ГЛАВА X.

Намъ приходилось уже говорить о томъ, что среднепомѣстное слу­жилое дворянство играло въ провинціальной жизни пореформеннаго временп не малую роль. Участіе въ земскихъ дѣлахъ, въ качествѣ глас­ныхъ и членовъ управъ, занятіе должностей мировыхъ посредниковъ, затѣмъ непремѣнныхъ членовъ крестьянскихъ присутствій, мировыхъ судей—вотъ та сфера дѣятельности, которая была отведена дворянству послѣ упраздненія крѣпостного права.

Для занятія всѣхъ указанныхъ должностей дворянство поставляло значительный контингентъ: дворяне, по назначенію сената, занимали должности мировыхъ посредниковъ; дворяне же, главнымъ образомъ, замѣщали и мѣста непремѣнныхъ членовъ губернскихъ и уѣздныхъ (съ 1874 года) по крестьянскимъ дѣламъ присутствій—по выбору губерн­скихъ земствъ; дворяне же, наконецъ, выбирались и въ мировые судьи уѣздными земствами (съ 1866 года). Общее число этихъ должностей до­стигало въ земскихъ губерніяхъ двухъ тысячъ. Такъ, къ концу 80-хъ го­довъ было 380 уѣздныхъ членовъ присутствии 1.478 мировыхъ судей ').

Борьба изъ-за этихъ платныхъ должностей занимала въ земской жизни не послѣднее мѣсто.

Положеніе 19 февраля 1861 г. вызвало къ жизни институтъ ми­ровыхъ посредниковъ, назначавшихся сенатомъ изъ мѣстныхъ дво­рянъ. Задачей этого института было проведеніе въ жизнь уставныхъ грамотъ, а также организація новаго сельскаго и волостного устрой­ства. Для дѣятельности мировыхъ посредниковъ на первыхъ порахъ от­крывалось широкое поприще, и рядъ лучшихъ людей устремился къ занятію названныхъ должностей; институтъ мировыхъ посредниковъ пер­ваго призыва былъ окруженъ въ глазахъ общества извѣстнымъ орео­ломъ. Но прошло нѣсколько лѣтъ, главная творческая работа была выполнена, энтузіазмъ ослабѣлъ, вмѣстѣ съ тѣмъ дѣятельность посред­никовъ все болѣе бюрократизировалась, и ко времени введенія гемскихъ учрежденій уже поднимается рѣчь объ упраздненіи мировыхъ посредни­ковъ, Такъ, въ своихъ отчетахъ за 1868 годъ 25 губернаторовъ кон­статировали, что „это почтенное по своему прошлому учрежденіе от­жило свое время¹¹, что лучшіе люди изъ него ушли въ земскія и судеб­ныя учрежденія; что „многіе изъ нихъ (мировыхъ посредниковъ) въ те­ченіе цѣлаго года не были ни разу въ нѣкоторыхъ волостяхъ своего участка...; безвыѣздно живутъ въ своихъ помѣстьяхъ, ограничиваясь перепискою съ волостными и сельскими начальниками или вызовомъ ихъ къ себѣ" *).

— 210

Въ свою очередь и нѣкоторыя земства возбудили ходатайства объ упраздненіи посредниковъ, указывая на безполезность этой должности и на обременительность для себя расходовъ по ея содержанію [‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡])• Но лишь въ 1874 г.

Въ соображеніяхъ, легшихъ въ основаніе закона 1874 г., гово­рится между прочимъ о томъ, что „большинство посредниковъ отличается равнодушіемъ къ своимъ обязанностямъ и бездѣйствіемъ".

Мировые посредники, какъ мѣстные землевладѣльцы, играли въ большинствѣ случаевъ видную роль въ земствахъ—и непосредственно, какъ гласные, и косвенно, какъ начальники крестьянскаго управленія, имѣвшіе возможность оказывать давленіе на выборы гласныхъ отъ сельскихъ обществъ. Дѣло въ томъ, что въ силу циркуляра министер­ства внутреннихъ дѣлъ, послѣдовавшаго въ 1868 г, и затѣмъ подтвер­жденнаго сенатомъ въ 1870 г., мировые судьи были отстранены отъ предсѣдательствованія на сельскихъ избирательныхъ съѣздахъ и замѣ­нены мировыми посредниками, а потомъ непремѣнными членами. Такой порядокъ продолжался до 1885 г., когда сенатъ указомъ 1 апрѣля 1885 г. снова возстановилъ права мировыхъ судей на предсѣдатель­ствованіе. „Указъ 1 апрѣля 1885 года,—писала по этому поводу «Не­дѣля»,—служитъ торжествомъ законности, которая много лѣтъ оста­валась въ какомъ-то забвеніи..."^!).

Вліяніе мировыхъ посредниковъ на сельскіе выборы было несо­мнѣнно значительно, но учесть его весьма трудно. Вообще говоря, оно выражалось въ болѣе или менѣе открытомъ давленіи, свидѣ­тельства о чемъ имѣются въ большомъ количествѣ въ прессѣ за раз­личные годы. Сплошь и рядомъ сами мировые посредники проходили гласными отъ сельскихъ обществъ, еще чаще подъ ихъ вліяніемъ глас­ными избирались волостныя и сельскія должностныя лица, зависѣв­шія отъ посредниковъ ’), и, такимъ образомъ, эти послѣдніе усили­вали свою партію въ земствѣ. Земская практика знаетъ нѣсколько случаевъ, когда мировые посредники совмѣщали одновременно

— 211

и должность предсѣдателя управы.

Наконецъ, въ тѣхъ уѣздахъ, гдѣ не имѣется предводителей дво­рянства, мировые посредники сплошь и рядомъ предсѣдательство­вали на земскихъ собраніяхъ. Чаще всего это практиковалось въ Олонецкой губерніи и 7 уѣздахъ Вологодской. Вятская и Пермская администрація, повидимому, держалась въ этомъ отношеніи иного взгля­да иначе относились и мѣстныя земства. Напр., Вятское губерн­ское въ 1869 году ходатайствовало о томъ, чтобы предсѣдателями со­браній не назначались мировые посредники, въ виду того, что боль­шинство гласныхъ подчинено имъ.

Указанное здѣсь обстоятельство существеннымъ образомъ отрази­лось на характерѣ дѣятельности „крестьянскихъ^ земствъ,—въ благо­пріятную сторону для Вятской и Пермской губерній и въ неблаго­пріятную—для Олонецкой и Вологодской.

Въ 1874 году должность мирового посредника была упразднена, и Положеніемъ 27 іюня 1874 года созданы уѣздныя по крестьянскимъ дѣламъ присутствія, во главѣ съ предводителями дворянства. Рабочей силой этихъ присутствій и фактическимъ начальникомъ надъ крестьян­скимъ управленіемъ явился непремѣнный членъ присутствія, избирав­шійся на губернскомъ земскомъ собраніи на 3 года. Въ нѣкоторыхъ, впрочемъ немногихъ, уѣздахъ было по 2 члена присутствія (стр. 208). Затѣмъ губернское земство избирало такъ же, какъ и прежде, членовъ въ губернское по крестьянскимъ дѣламъ присутствіе.

Избранные земствомъ кандидаты вступали въ должность послѣ утвержденія ихъ министромъ внутреннихъ дѣлъ. Насколько намъ удалось установить, случаи отказа въ утвержденіи, не по формальнымъ сообра­женіямъ, имѣли мѣсто лишь въ Борзенскомъ и Городнянскомъ уѣздахъ въ 1883 году.

Мы не будемъ здѣсь касаться неудовлетворительности Положенія 27 іюня; интересующіеся этимъ найдутъ обильный матеріалъ въ тру­дахъ Кахановской комиссіи и въ отвѣтахъ земскихъ собраній на за­просъ гр. Лорисъ-Меликова (1880 г.) о желательныхъ измѣненіяхъ въ этомъ Положеніи. Укажемъ лишь, что отрицательная роль новаго ин­ститута въ земской жизни была не меньше, чѣмъ роль мировыхъ по­средниковъ, и по тѣмъ же причинамъ. Даже болѣе того. Выборъ не­премѣнныхъ членовъ зависѣлъ отъ земскихъ собраній, и это сильнѣе втягивало ихъ въ партійную борьбу на личной почвѣ.

Если мировые посредники, а затѣмъ непремѣнные члены играли круп­ную роль въ земской жизни, то предводителю дворянства принад­лежало въ ней центральное мѣсто. Поставленный въ главѣ администра­тивнаго механизма уѣзда, надѣленный большими правами, какъ предсѣ­датель собранія,—предводитель дворянства являлся центромъ „партійной® борьбы въ земствѣ, если таковая проявлялась, и во всякомъ случаѣ со­средоточивалъ въ своихъ рукахъ крупное вліяніе, усиливавшееся нерѣдко тѣмъ, что онъ одновременно занималъ и должность предсѣдателя управы.

Предводитель дворянства прежде всего является предсѣдателемъ земскаго собранія. Когда разрабатывалась земская реформа, предпо­лагалось предоставить самимъ земскимъ собраніямъ выборъ предсѣдателей изъ своей среды ^х), но потомъ эта мысль была оставлена. По Положенію 1864-го, а затѣмъ и 1890 года, предсѣдателями уѣздныхъ собраній ех officio состоятъ предводители дворянства или ихъ замѣстители. Тамъ, гдѣ дворянскихъ выборовъ нѣтъ, на земскихъ собраніяхъ до введенія института земскихъ начальниковъ предсѣдательствовали лица, назначав­шіяся министромъ внутреннихъ дѣлъ (обычно мировые посредники, не­премѣнные члены, лѣсничіе, акцизные надзиратели, иногда мировые судьи и гласные) ’), а послѣ реформы—предсѣдатели уѣздныхъ съѣздовъ по должности.

На губернскомъ собраніи предсѣдательствуетъ губернскій предводи­тель дворянства, если государю не будетъ угодно назначить для этого особое лицо. За 1865—71 гг. предсѣдатели губернскихъ собраній на­значались Высочайшею властью лишь въ слѣдующихъ случаяхъ: въ С.-Петербургской губерніи ( предводитель дворянства Царскосельскаго

уѣзда А. П. Платоновъ въ 1865 году; гофмейстеръ Абаза въ 1867 году); въ Вятской (управляющій государственными имуществами Штанге); въ Олонецкой (предсѣдатель палаты суда Плетневъ и членъ отъ прави­тельства въ мировыхъ съѣздахъ Ивановъ); въ Самарской (землевла­дѣлецъ Ю. Ѳ. Самаринъ); въ Симбирской (губернскій предводитель дворянства Ермоловъ) и въ Полтавской (губернскій предводитель дво­рянства кн. Долгоруковъ).

Двое послѣднихъ были назначены по случаю наступленія сроковъ дворянскихъ выборовъ ранѣе открытія земскихъ собраній, — въ виду того, что не послѣдовало еще утвержденія новыхъ предводителей *).

Въ дальнѣйшемъ предсѣдатели губернскихъ собраній назначались Высочайшею властью въ Олонецкой, Вятской и Пермской губерніяхъ, гдѣ нѣтъ дворянскихъ выборовъ, изъ мѣстныхъ чиновниковъ—предста­вителей горнаго вѣдомства, предсѣдателей палаты уголовнаго суда (Оло­нецкая губ.) и т. д., а съ введеніемъ земскихъ начальниковъ—предсѣ­дателями являются предсѣдатели уѣздныхъ съѣздовъ: Петрозаводскаго (Олонецкая губ.), Вятскаго (Вятская губ.), Пермскаго, Камышловскаго и Екатеринбургскаго (Пермская губ.).

Вопросъ о предоставленіи земствамъ выбирать предсѣдателей со­браній впервые возбудило въ 1865 году Смоленское уѣздное земство. По этому поводу на губернскомъ собраніи возникли горячія пренія, и губернскій предводитель дворянства произнесъ въ защиту дворянства боль­шую рѣчь. „Дворянство,—говорилъ онъ,—относилось сочувственно ко всѣмъ совершённымъ преобразованіямъ, несмотря на то, что они во мно­гомъ весьма существенно нарушили его имущественные и сословные интересы.... Дворянство, кромѣ привычки къ дѣламъ общественнымъ, отличалось честнымъ и добросовѣстнымъ исполненіемъ своихъ обязан­ностей по отношенію ко всему обществу, а потому не было никакой причины не довѣрять ему и его представителямъ".

Большинствомъ 41 голоса противъ 6 предложеніе Смоленскаго уѣзднаго земства было отвергнуто, причемъ, какъ значится въ журналѣ, „всѣ гласные духовнаго, купеческаго и крестьянскаго сословій присо­единились къ мнѣнію большинства".

Въ слѣдующемъ году (1866) Нижегородское земство постановило ходатайствовать о предоставленіи земствамъ выбирать предсѣдателей со­бранія. Спохватившись, предсѣдатель собранія объявилъ однако въ концѣ засѣданія, что означенное постановленіе, какъ выходящее изъ круга указанныхъ земству дѣлъ, „не можетъ считаться дѣйствительнымъ".

Какъ мы уже говорили, закономъ 13 іюня 1867 года власть пред- сѣдателя земскаго собранія была сильно увеличена, и это еще болѣе давало чувствовать ненормальность того, что предсѣдателемъ является должностное лицо—предводитель дворянства, которое въ то же время состоитъ представителемъ одного сословія. „Предводитель не можетъ,— писали „Русск. Вѣд.“,—относиться къ дѣлу съ полнымъ безпристрастіемъ, и, такимъ образомъ, сословные дворянскіе интересы пользуются въ зем­ствѣ особенно сильнымъ представительствомъ'⁴... [CLXXVI]).

Однако, до начала 80-хъ годовъ земства почти не поднимаютъ рѣчи о выборномъ предсѣдателѣ собранія—лишь Весьегонское въ 1870 году ходатайствовало о разрѣшеніи выбирать предсѣдателя изъ гласныхъ на каждую сессію, да Смоленское (1873 г.) высказывалось за предоста­вленіе собранію выбирать себѣ предсѣдателя въ случаѣ неявки предво­дителя дворянства.

Ходатайство Весьегонскаго земства было отклонено на томъ осно­ваніи, что существующій порядокъ „не встрѣчаетъ въ земскихъ собра­ніяхъ другихъ губерній никакихъ неудобствъ^{14 2}).

Въ началѣ 80-хъ годовъ, въ моментъ общественнаго оживленія, и въ прессѣ, и въ нѣкоторыхъ земствахъ снова выдвигается вопросъ о выборности предсѣдателей собраній. Такъ, объ этомъ ходатайствовали земства: Новгородское уѣздное (1880 г.), Весьегонское (1881 г.), Старорусское (1880 г.), Пензенское уѣздное (1881 г.), Кремен­чугское (1881 г.), Боровичское (1882 г.) и Борзенское (1883 г.). Въ другихъ земствахъ вопросъ не поднимался или же былъ отклоненъ (въ 1881 году—въ Тульскомъ, въ 1883 году въ Черниговскомъ губерн­скомъ). Тогда же Тверское губернское земство (1881 г.) ходатайство­вало о нѣкоторомъ ограниченіи власти предсѣдателя отмѣной его права не допускать обсужденіе тѣхъ или другихъ предложеній, такъ какъ „опредѣлить точно и безошибочно кругъ вѣдомства земскихъ собраній представляется невозможнымъ".

Предложенія о выборности предсѣдателей земскихъ собраній дѣла­лись въ то время и въ нѣкоторыхъ дворянскихъ собраніяхъ, но под­держки не встрѣчали ³).

За предоставленіе земскимъ собраніямъ права выбирать предсѣда­телей высказался, между прочимъ, и сенаторъ Мордвиновъ, ревизовавшій въ 1881 году Воронежскую и Тамбовскую губерніи. По его замѣчанію, въ предводители дворянства не всегда избираются люди, способные быть предсѣдателями собраній, а „лица, обладающія другими качествами, необходимыми для должности предводителя"; поэтому пренія часто ве­дутся „весьма безсвязно".

Совѣщаніе, выдѣленное Кахановской комиссіей (1882 г.), почти единогласно (8 противъ 1) признало также, что оставленіе предсѣда­тельствованія въ земскомъ собраніи за предводителемъ дворянства не оправдывается обстоятельствами дѣла. Оно ведетъ лишь „къ усиленію нежелаемой розни между сословіями". По его мнѣнію, „предоставленіе предводителю вліянія на земскія дѣла, помимо выборовъ, можетъ только повредить тому значенію, которое законъ долженъ бы сохранить за представителемъ дворянскаго сословія, т. е. значенія нравственнаго, вытекающаго изъ исторически сложившагося уваженія къ дворянству". Однако лишь 3 изъ 8 членовъ высказались за выборность предсѣдателя собранія, остальные проектировали совмѣщеніе этой должности съ предпо­лагавшейся должностью предсѣдателя присутствія уѣзднаго управленія *).

Ни то, ни другое, какъ извѣстно, осуществлено не было, и до сихъ поръ предсѣдателями земскихъ собраній ex officio являются пред­водители дворянства; сами земства послѣ того не возбуждаютъ уже во­проса, да это было бы и безрезультатно, такъ какъ въ эру дворянской политики 80-хъ и начала 90-хъ годовъ и въ послѣдующее время борьбы администраціи съ земствомъ не было никакихъ основаній ожидать благо­пріятнаго исхода ходатайства по этому предмету.

Согласно закону 13 іюня 1867 года власть предсѣдателя собранія чрезвычайно велика. Его усмотрѣнію предоставлено допускать или не допускать обсужденіе допроса на земскомъ собраніи ’), объявлять со­бранія не публичными *) и т. д. ^{[CLXXVII][CLXXVIII]}

Эти полномочія получили наибольшее примѣненіе съ 90-хъ годовъ, когда обострилось политическое положеніе въ земствѣ. Инспирируемые циркулярами и распоряженіями министерства внутреннихъ дѣлъ, пред­водители дворянства упорно не допускали, напр., ходатайствъ объ отмѣнѣ тѣлесныхъ наказаній и проч. Въ иныхъ случаяхъ находились непокорные предводители, и ихъ постигала кара (въ 1905 году преданы суду предсѣдатели саратовскаго земскаго собранія П. Н. Давыдовъ и кн. А. Н. Ухтомскій, въ 1906 году — костромской губернскій предсѣ­датель И. В. Шулепниковъ, грязовецкій—В. А. Волоцкой и предсѣ­датель черниговскаго собранія А. А. Бакуринскій). Рѣчь объ этомъ бу­детъ у насъ далѣе.

