ГЛАВА Ш.

Введеніе земскихъ учрежденій началось съ февраля 1865 г. и въ¹) большинствѣ губерній было закончено къ 1867 г. Порядокъ, въ кото-' ромъ происходило введеніе земства въ различныхъ губерніяхъ—былъ слѣ­дующій: въ 1865 г.

ронежской; въ декабрѣ—въ Калужской и Нижегородской. Итого въ 1865 г.—въ 18 губерніяхъ. ’*

Въ 1866 г. еще въ 9 губерніяхъ: въ февралѣ—въ Смоленской, Тверской, Тульской и Симбирской; въ апрѣлѣ и маѣ—въ Орловской, Владимірской и Саратовской; въ сентябрѣ—въ Екатеринославскбй-и въ октябрѣ—въ Таврической. . *

Затѣмъ въ 1867 г. земскія учрежденія введены въ Вятской и Оло­нецкой губерніяхъ, въ 1869 г.—въ Бессарабской, въ 1870 г.—въ Вологод­ской и Пермской и въ 1875 г.—въ Уфимской Въ 1876 г. земская ре­форма была распространена и на Область Войска Донского, но по Вы­сочайшему повелѣнію 24 марта 1882 г. земскія упрежденія были здѣсь закрыты. Въ связи съ этой мѣрой находится упраздненіе земства въ Ростовскомъ уѣздѣ Екатеринославской губерніи, по случаю присоеди­ненія его въ 1887 г. къ Донской Области.

Какъ видимъ, земства вводились не по сплошнымъ районамъ, а весьма причудливо, то тамъ, то здѣсь, и нѣкоторые въ то время усма­тривали въ этомъ извѣстную преднамѣренность, обусловленную опасеніями, которыя имѣлись въ правящихъ сферахъ относительно возможныхъ по­литическихъ осложненій. Насколько это предположеніе было основательно, сказать трудно.

Введеніе въ дѣйствіе Положенія о земскихъ учрежденіяхъ возлага­лось на временныя уѣздныя комиссіи, состоявшія изъ предводителя дво­рянства, исправника, городского головы и чиновниковъ отъ палаты го­сударственныхъ имуществъ и отъ конторы удѣльныхъ крестьянъ. Комиссіи эти составляли избирательные списки и предположительно назначали сроки созыва избирательныхъ съѣздовъ. И то, и другое окончательно утвер­ждалось губернскою временною комиссіею, подъ предсѣдательствомъ гу­бернатора. На первомъ земскомъ собраніи выбиралась управа, которой обычно поручалось представить къ первому очередному собранію свои соображенія по различнымъ сторонамъ хозяйства и вступить въ завѣды­ванье имуществами и капиталами, передававшимися отъ дореформенныхъ учрежденій.

Извѣстно, что’ Положеніе 1864 года дѣлило избирателей на 3 куріи: 1) землевладѣльцевъ всѣхъ сословій, 2) горожанъ и 3) сельскихъ обществъ.

Въ съѣздахъ уѣздныхъ землевладѣльцевъ имѣли право уча­ствовать: а) лица, владѣвшія опредѣленнымъ пространствомъ земли (не менѣе 200 десятинъ); б) владѣльцы другого недвижимаго имущества въ уѣздѣ стоимостью не ниже 15 т. р.; в) владѣльцы промышленныхъ и

хозяйственныхъ заведеній не ниже той же капитальной стоимости или имѣвшіе общій годовой оборотъ производства не менѣе 6.000 р.; г) по- вѣре^Ые отъ частныхъ владѣльцевъ и учрежденій, владѣвшихъ иму­ществомъ доказанномъ выше размѣрѣ; д) уполномоченные отъ мелкихъ землевладѣльцевъ и священнослужителей, товариществъ и проч., вла­дѣвшихъ цензомъ не ниже */₃₀ полнаго ценза.

Въ съѣздахъ городскихъ избирателей могли участвовать: а) лица, имѣвшія купеческія свидѣтельства; б) владѣльцы находящихся въ fotoah промышленныхъ или торговыхъ заведеній, годовой оборотъ ко­торыхъ не менѣе 6.000 р.; в) владѣльцы городской недвижимой собствен­ности (не ниже 500—3.000 р.

Наконецъ, выборы гласныхъ отъ сельскихъ обществъ производи­лись на особыхъ съѣздахъ сельскихъ избирателей, составлявшихся изъ выборщиковъ отъ волостныхъ сходовъ, по расчету не менѣе одного выборщика на 300 домохозяевъ. -

Посмотримъ теперь, какой сословный составъ гласныхъ давала въ результатѣ эта избирательная система.

По 29 губерніямъ, въ которыхъ выборы состоялись въ 1865—67 гг., въ уѣздные гласные было избрано ’):

Всего 11.915 1ОО.„ |

Изъ 2.055 губернскихъ гласныхъ числилось: дворянъ и чиновниковъ 1.524 (74.₂°/о), духовныхъ лицъ 78 (3.₈°/₀), купцовъ 225 (10.,7о)> мѣ­щанъ 11 (0.₅%) и 217 крестьянъ (10.₆%)-

Въ губернскихъ и уѣздныхъ управахъ 30 губерній въ первое трехлѣ-І тіе состояло изъ 1.617 предсѣдателей и членовъ, т. е. на каждую управу приходилось по 1 предсѣдателю и 3—4 члена. При этомъ дворянъ было 1.062, купцовъ 239, мѣщанъ 12, крестьянъ и казаковъ 304 ’)•

По отдѣльнымъ губерніямъ, для которыхъ имѣются оффиціальныя данныя, составъ уѣздныхъ гласныхъ по сословіямъ представляется въ слѣдующемъ видѣ ’):

’) „Обзоръ царствованія государя Императора Александра II и его реформъ 1855—1871 гг.“, стр.

²) Ibid., стр. 372.

’) „Сѣверная Почта" 1865 и 1866 гг.

