годы земскія статистическія работы полу­чили весьма широкій размахъ. Съ середины 80-хъ годовъ кое-гдѣ было приступлено къ самостоятельной оцѣнкѣ городскихъ недвижимыхъ имуществъ ^[276][277]) и къ организаціи текущей статистики ³); затѣмъ широко развились почвенныя изслѣдованія и подворныя описи.

Попытки произвести подворныя описи дѣлались статистическими бюро и земскими собраніями еще въ 70-хъ годахъ. Такъ, въ 1876 году Н. Н. Романовъ издалъ „Статистическое описаніе Орловскаго уѣзда", къ которому была приложена подворная перепись нѣсколькихъ селеній Левинской и Колковской волостей; въ 1879 году имъ же изданы ре­зультаты конской переписи 1876 года по нѣсколькимъ волостямъ Ур­жумскаго уѣзда. Вторую попытку сдѣлало черниговское бюро, про­изведшее въ 1876 году подворную опись въ нѣсколькихъ селеніяхъ Черниговскаго уѣзда; наконецъ, въ 1877 году московское бюро, „въ видѣ опыта", осуществило подворную перепись въ Подольскомъ уѣздѣ (не напечатана) и въ 10 уѣздахъ Серпуховскаго уѣзда конскую перепись-

Къ вопросу о необходимости подворныхъ описей подходили само­стоятельно и нѣкоторыя земства. Такъ, въ 1869 году Подольское земство произвело черезъ членовъ управы регистрацію хозяйства всего крестьянскаго населенія; въ 1875 году Череповецкое земство, по ини­ціативѣ предсѣдателя управы Н. Ф. Румянцева, выполнило подворное изслѣдованіе черезъ учителей; въ 1877 году Орловское земство (Вят­ской губ.)—черезъ членовъ управы; Харьковское уѣздное (1879 г.) черезъ волостныя правленія и въ 1879 году Тамбовское пригласило В. И. Орлова для сплошного подворнаго описанія всей губерніи.

Въ 1880 году вышла книга кн. А. И. Васильчикова „Сельскій бытъ и сельское хозяйство въ Россіи", въ которой вопросъ о необходимости подворныхъ переписей впервые былъ пЬставленъ на надлежащее мѣсто.

При этомъ кн. Васильчиковъ не ограничился изложеніемъ общихъ сообра­женій, но далъ вмѣстѣ съ тѣмъ и схему подворной описи.

Появленіе книги кн. Васильчикова было крайне своевременно; онъ ясно формулировалъ то, что подсказывалось всѣмъ ходомъ развитія зем­ской статистики, и благодаря этому названная книга сыграла большую роль. Уже въ серединѣ 1881 года къ подворнымъ изслѣдованіямъ при­ступили земства: Московское (В. И. Орловъ), Черниговское (П. П. Чер­винскій), Курское (А. И. Роштокъ), Рязанское (В. Н. Григорьевъ), С.-Петербургское (П. Е. Пудовиковъ), а затѣмъ и другія.

Почти одновременно начались и почвенныя изслѣдованія.

Впервые спеціальное почвенное изслѣдованіе, въ цѣляхъ устано­вленія болѣе правильной системы обложенія, было произведено Рязан­скимъ земствомъ, которое издало въ 1877 году первую земскую почвен­ную карту 10-верстнаго масштаба. Затѣмъ въ 1876 году началось поч­венное изслѣдованіе Черниговской губерніи, закончившееся къ 1894 году изданіемъ почвенной карты и сдѣлавшееся образцомъ для многихъ земствъ.

Основою черниговскихъ почвенныхъ изслѣдованій служилъ исклю­чительно опросъ мѣстныхъ жителей въ каждомъ поселкѣ. Съ 1882 года началось подъ руководствомъ проф. Докучаева изслѣдованіе почвъ Ниже­городской губерніи, съ примѣненіемъ объективныхъ пріемовъ естественно­научнаго наблюденія, создавшее новый типъ почвенно-оцѣночныхъ ра­ботъ, но до середины 90-хъ годовъ оставшееся безъ подражанія со сто­роны земствъ.

Въ общемъ, по даннымъ проф. А. Ф. Фортунатова, къ концу 1891 года почвы подвергались статистической регистраціи въ 22 губер­ніяхъ и 189 уѣздахъ; по даннымъ А. П. Левицкаго, къ этому времени почвенныя карты, составленныя при посредствѣ статистическихъ изслѣ­дованій, имѣлись въ уѣздахъ ’):

„Вторая половина 80-хъ и первая половина 90-хъ годовъ,—гово­ритъ А. И. Левицкій,—характеризуются отрицательнымъ отношеніемъ къ значенію объективнаго научнаго изслѣдованія почвы въ дѣлѣ оцѣнки земельныхъ имуществъ и, наоборотъ, широкимъ примѣненіемъ субъектив- ^[278]

ныхъ методовъ статистическаго описанія почвъ". Исключеніе предста­вляетъ Полтавское земство, предпринявшее въ 1888 году, подъ руко­водствомъ проф. Докучаева, широкое естественно-историческое описаніе почвъ; работы были здѣсь закончены къ 1894 году [279]).