Кромѣ указанныхъ факторовъ, обусловливавшихъ большую власть предсѣдателей, былъ и еще одинъ моментъ, сыгравшій не послѣднюю роль въ борьбѣ земскихъ „партій",—именно право предсѣдателя назначать оче­редь для обсужденія вопросовъ, вліять на способъ баллотировки и т. д.²).

тайство Новоторжскаго земства о распространеніи рекрутской повинности на всѣ со­словія; въ 1866 году еписаветградскій—о мѣрахъ борьбы съ конокрадами („критика полиціи¹¹); въ 1870 году черниговскій губернскій предводитель—предложеніе А. П. Кар­пинскаго о пониженіи выкупныхъ платежей; въ 1872 году онъ же — объ экономи­ческомъ положеніи Мглинскаго и Суражскаго уу.; въ 1879 году онъ же—объ отвѣтѣ на обращеніе правительства къ обществу (20 гласныхъ во главѣ съ И. И. Петрунке- вичемъ протестовали); въ 1881 году гороховецкій—объ увеличеніи числа гласныхъ крестьянъ; въ 1881 году—самарскій и другіе губернскіе предводители—объ адресахъ; въ 1883 году московскій губернскій — ходатайство о допущеніи земскихъ представи­телей въ Кахановскую комиссію; въ 1889 году саратовскій губернскій—о выраженіи сочувствія мировымъ судьямъ; въ 1874 году рижскій—о выселеніи крестьянъ на хутора, считая этотъ вопросъ сословнымъ (губернское собраніе отвергло предложеніе просить министра „о разъясненіи кн. Крапоткину предѣловъ его власти, такъ какъ его пони­маніе расходится съ закономъ").

Въ 90-хъ годахъ массовыя снятія съ обсужденія постигли вопросы: объ отмѣнѣ тѣлеснаго наказанія, затѣмъ предложеніе обсудить доклады о нуждахъ сельско-хозяй­ственной промышленности и пр. Объ этомъ будетъ сказано далѣе. Изъ болѣе рѣдкихъ случаевъ недопущенія упомянемъ—о „наказѣ училищнымъ совѣтамъ", объ устраненіи земскихъ начальниковъ изъ числа гласныхъ, о приглашеніи представителей [земства къ обсужденію проекта русско-германскаго таможеннаго договора, о фиксаціи обло­женія и о расширеніи курса преподаванія въ начальной школѣ.

*) Едва ли не первымъ случаемъ было объявленіе закрытымъ тамбовскаго уѣзднаго экстреннаго собранія 1882 года, созваннаго для обсужденія и провѣрки со­бранныхъ управою статистическимъ данныхъ о положеніи крестьянъ. Въ 900-хъ, осо­бенно въ 1906 году, объявленія собраній (главнымъ образомъ губернскихъ) закрытыми участились. Объ этомъ мы будемъ говорить далѣе. Участились также съ конца 90-хъ годовъ и случаи столкновеній предсѣдателей съ представителями печати (въ Саратовскомъ, Екатеринославскомъ, Орловскомъ и др. земствахъ). Между прочимъ предсѣдатель орловскаго губернскаго собранія М. А. Стаховичъ установилъ въ 1902 году просмотръ газетныхъ рефератовъ („Русск. Богатство" 1903 г., I).

’) Екатеринославское земство въ 1875 году ходатайствовало о томъ, чтобы на­значеніе очереди обсужденія вопросовъ принадлежало управѣ.

На этой почвѣ нерѣдко возникали бурные конфликты. Обозрѣвая исторію отдѣльныхъ земствъ, мы остановимся и на нихъ.

Большое вліяніе предводителя дворянства, какъ предсѣдателя со­бранія, еще болѣе возрастало въ случаяхъ совмѣщенія должностей предводителя дворянства и предсѣдателя управы *)>' вмѣстѣ съ тѣмъ создавалось въ высшей степени ненормальное положеніе: какъ пред­ставитель исполнительнаго органа, предсѣдатель былъ подчиненъ собра­нію, а въ качествѣ предсѣдателя собранія руководилъ этимъ послѣднимъ.

Въ 1871 г. вопросъ о несовмѣщеніи названныхъ должностей подни­мается въ Курскомъ и Воронежскомъ земствахъ, но оба они отвер­гаютъ предложеніе ходатайствовать въ этомъ смыслѣ ^а). Въ проте­стѣ по данному поводу 11 гласныхъ воронежскаго собранія (въ томъ числѣ Л. М. Стрижевскаго, И. А. Лисаневича и неграмотнаго крестья­нина Кусакина) читаемъ: „нижеподписавшіеся глубоко убѣждены въ необходимости полнаго отдѣленія исполнительнаго земскаго органа отъ органа распорядительнаго и вмѣстѣ съ тѣмъ контролирующаго испол­неніе... Въ особенности это относится къ уѣзднымъ собраніямъ, гдѣ иногда болѣе половины гласныхъ избираются изъ крестьянъ, и нико­му (?), конечно, не безызвѣстно, какое давленіе можетъ на нихъ ока­зать предсѣдательствующій по закону въ уѣздномъ земскомъ собраніи уѣздный предводитель дворянства"...

Въ дальнѣйшемъ о несовмѣщеніи должностей предводителя дво­рянства и предсѣдателя управы ходатайствовали земства: Херсонское (1878 г.), Рязанское (1876 г.) и Псковское губернскія (1882 г.) и Костромское уѣздное (1881 г.). Ходатайствовало о несовмѣщеніи также и самарское дворянское собраніе (1881 г.); новгородское же дво­рянское собраніе, по докладу Е. И. Рагозина, признало нежелатель­ность подобнаго совмѣстительства, но отъ ходатайства воздержалось ⁸).

Тираспольское земство въ 1881 г. отклонило предложеніе хо­датайствовать о несовмѣщеніи.

Отмѣтимъ кстати, что въ пользу указаннаго совмѣщенія въ 1881 г. высказался Н. П. Колюпановъ. По его проекту земскому собранію предоставлялось избирать „уѣзднаго земскаго предводителя" на срокъ по опредѣленію собранія, но не менѣе 3 лѣтъ, причемъ „уѣздный зем­скій предводитель предсѣдательствуетъ въ земскомъ собраніи и является

Подобное совмѣщеніе было допущено съ самаго начала, циркуляромъ отъ 1 декабря 1864 года. Въ 90-хъ годахъ послѣдовалъ новый циркуляръ, рекомендовав­шій прибѣгать къ такимъ совмѣщеніямъ возможно рѣже.

²⁾ Въ 1872 г. Курское земство возбудило ходатайство болѣе узкаго свойства: о замѣщеніи предсѣдателя собранія другимъ лицомъ на время повѣрки земской отчет­ности, если предводитель дворянства состоитъ предсѣдателемъ управы.

³⁾ „Порядокъ" 1881 г., № 171.

исполнительнымъ органомъ по всѣмъ отраслямъ земскаго хозяйства въ уѣздѣ"; „въ званіе уѣзднаго предводителя только за совершеннымъ не­имѣніемъ въ виду лицъ съ высшимъ образованіемъ допускается лицо, получившее среднее образованіе"; цензы осѣдлости и имущественный не требуются ^х).

Въ общемъ, какъ видимъ, лишь единичныя земства, вынуждаемыя рядомъ безпорядковъ (Псковское, Рязанское), ходатайствовали о раздѣле­ніи должностей предсѣдателя управы и предводителя дворянства, боль­шинство же не только не поднимало объ этомъ рѣчи, но даже широко практиковало подобное совмѣстительство. Намъ удалось установить слѣ­дующіе случаи совмѣстительства.

Предсѣдатели губернскихъ управъ состояли одновременно губернскими предводителями дворянства: Е. А. Касиновъ (1866—68 гг.) въ Херсонской губерніи, С. С. Ивановъ (1865 — 68 гг.) — въ Смолен­ской А. Н. Сомовъ (1865—67 гг.)—въ Воронежской, В. П. Мининъ (1866 г.) — въ Тульской, кн. Б. В. Мещерскій (1867 — 77 гг.) — въ Тверской, П. П. Кожинъ (1878—84 гг.)—во Владимірской, М. А. Дру­жининъ (1870 — 78 гг.) и В. А. Касаткинъ (1893—95 гг.)—въ Воло­годской губерніи.

Нѣкоторые предсѣдатели губернскихъ управъ состояли одновременно уѣздными предводителями дворянства; также и члены губернскихъ управъ были вмѣстѣ съ тѣмъ уѣздными предводителями ^{[CLXXIX][CLXXX]}) и иногда предсѣда­тельствовали на губернскихъ собраніяхъ.

Упомянемъ еще о двухъ случаяхъ совмѣщенія, но иного рода. Именно въ 1865—73 гг. предсѣдатель курской губернской управы I. И. Ка- личицкій состоялъ одновременно членомъ губернскаго по крестьянскимъ дѣламъ присутствія, а И. А. Горчаковъ въ 1885 —89 гг., будучи предсѣдателемъ петербургской управы, служилъ въ Дворянскомъ банкѣ.

Уѣздныя земства допускали совмѣщеніе должностей уѣздныхъ предводителей и предсѣдателей уѣздныхъ управъ въ значи­тельныхъ размѣрахъ. По болѣе или менѣе полному подсчету имѣемъ:

Число лѣтъ совмѣш.

Уѣзды.

Фамиліи.

Годы.

*) Въ 1875—93 гг. членъ управы.

Ивъ приведенныхъ данныхъ видимъ, что совмѣстительство должно­стей предводителя и предсѣдателя уѣздной управы практиковалось при­близительно въ 132 уѣздахъ (37% общаго числа) и въ нѣкоторыхъ было очень устойчиво; именно: въ Алатырскомъ—17 лѣтъ, Ардатовскомъ (Ниж. губ.) — 21, Арзамасскомъ — 14, Балахнинскомъ —18, Бѣжец­комъ— 19, Владимірскомъ—30, Горбатовскомъ—31, Даниловскомъ—17, Евпаторійскомъ—16, Княгининскомъ—27, Ковровскомъ—18, Казан­скомъ—15, Кадниковскомъ — 21, Калязинскомъ — 29, Макарьевскомъ (Костр. губ.) — 36, Меленковскомъ — 19, Мышкинскомъ—19, Мелито­польскомъ—23, Коротоякскомъ—16, Покровскомъ—24, Романово-Бори- соглѣбскомъ—36, Роменскомъ — 21, Семеновскомъ—15, Солигалич- скомъ—27, Судогодскомъ—17, Суздальскомъ—36, Тверскомъ—16, Юрье- вецкомъ—21 и Цивильскомъ—27 лѣтъ.

Наиболѣе было развито совмѣщеніе въ нечерноземной полосѣ,—осо­бенно въ Нижегородской, ВладимірскойиКостромскойгуберніяхъ, чтЬ объя­сняется большимъ абсентеизмомъ дворянъ-землевладѣльцевъ этого района.

По продолжительности совмѣстительства зарегистрированныя нами лица распредѣляются слѣдующимъ образомъ:

Укажемъ еще, что иногда предсѣдатели управъ предсѣдательствовали на земскихъ собраніяхъ въ качествѣ кандидатовъ предводителя дворянства; иногда же предводителями являлись члены уѣздныхъ управъ: Н. Е. Ба­

ратынскій (1868—70гг.) въ Казанскомъ уѣздѣ; Е. В. Рыковъ(1875—93 гг.) въ Мелитопольскомъ и Значко-Яворскій (1878—80 гг.) въ Одесскомъ¹).

Мы остановились на вопросѣ о совмѣстительствѣ должностей такъ подробно въ виду того, что это обстоятельство имѣетъ существенное значеніе для пониманія земской дѣятельности; цифры показали намъ, что нерѣдко вся власть, все руководство въ земствѣ подолгу принадлежали одному и тому же лицу. Если принять во вниманіе, что это же лицо являлось предсѣдателемъ училищнаго совѣта, то не трудно видѣть, какое значеніе пріобрѣтало такое совмѣщеніе должностей.

Кромѣ того сплошь и рядомъ предводители дворянства оставались въ этой должности очень продолжительное время и, даже не состоя на земской службѣ, пріобрѣтали устойчивое вліяніе на земскую дѣятель­ность. Такъ, 20 лѣтъ и свыше предводителями дворянства были:

^u) О совмѣщеніи должности предсѣдателя управы и мирового посредника было сказано выше (стр. 211); о занятіи должностей предсѣдателя и членовъ управъ пред­ставителями вѣдомствъ намъ еще придется говорить, а здѣсь отмѣтимъ 3 случая со­вмѣщенія службы въ земской управѣ и городскимъ головой: А. А. Кирилловъ въ 70-хъ годахъ—одновременно городской голова и предсѣдатель старобѣльской управы; въ 80-хъ годахъ Н. М. К лу шанце въ членъ старицкой управы и городской голова; до 1884 г. И. И. Ію динъ предсѣдатель чухломской управы и городской голова.

Въ нѣкоторыхъ уѣздахъ предводительство принадлежало долгое вре­мя одному какому-либо роду. Напр., въ Хотинскомъ уѣздѣ (съ 1881 года до сихъ поръ Крупенскіе), въ Чухломскомъ (Катенины), Александровскомъ (всегда Стромиловы), Острогожскомъ (въ 1869—1900 гг. Тевяшевы), Харь­ковскомъ (главнымъ образомъ кн. Голицыны), Днѣпровскомъ (почти все время Нестроевы), въ Перекопскомъ (всегда мурзы Карашайскіе) и т. д.

Изъ числа губернскихъ предводителей нѣкоторые также весьма долго состояли въ должности. Именно: калужскій Н. С. Яновскій (съ начала 80-хъ до 1905 года), тамбовскій кн. Н. Н. Челокаевъ (съ 1891 года до сихъ поръ), саратовскій П. А. Кривскій (1876 — 87 и 1896—1902 гг.), костромской А. И. Шиповъ (1881—1901 гг.), рязанскій Л. М. Муромцевъ (1878 — 98 гг.), черниговскій Н. И. Неплюевъ (1872—89 гг.), тульскій А. А. Арсеньевъ (1886—1904 гг.), казанскій А. Г. Осокинъ (1872—86 гг.), с.-петербургскій гр. А. А. Бобринскій (1869—71, 1876—90 и 1893—95 гг.), пензенскій Д. К. Гевличъ и др.

Мы говорили уже о томъ, что предводитель дворянства является предсѣдателемъ различныхъ уѣздныхъ присутствій, такъ или иначе со­прикасающихся съ земскими учрежденіями, — воинскаго присутствія, училищнаго совѣта и т. д. Земства иногда стремились къ тому, чтобы оплатить трудъ предводителей дворянства въ этихъ присутствіяхъ, но обычно и вполнѣ справедливо встрѣчались съ протестами.

Одновременно и въ Чистопольскомъ уѣздѣ съ 1877 года.

Исторія Земства, т. III. 15

Въ 1874 году, напр., Казанское уѣздное земство ассигновало въ без­отчетное распоряженіе предводителя дворянства 1.200 р.; въ Херсонской губерніи въ 7 0-хъ годахъ предводители дворянства получали отъ земства, какъ предсѣдатели воинскихъ присутствій, по 500—2.000 р.; тоже въ Симферопольскомъ уѣздѣ до 1880 года по 1.200 р.; въ Рославльскомъ до 1887 года по 1.000 р.; въ Перекопскомъ съ 1877 г. по 2 т.

Нѣкоторыя земства пытались назначить жалованье предводителямъ, какъ предсѣдателямъ училищныхъ совѣтовъ, но столкнулись съ запре­тительнымъ разъясненіемъ сената въ 1876 году *)• Несмотря на это въ 900-хъ годахъ соотвѣтственныя ассигновки встрѣчаемъ у Днѣпровскаго (по 2.500 р.) и Бердянскаго (2.400 р.) земствъ.

Наконецъ, въ 1900 году Юрьевецкое и Нерехтское (по 1.200 р.), а въ 90-хъ нѣкоторыя псковскія земства назначили предводителямъ жа­лованье подъ видомъ разъѣздныхъ (раньше, въ 1875 году на то же было ассигновано 3 т. р. Ржевскимъ земствомъ), но эти постановленія встрѣ­тили протестъ губернатора, и тогда псковское губернское собраніе воз­будило ходатайство о рѣшеніи вопроса о жалованьѣ предводителю дво­рянства законодательнымъ путемъ. О томъ же въ 1874 году ходатай­ствовали земства: Константиноградское, Цивильское и Чистопольское.

Кончая пока этими общими замѣчаніями характеристику взаимо­отношеній земствъ и предводителей дворянства, мы должны будемъ впослѣдствіи коснуться вопроса болѣе конкретно и обрисовать харак­теръ этихъ взаимоотношеній въ отдѣльныхъ уѣздахъ и губерніяхъ.

Г Л А В А XI.

Въ шестой главѣ мы уже упоминали о томъ, что въ началѣ 70-хъ годовъ въ земской средѣ стали замѣчаться нѣкоторые симптомы ожи­вленія послѣ той придавленности, которая создалась въ теченіе пред­шествующихъ 4—5 лѣтъ, когда земству наносился одинъ ударъ за дру­гимъ. Оппозиціонные элементы, преодолѣвая инертность и апатію зем­ской среды, съ одной стороны, и обходя въ то же время внѣшнія пре­пятствія, начинаютъ проявлять стремленіе къ объединенію земствъ, под­готавливать совмѣстныя выступленія.

Собираніе силъ начинается около работъ комиссіи по преобразова­нію подушной подати. Мы видѣли, что въ это время А. И. Кошелевъ снова выступилъ съ проектомъ созыва земскаго собора, въ печати раздава­лись голоса въ пользу приглашенія земцевъ въ правительственную по­датную комиссію, а на самихъ собраніяхъ вопросъ о преобразованіи по­душной подати горячо дебатировался въ сравнительно широкихъ рамкахъ.

„Сборникъ правительственныхъ распоряженій", т. IX, стр. 122.