50 —

Въ большинствѣ губерній на долю дворянъ въ уѣздныхъ собраніяхъ приходилось, такимъ образомъ, около 40%, и,- какъ мы увидимъ далѣе (глава XIII), они удержали за собой это количество мѣстъ до 90-хъ го­довъ, несмотря на то, что площадь дворянскаго землевладѣнія сократи­лась за это время (собственно за 1863—92 гг.) на 25 мил. десятинъ, или на 31% ’).

Количество гласныхъ-крестьянъ также представляетъ величину болѣе или менѣе устойчивую и въ названныхъ губерніяхъ колебалось отъ % до % общаго состава гласныхъ. Для перваго трехлѣтія особенно харак­тернымъ является относительно большое количество гласныхъ - священ­никовъ. Число ихъ быстро уменьшалось съ теченіемъ времени, и къ 90-мъ годамъ свелось почти къ нулю. Зато группа разночинцевъ съ го­дами численно росла весьма значительно,.-

Интересно между прочимъ отмѣтить, что большое количество глас­ныхъ-священниковъ въ первое трехлѣтіе стояло въ непосредственной связи съ принятыми для этого мѣрами со стороны епархіальнаго началь­ства,—вѣроятно, по иниціативѣ правительства, которое разсчитывало, бытъ можетъ, усилить составъ земскихъ собраній благонадежнымъ эле­ментомъ.

Сельскій священникъ—гласный перваго трехлѣтія—такъ впослѣд­ствіи описывалъ обстоятельства первыхъ земскихъ выборовъ: „какъ только,—писалъ онъ,—пришло распоряженіе о земскихъ учрежденіяхъ.., я получилъ по эстафетѣ отъ преосвященнаго предписаніе немедленно явиться къ нему для личныхъ объясненій... „Учреждаются земскія учре-

*) В- Святловскій. „Къ вопросу о с}'дьбахъ землевладѣнія въ Россіи". СПБ. 1907 г.

жденія,— сказалъ мнѣ преосвященный, — въ нихъ должны участвовать члены и отъ духовенства. Постарайтесь быть гласнымъ “ ’)•

Какъ мы сказали, первое время число гласныхъ*священниковъ было весьма значительно, но это продолжалось недолго. Исчезновеніе ихъ изъ земства объясняется въ значительной мѣрѣ тѣмъ недружелюбіемъ, съ ко­торымъ они были встрѣчены въ средѣ землевладѣльцевъ.

Первое трехлѣтіе, какъ и послѣ, священники являлись гласными главнымъ образомъ отъ землевладѣльцевъ, рѣже отъ сельскихъ обществъ

Всѣ данныя, которыя удалось намъ почерпнуть изъ земскихъ ма­теріаловъ, не свидѣтельствуютъ о томъ, чтобы священники играли въ земствахъ въ 60-хъ годахъ, да и позже, сколько-нибудь замѣтную роль, за исключеніемъ немногихъ уѣздовъ ’).

То же самое слѣдуетъ сказать и о разночинцахъ: лишь въ немногихъ уѣздахъ имъ удавалось занять видную позицію и еще въ меньшихъ главенствовать ³). Среди разночинцевъ преобладали горожане, земле­владѣльцевъ же среди нихъ первое время послѣ освобожденія крестьянъ было весьма немного. Такъ, въ указанныхъ 16 губерніяхъ изъ 3.201 гласныхъ отъ уѣздныхъ землевладѣльцевъ числилось:

Абсолютно разночинцы преобладали въ городахъ. Именно, въ тѣхъ же 16 губерніяхъ І-ое трехлѣтіе отъ городовъ было гласныхъ:

^х) _иРу^сская Старина" 1881 г_м № 1.

¹) —³) См. далѣе 13-ую главу.

4*

Но городскіе гласные составляли въ -общемъ числѣ гласныхъ срав­нительно небольшую долю, и это, въ связи съ неподготовленностью нашего купеческаго элемента, особенно въ то время, къ общественной дѣятель­ности, порождало тотъ индифферентизмъ горожанъ къ земству, который на первыхъ же порахъ былъ отмѣченъ литературой. „Купечество,— писали, напр., „Отечественныя Записки",—осталось совершенно равно­душно къ земскимъ дѣламъ" ’). Н. П. Колюпановъ констатировалъ, что „Положеніе о земскихъ учрежденіяхъ, опредѣляя составъ земскихъ со­браній, поставило въ такую тѣсную и неизбѣжную зависимость город­скихъ гласныхъ отъ сельскихъ, что за первыми не обезпечило даже фактически права имѣть своихъ представителей въ губернскомъ земскомъ собраніи, а въ уѣздномъ они совершенно подавляются перевѣсомъ голо­совъ крестьянскихъ и землевладѣльческихъ, солидарныхъ между собою гораздо болѣе, нежели съ городомъ"²).

Другая причина индифферентнаго отношенія къ земству городскихъ избирателей, среди которыхъ преобладали владѣльцы купеческихъ сви­дѣтельствъ и промышленныхъ заведеній, заключается въ томъ, что за­кономъ 21 ноября 1866 г. былъ установленъ высшій допускаемый раз­мѣръ обложенія купеческихъ свидѣтельствъ и промышленныхъ предпріятій на земскія потребности. Естественно, что „представители городовъ, будучи всегда обложены однимъ и тѣмъ же сборомъ, стали относиться къ нему (къ земскому дѣлу) совершенно пассивно" ’). То же подтвер­ждается и другимъ авторитетнымъ источникомъ. „Равнодушное отношеніе городскихъ избирателей къ земскому дѣлу,—говорилъ въ своей запискѣ сенаторъ Шамшинъ,—объясняется преимущественно тѣмъ, что сборъ съ купеческихъ свидѣтельствъ и патентовъ вездѣ дошелъ до высшей нормы, допущенной закономъ (1866 г.), и что представители городовъ обез­печены противъ дальнѣйшаго повышенія этого сбора"[47][48]).