Едва статистическія изслѣдованія стали развиваться, какъ имъ при­шлось уже столкнуться съ внѣшними неблагопріятными условіями. Въ апрѣлѣ 1888 года по распоряженію министра внутреннихъ дѣлъ Самар­ское земство должно было пріостановить работы впредь до особаго рас­поряженія, такъ какъ выработанная имъ для собиранія свѣдѣній про­грамма была признана „неудобной" и не утверждена. При этомъ было запрещено выпускать въ свѣтъ и собранный уже матеріалъ.

Вслѣдъ за этимъ былъ изданъ циркуляръ, обязывавшій земства представлять программы статистическихъ изслѣдованій на утвержденіе центральнаго статистическаго комитета; такимъ образомъ предполагалось_} между прочимъ, не допустить касаться „вопросовъ, имѣющихъ фискаль­ный характеръ". Ходатайство, объ отмѣнѣ названнаго циркуляра воз­будило Тверское земство (1888 г.).

Отчасти вслѣдствіе этихъ и т. п. стѣсненій, отчасти вслѣдствіе усиленія земской реакціи,—число бюро къ концу 80-хъ годовъ стало уменьшаться и къ серединѣ 90-хъ годовъ изъ 19 осталось лишь 10.

Выше мы уже говорили о томъ, что въ началѣ 80-хъ годовъ въ земствахъ пробудился интересъ къ постановкѣ экономическихъ, міропріятій въ широкія рамки. Артели и ссудо-сберегательныя то­варищества къ этому времени отступила на задній планъ и ликвиди­ровались. Для дѣятельности земства стали намѣчаться иные пути. Въ 1880 — 81 гг. примѣру Тверского земства послѣдовали Ярославское, Костромское, Московское и Херсонское и приступали къ организаціи мелкаго земельнаго кредита. Этотъ же вопросъ горячо дебатировался въ товремя и въ нѣкоторыхъ другихъ губерніяхъ. Учрежденіе въ 1883 г. Крестьянскаго Поземельнаго Банка пріостановило развитіе земскихъ зе­мельныхъ кассъ, и первое время земства были удовлетворены дѣйствіями Банка, но съ 1887 г. начинается съ ихъ стороны рядъ ходатайствъ,—

въ цѣляхъ расширенія операцій,—увѣнчавшихся изданіемъ въ 1895 г. новаго устава *).

Учрежденіе Крестьянскаго Банка было какъ нельзя болѣе кстати для дворянъ, усиленно ликвидировавшихъ въ то время свои земли; оно давало имъ возможность выгоднѣе продавать землю. Но вмѣстѣ- съ тѣмъ извѣстные слои дворянства, преимущественно черноземной полосы, стремив­шіеся удержать за собой положеніе въ мѣстной жизни, были склонны смот­рѣть на учрежденіе Крестьянскаго Банка, какъ на игнорированіе ихъ инте­ресовъ правительствомъ. И еще ранѣе, когда вырабатывался уставъ этого Банка, нѣкоторыя дворянскія собранія возбудили ходатайства объ учрежденіи Дворянскаго Банка. Такъ, напр., въ 1882 г. харьковско- дворянство, по иниціативѣ А. Р. Шидловскаго, ходатайствовало объ ор­ганизаціи государствомъ земельнаго кредита для дворянъ. „Губернское дворянское собраніе,—читаемъ мы во всеподданнѣйшемъ адресѣ,—смѣетъ надѣяться, что справедливой заботливости о нуждахъ всѣхъ Вашихъ вѣр­ныхъ подданныхъ, при открытіи государственнаго кредита для помощи крестьянскому сословію, Ваше Императорское Величество благосклонно примете выраженіе желанія, чтобы государство такимъ же кредитомъ пришло на помощь и дворянству, матеріальное положеніе котораго, бу­дучи такъ сильно потрясено въ послѣднее время въ ущербъ интересамъ не только его, но несомнѣнно и всего государства, не находитъ въ го­сударственныхъ средствахъ никакой поддержки—въ то время, какъ дру­гимъ классамъ общества эта поддержка оказывается государственнымъ кредитомъ, закрытымъ почти исключительно для дворянскаго сословія"^[280][281]).

Въ слѣдующемъ году съ такимъ же ходатайствомъ выступило Ор­ловское земство ^а), которое, какъ и Симбирское, сыграло крупную роль въ проведеніи дворянской политики 80-хъ годовъ.

Въ 1884 г. Саратовское земство постановило заявить правитель­ству, что „единственнымъ способомъ для того, чтобы дать возможность землевладѣльцамъ, обремененнымъ непосильными срочными платежами, произвести свои разсчеты съ настоящими банковыми учрежденіями, а тѣмъ, которые нуждаются въ кредитѣ, пользоваться имъ на условіяхъ, доступныхъ сельскому хозяйству, — представляется измѣненіе самыхъ основаній системы земельнаго кредита, установленіемъ ея на началахъ государственности".

Заявленія эти былп услышаны, и къ столѣтію жалованной гра­моты—въ 1885 г.—былъ учрежденъ Государственный Дворянскій Земельный Банкъ, имѣвшій цѣлью оказать дворянству всевозможныя льготы по части кредита.