Тогда же состоялось первое частное совѣщаніе 40 земскихъ дѣя­телей изъ 25 губерній по поводу желательнаго направленія работъ зем­скихъ собраній по вопросу объ уничтоженіи подушной подати *). Совѣща­ніе продолжалось три дня и имѣло результатомъ ту согласованность зем­скихъ отзывовъ, которую, какъ мы знаемъ, проявили губернскія собранія.

Въ слѣдующемъ году (1872) со стороны Владимірскаго земства по­слѣдовало ходатайство о разрѣшеніи общеземскаго съѣзда, но ходатайство это встрѣтило рѣшительный отказъ. Однако мысль о необ­ходимости подобнаго съѣзда начинаетъ распространяться въ земскихъ кругахъ все шире и шире; въ то же время и пресса систематически выдвигаетъ и обосновываетъ идею общеземскихъ и областныхъ съѣздовъ. „Сплотить, соединить, вдохнуть жизнь въ наши разъединенныя земства,— писали въ 1873 году „Современныя Извѣстія" (№ 238),—можетъ только взаимное общеніе и заимствованіе, обмѣнъ мыслей и совмѣстное обсу­жденіе мѣръ къ общему благу, установленіе общихъ нормъ и взаимная матеріальная помощь. Средствомъ, и притомъ самымъ дѣйствительнымъ, для этого сплоченія могли бы служить съѣзды представителей земства".

О томъ же и по тому же поводу—объ отклоненіи ходатайства Вла­димірскаго земства—писали и „Русскія Вѣдомости". „Установленіе періоди­ческихъ съѣздовъ представителей земскихъ учрежденій,—читаемъ мы въ № 185 за 1873 годъ,—является особенно полезнымъ и желательнымъ, и нельзя не пожалѣть, что комитетъ министровъ усмотрѣлъ въ ходатай­ствѣ Владимірскаго земства нѣчто въ родѣ попытки на захватъ власти, долженствующей принадлежать исключительно правительству. Мы рѣ­шительно недоумѣваемъ, какимъ образомъ скромные земскіе съѣзды, по­ставленные въ предѣлы, указанные правительствомъ и подлежащіе его надзору, могли бы причинить какой-либо ущербъ интересамъ правитель­ства и привести къ умаленію его власти".

Нѣсколько дней спустя „Русскія Вѣдомости" снова возвращаются къ тому же вопросу. Указавъ на участившіеся неурожаи, редакція пи­сала: „очевидно, что каждое земство, взятое въ отдѣльности, не въ со­стояніи бороться съ неурожаями... Но то, что не подъ-силу одному, можетъ быть легко достигнуто соединенными усиліями нѣсколькихъ", путемъ, напр., „осуществленія общеземскаго застрахованія"; „но подоб­наго рода начинанія... требуютъ... возможно широкаго обмѣна мыслей между различными земствами въ лицѣ ихъ представителей" ’).

Проходитъ два года, и вопросъ объ общеземскихъ съѣздахъ снова всплываетъ на поверхность. На этотъ разъ казалось, что отношеніе правительственныхъ сферъ къ данному вопросу является болѣе благо-

С. Ю. Витте. „Самодержавіе и земство⁰, стр. 97. Спб. 1908 г.

²) № 201.

15*

пріятнымъ. Ходили слухи о намѣреніи правительства разрѣшить сноше­нія между земствами нѣсколькихъ губерній „по предметамъ ихъ общихъ интересовъ Передовые земскіе круги спѣшили использовать этотъ поворотъ и для обезпеченія успѣха подчеркивали, что ихъ намѣренія не идутъ далеко, что въ съѣздахъ они не видятъ прототипъ „централь­наго земскаго учрежденія". Такъ, напр., „Русскія Вѣдомости" въ боль­шой передовой статьѣ писали ‘)^: „по нашему мнѣнію, допущеніе сно­шеній между земствами не находится даже въ противорѣчіи съ суще­ствующими законами, если, конечно, эти сношенія не будутъ выходить изъ области дѣлъ, относящихся исключительно до мѣстныхъ пользъ и нуждъ... Такая мѣра обѣщаетъ быть крайне полезной. Съ другой сто­роны, она нисколько не измѣнитъ характера земскихъ учрежденій, какъ учрежденій мѣстныхъ, и ни мало не увеличитъ правъ ихъ въ ущербъ центральной власти... Въ послѣдніе годы правительство не разъ выра­жало свое довѣріе земскимъ учрежденіямъ, передавая на ихъ обсужденіе такіе важные предметы, какъ проектъ податной реформы, новое Поло­женіе о взаимномъ земскомъ страхованіи и т. д. Можно быть увѣрен­нымъ, что земство оправдаетъ оказываемое ему довѣріе и... не выйдетъ изъ предѣловъ, точно указанныхъ ему закономъ".

Вообще „Русскія Вѣдомости" въ теченіе 1875 года, не разъ воз­вращаясь къ вопросу о земскихъ съѣздахъ, постоянно указывали, что дѣло идетъ вовсе не о „какомъ-либо центральномъ земскомъ учрежденіи", а „о соединеніи дѣятельности земствъ въ сферѣ исключительно мѣстныхъ дѣлъ и притомъ регламентированной правительствомъ"^[181][182]).

Изъ числа земскихъ собраній въ это время откликнулось лишь харь­ковское губернское (1875 г.), ходатайствовавшее, по иниціативѣ Іонина, объ установленіи правилъ, опредѣляющихъ способъ сношенія между зем­ствами нѣсколькихъ губерній по вопросамъ, имѣющимъ общій для нихъ интересъ. Вопросъ о созывѣ областныхъ земскихъ съѣздовъ поднимался въ 1875 году и въ Курскомъ земствѣ, но рѣшенія не состоялось.

Наряду съ предложеніямъ о земскихъ съѣздахъ былъ выдвинутъ и проектъ общеземскаго періодическаго органа, какъ средства сно­шенія и объединенія земствъ. Такъ, уже въ 1873 году „Современныя Извѣстія" писали: „...отвѣтъ министерства Владимірскому земству, за­явившему о желаніи съѣздовъ, ясно показываетъ, что пока еще общіе земскіе съѣзды вещь несвоевременная, и что желать ихъ — желать не­возможнаго. Поэтому необходимо... пока замѣнить это средство другимъ, „учрежденіемъ общаго печатнаго земскаго органа" для всѣхъ „губерн­скихъ земствъ", причемъ „само министерство могло бы предпринять

изданіе печатнаго земскаго органа..., коль скоро такое изданіе ни для кого другого невозможно"[183]).

Въ 1875 году и „Русскія Вѣдомости" указываютъ на необходимость сближенія между земствами путемъ изданія періодическаго органа

Къ реализаціи этого проекта въ слѣдующемъ году приступаетъ Импе­раторское вольное экономическое общество. 4 декабря 1876 года въ за­сѣданіи Ш-го отдѣленія былъ заслушанъ докладъ проф. И. Е. Андреев­скаго „О значеніи работъ русскаго земства для администраціи и эконо­мической науки", который и послужилъ отправнымъ пунктомъ для пред­принятаго вслѣдъ затѣмъ подъ редакціей проф. Андреевскаго изданія „Земскихъ Ежегодниковъ", заключавшихъ сводъ постановленій земскихъ собраній.

Всѣ указанныя выступленія и отдѣльныхъ земствъ, и руководящихъ органовъ печати являлись симптоматическими *); они свидѣтельствовали о томъ, что въ земской средѣ назрѣваетъ подъемъ, стремленіе выйти изъ своего обособленнаго положенія. Повседневная практика все болѣе убѣ­ждала земскихъ дѣятелей въ томъ, что для плодотворности работы не­обходимо единеніе на почвѣ „мѣстныхъ пользъ и нуждъ", на почвѣ теку­щихъ земскихъ вопросовъ. Такое сплоченіе земскихъ работниковъ въ предѣлахъ каждой губерніи съ начала 70-хъ годовъ стало проявляться въ формѣ врачебныхъ съѣздовъ; затѣмъ въ 1873 году послѣдовалъ пер­вый съѣздъ земскихъ статистиковъ Херсонской губерніи, кое-гдѣ про­исходили тогда же и совѣщанія предсѣдателей уѣздныхъ управъ по частнымъ вопросамъ.

Но жизнь ставила на очередь болѣе широкія рамки для объединенія. Необходимость совмѣстныхъ, согласованныхъ выступленій становилась все очевиднѣе; на этой почвѣ прежде всего и проявилось оппозиціонное движеніе въ земствѣ.

Уже къ 1877 г. лица, близко стоявшія къ дѣлу, отмѣчали усиленіе этого движенія, констатировали опредѣленный переломъ въ настроеніи. Такъ, напр., „Русскія Вѣдомости", которыя въ это время окончательно пріобрѣтаютъ руководящее значеніе въ земскихъ прогрессивныхъ кругахъ, 11 сентября 1876 г. писали: „читателю, который внимательно слѣдитъ за земскими хрониками, не можетъ не броситься въ глаза, что въ те­ченіе прошлаго и особенно нынѣшняго года въ жизни нашего земства замѣчается какое-то давно небывалое возбужденіе. Всякій знаетъ, что послѣ юношескаго періода горячихъ надеждъ и пламенныхъ рѣчей,

— 230

продолжавшихся 2—3 первые года, наши земства на время... ушли сами въ себя... При спокойномъ взглядѣ на прошлые годы нельзя не согласиться, что временное сосредоточеніе на мелкихъ домашнихъ дѣ­лахъ было необходимой ступенью въ исторіи развитія земства... Те­перь, повидимому, періодъ внутренняго самоустроенія близится во многихъ земствахъ къ концу". Симптомами такого поворота являлись, по мнѣнію редакціи, участившіяся ходатайства, „вызванныя, правда, мѣст­ными нуждами, но имѣющія широкое значеніе и для цѣлой страны".

Въ теченіе 1877 и 1878 гг. съ заявленіями о необходимости об­ластныхъ съѣздовъ—для обсужденія мѣръ борьбы съ эпидеміями—высту­паютъ Московское и Рязанское земства. Въ 1877 г. Харьковское земство, по предложенію проф. Е. С. Гордѣенко, ходатайствовало объ учрежденіи особой комиссіи для изслѣдованія причинъ бѣдственнаго экономическаго положенія края и для изысканія способовъ къ подъ­ему его. Въ ту же сессію земство ходатайствовало о томъ, чтобы при министерствѣ государственныхъ имуществъ ежегодно созывался съѣздъ представителей сельскаго хозяйства, избираемыхъ губернскими земскими собраніями для обсужденія положенія сельскаго хозяйства и мѣръ къ его улучшенію.

Въ 1878 г. Воронежское земство ходатайствовало о разрѣшеніи издавать общеземскій органъ, а Харьковское—о разрѣшеніи издавать безцензурный земскій журналъ.

Всѣ эти заявленія систематически отклонялись, какъ „выходящія изъ круга указанныхъ земскимъ учрежденіямъ дѣлъ." Такъ, напр., въ 1879 г. въ отвѣтъ на ходатайство Рязанскаго земства „о разрѣшеніи созыва представителей отъ земскихъ собраній нѣсколькихъ губерній для обсужденія предохранительныхъ мѣръ противъ распространенія эпи­демій",—комитетъ министровъ высказалъ тотъ взглядъ, что „созывъ представителей отъ нѣсколькихъ губернскихъ земскихъ собраній, хотя бы даже для разсмотрѣнія вопросовъ, прямо касающихся земскихъ ин­тересовъ..., не можетъ быть допущенъ, такъ какъ общіе земскіе съѣзды были бы несогласны съ однимъ изъ коренныхъ началъ Положенія о земскихъ учрежденіяхъ, по коему земскимъ учрежденіямъ присвоенъ исключительно мѣстный характеръ." Не видѣлъ комитетъ министровъ и „пользы подобныхъ съѣздовъ", ибо правительство „въ случаѣ надоб­ности можетъ передавать вопросъ на обсужденіе земскихъ собраній и требовать по оному мнѣнія и заключенія земства съ цѣлью принятія или введенія однообразныхъ въ Имперіи мѣръ..." ’).

Указанная политика, въ связи съ агрессивными мѣропріятіями гр. Д. Толстого въ отношеніи земской школы—въ частности относительно

- 231 —

учительскихъ семинарій,—будила недовольство въ земскихъ кругахъ и способствовала росту оппозиціоннаго настроенія. Въ томъ же напра­вленіи дѣйствовала и общая атмосфера, окружавшая земство.

Какъ извѣстно, съ середины 70-хъ годовъ значительно усилилось революціонное движеніе; быстро наростая, оно вылилось въ 1878 году въ рядъ террористическихъ покушеній. Первымъ раздался 24 февраля 1878 года выстрѣлъ В. И. Засуличъ въ генерала Трепова. Послѣ этого положеніе дѣла обострилось еще болѣе, и за первымъ террористиче­скимъ актомъ скоро послѣдовалъ другой: 4 августа на улицѣ былъ убитъ шефъ жандармовъ Мезенцевъ. Правительство увидѣло себя вы­нужденнымъ обратиться за поддержкой къ обществу, и въ августѣ 1878 года было опубликовано его воззваніе къ обществу. „Какъ бы ни были тверды и стойки дѣйствія правительства, — говорится въ этомъ обращеніи,—... правительство должно найти опору въ самомъ обще­ствѣ и потому считаетъ нынѣ необходимымъ призвать къ себѣ на по­мощь силы всѣхъ сословій русскаго народа для единодушнаго содѣй­ствія ему въ усиліяхъ съ корнемъ вырвать зло... Русскій народъ, его лучшіе представители должны на дѣлѣ показать, что въ средѣ ихъ нѣтъ мѣста подобнымъ преступникамъ, что каждый вѣрноподданный русскаго государя будетъ всѣми зависящими отъ него мѣрами способствовать пра­вительству въ искорененіи нашего общаго врага"

Рядъ земствъ поспѣшилъ откликнуться на призывъ, съ изъявле­ніемъ готовности „съ корнемъ вырвать зло“ ²).

„Съ негодованіемъ—говорится въ адресѣ московскихъ предста­вителей,—Московское земство взираетъ на тѣ проявленія насилій, ко­торыя за послѣднее время темными пятнами ложатся на общественный строй нашей жизни... Безъ страха и опасеній за судьбы дорогого на­шего отечества глядитъ вдаль Московское земство, ибо оно проникнуто глубокимъ и твердымъ убѣжденіемъ, что русская земля крѣпка и сильна безграничною любовью народа къ своему обожаемому монарху".

„Убійство ген. - адъютанта Мезенцева, — читаемъ мы въ адресѣ Котельническаго земства,—въ связи съ другими случаями возмуще­нія противъ установленнаго... и благодѣтельнаго для Россіи государ­ственнаго строя, доказываютъ, что въ средѣ русскаго народа, всегда

Преданнаго престолу и отечеству, все-таки скрываются безумцы, помра­ченные невѣріемъ и лжеученіями. Но горсть этихъ людей — извер­говъ—не найдетъ сочувствія...; русское общество презираетъ ихъ и ждетъ имъ примѣрнаго наказанія. Пусть убійцы, возмутители чувствъ россіянъ, получатъ должное возмездіе, и уничтоженіе ихъ будетъ зало­гомъ спокойствія Россіи" *)•

Владимірское земство выражало убѣжденіе въ томъ, что „пре­зрѣнная, хотя и дерзкая горсть злоумышленниковъ, не заразитъ своимъ ядомъ вѣрнаго народа... и сгинетъ, какъ отребье общества"^[184][185]).

Въ такихъ же энергичныхъ выраженіяхъ было составлено и боль­шинство остальныхъ земскихъ адресовъ, въ томъ числѣ и Харьков­скаго земства, въ которомъ вмѣстѣ съ тѣмъ впервые встрѣчаемъ намеки на конституціонныя требованія. Харьковскому губернскому собранію была доложена обстоятельная записка проф. Е. С. Гордѣенко, которая и легла въ основу принятаго затѣмъ адреса. „Мы готовы, — говорится въ этой запискѣ, — искоренить внутренняго врага, въ какомъ бы видѣ ни представлялись его преступныя дѣянія: онъ для насъ злѣе и пагуб­нѣе внѣшнихъ враговъ, щадящихъ частную и общественную собствен­ность мирныхъ гражданъ; онъ подрываетъ не только основы жизни госу­дарственной, но посягаетъ на собственность, трудъ и честь всего народа, мѣшаетъ его спокойному развитію".

Далѣе въ той же запискѣ, встрѣченной земскимъ собраніемъ сочув­ственно, приводятся доводы въ защиту благонамѣренности земства. „Мы готовы,—говоритъ Гордѣенко,—провѣрить всю нашу земскую жизнь во всѣхъ ея проявленіяхъ, весь нашъ' народный бытъ, чтобы тамъ найти уклоненія, имѣющія какую-нибудь связь съ преступнымъ дѣломъ пропа­ганды". Такой связи нѣтъ; революціонеры—„люди вовсе чуждые зем­ской средѣ"; „соціалисты, демократы, либералы, клерикалы и комму­нисты — не имѣютъ русскаго имени; это — заблудившіеся иностранцы, которымъ чужда русская среда, языкъ ихъ намъ непонятенъ".

Переходя затѣмъ къ вопросу о помощи земства правительству, Гордѣенко продолжалъ: „есть одно важное орудіе земства, которое могло бы оказать содѣйствіе правительству,—это общественное мнѣніе, котораго у насъ нѣтъ, такъ какъ мы не имѣемъ органа для выраженія его; оно остается нѣмымъ, находится подъ контролемъ и не можетъ выражаться свободно, правильно"... „Земство,—говорится въ заключеніе записки, — желало бы соединить всѣ свои силы не только для своихъ экономическихъ нуждъ, но и для всѣхъ нуждъ и пользъ государства,

чтобы и въ настоящее трудное время, какое мы переживаемъ, оно могло бы быть дѣйствительной опорой правительства".

Въ принятомъ адресѣ мысль о „соединеніи" силъ общества была еще болѣе затушевана. „Насъ одушевляетъ... отрадная надежда,—пи­сали харьковскіе земцы,—что невозмутимое спокойствіе и величіе души поддержатъ Ваши силы и не остановятъ Васъ на пути тѣхъ великихъ и благодѣтельныхъ преобразованій, которыя... увѣковѣчили славное царствованіе Вашего Величества. Но если для пресѣченія и искорене­нія зла, чуждаго русскому сердцу, потребовались бы дружныя усилія всѣхъ сословій, то земство первое отзовется на призывный голосъ царя".