Указывая на равнодушное отношеніе городскихъ избирателей къ земству, Колюпановъ останавливался вмѣстѣ съ тѣмъ и на мотивахъ, вызвавшихъ изданіе названнаго закона. „Само сельское земство,—говорилъ онъ,—во многихъ случаяхъ слишкомъ неуравнительно и неосторожно воспользовалось выгодами своего положенія. Въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ городскія промышленныя заведенія и купеческіе капиталы были обложены слишкомъ высоко, и на эти исключительныя данныя могъ указывать

законъ 21 ноября 1866 г. для своего мотивированія. Вездѣ жалобы городскихъ сословій на неуравнительность городскихъ раскладокъ, обра­щенныя къ губернскимъ собраніямъ, а такихъ жалобъ было много,— отвергались послѣдними безъ всякаго разсмотрѣнія, на основаніи буквы закона, не разрѣшающей губернскому собранію отмѣны уѣздныхъ раскладокъ по жалобамъ отдѣльныхъ лицъ и сословій. Съ легальной стороны губернскія собранія были правы; но ничто имъ не мѣшало для сохраненія добрыхъ сословныхъ отношеній разобрать эти жалобы и, въ случаѣ справедливости, высказать о нихъ свое мнѣніе, необязательное для уѣздныхъ собраній"[49])•

Что касается роли крестьянъ, то, не затрагивая пока этого слож- / наго вопроса во всемъ объемѣ, слѣдуетъ сказать, что въ 60-хъ годахъ, они не проявили и не могли проявить себя сколько-нибудь активно. Правда,( въ отдѣльныхъ случаяхъ они выступали весьма ярко, добиваясь, напр.,; переложенія натуральныхъ повинностей въ денежныя, но это являлосьі исключеніемъ. Въ общемъ, довольно вѣрно замѣчалъ (1869 г.) Скалдинъ/ говоря, что „на выборъ гласныхъ въ земскія собранія крестьяне смотрятъ еще, какъ на отбываніе нѣкоторой новой повинности, цѣли которой они и сами не понимаютъ. Земство для крестьянъ есть пока одна формальность"²)ѵ-

Н. П. Колюпановъ слѣдующимъ образомъ характеризовалъ глас- ныхъ-крестьянъ и условія ихъ выбора первое время.' „Когда кресть­янскіе выборные собрались первый разъ для назначенія земскихъ глас­ныхъ, для нихъ общая неизвѣстность земскаго дѣла осложнялась многими другими соображеніями самаго неутѣшительнаго свойства: лишніе рас­ходы, дальняя поѣздка, непривычное житье въ уѣздномъ городѣ, занятіе дѣломъ, никогда не бывшимъ въ рукахъ, которое вмѣсто облегченія ляжетъ, пожалуй, новымъ налогомъ. Поэтому нѣтъ никакихъ данныхъ заключать, что первый призывъ крестьянскихъ гласныхъ былъ самый лучшій и самый цѣлесообразный: были исключенія и въ ту и въ другую сторону; въ одномъ мѣстѣ крестьяне посылали дѣйствительно самыхъ развитыхъ людей, въ другихъ—они наряжали недоимщиковъ, какъ для отбыванія общественной повинности; но въ большинствѣ случаевъ выборы происходили безъ всякихъ особыхъ соображеній: посылались люди по­толковѣе и грамотные, чтобы сумѣли понять, прочесть и разсказать, въ чемъ дѣло" *).

Нѣсколько позже, въ началѣ 70-хъ годовъ, Колюпановъ, возвращаясь къ вопросу о роли крестьянъ въ земствѣ, писалъ: „было бы непрости­тельною наивностью утверждать, что земскія учрежденія, предоставлен- ныя исключительно въ руки крестьянъ въ теперешнемъ ихъ положеніи, пойдутъ, не только несравненно лучше, но даже такъ же, какъ шли они до сихъ поръ, хотя... въ соединеніи съ другими сословіями кре­стьяне—самый здоровый и честный элементъ въ земствѣ. Чтобы кре­стьяне поняли задачу хозяйственнаго самоуправленія, необходимо, чтобы гражданское воспитаніе сколько-нибудь окрѣпло". Для работы въ этомъ отношеніи надъ воспитаніемъ массъ Н. П. Колюпановъ при­зывалъ „людей мысли и труда"; „въ земствѣ,—писалъ онъ,—найдется мѣсто для всякаго рода способностей и призваній" Аз­

такимъ образомъ, мы видимъ, что земское дѣло фактически съ са­маго начала очутилось въ рукахъ группы дворянъ-землевладѣльцевъ, и притомъ не всѣхъ его слоевъ, а именно опредѣленнаго—среднепомѣст­наго. Бъ другомъ мѣстѣ намъ уже приходилось останавливаться на этомъ обстоятельствѣ ²),—придется не разъ касаться его и далѣе при ана­лизѣ земской дѣятельности; здѣсь же было необходимо только отмѣтить данный фактъ, какъ основной для всей земской дѣятельности вплоть до настоящаго момента. Указаніе на этотъ фактъ мы встрѣчаемъ между прочимъ уже въ серединѣ 70-хъ годовъ., „ Мелкіе и средніе землевла­дѣльцы, преимущественно живущіе на мѣстахъ.—писалъ въ 1874 г. (У' 72) „Голосъ",—цѣнятъ въ земствѣ среду общественной дѣятельности для себя: въ большинствѣ случаевъ они составляютъ самое интелли­гентное и движущее меньшинство въ земскомъ дѣлѣ. Напротивъ, круп­ные землевладѣльцы,—конечно, за немногими, весьма почтенными исклю­ченіями,—видятъ въ земствѣ только непріятную силу, привлекающую ихъ къ болѣе или менѣе чувствительному для нихъ налогу: ни мѣста въ зем­ской службѣ, ни пользованія полезными начинаніями земства—крупные землевладѣльцы не ищутъ".-..