Здѣсь необходимо сказать, чго въ земской средѣ въ 80-ыхъ годахъ выдѣлилась весьма значительная и вліятельная группа, поставившая себѣ задачей проведеніе такъ называемой дворянской политики, кото­рая была всецѣло усвоена правительствомъ. А. Д. Пазухинъ, А. Р. Шид­ловскій, С. С. Бехтѣевъ, А. А. Нарышкинъ и многіе другіе дворяне- крѣпостники вдохновляли и учрежденіе Дворянскаго Банка, и законъ 1886 г. о наймѣ на сельскія работы, и институтъ земскихъ начальни­ковъ, и закрѣпленіе общины, и воспрещеніе семейныхъ раздѣловъ, и учрежденіе министерства земледѣлія, въ цѣляхъ огражденія интересовъ „сельскаго хозяйства". Участіе этихъ элементовъ въ перестройкѣ зем­скаго Положенія на сословныхъ началахъ и въ проведеніи админи­стративныхъ реформъ намъ придется отмѣчать далѣе, здѣсь же мы оста­новимся нѣсколько на ихъ вліяніи на экономическую политику 80-хъ годовъ.

Съ начала 80-хъ годовъ земцы-дворяне указаннаго направленія выдвигаютъ въ интересахъ помѣщиковъ опредѣленную программу эко­номическихъ мѣропріятій. Усиленіе сельско-хозяйственнаго кризиса съ конца 70-хъ годовъ, паденіе хлѣбныхъ цѣнъ й т. п. вывело и ихъ изъ состоянія общественнаго безразличія, внушило имъ мысль воздѣйство­вать на правительственную политику болѣе или менѣе планомѣрно.

При этомъ опять-таки отмѣтимъ, что такія тенденціи проявились по преимуществу въ черноземной полосѣ, что стояло въ связи съ хлѣб­нымъ кризисомъ. На мѣсто разрозненныхъ, хотя и многочисленныхъ ходатайствъ 70-хъ годовъ о репрессіяхъ для сельскихъ рабочихъ выдви­гается цѣлая программа охраны помѣщичьихъ интересовъ. Прежде всего начинается агитація за учрежденіе министерства земле­дѣлія [282]) и въ 1894 г. она увѣнчивается успѣхомъ. Далѣе, въ 1885 г. получаетъ осуществленіе Дворянскій Банкъ, о которомъ мы гово­рили, а въ 1886 г. законъ о наймѣ сельскихъ рабочихъ, вдохно­вителемъ котораго былъ саратовскій земецъ П. А. Кривскій, отражав­шій при этомъ взгляды, заявленные южными и нижневолжскими зем­ствами.

Затѣмъ со второй половины 80-хъ годовъ горячо дебатируется въ центральныхъ земствахъ (особенно въ Курскомъ, Харьковскомъ и Пол­тавскомъ) вопросъ о желѣзнодорожныхъ тарифахъ для хлѣба. Въ данномъ случаѣ интересы помѣщиковъ центральнаго земледѣльческаго района остро сталкивались съ интересами приволжскихъ производите­лей хлѣба, которымъ былъ выгоденъ установленный въ 1886 г. диф­ференціальный тарифъ. Еще когда разрабатывался этотъ тарифъ, Харь­ковское земство, по предложенію Е. С. Гордѣенко, ходатайствовало о при­влеченіи къ участію въ работахъ земскихъ представителей (1884 г.). Въ 1889 г. оно просило о пересмотрѣ тарифа при участіи земствъ. Въ томъ же смыслѣ высказалось и Курское земство.

Тогда же былъ поднятъ и горячо дебатировался вопросъ о хлѣб­ныхъ элеваторахъ, объ организаціи хлѣбныхъ биржъ и объ учре­жденіи инспекціи надъ экспортируемымъ хлѣбомъ. При этомъ вни­маніе вращалось въ плоскости интересовъ крупныхъ хлѣбо-производи- телей, а крестьянская масса съ ея голоданіемъ и обнищаніемъ, мелкій производитель и потребитель отошли на задній планъ. Лишь единич­ныя земства выдвигаютъ въ это время экономическія мѣропріятія въ интересахъ крестьянства. Такъ, съ начала’80-хъ годовъ Пермское, а съ конца 80-хъ Вятское и Херсонское земства приступаютъ къ учре­жденію агрономической организаціи; съ начала 80-хъ годовъ Москов­ское земство дѣлаетъ первые шаги для содѣйствія кустарнымъ про­мысламъ. А между тѣмъ положеніе крестьянства обострялось все болѣе и болѣе, голодовки повторялись чаще и чаще. На сцену выдвигался продовольственный вопросъ. Большинство земствъ въ 80-хъ го­дахъ не поставило его на надлежащее мѣсто и либо продолжало при­держиваться палліативныхъ мѣръ, высказываясь противъ примѣненія страхового принципа [283]) и противъ учрежденія земскихъ всесословныхъ продовольственныхъ капиталовъ ²), либо вдавалось въ опеку и регла­ментацію, какъ, напр., въ вопросѣ объ общественныхъ запашкахъ ’).

Выше мы видѣли ⁴), какую неутѣшительную оцѣнку 15-лѣтней

дѣятельности земствъ по продовольственному вопросу дали въ концѣ 70-хъ годовъ „Русскія Вѣдомости". Къ 90-мъ годамъ положеніе мало измѣнилось къ лучшему, и кн. Н. С. Волконскій могъ констатировать, что „постановка продовольственнаго дѣла представляетъ классическій примѣръ малой успѣшности земской дѣятельности", благодаря излиш­ней регламентаціи и матеріальной незаинтересованности земствъ ’).