Въ такомъ же смыслѣ былъ составленъ адресъ и харьковскаго дворянства. Оно указывало на „русское дворянство, русскій .землевла­дѣльческій классъ", какъ на „добронадежную силу", которая „совмѣстно съ другими силами" можетъ представить „лучшую опору для противо­дѣйствія соціалистической пропагандѣ". Эти силы „будутъ вести мирную, но успѣшную борьбу съ соціально-революціонными стремленіями; борьба будетъ ведена усиленіемъ... духа разумно-консервативнаго и созданіемъ соотвѣтственныхъ этому условій общественныхъ и частныхъ отношеній" ‘).

Вскорѣ за первымъ призывомъ къ обществу послѣдовало и другое: 20 ноября 1878 года Александръ II обратился въ Москвѣ къ предста­вителямъ сословій за „содѣйствіемъ, чтобы остановить заблудшуюся молодежь на томъ пути, на который ее стараются завлечь люди небла­гонадежные".

Эта рѣчь снова вызвала рядъ земскихъ адресовъ ^[186][187]), изъ которыхъ наиболѣе яркимъ являлся опять адресъ Харьковскаго земства, а затѣмъ Полтавскаго и Самарскаго и проектъ Черниговскаго.

Иниціаторомъ харьковскаго адреса былъ Е. С. Гордѣенко, произнесшій въ земскомъ собранію горячую рѣчь. Харьковское земство изъявляло готовность бороться „за общественный порядокъ, собствен­ность, семью и вѣру", но указывало, что „при существующемъ поло­женіи земскія силы не имѣютъ никакой организаціи". Въ заключеніе адреса собраніе просило государя дать „вѣрному народу то", что онъ „далъ болгарамъ", т. е. конституцію.

Въ такомъ же родѣ были составлены адреса Полтавскаго и

Самарскаго земствъ, текстъ которыхъ до сихъ поръ не опубликованъ ’) и которые не встрѣтили сочувствія, въ радикальныхъ земскихъ кругахъ. „Мы думаемъ,—писали дѣятели нелегальной земской „Лиги“,—что Пол­тавское и Харьковское земства стали на ложный путь. Какія консти­туціонныя блага мы посулимъ русскому народу, когда напередъ обязуемся душить и истреблять людей, ими живущихъ"^{[188][189][190][191]}).

Вслѣдъ за принятіемъ адреса Харьковскимъ земствомъ былъ разо­сланъ предводителямъ дворянства циркуляръ не допускать представле­нія петицій, подобныхъ харьковской, на обсужденіе собраній. На этой 'почвѣ произошло рѣзкое столкновеніе въ черниговскомъ губернскомъ собраніи.

Въ докладѣ комиссіи этому послѣднему указывалось на то, что само, правительство виновато въ революціонномъ движеніи, потому что оно, никогда не исполняло своихъ же законовъ, злоупотребляло властью и поколебало въ населеніи уваженіе къ закону. Авторы доклада находили,, что система гр. Д. Толстого создаетъ изъ юношества „матеріалъ для про­паганды анархическихъ идей". Далѣе указывалось на то, что значеніе реформъ 60-хъ годовъ сведено, путемъ искаженій, къ нулю, что „борьба съ разрушительными идеями была бы возможна лишь въ томъ случаѣ, когда бы общество располагало соотвѣтственными орудіями. Эти орудія: слово, печать, свобода мнѣній и свободная наука". Въ настоящее же время „русское общество представляетъ разобщенную,- инертную массу, способную поглощать все, но неспособную къ борьбѣ". Все это при­водило авторовъ записки къ тому, что Черниговское земство должно за­явить правительству о своемъ „полномъ безсиліи принять какія-либо практическія мѣры въ борьбѣ со зломъ"

Проектъ адреса былъ одобренъ почти единогласно въ частномъ со­вѣщаніи и И. И. Петрункевичу было поручено доложить его въ зем­скомъ собраніи. Однако предсѣдатель не допустилъ оглашенія адреса, а на слѣдующій день, явившись въ залу, гласные увидѣли жандармовъ, присланныхъ по распоряженію губернатора; публикѣ было запрещено присутствовать въ засѣданіи. Послѣ пререканій Петрункевича съ пред­сѣдателемъ, послѣдній закрылъ засѣданіе, и залъ былъ очищенъ жан­дармами *).

Наряду съ движеніемъ, вылившимся въ форму адресовъ, въ пе­редовыхъ кругахъ земцевъ замѣчалось, стремленіе къ болѣе устойчивой организаціи, и были сдѣланы попытки опредѣленнѣе формулировать credo земской либеральной партіи. Съ этой цѣлью состоялся рядъ со­вѣщаній. Предварительный съѣздъ происходилъ въ г. Нѣжинѣ Чер­ниговской губерніи; на немъ присутствовали: А. Ф. Линдфорсъ, А. А. Ру совъ, Н. А. Константиновичъ и др. Затѣмъ въ концѣ декабря 1878 г. былъ созванъ съѣздъ въ Кіевѣ, причемъ изъ земцевъ на него явились: А. Ф. Линдфорсъ, А. А. Русовъ, Савичъ, И. И. Петрун- кевичъ, Е. С. Гордѣенко и пр.; кромѣ того въ немъ принимали уча-- стіе украинофилы и революціонеры. Переговоры съ революціонерами о прекращеніи террористическихъ актовъ не привели ци къ какимъ результатамъ.

Попытки вести подобные переговоры дѣлались земцами и въ дру­гихъ мѣстахъ, но одинаково безплодно. Это,—говоритъ И. П. Бѣло­конскій,—вынудило ихъ „образовать собственную нелегальную органи­зацію, получившую названіе Общество земскаго союза и само­управленія, сокращенно именовавшуюся также Земскій союзъ" ’).

„Земскій союзъ" выработалъ программу политическихъ реформъ на основѣ двухплатной системы. Проектировалось учрежденіе двухъ „Думъ": Государственной и Союзной. Первая, избираемая всеобщей подачей голосовъ, надѣлялась законодательными функціями; вторая же, составленная изъ представителей областныхъ собраній, кромѣ законо­дательства совмѣстно съ Государствннной Думой, должна была стоять на стражѣ интересовъ отдѣльныхъ областей и національностей, входящихъ въ составъ Россіи. Обѣ палаты имѣли право запросовъ и выраженія пра­вительству недовѣрія. Всѣ законы, а также государственный бюджетъ, не утвержденные обѣими палатами, не имѣли обязательной силы. Пе­ресмотръ конституціи могъ осуществляться лишь по взаимному согла­шенію обѣихъ палатъ. Рѣшеніе вопроса о соотвѣтствіи или несоотвѣт­ствіи новыхъ законовъ съ конституціей рѣшался кассаціоннымъ судомъ; глава государства, подъ отвѣтственностью министровъ, обязывался об- народывать законы, признанные кассаціоннымъ судомъ правильными ²).

Одновременно съ этимъ была издана Союзомъ программная бро­шюра „Ближайшія задачи земства", въ которой лозунгами земства были выставлены: свобода слова и печати, гарантія личности и созывъ учредительнаго собранія. Транспортъ этой брошюры вмѣстѣ съ другой земской агитаціонной литературой подвергся аресту въ Галиціи.

Въ 1878 году отмѣченными выше выступленіями земскихъ со­браній дѣло и ограничилось; въ своей массѣ земства не проявили

какой-либо активности, и засѣданія ихъ протекали довольно вяло. Такъ, 5 ноября 1878 г. „Недѣля"констатировала, что первыя губерн­скія собранія принесли разочарованіе. То же отмѣчалось и нѣкоторыми другими органами. Однако движеніе въ земской средѣ продолжало расти, хотя, быть можетъ, и не захватывало еще широкихъ слоевъ. Изъ фактовъ первой четверти 1879 г. особенно заслуживаютъ быть от­мѣченными ходатайство Московскаго земства о разрѣшеніи земскихъ съѣздовъ и вообще сношеній земствамъ различныхъ губерній и всепод­даннѣйшій адресъ Тверского земства.

Иниціаторами московскаго ходатайства явились А. А. Оленинъ и В. Ю. Скалонъ. Поддерживая ихъ предложеніе, Д. Ф. Самаринъ въ большой рѣчи (14 февраля) указывалъ на то, что „пора наконецъ об­ратить вниманіе на то стѣсненіе, которое наложено на земство именно относительно сношеній съ другими земствами. Эта мѣра крайне стѣ­снительна, высказываетъ только недовѣріе къ земскимъ учрежденіямъ, которое отнюдь не оправдывается ни дѣятельностью земства, ни са­мимъ дѣломъ. Земство выказало себя самымъ консервативнымъ орга­номъ; таково оно было съ основанія... Съ другой стороны, я полагаю, что голосъ земства будетъ лучше услышанъ, если онъ будетъ поддер­жанъ со стороны другихъ земствъ...; мы видимъ, что многія важныя ходатайства земства остаются безъ послѣдствій..; мы видимъ, что хо­датайства земства игнорируются..: Въ виду такого положенія дѣла по­лагаю, что, дѣйствительно, было бы лучше, если бы земству было дано бблыпее значеніе..."

Адресъ Тверского земства былъ принять непосредственно за но­вымъ террористическимъ актомъ,^—покушеніемъ на харьковскаго губер­натора кн. Д. Н. Крапоткина. „Этотъ адресъ—говоритъ С. Ю. Витте,— представляетъ какъ бы продолженіе черниговскаго"[192]). Онъ содержитъ критику правительственной политики, направленной не на развитіе, а на стѣсненіе реформъ 60-хъ годовъ; въ частности имъ указывалось на то, что самостоятельность земства сведена почти къ нулю. „Всѣ исчислен­ныя неблагопріятныя условія нашей общественной живни,—такъ закан­чивался адресъ,—особенно тягостно чувствуются теперь, когда русское общество пришло къ убѣжденію въ совершенной невозможности для него борьбы съ внутреннимъ зломъ въ томъ случаѣ, если всѣ упомянутыя условія... не будутъ устранены правительствомъ, имѣющимъ къ тому полную возможность. Государь императоръ въ своихъ заботахъ о благѣ освобожденнаго отъ турецкаго ига болгарскаго народа призналъ необхо­димымъ даровать этому народу истинное самоуправленіе, неприкосновен­ность правъ личности, независимость суда, свободу печати... Земство

Тверской губерніи смѣетъ надѣяться, что русскій народъ... воспользуется тѣми же благами, которыя одни могутъ дать ему возможность выйти... на путь постепеннаго мирнаго и законнаго развитія" *).

Одновременно съ этимъ въ земскихъ кругахъ распространялся про­ектъ адреса, составленный гласнымъ Д. В. и напечатанный за-границей „Лигою". Въ немъ указывалось на то, что накопилось много нуждъ, ко­торыя „не могутъ быть разрѣшены безъ ближайшаго содѣйствія мѣст­ныхъ людей". Авторъ призывалъ бороться какъ съ „кучкой безъимен­ныхъ убійцъ", такъ и съ „шайкой казнокрадовъ"^[193]).

Въ концѣ марта 1879 года, по иниціативѣ И. И. Петрункевича и

А. Ф. Линдфорса, вошедшихъ въ переговоры съ нѣкоторыми литера­торами (В. А. Гольцевымъ, Н. К. Михайловскимъ), состоялся въ Москвѣ земскій съѣздъ на квартирѣ кн. Кропоткина. Присутствовало до 40 человѣкъ, въ томъ числѣ U. А. и А. А. Бакунины, И. И. Пе- трункевичъ, Линдфорсъ и др.; больше всего было тверскихъ предста­вителей. Было рѣшено организовать на мѣстахъ распространеніе кон­ституціонныхъ идей и содѣйствіе попыткамъ предъявленія конститу­ціонныхъ требованій. Совѣщаніе высказалось также за періодичность земскихъ съѣздовъ ^[194]).

Между тѣмъ событія продолжали развиваться чрезвычайно быстро,— за однимъ покушеніемъ слѣдовало другое. 2 апрѣля 1879 года было про­изведено покушеніе на Александра П, что снова вызвало земскіе адреса *), на этотъ разъ проникнутые исключительно духомъ вражды къ „крамоль­никамъ", безъ всякой тѣни оппозиціонности. Такъ, напр., Тамбов­ское земство выражало „упованіе, что принятыя мѣры для искорененія гнусной крамолы очистятъ наше отечество отъ горсти злодѣевъ, поро­чащихъ русское имя". Пермское земство изъявляло „полную готов­ность содѣйствовать правительству въ искорененіи вредныхъ лжеученій, направленныхъ къ потрясенію существующаго государственнаго порядка и общественной безопасности". Рязанское земство свидѣтельствовало о своей „полной готовности во всякое время твердо стать на стражѣ противъ горсти злодѣевъ, позволяющихъ себѣ нарушать спокойствіе доро­гого нашего отечества". Саратовское земство скорбѣло о томъ, что „среди русскаго народа нашлись люди, рѣшившіеся стать помѣхой мир-

ному и законному развитію, стремящіеся остановить Россію по пути къ благу и изображающіе наше отечество въ глазахъ народовъ Запада угрозой ихъ свободѣ". „Государь!—писали казанскіе земцы,—еще не успѣлъ ты довершить трудную задачу преобразованій, предпринятыхъ для блага твоего народа, ведя его по пути правильнаго и благотворнаго государ­ственнаго развитія, какъ... явились люди, поставившіе себѣ задачей, подъ вліяніемъ утопическихъ ученій Запада, ниспровергнуть существую­щій въ родной землѣ государственный порядокъ и искони священные для русскаго народа—тронъ, религію, семью, законъ. Твердо сознавая, что безумство проповѣдуемыхъ теорій не найдетъ послѣдователей въ сынахъ твоихъ, вѣрныхъ историческимъ преданіямъ и благодарныхъ за все сдѣ­ланное тобой для преуспѣянія родной земли, мы до сихъ поръ не ви­дѣли опасности въ этихъ проявленіяхъ. Теперь же, когда безумцы эти... хотятъ навязать русскому народу измышленныя ими идеи путемъ насилія и анархіи..., мы... готовы по первому твоему призыву встать, какъ одинъ человѣкъ... Да не оскудѣваетъ рука твоя, государь, въ заботахъ о благѣ родины и въ душу не западаютъ сомнѣнія: сердце твоего народа непри­частно кознямъ крамолы—она возникла изъ тьмы, и мудрость твоя ее уврачуетъ".

Обозрѣвая земскія политическія заявленія, поскольку они выра­зились во всеподданнѣйшихъ адресахъ за 1878—79 гг., мы не можемъ не признать, что огромное большинство ихъ совершенно не стояло на уровнѣ тѣхъ требованій, которыя предъявляло время къ земской либе­ральной оппозиціи. Лишь адресъ Тверского и проектъ Черниговскаго земствъ являлись болѣе или менѣе достойнымъ, для либеральной пар­тіи, отвѣтомъ на обращеніе правительства. Адреса Полтавскаго, Самар­скаго и Харьковскаго земствъ, наряду съ прогрессивными требованіями, включали въ себя и такіе элементы, которые парализовали ихъ поло­жительное значеніе; эти адреса, какъ мы уже упомянули, не встрѣтили сочувствія даже въ руководящихъ кругахъ земской либеральной оп­позиціи.

Выступая съ реакціонными адресами, земства игнорировали то обстоятельство, что усиленіе реакціи идетъ по всему фронту, что стѣ­сненіямъ подвергаются не только „крамольники" съ ихъ политическими требованіями, но и земства, несмотря на высказываемую ими благона­мѣренность. Такъ, въ 1879 г. правительство категорически заявило, что оно не желаетъ допускать общенія земствъ и не разрѣшитъ земскихъ съѣздовъ ^[195][196]); въ то же время были приняты репрессивныя мѣры про­

тивъ земскихъ служащихъ, членовъ управъ и мировыхъ судей. Закономъ 19 августа 1879 г. губернаторамъ было предоставлено не только не утверждать служащихъ по земству лицъ, но и удалять тѣхъ изъ нихъ, которыхъ они признаютъ неблагонадежными [197]). Затѣмъ 26 сентября было Высочайше повелѣно распространить, въ видѣ временной мѣры, дѣй­ствіе правилъ 19 августа 1879 г. о замѣщеніи должностей по земскимъ и городскимъ учрежденіямъ „и на замѣщеніе всѣхъ вообще должностей по мировымъ судебнымъ установленіямъ, исключая лишь самихъ миро­выхъ судей". Что же касается мировыхъ судей — участковыхъ и по­четныхъ, — то губернаторамъ было предоставлено, опять-таки въ видѣ временной мѣры, „представлять свои замѣчанія о нравственныхъ ка­чествахъ и о благонадежности лицъ, избираемыхъ... на должности ми­ровыхъ судей, правительствующему сенату"²).

Правила 26 сентября ни разу не были примѣнены, и скоро по­слѣдовала ихъ отмѣна ³); не было также въ 1879—80 гг. и случаевъ иного рода личныхъ репрессій въ отношеніи земскихъ дѣятелей, кромѣ упомянутой уже высылки И. И. Петрункевича.

На сессію 1879 года въ широкихъ кругахъ общества возлагались особенныя надежды. Такъ, напр., наканунѣ открытія ея „Русскій Курьеръ" писалъ: „для нашихъ земскихъ учрежденій наступилъ теперь такой моментъ, когда они должны доказать необходимость своего суще­ствованія... или, напротивъ, склониться къ упадку" *).

Однако очередныя собранія не обнаружили замѣтнаго подъема, и какъ будто бы даже меньше, чѣмъ когда-либо, на нихъ поднималось общихъ вопросовъ. Отмѣтимъ лишь ходатайство Новгородскаго земства о разрѣшеніи областного съѣзда по страховымъ вопросамъ и адресъ Харьковскаго земства по поводу 25-лѣтія царствованія Александра П. „Сильна вѣра наша въ будущее счастье и развитіе дорогого нашего отечества въ духѣ выполненныхъ уже великихъ мѣръ внутренняго устроенія,— писали харьковскіе земцы,— да совершатся же до конца всѣ тѣ благія предначертанія, которыми прославлено истекшее 25-лѣтнее царствованіе..."