Неправъ былъ „Голосъ" лишь въ томъ, что приписывалъ замѣт­ное участіе въ земствѣ..._лмелкимъ" землевладѣльцамъ, т. е. владѣльцамъ неполнаго ценза. Далѣе мы покажемъ, что они занимали въ земствѣ очень скромное мѣсто, нерѣдко не по собственной винѣ ’)•

¹ Среднепомѣстное дворянство дало главный контингентъ земскихъ .руководителей, оно же вообще доминировало большею частью въ про­винціальной жизни пореформеннаго времени. Кадры мировыхъ посред­никовъ, затѣмъ непремѣнныхъ членовъ крестьянскихъ присутствій, зем­скихъ начальниковъ, мировыхъ судей, въ значительной мѣрѣ предсѣда­телей и членовъ земскихъ управъ пополнялись представителями именно этого слоя дворянства, который и Наложилъ также печать своихъ взгля­довъ, своихъ интересовъ на земскую жизнь.

Чтобы понять земскую дѣятельность во всей ея сложности, какъ часть историческаго процесса, необходимо уяснить себѣ какъ тѣ условія, въ которыхъ развивалась земская дѣятельность, такъ и характеръ тѣхъ элементовъ, которые преобладали въ земской жизни. Въ дальнѣйшемъ мы и постараемся прослѣдить, какъ измѣнялся составъ земскихъ дѣятелей, какъ измѣнялись окружавшія ихъ политическія и экономическія условія, какъ, наконецъ, измѣнялась идеологія самихъ земскихъ дѣятелей, какія идейныя теченія вносили они съ собой въ земскую среду и какъ эти теченія, сливаясь съ общимъ потокомъ культурно-политическаго дви­женія въ странѣ, деформировали земскую работу?

Сложность этого вопроса заставляетъ подходить къ нему съ наивоз- можной осторожностью, избѣгая поспѣшныхъ обобщеній и уклоняясь отъ предвзятыхъ мнѣній, столь распространенныхъ еще въ отношеніи земскаго дѣла.

Послѣ этихъ предварительныхъ замѣчаній, перейдемъ теперь къ раз­смотрѣнію первыхъ шаговъ земства, къ его выступленію въ 60-хъ годахъ.

Какъ мы уже говорили, открытіе земскихъ собраній ожидалось въ передовыхъ кругахъ общества съ нѣкоторой, весьма понятной, тревогой. Оправдаютъ ли земства надежды, окажутся ли земскіе дѣятели на вы­сотѣ пониманія своихъ задачъ, обнаружатъ ли они достаточно зрѣлости для веденія новаго дѣла? Всѣ эти вопросы глубоко волновали прессу того времени.

Съ другой стороны, выдвигался и еще одинъ острый вопросъ. Какъ произойдетъ въ земствѣ встрѣча сословій, найдутъ ли общій языкъ для пониманія другъ друга баринъ-помѣщикъ и вчерашній его крѣпостной, эти два главныхъ земскихъ элемента? Не подавитъ ли крестьянская масса представителей личнаго владѣнія—дворянъ?

Достаточно просмотрѣть органы печати того времени, чтобы уви­дѣть, насколько глубоко были охвачены опасеніями и тревогой по этому поводу представители самыхъ различныхъ направленій. И когда „С.-Пе­тербургскія Вѣдомости" писали, что „по своему общественному поло­женію, по своему развитію дворянство имѣетъ столько преимуществъ предъ крестьянами, что оно навсегда останется во главѣ нашего зем­ства, стоитъ только ему свое общественное значеніе понимать шире" ’), онѣ стремились лишь оградить земство отъ тѣхъ запугиваній вытѣсне­ніемъ дворянъ, которыя были пущены въ ходъ противниками новыхъ учрежденій; сама же редакція по существу была задѣта общимъ тревож­нымъ движеніемъ не въ меньшей мѣрѣ.

Первые шаги земства разсѣяли однако всѣ опасенія. Крестьяне, за немногими исключеніями, вовсе не обнаружили не только стремленія

вытѣснить дворянъ, но даже и вообще не проявили замѣтной активно­сти. Это было констатировано какъ офиціальными сферами, такъ и прессой, и самими земскими дѣятелями. „Въ общихъ чертахъ,—читаемъ мы въ оффиціозѣ,—ходъ дѣла былъ правиленъ, п первые его резуль­таты можно признать благопріятными. Между разными сословіями не только не обнаружилось упорнаго антагонизма, но и не произошло слу­чайныхъ затруднительныхъ столкновеній* ’).

Точно также и ..День*, подводя итоги первой сессіи экстренныхъ собраній, писалъ: „начало уже положено и, надо сказать правду, на­чало удалось свыше нашихъ... ожиданій... Дѣйствительные факты... та­ковы, что тактъ, приличіе, скромность, умѣнье себя держать—большею частью на сторонѣ крестьянъ, что послѣдніе явились даже... несравнен­но болѣе „соішпе il faut*, чѣмъ многіе изъ насъ, среднихъ и крупныхъ землевладѣльцевъ, такъ неумѣстно кичившіеся своею породою и евро­пейскимъ образованіемъ на всесословныхъ земскихъ выборахъ... По сви­дѣтельству даже „Моск. Вѣд.“, „крестьяне не выказали нигдѣ... ничего такого, что выражается словомъ зазнаться* ^[50][51]).

По словамъ Н. 11. Колюпанова ^s), крестьяне „съ честью выпол­нили свою задачу*, они принесли съ собой „крѣпкую солидарность, какъ результатъ общиннаго быта и мірской сходки, глубокій практиче­скій смыслъ и то благодушіе, которое всегда отличаетъ спокойную здравую силу, готовую на сдѣлки и соглашенія, на которыхъ осно­вана гражданская жизнь... Люди, близко стоящіе къ земскому дѣлу, глубоко въ томъ убѣдились; они отдаютъ полную справедливость дѣя­тельности и политическому такту, выдержкѣ крестьянскихъ гласныхъ, считая ихъ за самое здоровое и полезное ядро земскихъ учрежденій*. Въ общемъ „въ крестьянскомъ населеніи люди перваго созыва поняли свое призваніе. Земское дѣло привилось въ массѣ, привилось въ 300 пунктахъ, въ глубинѣ захолустьевъ, проникло въ крестьянскую избу и обсуживается на мірскомъ сходѣ* ^[52]),~"

Такимъ образомъ, опасенія проявленія со стороны крестьянъ стрем­ленія къ захвату земской власти въ свои руки совершенно не оправда­лись. Численностью почти равняясь съ гласными - землевладѣльцами, гласные-крестьяне, благодаря своему приниженному правовому положе­нію, низкой культурности и т. п. условіямъ, оказались совсѣмъ не опас­ными конкуррентами для дворянъ-землевладѣльцевъ. Первые же шаги новыхъ учрежденій наглядно показали, что, „вопросъ о соперничествѣ сословій въ земскихъ учрежденіяхъ можно почитать уже устарѣвшимъ п подлежащимъ сдачѣ въ архивъ“ ’).