Подводя итоги земскимъ заявленіямъ 80-хъ годовъ въ области эко­номическихъ мѣропріятій, мы видимъ, что въ цѣломъ они окрашены интересами землевладѣльческаго класса; нужды крестьянства отступили на задній планъ. Въ 90-хъ годахъ (со второй половины, собственно) и въ 900-хъ положеніе дѣла измѣнилось: въ центрѣ зем­скаго вниманія былъ поставленъ крестьянинъ, и вся земская экономи­ческая программа подверглась перестройкѣ. Чѣмъ это было вызвано, мы покажемъ въ своемъ мѣстѣ.

Чтобы покончить съ экономическими мѣропріятіями земствъ 80-хъ годовъ, слѣдуетъ сказать, что въ это время начало практиковаться стра­хованіе движимости отъ огня ’), кое-гдѣ была предпринята реформа добровольнаго страхованія; затѣмъ, стало вводиться страхованіе скота’) и получила весьма широкое развитіе ветеринарная организація.

Перейдемъ, наконецъ, къ послѣдней основной отрасли земской дѣятельности—къ медицинѣ.

Въ этомъ отношеніи 80-ые годы характеризуются усиленіемъ вни­манія къ коечному леченію и стаціонарной системѣ врачебной помощи*); уничтоженіемъ въ большинствѣ земствъ волостныхъ оспенниковъ, содер­жавшихся на счетъ крестьянъ ’), и, наконецъ, началомъ коренной ре­формы психіатрическихъ заведеній ’). На-ряду съ этими прогрессив­ными теченіями въ развитіи медицинскаго дѣла въ 80-хъ годахъ были и отрицательныя черты. Это—широкое развитіе платы за амбулаторное леченіе ^[284]) и упраздненіе вречебныхъ совѣтовъ.

Врачебные коллегіальные органы при управахъ стали возни­кать съ 1873 года, когда былъ учрежденъ первый совѣтъ при камыш- ловской управѣ, по иниціативѣ И. И. Моллесона. Съ конца 70-хъ го­довъ—съ ростомъ числа врачей и съ оживленіемъ въ земской средѣ— число „совѣтовъ" растетъ весьма быстро, но въ 80-хъ годахъ на сцену выдвигается стремленіе упразднять или во всякомъ случаѣ игнорировать

эти коллегіальные органы. Вмѣстѣ съ тѣмъ учащаются и столкновенія врачей съ управами.

Такія столкновенія имѣли мѣсто съ самаго начала ¹) и возникали большею частью на почвѣ бюрократическихъ тенденцій управъ. Управы строго охраняли свое право вѣдать все хозяйственное дѣло больницъ, безъ участія врачей; затѣмъ рядъ недоразумѣній происходилъ въ связи съ контролемъ надъ разъѣздною дѣятельностью врачей (т. I, стр. 351). Къ концу 70-хъ годовъ, какъ мы сказали, отношенія между управами и вра­чами становятся лучше; польза дѣла побуждала земства привлекать вра­чей къ болѣе широкому участію въ постановкѣ медицинской части, и кое-гдѣ собранія предоставляютъ врачебнымъ совѣтамъ право увольненія и приглашенія врачей, а иногда увольненіе персонала ставятъ въ за­висимость отъ собранія, а не отъ управы.

Съ 80-хъ годовъ—по мѣрѣ усиленія въ земствѣ реакціи—учащаются столкновенія управъ съ врачами, и самые совѣты обычно игнорируются. Укажемъ нѣсколько болѣе крупныхъ конфликтовъ.

Въ Ковровскомъ земствѣ, съ перемѣной управы, въ 1881 году сразу были уволены оба врача, при этомъ участковый—безъ объясненія причинъ, а больничному инкриминировалось слишкомъ большое коли­чество приходящихъ больныхъ и малая смертность въ больницѣ; и то и другое было найдено „невѣроятнымъ". Больничный врачъ прослужилъ 10 лѣтъ и 3 раза получалъ награды „за полезную дѣятельность"²). Въ 1881 году И. И. Моллесонъ послѣ различныхъ пререканій долженъ былъ оставить службу въ Шадринскомъ земствѣ, гдѣ онъ пробылъ 9 лѣтъ. Въ 1883 году гласные-врачи А. Т. Богаевскій и И. А. Зубковскій при­нуждены были оставить службу въ Миргородскомъ земствѣ, такъ какъ помѣщичья партія провела постановленіе о несовмѣщеніи должности зем­скаго врача съ должностью гласнаго, желая освободить себя отъ неугод­ныхъ лицъ ³). Въ 1884 году корсунское земское собраніе постано­вило „считать врача К. уволеннымъ отъ службы" (17 голосами про­тивъ 9) ⁴). Постановленіе это было сдѣлано помимо врачебнаго совѣта, причемъ врачу К. инкриминировалась неявка на эпидемію въ село В., о которой ему было неизвѣстно. Въ Сарапульскомъ уѣздѣ въ 1886 году предсѣдатель управы Шіотцъ разогналъ всѣхъ врачей. Такъ какъ по­слѣдніе служили по контрактамъ, то они и предъявили къ управѣ иски, которые судъ призналъ правильными ‘).