Вообще сессіи 1878 и 1879 годовъ бѣдны какими бы то ни было ходатайствами и характеризуются полнымъ затишьемъ въ земскомъ дѣлѣ. Земству приходилось не нападать, а обороняться. Впослѣдствіи „Вѣстникъ Европы¹' такъ очерчивалъ земскую позицію конца 70-хъ годовъ. „Наша общественная дѣятельность,—писалъ онъ,— изображала не столько спокойное, хотя и медленное движеніе впередъ, сколько мы старались отстаивать то, что уже установилось въ прежнее время... Уступать не слишкомъ быстро,— вотъ къ чему сводилась за­дача всѣхъ усилій земскаго представительства" *).

Въ то же время и пресса ^[198][199]), сдавленная цензурными тисками, сравнительно рѣдко выдвигаетъ общеземскіе вопросы, хотя попрежнему ею проводится мысль о необходимости съѣздовъ и общаго органа печати. Такъ, напр., въ концѣ 1878 года „Недѣля" (№ 47) рекомендовала „земцамъ, желающимъ искренне и серьезно относиться къ своему дѣлу, подумать объ изданіи періодическаго органа всероссійскаго земства" и „попробовать его осуществить въ той или другой формѣ—по склад­чинѣ ли, на акціонерныхъ основаніяхъ или какъ-нибудь иначе".

„Русскія Вѣдомости" въ теченіе 1878 и 1879 гг. помѣстили рядъ статей по поводу слуховъ о податной реформѣ, въ которыхъ развивали ту мысль, что правительство въ данномъ вопросѣ снова, какъ и въ 1870 году, должно обратиться „къ нашимъ органамъ самоуправленія,— земствамъ и городамъ".

Конецъ 70-хъ годовъ характеренъ для нѣкоторыхъ земствъ обостреніемъ партійной борьбы. Уже въ это время въ нѣкоторыхъ губерніяхъ сформировались „правыя" земскія партіи, громко заявившія затѣмъ о себѣ въ началѣ 80-хъ годовъ.

Съ другой стороны, успѣли проявить себя и прогрессивныя груп­пы; хотя борьба между ними и правыми велась еще въ тѣсномъ кругу мѣстныхъ земскихъ дѣлъ, но она уже была окрашена политическими тенденціями.

Ранѣе всѣхъ сплотилась симбирская реакціонная группа и всецѣло захватила въ свои руки Симбирскоме земство; лишь немногіе зем­цы,—напр., Д. П. Родіоновъ,—вносили слабый диссонансъ въ общій строй симбирской земской жизни, которая всецѣло находилась въ ру­кахъ А. Д. и Н. Д. Пазухпныхъ, Пантусова, Абуткова и другихъ стол-

новъ дворянской реакціонной политики 80-хъ годовъ. Съ 1876 года эта пар­тія издавала еженедѣльную „Симбирскую Земскую Газету“ (до 1887 года), которая ратовала за сохраненіе тѣлесныхъ наказаній, за перестройку земства на чисто сословныхъ началахъ и т. п. Въ ней много сотруд­ничали А. Д. Пазухинъ, В. Абутковъ, Д. Н. Пазухинъ и другіе земцы, третій же элементъ совершенно отсутствовалъ.

Орловское земство также не отставало отъ Симбирскаго, и уже къ концу 70-хъ годовъ оно шло подъ опредѣленнымъ реакціоннымъ фла­гомъ, руководимое А. А. Нарышкинымъ, С. С. Бехтѣевымъ (нынѣ оба члены Государственнаго Совѣта), кн. Солнцевымъ-Засѣкинымъ,

В. А. Шеншинымъ и другими вдохновителями реакціи 80-хъ годовъ.

Партія правыхъ земцевъ одержала побѣду въ 1878 году и въ Чер­ниговскомъ земствѣ, проведя въ должность предсѣдателя управы вмѣсто А. П. Карпинскаго И. Ф. Искрицкаго (съ 1881 года вице-губернаторъ). Еще ранѣе (1877 г.) ей удалось упразднить статистическое бюро. Въ общемъ обѣ партіи были здѣсь почти равны и вели' другъ съ другомъ упорную борьбу. Правые съ середины 1877 года обзавелись еженедѣль­ной „Черниговской Газетой", которую субсидировалъ ихъ лидеръ—гу­бернскій предводитель дворянства Н. И. Неплюевъ.

Въ Рязанскомъ земствѣ раньше всего сложились опредѣленныя партіи. „Лѣвые", въ рукахъ которыхъ земство находилось съ самаго начала, къ 1878 году утрачиваютъ руководящую роль и становятся въ оппозицію. Власть переходитъ къ центру, во главѣ съ предсѣдателемъ губернской управы Алянчиковымъ, смѣнившимъ въ 1878 году радикаль­наго кн. С. В. Волконскаго. Алянчиковъ, собственно, являлся лишь ставленникомъ А. И. Кошелева, который былъ истинной душой центра. Наконецъ, сильную позицію занимали „правые" во главѣ съ губернскимъ предводителемъ Муромцевымъ, кн. Гагаринымъ, директоромъ народныхъ училищъ (потомъ вологодскимъ губернаторомъ) Кормилицынымъ и Ми­чуринымъ.

Въ то время, какъ въ Рязанскомъ земствѣ власть все болѣе и бо­лѣе ускользала изъ рукъ прогрессивныхъ элементовъ, въ Тверской гу­берніи совершался обратный процессъ, и къ концу 70-хъ годовъ руко­водство земскимъ дѣломъ здѣсь окончательно перешло къ прогрессистамъ. Въ 1878—81 гг. ими издавался, при ближайшемъ участіи М. И. Пе- трункевича, „Тверской Вѣстникъ", въ которомъ сотрудничали: А. А. Ба­кунинъ, А. П. Апостоловъ, В. И. Покровскій и другіе земцы. „Твер­ской Вѣстникъ" являлся руководящимъ земскимъ органомъ не только для Тверской губерніи; въ немъ мы находимъ рядъ общеземскихъ про­граммныхъ статей. Напр., онъ выступилъ (1880 г., № 38) съ проек­томъ организаціи земскихъ народныхъ газетъ, задолго предвосхитивъ Исторія Земства, т. 111. 16

ту идею, которую впервые попыталось осуществить Вятское земство въ 1894 году.

Въ другихъ губерніяхъ, хотя и не столь ярко, также стали офор- мливаться различныя земскія теченія. Дворянскія партіи были особенно сильны въ земствахъ Тамбовскомъ, Полтавскомъ и Харьковскомъ, гдѣ скоро онѣ выступили подъ опредѣленнымъ крѣпостническимъ флагомъ.

Сложныя партійныя комбинаціи имѣлись на лицо въ Московскомъ земствѣ, которое въ концѣ 70-хъ годовъ еще придерживалось линіи, намѣченной В. Ю. Скалономъ, но уже въ началѣ 80-хъ годовъ подпало подъ руководство Д. С. Сипягина, П. Д. Ахлестышева и другихъ крѣ­постниковъ.

Подробнѣе намъ придется касаться партійныхъ группировокъ при обзорѣ отдѣльныхъ земствъ; здѣсь же мы указали лишь наиболѣе вы­дававшіеся въ ту или иную сторону факты для характеристики внут­реннихъ отношеній, складывавшихся тогда въ земской средѣ.

Въ то время, какъ въ земствахъ царило затишье, событія быстро смѣнялись одно за другимъ. За покушеніемъ 2 апрѣля 1879 года по­слѣдовалъ рядъ неудавшихся попытокъ взорвать желѣзную дорогу на пути слѣдованія государя (осенью 1879 года). Положеніе становилось тревожнымъ.

Ища выхода, высшія сферы встали передъ вопросомъ о введеніи представительнаго образа правленія. Въ этомъ смыслѣ была, между про­чимъ, составлена въ началѣ 1880 года записка предсѣдателя комитета министровъ П. А. Валуева. Сославшись на предполагавшійся еще въ 1863 году созывъ общегосударственнаго земскаго собранія, Валуевъ находилъ своевременнымъ, въ видахъ успокоенія общества, расширить участіе общественныхъ элементовъ въ государственныхъ дѣлахъ. Съ аналогичнымъ проектомъ выступилъ и великій князь Константинъ Ни­колаевичъ [200])•

Для обсужденія ихъ предложенія у государя состоялось нѣсколько совѣщаній, и въ результатѣ мысль о представительствѣ была оставлена, пока событія снова не заставили ее выдвинуть. Какъ извѣстно, 5 февраля 1880 года произошелъ взрывъ въ Зимнемъ дворцѣ. Вслѣдъ за этимъ состоялось назначеніе гр. М. Т. Лорисъ-Меликова предсѣдателемъ Вер­ховной Распорядительной Комиссіи съ неограниченными полномочіями.

Въ своемъ обращеніи къ обществу (12 февраля 1880 года) Лорисъ- Меликовъ призывалъ послѣднее „содѣйствовать власти въ возобновленіи правильнаго теченія государственной жизни" и „возвращеніи отечества

на путь дальнѣйшаго мирнаго преуспѣянія, указаннаго благими пред­начертаніями августѣйшаго его вождя".

Съ назначеніемъ Лорисъ-Меликова диктаторомъ въ обществѣ ожили надежды на перемѣну правительственнаго курса, питавшіяся главнымъ образомъ тѣмъ, что Лорисъ-Меликовъ, будучи до этого временнымъ харь­ковскимъ генералъ-губернаторомъ, проявилъ себя сторонникомъ умиро­творенія общества и укрѣпленія связи его съ правительствомъ на почвѣ взаимнаго содѣйствія.

Вскорѣ послѣ назначенія Лорисъ-Меликова 25 московскихъ граж­данъ—профессоровъ, писателей, адвокатовъ и проч.—обратились (въ мартѣ) къ нему съ петиціей *), въ которой указывали на то, что „един­ственное средство вывести страну изъ ея настоящаго положенія заклю­чается въ созданіи независимаго собранія изъ представителей земствъ и въ предложеніи этому собранію участія въ управленіи націей и въ выработкѣ необходимыхъ гарантій для правъ личности, свободы мысли и слова". „Русскіе,—говорится въ этомъ заявленіи,—не менѣе болгаръ созрѣли для свободныхъ учрежденій и не могутъ не чувствовать глубо­каго униженія, оставаясь такъ долго подъ опекой"^{[201][202][203]}).

Однако гр. Лорисъ-Меликовъ держался того взгляда, развитого имъ во всеподданнѣйшемъ докладѣ въ началѣ апрѣля 1880 г., что на­родъ еще не подготовленъ къ представительнымъ учрежденіямъ; что да­рованіе ихъ имѣло бы „видъ, вынужденный обстоятельствами", и было бы „несвоевременно".

Вмѣстѣ съ тѣмъ онъ признавалъ необходимымъ „благорасположенное участіе къ нуждамъ духовенства, къ заявленіямъ дворянства, къ дѣятель­ности земства и потребностямъ городовъ. Слѣдуетъ дать ходъ такимъ предположеніямъ, кои давно уже намѣчены Высочайшей волей и осу­ществленіе коихъ останавливается въ канцеляріяхъ и всякаго рода комис­сіяхъ. Полезно было бы привлекать и дворянство, и земство, и города къ участію въ такихъ вопросахъ, которые близко касаются ихъ мѣст­ныхъ нуждъ" ’).

Мысль о созывѣ народнаго представительства въ это время полу­чила широкое распространеніе, причемъ выдвигалось нѣсколько проек-

товъ. Кружокъ высшей бюрократіи рекомендовалъ пополненіе государ­ственнаго совѣта представителями отъ земствъ и городовъ; группа сла­вянофиловъ выдвигала мысль о созывѣ земскаго собора, который явился бы выразителемъ „мнѣнія"всей земли русской; земцы-конституціоналисты считали необходимымъ „добиться центральнаго народнаго представитель­ства при непремѣнномъ условіи одной палаты и всеобщаго голосова­нія"^г); наконецъ, революціонеры предъявляли требованіе о созывѣ учредительнаго собранія на основѣ всеобщаго, равнаго, прямого и тай­наго голосованія.

Назначеніе Лорисъ-Меликова* ничего не измѣнило въ планахъ ре­волюціонеровъ, и они продолжали развивать свою террористическую дѣятельность, совершивъ, между прочимъ, уже 20 февраля 1880 г.. поку­шеніе на самого Лорисъ-Меликова.

Примѣняя попрежнему относительно революціонеровъ систему жестокихъ репрессій, правительство начинаетъ вмѣстѣ съ тѣмъ посте­пенно измѣнять свое отношеніе къ „обществу", начинаетъ проводить тѣ взгляды, которые развилъ Лорисъ-Меликовъ въ цитированной нами всеподданнѣйшей запискѣ.

Вскорѣ послѣдовала отставка гр. Д. А. Толстого, одного изъ наи­болѣе яркихъ выразителей правительственной политики 70-хъ годовъ; на его мѣсто былъ назначенъ А. А. Сабуровъ. Въ земствахъ и ши­рокихъ кругахъ эта отставка встрѣтила привѣтствія и получила оцѣнку, въ качествѣ симптоматической, какъ начало реализаціи программы Ло- рисъ-Меликова относительно „довѣрія" къ обществу. Наступила эпоха „диктатуры сердца", чтб сказалось прежде всего на нѣкоторомъ ослабле­ніи цензурнаго гнета. Появляется рядъ новыхъ изданій.

Съ 1880 г. начинаетъ выходить „Русская Мысль" подъ редакціей

С. А. Юрьева, затѣмъ „Русское Богатство"—органъ Л. Оболенскаго; 15 ноября И. С. Аксаковъ выпускаетъ первый номеръ еженедѣльной газеты „Русь" и, наконецъ, 3 декабря появилось „Земство"В. Ю. Ска­лона. Позже, съ 1881 г. приступилъ къ изданію газеты „Порядокъ" и М. М. Стасюлевичъ въ С.-Петербургѣ.

Руководящее значеніе въ эту переходную эпоху пріобрѣли „Зем­ство" и „Порядокъ"—органы конституціоналистовъ — и славянофиль­ская „Русь".

Редакторомъ газеты „Земство" состоялъ предсѣдатель московской уѣздной управы В. Ю. Скалонъ, а издателемъ являлся А. И. Кошелевъ ^[204][205]).

Во вступительной редакціонной статьѣ „Земство" развивало тотъ взглядъ, что „въ мѣстномъ самоуправленіи лежитъ вся будущность нашей страны; въ его тѣсномъ кругу русское общество пріучается къ сознательному и разумному завѣдыванію своими дѣлами, въ немъ про­буетъ и упражняетъ свои силы, въ немъ выясняются самыя насущныя его потребности. Правильный ростъ общественной мысли, правильное образованіе общественнаго мнѣнія возможны пока преимущественно въ этой скромной области".

Редакція указывала на то, что „съ горькими воспоминаніями со­единено для земства первое 15-лѣтіе его жизни; теперь эти тяжелыя времена прошли...; правительство вновь возвращается... на путь довѣрія къ общественнымъ силамъ... Для земской дѣятельности опять откры­вается широкое поле; но для того, чтобы всходы вновь не погибли, необходимы существенныя измѣненія и въ самой организаціи земскихъ учрежденій и въ общихъ условіяхъ общественнаго быта. Главный залогъ правильнаго развитія и земскихъ учрежденій, и общества мы видимъ въ безусловномъ господствѣ для всѣхъ равнаго, для всѣхъ одинаковаго обязательнаго закона... Свобода личности въ дѣлѣ вѣры, мысли и слова, ея неприкосновенность, при отвѣтственности передъ судомъ, закономъ и общественнымъ мнѣніемъ—вотъ главное основаніе, на которомъ должно покоиться правильное общественное устройство". Съ другой стороны, „для обезпеченія будущности нашихъ общественныхъ учрежденій и возстановленія утраченнаго ими довѣрія", необходимо снабдить обще­ственные органы „полною независимостью въ кругу ввѣренныхъ имъ дѣлъ мѣстнаго управленія"; „самый составъ общественныхъ учрежденій тоже долженъ подвергнуться коренному измѣненію, въ смыслѣ открытія возможно широкаго доступа въ ихъ среду образованнымъ классамъ" *).

было прекращено вслѣдствіе уменьшенія тиража, чтб редакція объясняла усиленіемъ реакціи. Изданіе газеты въ теченіе РД лѣтъ обошлось Кошелеву около 30 т. р. Дѣя­тельными сотрудниками „Земства" являлись многіе земцы; напр., С. А. Муромцевъ, Н. А. Мельниковъ, А. В. Скульскій, Н» В. Гофманъ, М. П. Щепкинъ, Н. А. Каблу­ковъ, А. П. Смирновъ, П. Н. Ротастъ, В. И. Орловъ, Е. А. Осиповъ, Д. Н. Жбан­ковъ, Ф. Ф. Эрисманъ, М. В. Неручевъ» С. А. Приклонскій, А. И. Кошелевъ, бар. Н. А. Корфъ, И. О. Фесенко и др.

¹) Это было понято такъ, что редакція высказывается противъ расширенія пред­ставительства народныхъ массъ въ земскихъ учрежденіяхъ. Оправдываясь противъ нападокъ радикальной прессы» „Земств о“ писало: „крестьяне... еще нуждаются въ защитѣ, и въ этомъ имъ „можетъ помочь только интеллигенція и притомъ та часть ея, которая не проникнута противоположными крестьянству интересами. Мы не ду­маемъ, чтобы интеллигенцію можно было противополагать народу» чтобы между ею и имъ лежала непроходимая бездна"; но „для разумнаго и правильнаго веденія обще­ственныхъ дѣлъ одного владѣнія имуществомъ мало; для этого необходима извѣстная степень умственнаго развитія» необходима способность отвлечься отъ узкихъ, лич­ныхъ интересовъ, возвыситься до пониманія интересовъ общихъ. А такая способность пріобрѣтается только посредствомъ образованія". Поэтому лицамъ съ высшимъ обра-

Наконецъ, „нужно дать избирателямъ .снособы для взаимнаго ознако­мленія, для взаимнаго обмѣна мыслей".