Однако нельзя не указать, что нѣкоторые случаи проявленія „со­перничества сословій" въ первую сессію (1865 г.) все же имѣли мѣсто. Это, главнымъ образомъ, въ связи съ выборами въ управы. Кое-гдѣ по этому поводу состоялись соглашенія выбирать въ управу по одному отъ каждаго сословія. (Порховъ, Старая Русса) и въ комиссіи (Труб­чевскъ, Пошехонье); въ другихъ же случаяхъ дѣло доходило до откры­тыхъ столкновеній. Напр., въ Солигаличскомъ земствѣ крестьяне забаллотировали всѣхъ дворянъ; въ Александрійскомъ, наоборотъ, дворяне постановили не пропускать въ управу крестьянъ. Наиболѣе остро стоялъ вопросъ въ Елисаветградскомъ земствѣ. Здѣсь крестьяне по­требовали, чтобы въ число членовъ управы былъ избранъ одинъ изъ ихъ среды, но встрѣтили отказъ со стороны большинства дворянъ, доказы­вавшихъ, что на земскія должности можно избирать лишь имѣющихъ личный цензъ. Въ виду возникшаго спора и отказа нѣкоторыхъ участво­вать въ баллотировкѣ, телеграфно былъ запрошенъ губернаторъ, разъ­яснившій вопросъ въ положительномъ для крестьянъ смыслѣ. Но по- ирежнему не уступали крестьяне, не уступали и дворяне; тогда послѣд­ніе рѣшили выбрать всю управу изъ крестьянъ, что и было исполнено, а на слѣдующій день крестьяне подали письменное заявленіе съ отка­зомъ отъ должностей „по неумѣнію вести письменныя дѣла".

Подобные факты являлись очень рѣдкимъ исключеніемъ; въ большин­ствѣ же случаевъ воиросъ о выборахъ въ управу не ставился, по край­ней мѣрѣ открыто, на почву сословнаго соперничества. И вообще'го- сподствовало стремленіе не обострять сословной розни, наоборотъ под­черкивалась солидарность земскихъ сословій, сошедшихся на земскомъ по­прищѣ. Въ рѣчахъ, раздававшихся въ то время на земскихъ и отчасти на дворянскихъ собраніяхъ, болѣе или менѣе явственно звучали эти ноты'-). какъ вздумалъ, такъ всячески и обзываетъ безобразіемъ; имѣютъ за нами причину, что какъ имъ угодно было, и чтобы земское собраніе такъ и дѣлало въ ихъ пользу⁴¹.

Ска лд инъ. „Въ захолустьѣ и въ столицѣ¹⁴. „Отеч. Записки⁴⁴ 1869 г., Хе И.

²) Рѣчи о необходимости единенія сословій на почвѣ общей работы раздавались нерѣдко и со стороны тѣхъ, кто являлся, вообще говоря, горячимъ сторонникомъ со­храненія сословныхъ привиллегій. Въ данномъ случаѣ, быть можетъ, сказывалось твер-

Далеко не всегда и даже, вѣрнѣе, большею частью эти пожеланія не претворялись въ жизнь, и практическая работа, въ ея цѣломъ, яв­ственно отразила на себѣ печать господства того класса, который ока­зался у кормила земской работы; и иначе быть, конечно, не могло: слиш­комъ глубоко проникли въ весь строй тогдашнихъ отношеній взрощен- ныя вѣками сословныя начала, чтобы ихъ такъ просто можно было вы­бросить за бортъ. Предстояло еще много борьбы, требовалось много усилій, чтобы преодолѣть сословную инерцію землевладѣльческой массы, и это достигалось лишь крайне медленно, по мѣрѣ того, какъ сословно­крѣпостническія традиціи все болѣе и болѣе отживали свое время и по мѣрѣ того, какъ составъ земскихъ дѣятелей пополнялся новыми силами, чуждыми сословной исключительности. Вначалѣ же подобныя лица составляли въ земствѣ рѣдкое, сравнительно, исключеніе.

При открытіи первыхъ земскихъ собраній не наблюдалось въ об­щемъ той торжественной обстановки, которую можно было бы ожидать, принимая во вниманіе приподнятое настроеніе въ прессѣ и въ передо­выхъ слояхъ общества. Такъ, напр., даже рѣчи предсѣдателей собраній имѣли мѣсто лишь въ немногихъ случаяхъ, и уже совсѣмъ исключи­тельнымъ является всеподданнѣйшій адресъ черниговскаго и ниже­городскаго губернскихъ собраній съ выраженіемъ благодарности „за всемилостивѣйше дарованныя права земскаго самоуправленія"