Въ 1885 году 5 врачей Мещовскаго уѣзда подали въ отставку вслѣдствіе того, что шестой врачъ К., по докладу управы, былъ уво­ленъ собраніемъ яко-бы за неоказаніе помощи. Отмѣчая этотъ конфликтъ, „Русскія Вѣдомости" считали его первымъ ^{[285][286][287]}).

Въ 1885 году 3 врача Суражскаго земства подали въ отставку, указывая на нежеланіе управы заключить съ ними контрактъ и вообще ссылаясь на „глумленіе" управы. Собраніе постановило поручить управѣ заключить контрактъ и выразило врачамъ признательность за долго­лѣтнюю службу •). Въ 1887 г. острый конфликтъ врачей съ управой имѣлъ мѣсто въ Пермскомъ губернскомъ земствѣ изъ-за назначенія Рума завѣдывающимъ санитарной станціей. На протестъ врачей со­браніе отвѣтило весьма рѣзко и уволило старшаго врача больницы В. И. Земблинова; наконецъ, въ 1888 г. оно упразднило всю сани­тарную организацію и уволило И. И. Моллесона отъ должности ре­дактора „Сборника"^{[288][289][290]}).

Какъ мы сказали, рядъ земствъ въ 80-хъ годахъ упразднилъ вра­чебные совѣты; большинство же просто игнорировало ихъ. Ходатай­ства врачей объ учрежденіи совѣтовъ обычно отклонялись. Характерное постановленіе сдѣлало между прочимъ Камышинское земство (1887 г.), которое нашло, что стремленіе врачей организовать совѣтъ „не соот­вѣтствуетъ положенію врачей, какъ вольно-наемниковъ" *)•

А между тѣмъ эти „вольно-наемники“ пріобрѣтали въ работѣ все бблыпее и большее значеніе; подъ ихъ давленіемъ складывалась меди­цинская организація и устанавливались раціональныя основы земской медицины. Къ началу 80-хъ годовъ относятся первыя попытки спло­тить земскихъ врачей, объединить ихъ въ отстаиваньи профессіональ­ныхъ нуждъ и въ проведеніи въ жизнь своихъ взглядовъ. Такъ, въ это время медицинская касса Я. А. Чистовича, основанная въ 1867 г., значительно пополняется земскими врачами; съ 1880 г. В. А. Ма- нассеинъ приступаетъ къ изданію „Врача", въ которомъ видное мѣсто отводится общественной медицинѣ; затѣмъ съ начала же 80-хъ годовъ выходить журналъ „Земская Медицина"; въ 1881 г., по иниціативѣ

проф. С. П. Боткина, возбуждается вопросъ объ учрежденіи эмериталь­ной кассы для всего медицинскаго персонала. Наконецъ, въ 1885 г. было основано „Московско-петербургское общество врачей въ память Н. И. Пирогова". Первоначально оно имѣло въ виду допускать въ свою среду лишь докторовъ медицины. Однако, благодаря усиліямъ проф. Манассеина и давленію земскихъ врачей, Общество быстро демо­кратизировалось, произвело въ своемъ уставѣ рядъ измѣненій (1886, 1888 и 1892 гг.), и во главѣ его стали земскіе врачи.

Первый съѣздъ врачей Общества состоялся въ 1885 году, второй въ 1887 году. Крупную объединяющую роль Общество начинаетъ играть съ 90-хъ годовъ. Рѣчь объ этомъ будетъ у насъ далѣе.

Стремленіе земской служащей интеллигенціи (врачей, ста­тистиковъ) къ объединенію составляетъ одну изъ характерныхъ чертъ 80-хъ годовъ. Въ это именно время сталъ оформливаться тотъ элементъ, который впослѣдствіи пріобрѣлъ названіе „третьяго" и ярко выступилъ на земскомъ поприщѣ; въ 80-хъ годахъ онъ еще спла­чивался, собиралъ свои силы. Мы знаемъ уже, что къ 80-мъ годамъ земскіе служащіе численно значительно возрасли; самый механизмъ земской работы все болѣе усложнялся, усиливая тѣмъ самымъ роль рабочей силы—„третьяго элемента". Наконецъ, кадры земскихъ слу­жащихъ все болѣе стали заполняться людьми идейными, шедшими въ земство не только на „службу", но и на культурную работу въ широ­комъ смыслѣ слова.

Эта тяга интеллигенціи въ земство стояла въ непосредственной связи съ крушеніемъ революціоннаго движенія того времени; она намѣ­тилась уже съ конца 70-хъ годовъ. „Въ послѣднее время, — писалъ, напр., 13 октября 1879 года «Русскій Курьеръ»,— стало распростра­няться мнѣніе, что сближеніе нашей интеллигенціи съ массой крестьян­скаго сословія можетъ перейти изъ области мечтаній на почву прак­тической дѣйствительности по преимуществу въ сферѣ земскихъ инте­ресовъ. Земское собраніе и земская управа стали тѣмъ осязаемымъ учрежденіемъ, вокругъ котораго могутъ группироваться живыя обще­ственныя силы данной мѣстности. И въ самомъ дѣлѣ, нѣтъ такого об­щественнаго интереса, который могъ бы осуществиться... безъ содѣй­ствія земскихъ силъ, земскаго представительства..."