Ближайшей своей задачей „Земство" ставило „способствовать, по мѣрѣ силъ, обмѣну идей и результатовъ дѣятельности и тѣмъ помогать объединенію и сплоченію земскихъ силъ".

Какъ видимъ, „Земство" ясно, насколько это позволяли цензурныя условія, выдвинуло опредѣленную политическую программу *), осуще­ствленіе которой возлагалось имъ на земскія учрежденія, реформиро­ванныя и усиленныя притокомъ интеллигентныхъ силъ.

Аналогичную позицію занималъ „Порядокъ", въ которомъ сотруд­ничали бар. Н. А. и П. Л. Корфы, К. Д. Кавелинъ, Янсонъ и др.²) „Порядокъ" былъ менѣе яркимъ и, пожалуй, менѣе радикальнымъ, чѣмъ „Земство", но онъ также полагалъ, что „наше общество желаетъ и ищетъ „правового порядка" и видитъ въ немъ дѣйствительно «насущный хлѣбъ»... Выражая подобныя желанія, русское общество не только на­ходится на почвѣ основныхъ началъ всякаго общежитія, но и не про- тиворѣчитъ буквальному смыслу нашихъ же законовъ, поставленныхъ во главу существующаго государственнаго устройства"^s).

Съ конца 1880 г. значительно оживляется и „Вѣстникъ Европы", на страницахъ котораго полно формулируется земская либеральная про­грамма и намѣчается тактика земской оппозиціи.

Ослабленіе цензурнаго гнета вызвало также появленіе Аксаков­ской „Руси". Своимъ девизомъ „Русь" поставила борьбу противъ „увѣнчанія зданія" въ какомъ бы то ни было видѣ, хотя бы въ формѣ славянофильскаго земскаго собора. Въ этомъ отношеніи И. С. Акса­ковъ далеко отошелъ отъ людей, съ которыми у него ранѣе было столь много общаго, напр., отъ А. И. Кошелева.

„Увѣнчаніе зданія" Аксаковъ признавалъ несвоевременнымъ; онъ приглашалъ заняться „пока первыми основами самоуправленія — во­лостью и уѣздомъ", и собственно даже только „уѣздомъ", такъ какъ онъ являлся противникомъ коренной реорганизаціи волости и въ частности всесословной волости. Реформу „уѣзда" Аксаковъ противополагалъ „увѣнчанію зданія". „Земскія учрежденія,—писалъ онъ въ № 1,—имѣ- зованіемъ слѣдуетъ предоставить участвовать въ земскихъ собраніяхъ независимо отъ имущественнаго ценза.

Въ февралѣ 1882 г., полемизируя съ _пРуськ>“, „Земство^м писало: „желанія народа можетъ выяснить только самъ народъ, говорить за него и отъ его имени не имѣетъ права никто, не будучи народомъ уполномоченъ. Поэтому необходимо, чтобы самому народу была предоставлена возможность высказаться о его нуждахъ и же­ланіяхъ... Въ этомъ спросѣ народнаго мнѣнія лежитъ, думаемъ мы, основа того правового порядка, который долженъ замѣнить собой наше нынѣшнее без- правіе“ (№ 8).

²⁾ „Порядокъ* выходилъ въ теченіе 1881—82 гг.

³⁾ „Порядокъ^и 1881 г., № 105.

ются у насъ въ каждомъ уѣздѣ, но общаго уѣзднаго мѣстнаго само­управленія все-таки нѣтъ... Печально видѣть, что уѣздный, а тѣмъ болѣе губернскій земскій институтъ въ настоящемъ своемъ видѣ не пользуется въ народѣ ни популярностью, ни авторитетомъ; земскія управы въ глазахъ народа—то же, что казенныя, полицейскія, присутственныя мѣста; члены—тѣ же чиновники" *). Имѣя это въ виду, редакція пола­гала, что рано говорить объ „увѣнчаніи зданія"; надо позаботиться за­крѣпить фундаментъ: „не въ высь и не въ ширь простираться посовѣ­товали бы мы теперь нашимъ земствамъ, а въ глубь да около. Надо прежде всего стать живой правдой въ уѣздѣ".., такъ какъ „въ уѣздѣ, какъ въ зернѣ, наша будущность".

По этому поводу „Порядокъ", высмѣивая Аксакова, рекомендовалъ ему отстаивать „уѣздную свободу", „уѣздную неприкосновенность лич­ности" и т. д.

За короткое, время своего существованія „Русь" представила пол­ную картину разложенія славянофильства. Славянофильство Аксакова этого періода, откидывая его демагогическія черты, выступило ярко въ роли реакціонной силы, шедшей рука объ руку съ крѣпостниками. На страницахъ „Руси", между прочимъ, Д. Ф. Самаринъ защищалъ свою теорію „достаточности" крестьянскихъ надѣловъ; тамъ же велась агитація противъ мелкой земской единицы и за „приходскія попечи­тельства". Наконецъ, въ „Руси" же велась кампанія С. А. Рачинскаго и другихъ въ пользу церковныхъ школъ и впервые была выдвинута С. Ф. Шараповымъ мысль объ учрежденіи министерства земледѣлія („центральнаго хозяйственнаго органа въ Россіи") для защиты земле­владѣльческихъ интересовъ,—мысль, подхваченная въ 80-хъ годахъ дво­рянскими кругами.

Помимо всего этого „Русь" сыграла не малую роль и въ походѣ,

Въ одномъ изъ слѣдующихъ номеровъ „Русь* писала еще рѣзче. „Безжизненный формализмъ,—по ея мнѣнію,—соорудилъ себѣ храмъ въ современномъ земствѣ*, и происходитъ это не благодаря „внѣшнимъ условіямъ*, какъ думаетъ „ошибочное ли­беральное вѣяніе*, а въ силу внутреннихъ причинъ: „вся разгадка въ томъ, что самоуправленія въ истинномъ значеніи слова нѣтъ, а имѣется только хозяйственный комитетъ; формула: господа промежду себя порѣшили—стала универсальной въ отношеніи земства* (№ 5). Чтобы создать дѣйствительное „самоуправленіе*, не­обходимо обезпечить крестьянам!, „полную равноправность* въ земствѣ (К° 8) и допустить общеніе гласныхъ съ избирателями (№№ 9 и 14).

„Русь* высказывалась также за общеземскіе съѣзды. Въ № 38 за 1881 годъ въ ней помѣщена, между прочимъ, статья предсѣдателя ростовской управы А. А. Ти­това, въ которой онъ защищалъ такіе съѣзды въ интересахъ „установленія общихъ началъ и принциповъ земской дѣятельности*. „Теперь же,—пишетъ онъ,—всѣ наши земства суть хвосты, махающіе въ разныя стороны, безъ головы, носящей и охра­няющей земскіе идеалы*.

248 —

предпринятомъ съ начала 80-хъ годовъ противъ земства гр. Толстымъ и М. Н. Катковымъ.

Мы перечислили здѣсь тѣ органы, которые въ 1880—81 гг. болѣе всего удѣляли вниманія земскому политическому движенію. Дѣловая жизнь земства попрежнему находила свое лучшее отраженіе на страни­цахъ „Русскихъ Вѣдомостей"; затѣмъ въ 1880—82 гг. замѣтно ожи­вляется „Голосъ", въ которомъ помѣщается рядъ статей бар. Н. А. Кор­фа, А. Д. Градовскаго, А. И. Кошелева, Е. Л. Маркова, В. А. Голь- цева и др.,—а также выдвигается „Недѣля" Гайдебурова, въ которой принимаютъ въ это время участіе земцы: бар. Корфъ, В. М. Хижняковъ, Е. Л. Марковъ, А. М. Колчановъ, В. А. Гольцевъ и пр.

Вскорѣ послѣ назначенія предсѣдателемъ Верховной Распоряди­тельной Комиссіи Лорисъ - Меликовъ приступилъ къ осуществленію и другихъ пунктовъ своей программы: нѣкоторый гнетъ былъ снятъ не только съ печати, но и съ земскихъ учрежденій. Такъ, 8 августа 1880 года былъ отмѣненъ законъ 1879 года въ той части, которая пре­доставляла губернаторамъ право увольнять лицъ, служащихъ въ зем­ствѣ по выборамъ. Затѣмъ въ декабрѣ 1880 года послѣдовало разрѣ­шеніе областного земскаго съѣзда въ Харьковѣ—по борьбѣ съ дифтери­томъ—на 5 февраля 1881 года, а вскорѣ былъ разрѣшенъ на 28 фев­раля и другой областной съѣздъ 7 земствъ—въ Одессѣ—по вопросу о хлѣбномъ жукѣ.

Привѣтствуя разрѣшеніе этихъ такъ долго жданныхъ съѣздовъ, „Зем­ство" выдвинуло вмѣстѣ съ тѣмъ проектъ общеземскаго съѣзда. „При несомнѣнной пользѣ для земскаго дѣла,—писало оно,—общій съѣздъ зем­скихъ представителей сослужилъ бы службу и правительству: оно стало бы лицомъ къ лицу съ мѣстными дѣятелями".

По мнѣнію редакціи, этотъ путь лучше и полнѣе осуществитъ тѣ задачи, которыя поставлены сенаторскимъ ревизіямъ, назначеннымъ въ то время въ 8 губерніяхъ *); такимъ образомъ „правительство черезъ по­средство законныхъ общественныхъ представителей ознакомилось бы съ дѣйствительными желаніями и нуждами общества" ’).

') Назначеніе сенаторовъ Ковалевскаго, Шамшина, Мордвинова и Половцева для ревизіи мѣстнаго управленія въ полномъ объемѣ въ 8 губерніяхъ (Воронежской, Там­бовской, Саратовской, Самарской, Уфимской, Полтавской, Черниговской и Кіевской) послѣдовало въ сентябрѣ 1880 года. Въ инструкціи, данной ревизующимъ сенаторамъ, предлагалось, между прочимъ, выяснить „причины неуспѣха дѣятельности земствъ",— заключаются ли онѣ „въ недостаточности ихъ состава въ качественномъ отношеніи", или въ „несочувствіи къ земству правительственныхъ лицъ и учрежденій", или „въ ограниченности ихъ круга дѣятельности" и т. д. „Особому вниманію" ревизующихъ сенаторовъ поручался вопросъ объ организаціи всесословной волости и о реформѣ зем­скихъ учрежденій вообще.

²) 1880 г., № 3.

„Вѣстникъ Европы", также не удовлетворяясь назначеніемъ сена­торскихъ ревизій, намѣчалъ и другой путь для проявленія обществен­наго мнѣнія: правительство должно обратиться къ обществу и къ зем­скимъ учрежденіямъ съ приглашеніемъ произвести „изслѣдованіе надъ самимъ собой". „Придавать ревизіямъ слишкомъ большое значеніе,—пи­салъ „Вѣстникъ Европы",—мы не можемъ... Конечно, изслѣдованія авторитетныхъ, облеченныхъ довѣріемъ, лицъ... не могутъ быть излиш­ними; ошибочно было бы думать только, что они прольютъ совершенно новый свѣтъ на вопросы, поставленные жизнью... Не слѣдуетъ забывать, далѣе, что ревизіи обнимаютъ собой только 8 губерній". По мнѣнію „Вѣстника Европы", „необходимымъ дополненіемъ къ сенаторскимъ ре­визіямъ... должно было бы служить изслѣдованіе, предпринятое обще­ствомъ надъ самимъ собою, по почину и указанію правительственной власти... Голосъ общества присоединился бы къ голосу уполномоченныхъ правительственной власти". Такая постановка дѣла имѣла бы еще и то преимущество, что „работа, къ участію въ которой будетъ призвано все русское общество, не такъ легко можетъ быть предана забвенію[206], какъ ра­бота, совершенная негласно, только одними оффиціальными средствами" *)•

Въ слѣдующемъ номерѣ, продолжая развивать свою мысль, „Вѣст­никъ Европы" предлагалъ примѣнить то же „не къ одному моменту, а къ постоянному, правильному теченію нашей государственной жизни", такъ какъ „если безъ помощи общества трудно будетъ привести въ ясность настоящее положеніе Россіи, то столь же трудно будетъ и опредѣлить безъ нея тѣ мѣры, которыя должны служить логическимъ результатомъ изслѣдованія".

Переходя къ вопросу о „формахъ общественнаго содѣйствія", ре­дакція намѣчала слѣдующій путь: свободное обсужденіе законопроектовъ, до внесенія ихъ въ Государственный Совѣтъ, печатью и земствомъ и затѣмъ призывъ экспертовъ. Этотъ призывъ „изъ случайнаго, несуще­ственнаго придатка къ законодательному механизму долженъ обратиться въ необходимую составную часть его... Право призыва экспертовъ могло бы быть предоставлено и законодательнымъ отдѣленіямъ министерствъ; но всего важнѣе, конечно, выслушаніе ихъ... Государственнымъ Совѣтомъ".

Въ заключеніе редакція оговаривается: „формы, предлагаемыя нами для общественнаго содѣйствія, безъ сомнѣнія недостаточны, но даже въ этихъ предѣлахъ—соотвѣтствующихъ чертѣ, предъ которой должна те­перь остановиться наша печать,—можетъ быть достигнуто многое, не­осуществимое одними оффиціальными средствами".

Нѣкоторыя мѣры, предложенныя „Вѣстникомъ Европы", скоро по­лучили осуществленіе, хотя и въ измѣненномъ видѣ. Такъ, въ 1881 году

были приглашены „эксперты" для выработки мѣрь борьбы съ пьянствомъ, по переселенческому вопросу и о пониженіи выкупныхъ платежей, а циркуляромъ министра внутреннихъ дѣлъ отъ 20 декабря 1880 г.'зем­скимъ учрежденіямъ было предложено высказать ихъ взгляды относи­тельно реформы Положенія 27 іюня 1874 года, и, такимъ образомъ, земства могли и, какъ мы увидимъ далѣе, многія дѣйствительно подошли къ вопросу о переустройствѣ всего мѣстнаго управленія, въ томъ числѣ крестьянскаго и земскаго.

При такихъ предпосылкахъ открывалась сессія земскихъ собраній 1880 года. Собственно говоря, болѣе рѣшительный повороть правитель­ственнаго курса намѣтился лишь въ декабрѣ 1880 года, когда нѣкоторыя земскія собранія уже прошли, и оживленіе въ земствахъ прояви­лось только съ конца декабря и особенно въ началѣ 1881 года. „Оглушенные люди,—писалъ по этому поводу „Вѣстникъ Европы",— ле сразу оріентируются и невольно осматриваются,—точно ли миновала тяжелая пора... И вотъ, болѣе раннія собранія, напр., херсонское и полтавское, прошли совсѣмъ безцвѣтно, сухо, незамѣтно. Въ декабрѣ кое-гдѣ заговорили болѣе оживленно, а январскія собранія представляли едва ли не наибольшій интересъ. Интересъ стали проявлять даже и дво­рянскія собранія".

„Вѣстникъ Европы" при этомъ отмѣчалъ то обстоятельство, что „оживленіе общественной дѣятельности большею частью создается не массою, а небольшими группами болѣе живыхъ людей, которыя у насъ не очень быстро размножаются. Собралась въ губерніи такая группа... и губернское земство начинаетъ работать живѣе... Разсѣялась .подобная маленькая группа — и живое нѣкогда земство засыпаетъ". Такую эво­люцію пережили когда-то боевыя земства—Новгородское, Херсонское; „въ послѣднее время больше стало обращать на себя вниманіе Черни­говское земство, но и въ немъ начинаютъ проявляться неблагопріятные признаки, въ родѣ внутренней розни болѣе одноцвѣтныхъ группъ". Наконецъ, „есть у насъ еще такіе завѣтные углы, гдѣ общества какъ будто не коснулся еще духъ жизни... Такіе углы, напр.,—Смоленскъ, Бессарабія, а за ними Полтава, Владиміръ".

Мало-по-малу эемскія собранія становились въ центрѣ обществен­наго вниманія, земскія и дворянскія политическія выступленія отодви­нули назадъ всѣ другія проявленія оппозиціи; къ тому же революціонеры въ это время какъ бы исчезли со сцены. 31 декабря 1880 года въ большой передовой статьѣ „Русскія Вѣдомости", между прочимъ, писали: „земское дѣло и вопросы мѣстнаго самоуправленія все болѣе и болѣе выдвигаются на первый планъ нашего общественнаго сознанія. Всѣ на­чинаютъ понимать, что здѣсь узелъ нашего теперешняго положенія, всей задачи нашей общественной и государственной жизни".

Въ такой оцѣнкѣ тогдашняго момента заключалось несомнѣнное преувеличеніе значенія земской, оппозиціи, но въ то время она, казалось, имѣла за себя нѣкоторыя данныя. Около, земства и въ земствѣ съ конца 70-хъ годовъ стала сплачиваться либеральная оппозиція, кое-гдѣ она уже въ 1879 году громко заявила о себѣ и теперь готовилась къ новой кампаніи; другихъ организованныхъ силъ у либерализма въ то время не было, и земская оппозиція естественно очутилась во главѣ дви­женія, руководившаго „общественнымъ мнѣніемъ", во главѣ легальнаго политическаго движенія.

Какъ мы уже упоминали, передовые земскіе дѣятели еще въ концѣ 1878 года собрались на съѣздъ для выработки плана дѣйствій въ зем­ской средѣ, для организаціи на политической почвѣ земскихъ силъ. Вслѣдъ за тѣмъ послѣдовало образованіе „Земскаго Союза" *). Однако до середины 1880 года ему не удалось проявить себя почти ничѣмъ. Въ 1880 году, въ связи съ намѣтившимся поворотомъ правительствен­наго курса, „Земскимъ Союзомъ" былъ организованъ съѣздъ, на кото­ромъ состоялось рѣшеніе начать агитацію въ пользу „подачи петицій о расширеніи правъ земства, о допущеніи его къ участію въ централь­номъ управленіи"^{[207][208][209][210][211][212][213]}). При этомъ считалось необходимымъ проявить воз­можную умѣренность требованій, „не забѣгать впередъ", не обращаться къ правительству „съ чрезмѣрными просьбами"^[214]).