Въ качествѣ типичнаго примѣра, можно указать рѣчь, произне­сенную предводителемъ дворянства при открытіи даниловскаго земскаго собранія 20 мая 1865 г. „Господа,—говорилъ онъ,—волею благодуш­наго монарха собраны мы здѣсь, гдѣ въ первый разъ всѣ различія со­стояній пали предъ высшимъ началомъ общаго блага... Не забудемъ того, что отъ успѣшнаго хода земскаго дѣла зависитъ и наша частная промышленность и благосостояніе, что никогда общественная польза дое убѣжденіе въ томъ, что дворянству, при совмѣстной работѣ съ другими сословіями, будетъ принадлежать гегемонія. Напр., орловскій губернскій предводитель дворянства В. В. Апраксинъ—лицо близкое къ кружку братьевъ Безобразовыхъ, гр. Орлова-Да­выдова и др., добивавшихся политическихъ правъ только для высшаго сословія, го­ворилъ въ 1865 г. на дворянскомъ собраніи между прочимъ слѣдующее: „до сихъ поръ дворянское сословіе всегда было высшимъ, главнымъ; оно и теперь осталось высшимъ, но отъ многихъ правъ, прежде намъ исключительно принадлежавшихъ, мы сами отка­зались въ пользу другихъ сословій. Въ новомъ обществѣ, всесословномъ, отъ насъ самихъ будетъ зависѣть поставить себя такъ, чтобы остаться высшимъ сословіемъ. Въ новомъ дѣлѣ, земскомъ, предстоитъ намъ и новая роль: мы должны будемъ удержать то довѣріе, которое удѣляло намъ правительство и которое мы должны теперь пріобрѣсти у народа. Это довѣріе послужитъ намъ самымъ прочнымъ основа­ніемъ еще болѣе важнаго, нежели прежде, гражданскаго значенія нашего¹¹. („Вѣсти. Европы^и 1898 г., VII, стр. 370).

*) Впослѣдствіи (1870 г.) съ такимъ же адресомъ выступило и пермское губерн­ское собраніе.

не можетъ стоять во враждебныхъ отношеніяхъ съ личными нашими ин­тересами... Намъ необходимо дружное содѣйствіе всѣхъ силъ нашего земства, нужно, чтобы лучшіе наши люди не отстранялись отъ общаго дѣла, нужно забыть всякую сословную рознь и дружно, какъ членамъ одной семьи, стремиться къ умноженію и увеличенію семейнаго достатка".

Весьма характерно для земскихъ собраній, для того направленія, которое получило въ нихъ преобладаніе съ первыхъ же шаговъ,—отно­шеніе, проявленное ими къ вопросу о привиллегіяхъ для крупныхъ землевладѣльцевъ. Вопросъ этотъ былъ выдвинутъ и настойчиво про­водился „Московскими Вѣдомостями" и „Вѣстью", боровшимися противъ демократизаціи земскихъ учрежденій.

Выше (стр. 26) намъ приходилось уже отмѣчать, что'Катковъ еще въ 1862 г., когда разрабатывалась земская реформа, предложилъ допу­стить наиболѣе крупныхъ землевладѣльцевъ въ число глас­ныхъ безъ избранія. Въ началѣ 1865 г. онъ снова выдвигаетъ то же предложеніе. Такъ, 3 марта 1865 г. „Моск. Вѣд.“ писали: „Не ока­залась ли бы возможность, въ виду опредѣлившагося характера зем­скихъ уѣздныхъ собраній, предоставить въ нихъ право личнаго голоса тѣмъ землевладѣльцамъ, цензъ которыхъ значительно (напр., впятеро) выше ценза, назначеннаго для личнаго участія въ выборѣ гласныхъ?... Усиливъ собою землевладѣльческій элементъ въ этихъ собраніяхъ, они дали бы дворянамъ возможность „держаться въ земскомъ дѣлѣ образа дѣйствій, свободнаго отъ сословнаго духа (!)“.

Въ теченіе 1865 г. Катковъ не разъ возвращается къ этому во­просу (см. 108, 114 и др.) и даетъ мѣсто между прочимъ боль­шой статьѣ.ве.тлужскаго земца—крупнѣйшаго землевладѣльца—С. Ѳ. Лу- гинина, который настаивалъ на предоставленіи личнаго права участія въ земскихъ собраніяхъ владѣльцамъ 10-кратнаго ценза, т. е. иму­щества, оцѣниваемаго не ниже 150 тыс. р. (X 114).

Не менѣе энергично на защиту привиллегій для крупныхъ владѣль­цевъ выступила и извѣстная уже намъ 'крѣпостническая „Вѣсть"В. Д. Скарятина, или органъ „консерваторовъ", какъ именовала она себя. Въ ней съ соотвѣтствующимъ проектомъ была помѣщена статья тамбов­скаго земца Г. Б. Бланка (1866 г., № 3) и др. Между прочимъ за одну изъ такихъ статей „Вѣсть" получила 13 января 1866 г. предо­стереженіе („за возбужденіе неблагопріятныхъ отношеній между уча- ствующимд въ дѣлахъ земства сословіями"). Въ этой статьѣ выража­лось возмущеніе „крупнаго землевладѣльца" по поводу того, что онъ долженъ быть гласнымъ „не по закону рожденія и праву наслѣдства", а „по мужицкому избранію".

Агитація „Вѣсти" и „Московскихъ Вѣдомостей" успѣха въ зем­ской средѣ не имѣла и не могла имѣть; мы видѣли, что земское дѣло съ самаго начала очутилось въ рукахъ среднепомѣстнаго дворянства, и предложенія о привилегіяхъ крупнымъ собственникамъ уже по одному этому не могли имѣть успѣха. И дѣйствительно, лишь Ряже кое, Егорьевское, Михайловское, Можайское, Землянское и Холм- ское (здѣсь гласнымъ былъ самъ В. Д. Скарятинъ) земства возбудили въ 1865—66 гг. ходатайства о допущеніи владѣльцевъ крупныхъ цензовъ въ земскія собранія безъ выборовъ.