То же отмѣчало въ 1880 году и „Русское Богатство" (№ 11). Оно указывало на то, что „подъ вліяніемъ новыхъ вѣяній либеральная ин­теллигенція. .. снова ощутила жажду дѣятельности, снова выставляетъ земство панацеей всякихъ золъ и несчастій... Какъ и прежде (въ 60-хъ годахъ. Б. В.), либеральная интеллигенція надѣется земскими проек­тами и мѣропріятіями облагодѣтельствовать русскаго мужика".

310 —

Было бы чрезвычайно интересно прослѣдить, какъ совершалось пе­рерожденіе интеллигенціи и ея приспособленіе къ культурной дѣятель­ности въ рамкахъ земства, но это далеко завлекло бы насъ въ сторону *).

Мало-по-малу земскіе интересы захватывали все большій и большій кругъ нецензовой интеллигенціи, въ томъ числѣ и учащуюся молодежь, которая ставила себѣ задачей идти въ земство, на культурную работу. Такъ, въ 1888 г. въ Петербургѣ образовался „земскій кружокъ" учащихся различныхъ учебныхъ заведеній. Его руководителями были: приватъ-доцентъ М. И. Свѣшниковъ, К. К. Арсеньевъ, В. К. Вин- бергъ, П. А. Корсаковъ, И. А. Вернеръ и А. Л. Караваевъ. Кромѣ нихъ кружокъ посѣщали В. Ю. Скалонъ, Ф. И. Родичевъ, Телѣ- жинскій и другіе земскіе дѣятели. Изъ молодежи дѣятельное участіе въ кружкѣ принимали, между прочимъ, Н. К. Милюковъ, Н. В. Че­ховъ и Д. Д. Протопоповъ. На собраніяхъ бывало по 30 — 40 чело­вѣкъ. Занятія велись по опредѣленной программѣ, причемъ главное вниманіе удѣлялось земской медицинѣ, затѣмъ экономическимъ мѣро­пріятіямъ, народному образованію и т. д. Здѣсь же была составлена М. И. Свѣшниковымъ извѣстная программа изученія земскаго дѣла.

Кружокъ просуществовалъ около двухъ лѣтъ, прекративъ свою работу (1889 г.) по независящимъ отъ него обстоятельствамъ ^[291][292]).

Все сказанное въ настоящей главѣ даетъ возможность охаракте­ризовать 80-ые годы (собственно съ 1882 года), какъ время уси­ленія въ земствѣ спеціально дворянскихъ тенденцій, съ одной стороны, и какъ періодъ наростанія и сплоченія „третьяго эле­мента",—прежде всего врачей и статистиковъ. Господами положенія почти всецѣло очутились правые земцы. Печать ихъ интересовъ лежитъ на всей земской дѣятельности этого періода. Они выставили и проводили экономическую программу, во главу которой были поставлены заботы о помѣщикѣ—крупномъ землевладѣльцѣ; имъ же обязано замедленіе роста земскихъ смѣтъ, особенно по народному образованію, а также поощреніе церковныхъ школъ и профессіональнаго образованія, въ ущербъ общему.

Но въ 80-ые годы кое-гдѣ выдвинулся и еще одинъ элементъ, умолчать о которомъ нельзя, не нарушивъ полноты картины. Мы говоримъ о выступленіи на земскую сцену разночинцевъ или „чумазаго", какъ называли народники. О роли гласныхъ-разночинцевъ, въ полномъ объемѣ, намъ придется подробно остановиться въ одной изъ главъ ГѴ-го тома, здѣсь же мы должны отмѣтить лишь нѣкоторые

случаи выступленія „чумазаго", привлекшіе въ 80-хъ годахъ широкое общественное вниманіе.

Уже въ 1879 году С. С. Шашковъ констатировалъ, что на смѣну земскимъ „консерваторамъ" идетъ „партія вновь возникающей буржуазіи изъ кабатчиковъ и разнаго рода хищниковъ", партія „либеральнаго кулачества", которая „уже владычествуетъ, напр., въ Пермскомъ зем­ствѣ" ’)•

Пять лѣтъ спустя по тому же поводу „Русскій Курьеръ" писалъ: „на послѣднихъ выборахъ въ уѣздныя земскія собранія во многихъ мѣстностяхъ Россіи выступило на сцену наше третье сословіе. Торговый классъ, гнѣздящійся въ городахъ, соединялся обыкновенно съ сельскимъ кулачествомъ и объявлялъ серьезную войну дворянско-землевладѣльческому элементу... Въ настоящее время уже несомнѣнно, что... русская буржуазія стремится завладѣть общественно-политическими дѣлами и стать во главѣ мѣстнаго самоуправленія... Мы должны замѣтить, что... вліяніе это носитъ временный характеръ. Въ утѣшеніе же истинныхъ печальни­ковъ земскаго дѣла можемъ сказать, что во всемъ ея цѣломъ буржуазія болѣе прогрессивный классъ, чѣмъ дворянство"...^{[293][294][295]}). Послѣднее замѣчаніе относилось къ народнической прессѣ, которая, солидарно съ реакціон­ными кругами, въ это время забила тревогу по поводу нашествія въ земство „чумазаго".