Агитація „Земскаго Союза" въ пользу подачи земскими собраніями петицій оказала свое дѣйствіе; въ концѣ 1880 и въ началѣ 1881 года нѣкоторыя земства выступили съ болѣе или менѣе опредѣленными поли­тическими заявленіями, другія же выдвинули ходатайства о расширеніи земской компетенціи, о приданіи земскимъ учрежденіямъ бблыпей само­стоятельности и т. д. Вообще 1881 годъ внесъ въ земскія собранія замѣтное оживленіе, и они впервые проявили, сравнительно широко, стремленіе выйти изъ рамокъ повседневной мелочной работы, отнестись критически къ своей дѣятельности и уяснить необходимыя для ея успѣш­ности условія.

Первымъ выступило Тверское земство, собравшееся на засѣданіе въ серединѣ декабря 1880 года ‘). Въ своей телеграммѣ на имя гр. Ло-

— .252 — рисъ-Меликова собраніе выражало, между прочимъ, убѣжденіе въ томъ, что „прискорбное прошлое не воротится, что для дорогого намъ всѣмъ отечества открывается счастливое будущее. Русскій гражданинъ, лич­ность котораго будетъ свято охраняться закономъ, сумѣетъ постоять за достоинство престола и за великіе интересы государства".

Тверскіе земцы свидѣтельствовали также о томъ, что Лорисъ-Ме- ликовъ „въ короткое время" сумѣлъ оправдать и довѣріе Государя и многія изъ надеждъ общества". „Вы,—говорится въ адресѣ,—мудро при­знали законныя нужды и желанія общества..., не дѣлая народъ отвѣт­ственнымъ за безумство отдѣльныхъ личностей".

Одновременно съ этимъ, по предложенію В. А. Гольцева, Твер­ское земство благодарило телеграммою и министра народнаго просвѣ­щенія Сабурова „за просвѣщенное и нелицепріятное вниманіе къ нуж­дамъ народнаго образованія, за довѣріе къ земству". Тверское земство,— говорится, между прочимъ, въ телеграммѣ,—вполнѣ увѣренное въ уста­новленіи отнынѣ искреннихъ и доброжелательныхъ отношеній между министерствомъ народнаго просвѣщенія и земствомъ, съ довѣріемъ смо­тритъ на будущее народной школы...; будучи убѣждено, что направле­ніе народнаго образованія въ добрыхъ рукахъ, Тверское земство вновь готово служить этому образованію всѣми средствами, которыя находятся въ его распоряженіи".

Въ ту же сессію гласные отъ Новоторжскаго уѣзда: Т. Н. Повало- Швейковскій, П. А. и А. А. Бакунины, В. Н. Линдъ, М. И. Пе- трункевичъ и В. А. Цвылевъ, а также Весьегонскій гласный Ф. И. Ро- дичевъ представили въ губернское собраніе записку, въ которой указы­вали на необходимость устранить „ненормальности" въ строѣ деревен­ской жизни, вывести крестьянство изъ безправнаго состоянія. „Неесте­ственное- положеніе большинства населенія,—писали они,—не можетъ не отражаться на общемъ строѣ всей русской жизни, становясь причи­ной неопредѣленности и неустойчивости всѣхъ общественныхъ отношеній, приводя, наконецъ, къ затемненію въ общественномъ сознаніи самого понятія равноправности и законности и въ окончательномъ результатѣ содѣйствуя беззаконію и произволу".

По мнѣнію гласныхъ, необходимо ходатайствовать: 1) объ отмѣнѣ подушной додати и замѣнѣ ея „налогомъ, общимъ и равномѣрнымъ для случаевъ эти требованія столь же искренни, какъ и требованія, обращаемыя къ чело­вѣку, предварительно связанному по рукамъ и ногамъ". Надо начинать съ другого конца; дѣло въ томъ, что „весь государственный строй давно лежалъ, какъ лежитъ еще и нынѣ, непосильною тяжестью на юныхъ, не окрѣпшихъ силахъ русскаго на­рода... Что же намъ толкуютъ, что зданія вѣнчать не надо? Какъ же не надо?... Развѣ можно не видѣть, что общество уже задохнулось и отъ него несетъ затхлью?... Мы очнемся отъ спячки, мы оживемъ,—только дайте намъ свѣта, воздуха и свободы". (1880 г., № 49).

253 —

всѣхъ русскихъ гражданъ*'; 2) о замѣнѣ административно-фискальной крестьянской волости безсословною земскою единицею; 3) о снятіи съ должностныхъ лицъ сельскаго и волостного управленія полицейскихъ обязанностей; 4) о предоставленіи крестьянамъ права требовать обя­зательнаго выкупа своего надѣла; 5) и 6) о реорганизаціи крестьянскихъ присутствій и волостныхъ судовъ.

Выслушавъ эту записку, собраніе постановило немедленно ходатай­ствовать объ отмѣнѣ подушной подати—съ тѣмъ, чтобы проекты новыхъ налоговъ были переданы на предварительное заключеніе земствъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ выбрало комиссію для разработки перечисленныхъ въ запискѣ вопросовъ.

Работы этой комиссіи явились отправной точкой для объединенія прогрессивныхъ силъ Тверского земства; въ ней оппозиціонные элементы, до того находившіеся въ меньшинствѣ, сдѣлали первый крупный шагъ къ сплоченію, и съ тѣхъ поръ объединеніе это росло, подчиняя все болѣе и болѣе дѣятельность Тверского губернскаго земства ярко выражен­нымъ либеральнымъ принципамъ.

Съ другой стороны, ни въ одномъ земствѣ вопросъ, о реформѣ крестьянскихъ учрежденій, предложенный на обсужденіе земскихъ со­браній циркуляромъ отъ 20 декабря 1880 г. Лорисъ-Меликова, не под­вергся такому всестороннему освѣщенію, какъ въ Тверскомъ, и поэтому необходимо остановиться на разработкѣ этого вопроса въ Тверскомъ земствѣ нѣсколько подробнѣе.

По докладу комиссіи, разсматривавшей записку Новоторжскихъ гласныхъ, собраніе единогласно постановило довести до свѣдѣнія пра­вительства о томъ „противорѣчіи между правомъ и жизнью", которое достигло вопіющихъ размѣровъ и которое влечетъ за собой „неустрой­ство экономическихъ отношеній". Вмѣстѣ съ тѣмъ собраніе ходатай­ствовало о пересмотрѣ Положенія 19 февраля и послѣдовавшихъ въ связи съ нимъ узаконеній при участіи „самихъ заинтересованныхъ лицъ и въ особенности крестьянъ, какъ огромнаго большинства населенія".

Развитые въ запискѣ Новоторжскихъ гласныхъ взгляды легли въ основу доклада губернской управы, представленнаго мартовскому экстрен­ному собранію (1881 г.), созванному для обсужденія 9 пунктовъ цирку­ляра Лорисъ-Меликова. Докладъ управы былъ переданъ въ комиссію изъ 12 лицъ (Н. А. Чаплинъ, О. П. Медвѣдевъ, Л. А. Кисловскій, П. Н. Ла­дыженскій, В. А. Гольцевъ, В. Н. Линдъ, П. А. Бакунинъ, Ф. И. Ро- дичевъ, С. Д. Квашнидъ - Самаринъ, Т. Н. Повало - Швейковскій, И. Н. Стромиловъ и П. А. Тепляковъ) и управы (Н. П. Оленинъ, П. А. Корсаковъ и др.).

Въ комиссіи наиболѣе горячія пренія сосредоточились около вопроса

объ общинѣ. Для П. А. Бакунина было ясно, что осуществленіе пра- воваго порядка въ русской жизни вообще и въ частности въ деревен­скихъ отношеніяхъ (а къ этому одинаково стремились всѣ члены комиссіи) тѣснымъ образомъ связано съ ликвидаціей „начальнической опеки" въ области земельныхъ распорядковъ. „Приступая къ благоустроенію крестьянина, — писалъ П. А. Бакунинъ, — необходимо отказаться отъ всѣхъ удобствъ, представляемыхъ податливостью казеннаго человѣка, и признать въ крестьянинѣ всѣ права дѣйствительнаго человѣка, для чего отмѣнить всѣ узаконенія, которыми изъ стороннихъ фискальныхъ, эконо­мическихъ или душеспасительныхъ соображеній... ограничивается, стѣ­сняется или отрицается его свобода". „Участіе въ общинномъ землевла­дѣніи" должно утратить соотвѣтственно этому всякую тѣнь стѣсненія личности; оно должно нормироваться общими гражданскими „законо­положеніями".

Большинство комиссіи стало однако на иную точку зрѣнія, раз­витую В. Н. Линдомъ, В. А. Гольцевымъ и И. Н. Ладыженскимъ. Они полагали, что „нужно закономъ оградить общину", что „рус­ская община есть явленіе историческое", что въ интересахъ госу­дарства и предупрежденія развитія сельскаго пролетаріата приходится допустить въ той или другой формѣ опеку надъ хозяйственной жизнью крестьянства. По вопросу о предѣлахъ этой опеки между членами комиссіи существовали весьма крупныя разногласія. По мнѣнію од­нихъ (В. Н. Линдъ), въ цѣляхъ огражденія крестьянства отъ втор­женія въ его среду постороннихъ элементовъ необходимо сохранить особый строй крестьянскихъ учрежденій; другіе полагали возможнымъ уравнять права крестьянъ съ правами мѣщанъ (Н. А. Чаплинъ) и, на­конецъ, третьи (П. А. Бакунинъ, Ф. И. Родичевъ) считали необходимой предпосылкой всякихъ преобразованій установленіе для крестьянъ „по­литической полноправности, наравнѣ со всѣми гражданами русскаго государства".

При рѣшеніи конкретнаго вопроса—о всесловной волости—мнѣнія членовъ комиссіи снова раздѣлились, притомъ весьма своеобразно. И въ этомъ отношеніи П. А. Бакунинъ опять остался въ меньшинствѣ, но на этотъ разъ онъ явился противникомъ „политическаго полноправія". Возражая противъ всесословной волости „въ принципѣ", онъ указы­валъ на то, что „различные элементы, которые войдутъ въ составъ волости, по своимъ воззрѣніямъ и, главное, по бытовымъ и культур­нымъ условіямъ до такой степени различны, что произойдетъ только безпорядочное смѣшеніе, а не правильная организація".

Въ результатѣ своихъ работъ комиссія пришла къ заключенію о необходимости ряда коренныхъ преобразованій во всемъ строѣ государ­

ственной жизни и предложила высказаться въ этомъ смыслѣ земскому собранію, созванному въ іюнѣ 1881 года. Послѣ оживленнаго обмѣна мнѣній собраніе (большинствомъ 28 голосовъ противъ 2, при 2-хъ воз­державшихся) постановило: въ виду того, что никакія, какъ частныя, такъ и общія мѣропріятія или реформы не могутъ достигнуть цѣли, поставленной властью, безъ предварительнаго разсмотрѣнія этихъ ре­формъ выборными представителями всей русской земли, ходатайстовать о созывѣ народныхъ представителей въ особое совѣщательное учре­жденіе, при содѣйствіи котораго только и могутъ быть успѣшно выра­ботаны и проведены въ жизнь необходимыя законодательныя мѣры" *)• Осторожнѣе отозвалось Новгородское земство. Оно лишь заявляло, что „государственныя мѣропріятія послѣдняго времени... даютъ надежду, что и земскимъ учрежденіямъ, являющимся истинными представителями народныхъ нуждъ, будетъ предоставлено болѣе простора въ выраженіи ихъ желаній". Въ докладѣ земскому собранію продовольственной ко­миссіи указывалось между прочимъ на то, что „правительству необхо­димо выслушать голосъ народа, дать ему возможность и средства сво­бодно высказываться".

Болѣе опредѣленно подходилъ къ вопросу гласный Н. Н. Нечаевъ въ рѣчи, произнесенной на губернскомъ собраніи. „Свобода мысли и слова, немыслимая безъ личной неприкосновенности, строгое господство законности, расширеніе правъ земства и преобразованіе его въ смыслѣ болѣе истиннаго и вѣрнаго выраженія общественныхъ интересовъ и же­ланій, болѣе тѣсная связь между земствами отдѣльныхъ губерній,—го­ворилъ Нечаевъ,—вотъ тѣ принципы, которые должны быть положены въ основу предстоящихъ реформъ".

Комиссія Самарскаго земства высказывала- сомнѣніе въ цѣлесо­образности „изслѣдованій нашими общественными учрежденіями народ­ныхъ нуждъ, когда, въ силу полной разобщенности этихъ учрежденій, ихъ изслѣдованія не могутъ получать надлежащаго государственнаго обобщенія".

Въ нѣкоторыхъ земскихъ собраніяхъ обсужденіе вопроса въ поли­тической плоскости не было допущено предсѣдателями,—напр., въ чер­ниговскомъ. Здѣсь А. П. Карпинскій предложилъ ходатайствовать „объ ограниченіи дѣйствія административной высылки въ примѣненіи ея къ общественному представительству". Онъ указывалъ на то, что, „поражая соціалистовъ, какъ враговъ существующаго порядка, мѣра эта... каса­лась и представителей русскаго общества"^J).

Предложеніе Карпинскаго не было допущено къ обсужденію, и 37 гласныхъ подали протестъ, въ которомъ, между прочимъ, заявляли, что „коллизія законныхъ правъ двухъ государственныхъ учрежденій—земства и администраціи—въ основѣ колеблетъ въ мѣстныхъ жителяхъ ту вѣру въ законъ, которая такъ необходима для правильнаго теченія государ­ственной жизни". Нѣкоторое броженіе проявилось и на другихъ земскихъ собраніяхъ, но до событія 1 марта 1881 г. оно не вылилось въ опре­дѣленныя формы.

Одновременно съ этимъ кое-гдѣ выступили и дворянскія собранія. Такъ, напр., тверское дворянство въ декабрѣ 1880 г. выражало Ло- рисъ-Меликову признательность „за содѣйствіе къ возстановленію довѣ­рія правительства къ нравственнымъ силамъ дворянства и всего русскаго общества". Затѣмъ въ засѣданіи с.-петербургскаго дворянскаго собра­нія 18 февраля 1881 г. Н. Н. Волковъ внесъ предложеніе ходатайство­вать о расширеніи правъ земскихъ учрежденій". Онъ указалъ на то, что земство въ настоящее время не представляетъ живого организма, что оно безправно и надѣлено лишь обязанностью „самообложенія". Изъ числа 1.000 ходатайствъ за 15 лѣтъ разрѣшены только 20. Собраніе не пришло однако ни къ какимъ результатамъ, и вопросъ остался откры­тымъ. Но то же собраніе наканунѣ приняло предложеніе Е. А. Ша- кѣева выработать всеподданнѣйшій адресъ съ ходатайствомъ объ отмѣнѣ административной ссылки. „Администрація,—говорилъ Шакѣевъ,—очи­щая Россію отъ соціалистовъ, прибѣгала къ такимъ мѣрамъ, къ кото­рымъ можетъ быть примѣнено лишь одно названіе—произволъ... Про­изволъ росъ и достигъ въ недавнее время своего зенита. Нечего и дока­зывать, что принимавшіяся администраціей мѣры были безусловно вредны".

Объ отмѣнѣ административной ссылки для дворянъ ходатайствовало и курское дворянство ²).

Въ казанскомъ дворянскомъ собраніи проф. Корсаковъ предложилъ ходатайствовать о разрѣшеніи періодическихъ собраній въ Москвѣ всѣхъ губернскихъ предводителей дворянства и представителей земствъ, подъ предсѣдательствомъ лица, назначаемаго верховною властью, для обмѣна мыслей, выработки общихъ основъ дѣятельности для различныхъ мѣст­ностей и „выясненія" вопросовъ общаго характера.

---------------------------------- _ч

*) Дѣло шло о высылкѣ И. И. Петрункевича. Въ апрѣлѣ 1879 г. онъ подвергся ссылкѣ въ г. Галичъ, а въ 1880 г. демонстративно былъ избранъ въ уѣздные и гу­бернскіе гласные.

Еще въ 1872 г., по иниціативѣ JEO. Ф. Самарина, московское дворянство про­сило о предоставленіи дворянину, подвергнутому административной карѣ, требовать надъ собой суда.

Собраніе большинствомъ ³/₅ голосовъ отклонило однако это пред­ложеніе.

Мы видѣли, что въ земско-дворянскихъ кругахъ въ первые мѣ­сяцы 1881 г. мысль о необходимости народнаго представительства, хотя и не вылилась еще въ опредѣленную форму, тѣмъ не менѣе получала все большее и большее распространеніе. „Новое направленіе поли­тики отразилось на всемъ ходѣ нашей внутренней жизни,— писала 7 января 1881 г. газета „Земство".—Во всеуслышаніе стала высказы­ваться мысль о необходимости крупныхъ реформъ, о предоставленіи об­ществу болѣе широкаго участія въ государственномъ управленіи, о свое­временности вѣнчанія зданія... Идеи эти все болѣе распространяются въ обществѣ".

Уступая давленію нароставшаго общественнаго движенія, гр. Ло- рисъ-Меликовъ 28 января вошелъ со всеподданнѣйшимъ докладомъ о со­званіи комиссіи изъ выборныхъ отъ земствъ Онъ указывалъ на то, что „постепенное возвращеніе государственной жизни къ правильному ея теченію удовлетворяетъ въ значительной степени внутреннимъ стре­мленіямъ благомыслящей части общества и укрѣпляетъ временно поко­лебленное довѣріе населенія къ силѣ и прочности правительственной власти въ Россіи"; по его мнѣнію, „призваніе общества къ участію въ разработкѣ необходимыхъ для настоящаго времени мѣропріятій есть именно то средство, которое полезно и необходимо для дальнѣйшей борьбы съ крамолой". Но, съ другой стороны, Лорисъ-Меликовъ разви­валъ тотъ взглядъ, что „для Россіи немыслима никакая организація народнаго представительства въ формахъ, заимствованныхъ съ Запада... Равнымъ образомъ представляется далеко несвоевременнымъ и высказы­ваемое нѣкоторыми приверженцами старинныхъ формъ Россійскаго го­сударства предположеніе о пользѣ образованія у насъ Земской Думы или Земскаго Собора".