Горячія пренія по этому вопросу происходили въ 1865 г. на москов­скомъ губернскомъ собраніи, причемъ рѣзкимъ противникомъ такого предложенія явился А. П. Тучковъ, рѣчь котораго вызвала протестъ предсѣдателя собранія и многихъ гласныхъ. Онъ доказывалъ, что по­добная мѣра „повела бы къ измѣненію коренного начала, лежащаго въ основаніи Положенія о земскихъ учрежденіяхъ", и была бы практи­чески безплодна. „Я позволяю себѣ напомнить,—говорилъ онъ,—что въ прежнее время гг. богатые помѣщики-дворяне весьма слабо и холодно радѣли о своихъ дворянскихъ интересахъ, весьма рѣдко посѣщали свои дворянскіе выборы... Можно ли ожидать, что теперь крупные земле­владѣльцы съ участіемъ отнесутся къ обязанностямъ и правамъ, выте­кающимъ изъ земскихъ учрежденій". А. П. Тучковъ давалъ на этотъ вопросъ отрицательный отвѣтъ. Какъ извѣстно теперь, онъ не ошибся.

Съ предложеніемъ о предоставленіи крупнымъ землевладѣльцамъ права голоса въ земскихъ собраніяхъ безъ избранія въ Смоленскомъ гу­бернскомъ земствѣ выступилъ въ 1866 г. К. П. Засѣцкій. „Наши земскія учрежденія,—говорилъ онъ,—находятся въ исключительномъ положеніи, основаніе котораго состоитъ въ увеличеніи налоговъ съ благотворитель­ною цѣлью; поэтому я полагаю несправедливымъ лишать голоса того, на чей счетъ производятся расходы". Возражая Засѣцкому, М. А. Ма­ховъ указывалъ на то, что земскія учрежденія не являются только благотворительными: „вѣдѣнію земскихъ учрежденій подлежатъ эконо­мическіе интересы данной мѣстности, а эти интересы имѣютъ такое зна­ченіе, что если бы намъ было предоставлено полное завѣдываніе ими въ странѣ, то несомнѣнно мы пріобрѣли бы вліяніе на общій ходъ дѣлъ". Кромъ того „выборное начало должно быть намъ особенно дорого: въ далекомъ прошломъ оно примѣнялось на русской землѣ въ самыхъ ши­рокихъ размѣрахъ. Пусть же и въ будущемъ, при неизбѣжномъ расши­реніи правъ земства, выборное начало останется основаніемъ нашего представительства, съ исключеніемъ изъ него начала привиллегій и не­равноправности". Эти слова были встрѣчены собраніемъ сочувственно, н оно, 35 голосами противъ 1, отклонило предложеніе Засѣцкаго.

Въ Александровскомъ земскомъ собраніи (Екатеринославской губ.) группа крупныхъ землевладѣльцевъ (бар. Н. А. Корфъ—извѣстный педагогъ, А. П. Товбичъ, Д. Т. Гнѣдинъ, гр. А. Е. Канкринъ и др.) протестовали противъ проекта о предоставленіи прпвиллегіи крупнымъ собственникамъ, считая пользованіе такими привиллегіями для себя „оскорбительнымъ".

Въ другихъ собраніяхъ, наскол’ко намъ извѣстно, вопросъ, под­нятый Катковымъ и Скарятинымъ, даже не возбуждался, и это, само по себѣ, достаточно характерно ’)•

Параллельно съ агитаціей въ пользу допущенія крупныхъ соб­ственниковъ въ земство безъ выборовъ, „Вѣсть" и „Моск. Вѣд." от­стаивали принципъ безмездности земской службы, имѣя въ виду опять ту же цѣль. „Самоуправленіе возможно только въ томъ случаѣ,— писали „Моск. Вѣд.",— если въ обществѣ есть достаточный классъ, способный взять власть въ свои руки и пользоваться ею въ общихъ интересахъ. Въ Россіи это условіе есть; по крайней мѣрѣ есть для него нужные элементы... Эти элементы заключаются въ крупномъ землевла­дѣніи, въ высшихъ разрядахъ нашего помѣстнаго дворянства"^-Но, чтобы выполнить свою роль, „помѣстное дворянство" должно провести въ земствѣ принципъ безмездности, такъ какъ „только начало безмездности общественной службы по земскимъ выборамъ можетъ уравновѣсить демо­кратическій составъ земскихъ собраній и спасти элементы мѣстнаго само­управленія отъ совершеннаго крушенія"^[53][54]).>-По мнѣнію газеты, ''„без­мездная служба въ земскихъ учрежденіяхъ — главное средство, находя­щееся въ рукахъ землевладѣльческаго класса, чтобы избавить эти учре­жденія отъ развитія въ нихъ дикой и слѣпой демократіи".

Въ X; 65 за 1865 г. „Моск. Вѣд.“, въ цѣляхъ парализованія „демократіи", рекомендовали между прочимъ составлять управы, отъ которыхъ и зависитъ направленіе земской дѣятельности, „изъ лицъ про­свѣщенныхъ и самостоятельныхъ".

Въ томъ же смыслѣ высказывалась и „Вѣсть". Позже, когда об­суждался вопросъ объ абсентеизмѣ гласныхъ (1869 г.) „Вѣсть", указы­вала на то, чго „отстраненіе причинъ абсентеизма лучшихъ людей нашего земства" путемъ „введенія въ земскую жизнь почетныхъ должно­стей безъ жалованья"— единственное средство для улучшенія земской дѣятельности (Ji-134).

Въ 1866 г. редакторъ „Вѣсти" Скарятинъ (гласный Холмскаго уѣзда) предложилъ на псковскомъ губернскомъ собраніи ходатай­ствовать объ увеличеніи числа почетныхъ мировыхъ судей и о предо­ставленіи имъ права „быть гласными губернскихъ и уѣздныхъ собраній безъ выбора". Комиссія вполнѣ одобрила такое предложеніе. „Эти люди,—заявляла она,—избавятъ земство отъ непомѣрныхъ налоговъ; съ другой стороны, они, какъ мѣстные собственники,... естественно будутъ заботиться о возможномъ сокращеніи расходовъ". Самихъ почет­ныхъ мировыхъ судей Скарятинъ предлагалъ не выбирать, а назначать. Собраніе, большинствомъ 17 противъ 6, поддержало и это предложеніе.