Однако попытки „русской буржуазіи" захватить въ свои руки земское дѣло въ 80-хъ годахъ, да и послѣ, представляются единичными, хотя до 1890 года къ этому открывалась въ нѣкоторыхъ мѣстахъ ши­рокая возможность ’). Особенно привлекли вниманіе въ серединѣ 80-хъ годовъ случаи въ Московскомъ уѣздномъ, Духовщинскомъ, Шлиссель­бургскомъ, Кинешемскомъ и Камышинскомъ земствахъ ^[296]).

Въ Московскомъ уѣздѣ въ 1880 году „кирпичники" (владѣль­цы кирпичныхъ заводовъ) сдѣлали первый натискъ, забаллотировали В. Ю. Скалона и другихъ прогрессивныхъ земцевъ. Въ 1883 году борьба была еще ожесточеннѣе, и въ результатѣ „кирпичники" побѣдили по всей линіи; они удержали земское дѣло въ своихъ рукахъ до введенія новаго Положенія.

Въ 1883 году, съ помощью фиктивныхъ цензовъ, въ Духовщин­скомъ земствѣ (Смоленской губерніи) захватилъ власть въ свои руки фабрикантъ Хлудовъ, и эта исторія, закончившаяся судебнымъ разби­

рательствомъ, въ то время привлекла наибольшее вниманіе. Подробно о ней мы будемъ говорить при обзорѣ дѣятельности Смоленскаго земства.

Въ Камышинскомъ уѣздѣ въ 1884 году сарпиночники-кустари провели въ гласные своихъ кандидатовъ (17 изъ 23 гласныхъ); въ Шлиссельбургскомъ уѣздѣ въ 1880 году побѣдила партія владѣльцевъ кирпичныхъ заводовъ и плитопромышленниковъ; въ Кинешемскомъ уѣздѣ въ 1883 гиду имѣла мѣсто острая борьба между фабрикантами и дворянами на выборахъ.

Вотъ и всѣ случаи сплоченнаго выступленія „русской буржуазіи" на земскую сцену ^г), надѣлавшіе тогда однако большой шумъ и исполь­зованные творцами Положенія 1890 года въ цѣляхъ наивозможяаго ограниченія представительства въ земствѣ разночинцевъ. „Русскій Вѣст­никъ", наир., писалъ по этому поводу: „въ первые годы послѣ вве­денія земской реформы... составъ собраній отличался бблыпею устой­чивостью, а управы дѣйствовали болѣе правильно и добросовѣстно. По мѣрѣ же перехода дворянскихъ земель въ руки лицъ иныхъ сословій, по мѣрѣ усиленія въ средѣ уѣзднаго общества контингента и вліянія представителей торгово-промышленныхъ классовъ, картина быстро мѣ­няется, и начинаютъ обнаруживаться истинные результаты существую­щей организаціи земскихъ учрежденій, въ основу коей положены начала безсословности и правительственнаго невмѣшательства"^[297][298]).

Въ томъ же приблизительно смыслѣ высказывался и бар. П. Л. Корфъ, предлагавшій усилить дворянское представительство въ земствѣ ^{[299][300][301][302][303][304]}).

Передъ нами прошла общая картина земской дѣятельности и зем­ской жизни въ 80-хъ годахъ. Посмотримъ теперь, какъ характеризовала этотъ періодъ прогрессивная пресса.

80-ые годы слѣдуетъ раздѣлить на три части: время подъема обще­ственнаго настроенія и оживленія въ земской средѣ (до конца 1881 года), затѣмъ періодъ затишья—1882—86 гг. и, наконецъ, ту стадію, когда земскія учрежденія стояли наканунѣ чуть ли не уничтоженія. Отношеніе публицистики къ земству въ эти періоды было различное. Ранѣе мы говорили уже о 1880—81 гг. (стр. 241 и 244—248), а теперь оста­новимся на слѣдующемъ моментѣ.

Выше намъ приходилось отмѣчать, что сессія 1881 года принесла съ собой разочарованіе для прогрессивныхъ земскихъ круговъ ’)• Даль­нѣйшее не измѣнило дѣла къ лучшему. Такъ, напр., въ 1882 году „Русскій Курьеръ" пишетъ: „халатное отношеніе къ дѣлу,... равно­душіе къ общественнымъ дѣламъ въ послѣдніе годы — совсѣмъ не но­вость. .. Повидимому, сессіи послѣднихъ лѣтъ должны были бы отличаться особымъ многолюдствомъ и оживленіемъ..., а между тѣмъ мы видимъ явленіе совершенно обратное: борьба партій въ земствѣ съ каждымъ днемъ обострялась и дошла теперь до крайнихъ безобразій. На собра­ніяхъ на первомъ планѣ стоитъ не дѣло, не общая польза, а интрига и личная борьба... Земство сталъ заѣдать бюрократизмъ... Много есть и еще грѣховъ за нашимъ земствомъ... Оправдываясь въ нихъ..., часто приходится намъ слышать о независящихъ обстоятельствахъ. Но такъ ли это?.. Безъ сомнѣнія, многое зависитъ отъ нихъ, но есть еще много, что зависитъ отъ насъ самихъ, отъ одолѣвшей насъ апатіи... Пора уже перестать жаловаться на разныя обстоятельства!"^а).