Отвергая и тѣ и другія народнопредставительныя организаціи, Лорисъ-Меликовъ имѣлъ въ виду образованіе подготовительныхъ ко­миссій для „составленія законопроектовъ", согласно даннымъ сенатор­скихъ ревизій, „въ тѣхъ предѣлахъ", кои будутъ указаны Высочайшею волею. Разработанные законопроекты должны были поступить на раз­смотрѣніе „общей комиссіи'¹, въ которую были бы приглашены земскіе и городскіе гласные *).

17 февраля 1881 г. докладъ Лорисъ-Меликова получилъ Высочай­шее утвержденіе; предполагалось при этомъ созвать подготовительныя комиссіи къ осени 1881 г., а „общую комиссію" въ началѣ 1882 г. Это рѣшеніе было принято государемъ окончательно утромъ 1 марта 1881 г., а нѣсколько часовъ спустя разразилась катастрофа...

Рядъ земскихъ собраній поспѣшилъ отозваться на событіе 1 марта и въ своихъ всеподданнѣйшихъ адресахъ выражалъ полную готовность поддерживать существующій государственный строй и бороться съ „крамольниками"²). Эти адреса отличались другъ отъ друга лишь рѣ­шительностью своего тона. Такъ, напр., тамбовскіе уѣздные земцы „вопіяли къ престолу... о безпощадномъ искорененіи крамолы"; Крапи­венское земство выражало „презрѣніе и негодованіе противъ крамоль­никовъ, нарушающихъ мирное развитіе... отечества" и выказывало го­товность принестй всякую жертву „по слову и требованію своего воз­любленнаго царя". Нижегородское земство свидѣтельствовало о своей „безпредѣльной преданности престолу самодержавныхъ, прирожденныхъ государей" и т. д.

Лишь единичные адреса свидѣтельствовали о томъ, что авторы ихъ смотрятъ не назадъ, а впередъ, и вопросъ о дальнѣйшихъ судьбахъ былъ поставленъ ими шире.

Какъ оцѣнивать политическое значеніе событія 1 марта, какъ учесть всѣ послѣдствія его для ближайшей минуты, — эти и другіе во­просы остро выдвинулись въ то время и требовали отвѣта. „Земство" полагало, что „мысль о созывѣ земскихъ представителей для совѣща­нія о современныхъ трудахъ и о средствахъ выхода изъ того ужас­наго положенія, въ которомъ мы теперь находимся, кажется весьма счастливой, и именно въ настоящую тяжелую минуту приведеніе ея въ исполненіе представляется особенно желательнымъ... Тѣ вопросы, ко­торые поставлены нашимъ настоящимъ, не могутъ быть разрѣшены обычнымъ канцелярскимъ путемъ, безъ дѣятельнаго участія и содѣйствія общества. Только въ поддержкѣ и сочувствіи послѣдняго, искренно

С. Ю. Витте. „Самодержавіе и земство", стр. 113 — 115, а также С. Г. Св а- т и ко въ. „Общественное движеніе въ Россіи", стр. 129—132.

^а) Таковы были адреса земствъ: Устюгскаго, Чебоксарскаго, Самарскаго уѣзд­наго, Ѳеодосійскаго, Едабужскаго, Нзюмскаго, Нижегородскаго и Смоленскаго уѣздныхъ, Белебеевскаго, Осинскаго, Царицынскаго, Борисоглѣбскаго, Нижегород­скаго губернскаго, Алатырскаго, Маріупольскаго, Ананьевскаго, Чердынскаго, Бузу- лукскаго, Касимовскаго, Старобѣльскаго, Орловскаго и Тамбовскаго уѣздныхъ, Ка- мышловскаго, Шадринскаго, Суражскаго, Алексинскаго, Бѣлевскаго, Хорольскаго, Крапивенскаго, Вятскаго уѣзднаго и губернскаго, Казанскаго губернскаго и др.

преданнаго своему государю и горячо желающаго возстановленія по­рядка и безопасности, правительство можетъ почерпнуть новыя, несо­крушимыя силы, необходимыя для побѣдоносной борьбы съ врагами го­сударства и общества" *).

Болѣе осторожно, но ту же мысль развивалъ „Порядокъ". „Воля Всевышняго,—писалъ онъ,—совершилась! Теперь остается только сми­риться предъ несокрушимой волею Провидѣнія и, не вступая съ нею въ тщетную борьбу, посвятить всѣ заботы тому, чтобы положить проч­ное основаніе для будущаго"^а). Иного взгляда держался И. С. Аксаковъ.

По мнѣнію „Руси", „не о либерализмѣ, не о реакціи можетъ быть рѣчь въ настоящую страшную минуту, а просто о здравомъ смыслѣ и о гражданской честности. Нужно проявленіе твердой, строгой, энергической, грозной и умной власти... Избави Богъ отъ какого бы то ни было дѣйствія, которое могло бы быть истолковано въ смыслѣ уступки кра­молѣ или даже требованіямъ европейскаго либерализма" ’).

Правые круги, руководимые М. Н. Катковымъ и К. П. Побѣдо­носцевымъ, какъ мы увидимъ далѣе, усиленно и успѣшно работали въ это время надъ укрѣпленіемъ „грозной власти" и противились всякому дѣйствію въ духѣ „требованія европейскаго либерализма", но эта ра­бота совершалась за кулисами. Надежда на то, что колесо исторіи не повернется назадъ, еще продолжала господствовать въ передовыхъ кру­гахъ общества и получала выраженіе въ заявленіяхъ нѣкоторыхъ дво­рянскихъ и земскихъ собраній. Первымъ выступило Самарское зем­ство. 5 марта, по поводу предложенія ходатайствовать о расширеніи правъ земства въ дѣлѣ борьбы съ эпидеміями, Ждановъ указалъ на то, что „если ходатайствовать, то не о такихъ мелочахъ; пора прямо выска­зать, что желательно расширеніе правъ земства не по какому-либо от­дѣльному предмету, входящему въ область его вѣдѣнія, а расширеніе правъ народа и участіе его. въ лицѣ своихъ представителей, • въ само­управленіи всей страны". Пренія были прекращены предсѣдателемъ⁴).

Три дня спустя, 8 марта; подобное же предложеніе въ самар­скомъ дворянскомъ собраніи возбудилъ земецъ Нудатовъ⁵). „Господа!— сказалъ онъ,— я уже старъ и на склонѣ дней моихъ. Я люблю мою родину и желаю ей блага и славы. Никто не заподозритъ и не скажетъ, что я революціонеръ. Но ради блага отечества, ради счастья дѣтей нашихъ говорю вамъ, что смута... можетъ быть устранена только об­щими усиліями всѣхъ свободно избранныхъ представителей народа.

²) 1881 г., № 16.

²) 1881 г., № 60.

’) 1881 г., № 17.

*—⁵) „Земство" 1881 г., № 17.

17*

Только они, а не исключительно дворянство, могутъ обсудить и принять мѣры, которыя могли бы дать миръ и спокойствіе нашей несчастной родинѣ“. Собраніе постановило отправить къ государю депутацію съ ходатайствомъ о созывѣ выборныхъ народныхъ представителей для об­сужденія мѣръ, которыя должно предпринять для умиротворенія оте­чества и искорененія смуты“.

На новгородскомъ земскомъ собраніи большую политическую рѣчь произнесъ Н. Н. Нечаевъ. „Не разъ,— говорилъ онъ,— Россія переживала тяжелыя годины бѣдствій, и призывъ къ народнымъ силамъ каждый разъ спасалъ отечество... И теперь,... въ полномъ единеніи народа съ царемъ открывается вѣрный путь для одолѣнія всѣхъ вра­говъ и бѣдствій... Мы должны умолять государя дать намъ возможность принять участіе въ борьбѣ съ крамолой..; мы должны умолять госу­даря выслушать свободный голосъ Русской Земли чрезъ посредство ея истинныхъ представителей... Тогда будутъ отысканы вѣрныя средства для уничтоженія преступной силы".

Н. Н. Нечаевъ полагалъ, что „не адресы нужны, а нужно упорное обнаженіе истины“ *)•

Рѣчь Нечаева была покрыта дружными апплодисментами гласныхъ и публики, и собраніе постановило выразить сочувствіе предложенію оратора. Вмѣстѣ съ тѣмъ былъ принятъ адресъ, въ которомъ земство умоляло „даровать земству возможность принять участіе въ борьбѣ съ врагами русскаго народа" и „выслушать свободный голосъ русскаго народа".

Въ адресѣ Весьегонскаго земства (20 марта) выражалась увѣ­ренность въ томъ, что „въ правильномъ и постоянномъ общеніи много­милліоннаго русскаго народа со своимъ царемъ таится сила, предъ ко­торой не устоятъ ни внѣшніе, ни внутренніе враги спокойнаго и мир­наго развитія Россіи".

Солигаличское земство высказывало пожеланіе, чтобы новое царствованіе было продолженіемъ „великихъ реформъ" предшествовав­шаго. Казанское земство заявляло, что „настала минута, когда всѣ вѣрные сыны Земли Русской должны сплотиться воедино на защиту своего царя, своего историческаго призванія, своихъ преданій; послуш­ная призыву своего державнаго вождя, къ его ногамъ положитъ Россія свои посильные труды для устроенія родной земли... Представители земства Казанской губерніи молятъ Вседержителя, да умудритъ онъ царя Земли Русской на предстоящемъ ему многотрудномъ пути и да по­можетъ довершить, для блага родины, то великое наслѣдіе минувшаго

¹⁾ „Земство¹⁴ 1881 г., № 18.

— 261

царствованія, которому погибшій страстот ерпець отдалъ всю свою трудовую жизнь".

Тверское земство указывало на то, что „когда бѣда поражала отечество,— въ непосредственномъ единеніи земскихъ людей и верхов­ной власти русскій царь и народъ всегда обрѣтали могучую паодпли- мую силу".

Черниговское дворянство ходатайствовало о созывѣ „представи­телей земли“. Въ адресѣ Рязанскаго земства читаемъ: „царь и народъ издревле составляли едино... Соберите насъ вокругъ себя, а мы всегда готовы по вашему велѣнію дѣлить съ вами и труды, и опасности".

Вопросъ о созывѣ народныхъ представителей поднялъ 24 апрѣля В. К. Винбергъ и на таврическомъ губернскомъ собраніи, но по­слѣднее (15 голосами противъ 10) отклонило это предложеніе. „Только весь народъ, въ лицѣ его истинныхъ представителей,—говорилъ между прочимъ Винбергъ,—въ состояніи указать на средство спасенія Россіи... Иамъ же остается стремиться только, чтобы голосъ народа былъ вы­слушанъ" .

Мотивы отклоненія собраніемъ предложенія объ адресѣ были вы­сказаны Н. В. ІЦербанемъ. Онъ свидѣтельствовалъ о томъ, что „всѣ члены собранія, вмѣстѣ со всѣми спокойными и разсудительными людьми" сочувствуютъ „проведенію къ намъ извѣстныхъ государственныхъ началъ". Но,—прибавлялъ онъ,—неумѣстно „адресное давленіе, когда правитель­ство занято оріентированіемъ въ борьбѣ съ,подпольною крамолою, когда глава его удрученъ сыновнею скорбью". По мнѣнію Щербаня, „это было бы политически и всячески безтактно". Указавъ далѣе на то, что Але­ксандръ II „за нѣсколько дней до своей мученической кончины уже го­товилъ проектъ призыва представителей земства", Щербань спрашивалъ: „смѣемъ ли мы имѣть сомнѣніе, тѣнь сомнѣнія въ судьбѣ этого завѣта въ рукахъ Преемника Преобразователя Россіи".

Нѣсколько позже, вопросъ о созывѣ народныхъ, представителей былъ выдвинутъ въ связи съ обсужденіемъ циркуляра 20 декабря 1880 года. О ходатайствѣ 23 іюня 1881 года Тверского земства мы уже гово­рили (стр. 255); затѣмъ съ аналогичными предложеніями выступили Н. Ф. Румянцевъ въ Череповецкомъ и Ф. М. Арнольдъ въ Кирил­ловскомъ земствахъ. „Созывъ выборныхъ отъ народа, въ качествѣ со­вѣщательнаго органа самодержавной власти государя, по вопросамъ законодательнымъ,—говорилъ Н. Ф. Румянцевъ,—представляется намъ, какъ единственный путь..., который способенъ дать должную гарантію законности и личной свободы вѣрноподданныхъ... и совокупными силами всей земли разсѣять крамолу". Земство, раздѣляя соображенія Румян­цева, уклонилось однако отъ рѣшенія вопроса; оно полагало, что „откро-

венное по этому дѣлу мнѣніе можетъ обезпокоить высшее правитель­ство..."

На губернскомъ новгородскомъ собраніи, на которомъ разсма­тривались отзывы уѣздныхъ земствъ по поводу циркуляра 20 декабря 1880 года, рѣчь объ участіи „уполномоченныхъ отъ земскихъ учрежденій" въ обсужденіи мѣръ, проектированныхъ названнымъ циркуляромъ, также поднималась, но опять-таки постановленія сдѣлано не было *).

О приглашеніи земскихъ представителей къ обсужденію вопроса о преобразованіи крестьянскихъ учрежденій ходатайствовало и Харьков­ское земство, которому была представлена по этому поводу записка 22 гласныхъ. Очертивъ общее настроеніе, „неопредѣленность правъ и обязанностей управляющихъ и управляемыхъ" и т. д., названные глас­ные продолжали: „нѣтъ никакихъ основаній предполагать, чтобы резуль­таты этой системы измѣнили свой характеръ, если при разработкѣ плана преобразованія и послѣдовательнаго проведенія въ жизни законодатель­ныхъ его подробностей не будетъ отведено надлежащаго мѣста свобод­ному выраженію общественнаго мнѣнія. Въ призывѣ экспертовъ сказа­лось уже желаніе самого правительства обратиться къ этому единственно неложному источнику познанія истинныхъ потребностей страны и вре­мени; но обращеніе въ такой формѣ носитъ въ себѣ явственный слѣдъ той же системы,—оно не довѣряетъ еще самому обществу назвать тѣхъ, кого оно считаетъ своими излюбленными людьми... Не наше дѣло ка­саться вопроса, какъ достигнуть того, чтобы эти избранные явились дѣйствительными выразителями народной мысли, — это задача государ­ственная. Мы говоримъ только, что въ довѣрчивомъ призывѣ такихъ людей и въ свободномъ обсужденіи ихъ дѣятельности заключается наи­лучшее обезпеченіе общественнаго содѣйствія предначертаніямъ прави­тельства".

Заявленія Тверского и Харьковскаго земствъ послужили поводомъ къ изданію циркуляра о томъ, чтобы подобныя ходатайства впредь не были допускаемы на земскихъ собраніяхъ, а главное управленіе по дѣламъ печати запретило безцензурнымъ изданіямъ „опубликованіе безъ разрѣшенія губернскаго начальства постановленій общественныхъ со­браній, подъ угрозой пріостановки виновныхъ изданій на срокъ до трехъ мѣсяцевъ"^а).

^х) Гласный Рагозинъ говорилъ на собраніи о томъ, что „мы можемъ только тогда придти на помощь правительству, когда тѣ предначертанія, которыя изложены какъ въ Высочайшемъ манифестѣ, такъ и въ циркулярѣ, будутъ приведены въ исполненіе, такъ какъ они обѣщаны категорически, и министръ говоритъ, что эти безотлагатель­ныя мѣры установятъ контроль мѣстныхъ дѣятелей надъ всею дѣятельностью,—какъ мѣстной, такъ и центральной жизнью государства. Только тогда мы и можемъ придти на помощь правительству

²⁾ См. выше стр. 132.

Всѣми этими и другими репрессивными мѣрами попытки земскихъ выступленій были парализованы, адреса—какіе бы то ни было—пре­кратились и собственно политическое движеніе въ земствѣ на нѣ­которое время замерло ’).

Подводя итоги этому первому болѣе или менѣе широкому высту­пленію земства на политическую арену, приходится прежде всего кон­статировать, что размахъ его былъ не великъ. За три года—съ осени 1878 г. и до осени 1881 г.—лишь 9 губернскихъ земствъ (Тверское, Харьковское, Черниговское, Новгородское, Полтавское, Самарское, Рязанское, Таврическое и Казанское) и 3 уѣздныхъ (Череповецкое, Весьегонское и отчасти Солигаличское) сдѣлали такъ или иначе за­явленія о необходимости привлечь общество къ рѣшенію государствен­ныхъ дѣлъ. Можетъ быть, были и еще 2 — 3 земства, заявившихъ о томъ же ^[215][216]), но сущности дѣла это не мѣняетъ.

Если затѣмъ перейти къ содержанію названныхъ адресовъ, то не трудно замѣтить ихъ общую черту — опредѣленное заявленіе о томъ, что народное представительство должно явиться орудіемъ для по­давленія радикально-соціалистическаго движенія. Такимъ духомъ про­никнуты всѣ заявленія земствъ того времени, начиная отъ наиболѣе рѣзкаго тверского (1881 г.).

Въ этомъ заключалось недостаточное пониманіе политическаго по­ложенія дѣла; стремясь рѣшительно отмежеваться отъ крайнихъ пар­тій, земцы тѣмъ самымъ ослабляли себя; то умѣренное общество, на сочувствіе и поддержку котораго были разсчитаны всѣ подобныя за­явленія, представляло слишкомъ слабую и неоформившуюся еще въ политическомъ смыслѣ величину. Въ сущности земская агитація не вы­полнила своей задачи даже въ поставленномъ ей себѣ масштабѣ,—самую земскую глубь, уѣздныя собранія она почти не затронула; ея дѣятель­ность ограничилась почти исключительно губернскими земскими со­браніями и кое-гдѣ была перенесена на дворянскія собранія (тверское, самарское, черниговское, с.-петербургское, харьковское). Не подкрѣпивъ себя съ тылу, либеральная партія изолировала себя отъ болѣе активныхъ элементовъ и тѣмъ дала лишнее оружіе въ руки реакціи. Вѣрно замѣчаетъ С. Г. Сватиковъ, что „правительство вполнѣ правильно рѣшило, что если земцы предлагаютъ созвать представителей не для выраженія и

осуществленія воли народа, а для борьбы съ крамолой, то лучше ужъ остаться при старыхъ и испытанныхъ средствахъ политической репрессіи, чѣмъ испытывать новое и сомнительное средство, предложенное къ тому же едва ли вполнѣ искренно" ‘).