Подводя итоги 1883 году, „Недѣля" писала: „въ области само­управленія господствуетъ застой, нарушаемый только мелкими дрязгами и всякаго рода неурядицами. Въ текущемъ году съ особенной яркостью выступали выборныя неурядицы, принявшія въ нѣкоторыхъ мѣстахъ такіе размѣры, что оказывалась надобность въ самыхъ энергичныхъ мѣ­рахъ со стороны администраціи. Нѣсколько фактовъ, характеризующихъ общественную дѣятельность съ болѣе отрадной стороны, исчезаютъ въ массѣ явленій противоположнаго типа" ’).

О томъ же свидѣтельствовалъ въ 1883 годуй „ВѣстникъЕвропы" (II, стр. 341). Въ слѣдующемъ году „Русская Мысль" констатиро­вала, что „тихо и незамѣтно проходитъ нынѣ земская дѣятельность. Въ общественныхъ разговорахъ о ней не слышно, и газеты перестали инте-

— 314

ресоваться ею. Сами земцы какъ-то спѣшатъ совершить свой обрядъ почти втихомолку и разъѣхаться... Нынѣ земство вышло... изъ моды" *).

Обозрѣвая 1885-ый годъ, „Одесскій Вѣстникъ", органъ П. А. Зе­ленаго, писалъ: „дѣятельность общественнаго самоуправленія не пред­ставляла ничего выдающагося... Земскія учрежденія... въ нѣкоторыхъ своихъ ходатайствахъ предъ правительствомъ обнаружили нежелательное и анормальное господство и преобладаніе сословныхъ инстинктовъ; въ общемъ ихъ дѣятельность не выходила изъ шаблонныхъ рамокъ пред­шествующихъ лѣтъ... Все обстояло по прежнему: губернскіе сборы обре­менены громадными недоимками, на богоугодныхъ заведеніяхъ тяготѣютъ дореформенные порядки приказовъ общественнаго призрѣнія, взаимное земское страхованіе кое-какъ влачитъ свое существованіе, продоволь­ственные капиталы приближаются къ нулю, земскіе медики продолжаютъ препираться на съѣздахъ о томъ, какая система лучше,—стаціонарная или разъѣздная,—школы въ неудовлетворительномъ состояніи. . . Парал­лельно съ этимъ идетъ въ земствѣ борьба партій, писаніе и печатаніе никѣмъ не читаемыхъ отчетовъ и журналовъ и, какъ бы мимохо­домъ, расхищеніе земскихъ кассъ"...

Также характеризовалась земская жизнь въ 1885 году и „Недѣ­лею". По ея мнѣнію, „затишье и сонъ—вотъ что представляетъ земство въ настоящую минуту, вотъ что сталось съ нимъ послѣ возбужденія, достигшаго высшей степени напряженія въ 1880 и 1881 гг. и завер­шившагося въ 1882 году. Начиная съ 1883 года, земство замирилось, успокоилось, уснуло. Взволнованная русская жизнь перестала отра­жаться въ земствѣ... Мирно спитъ земство..., и общество отвернулось отъ него, забыло его... Отъ земства теперь отвертывается все — и об­щество, и даже сами земцы... Безучастное отношеніе къ земскимъ вы­борамъ иногда доходитъ до поразительной степени; напр., въ Симфе­рополѣ на городскомъ съѣздѣ было избрано въ земскіе гласные лицо, умершее два года назадъ... Чѣмъ болѣе оглядываешься назадъ..., тѣмъ печальнѣе кажется настоящее. Тамъ была жизнь, добрыя начинанія, прекрасные порывы, а тутъ спячка, апатія, разстройство земскаго хозяй­ства и т. д.“ ³).

Мы могли бы привести сколько угодно аналогичныхъ отзывовъ вплоть до конца 1887 года. Съ этого же момента въ отношеніи къ земству прогрессивной прессы наступаетъ переломъ. Стремясь защитить земскія учрежденія отъ нападокъ реакціонеровъ и считаясь съ подготав­ливавшейся реформой, публицистика начинаетъ рисовать земскую жизнь болѣе свѣтлыми тонами, хотя объективныхъ данныхъ для этого было не

больше, чѣмъ раньше. Напр., въ концѣ 1887 года „Недѣля", взглядъ которой въ 1885 году мы привели выше, писала ²): „давно уже уѣзд­ныя собранія не отличались такою многочисленностью гласныхъ... Лю­бопытной чертой является также внимательное отношеніе гласныхъ къ земскому дѣлу. Въ собраніяхъ въ большинствѣ царитъ мирное настро­еніе и единодушіе... Вообще доброе, бодрящее впечатлѣніе произво­дитъ работа уѣздныхъ земскихъ собраній текущей сессіи. Чувствуется приливъ какихъ-то новыхъ силъ. Стряхнута апатія, и бодрое настрое­ніе собраній напоминаетъ давно минувшія времена земскаго расцвѣта".

Рѣзкій поворотъ „Недѣли" отчасти объясняется личными редакці­онными перемѣнами (во главѣ становится идеологъ „малыхъ дѣлъ"Я. Абрамовъ), но въ общемъ онъ отражалъ общую перемѣну въ отношеніяхъ передовыхъ круговъ къ земству^ Такъ, напр., „Русскія Вѣдомости" констатировали, что „по общему признанію только что закончившаяся осенняя сессія (1887 г.) отличалась давно небывалымъ оживленіемъ"²).

Чтобы понять эту перемѣну, необходимо посмотрѣть, въ какой общей обстановкѣ жило земство въ 80-хъ годахъ.