Далѣе, нѣкоторыя земства учредили должности „почетныхъ" чле­новъ управъ,—безъ жалованья, по плану Скарятина и Каткова. Им енно Кологривское (1865 г.)—1, Данковское и Ранненбургское—по 4, Егорьевское (1868 г.)—1, Зарайское—7, Юрьевецкое— 3 (1866 — 69 гг.), Бѣжецкое — 1 (1868 — 71 гг.), Екатеринослав­ское уѣздное, Екатеринославское губернское — 3 (1868 г.), Сим­бирское губернское—2 (1868 г.) и Верхнеднѣпровское—2 (1869 г.).

Въ четвертомъ томѣ, когда намъ придется говорить объ органи­заціи земскихъ исполнительныхъ органовъ, мы увидимъ, чтб институтъ безплатныхъ членовъ управъ получилъ въ земствѣ весьма широкое раз­витіе, но онъ вылился въ иную форму, чѣмъ проектировали противники демократизаціи земства. Создавались должности „запасныхъ", „времен­ныхъ" членовъ ит. п., но институтъ собственно „почетныхъ" членовъ совершенно не привился. Начиная въ 70-хъ годовъ лишь единичныя земства учреждали подобныя должности.

Такимъ образомъ, мы видимъ, что и тутъ агитація въ пользу при- виллегій для крупныхъ собственниковъ потерпѣла неудачу.

Болѣе благопріятное отношеніе встрѣтило въ земской средѣ пред­ложеніе обратнаго свойства,—о назначеніи суточныхъ и прогон­ныхъ денегъ гласнымъ, съ цѣлью облегченія возможности участовать въ земскихъ собраніяхъ менѣе состоятельнымъ элементамъ, преимуще­ственно гласнымъ-крестьянамъ. Такъ или иначе заявили свое сочувствіе этому предложенію (въ 60-хъ годахъ) около 30—40 земствъ *).

Иниціатива возбужденія этого вопроса исходила обычно или отъ самихъ гласныхъ-крестьянъ, или со стороны передовыхъ земскихъ дѣя­телей (напр., бар. Н. А. Корфа, А. В. Скульскаго), и вызывалась иногда отказами крестьянъ—по неимѣнію средствъ—посѣщать земскія собранія, особенно губернскія Напр., въ 1868 г. гласный боро- вичскаго уѣзда, крестьянинъ Малышевъ увѣдомилъ новгородское гу­бернское собраніе, что, вслѣдствіе отказа общества въ выдачѣ ему по­собія на поѣздку въ Новгородъ, онъ не можетъ явиться. Къ концу сессіи онъ все же явился и возбудилъ вопросъ о ходатайствѣ объ отмѣнѣ круговой поруки и о назначеніи губернскимъ гласнымъ вознагражденія изъ земскихъ суммъ, такъ какъ „отсутствіе въ губернскомъ земскомъ собраніи представителей мелкаго личнаго землевладѣнія и сельскихъ общинъ повлекло бы за собою искаженіе того характера, который дол­женъ быть присущъ земскимъ собраніямъ Губернское собраніе поста­новило возобновить ходатайство (ранѣе въ 1866 и 1867 гг.) о разрѣ­шеніи выдавать гласнымъ суточныя и прогонныя.

Въ 1866 г. волостной старшина Кожуховъ просилъ ливенское собраніе уволить его отъ званія губернскаго гласнаго „по затруднитель­ности для него поѣздокъ въ губернскій городъ". Собраніе удовлетворило эту просьбу. Въ 1867 г. крестьяне Турекскаго схода Уржумскаго уѣзда просили земское собраніе объ освобожденіи отъ обязанностей гласнаго своего представителя Баязетова, стремясь снять съ него тяжелую нату­ральную повинность, и ссылались для убѣдительности на его затрудни­тельное семейное положеніе и на... безнравственность". Священникъ Загуляевъ при этомъ предложилъ ходатайствовать о разрѣшеніи земствамъ выдавать гласнымъ пособія.

Случаи отказа отъ званія гласнаго по неимѣнію средствъ были и въ другихъ земствахъ; напр., въ 1866 г. сложили свои полномочія 2 губернскихъ гласныхъ отъ Камышинскаго земства; въ 1871 г. 5 гласныхъПовѣнецкагоземства заявили о томъ, что не имѣютъ средствъ проживать въ городѣ въ теченіе сессіи и т. д.

Своеобразно былъ поставленъ вопросъ во Владимірскомъ земствѣ. Именно, въ 1866 г. гласные отъ сельскихъ обществъ подали во Влади­мірское уѣздное собраніе заявленіе, въ которомъ они писали: „...время, проводимое нами въ губернскомъ городѣ, влечетъ за собой убытки; мы живемъ въ наемныхъ квартирахъ, издерживаемъ деньги на продоволь­ствіе; кромѣ того, черезъ отсутствіе наше изъ нашихъ семействъ и до­мовъ, мы терпимъ убытки въ нашемъ хозяйствѣ и торговыхъ нашихъ занятіяхъ; вознагражденія намъ за общественную нашу службу не по-

латается, но мы просимъ земское собраніе освободить наши дома отъ воинскаго постоя на все время нашего по земству служенія въ долж­ности гласныхъ". Собраніе единогласно постановило просить волостныя правленія объ избавленіи домовъ гласныхъ крестьянъ отъ воинскаго постоя ').

Вначалѣ, еще не имѣя запрещенія назначать пособія гласнымъ, нѣкоторыя земства сдѣлали на этотъ предметъ небольшія ассигнованія ^[55][56]), но уже въ 1866 г. послѣдовало разъясненіе сената о томъ, что зем­ствамъ не предоставлено дѣлать соотвѣтствующихъ ассигнованій. Вслѣдъ за этимъ нѣкоторыя земства возбуждаютъ ходатайства объ отмѣнѣ за­прещенія. По нашимъ подсчетамъ, въ 60-хъ годахъ объ этомъ ходатай­ствовало около 15 земствъ ^[57]). Въ другихъ земствахъ—и такихъ было огромное большинство—данный вопросъ въ 60-хъ годахъ не возбуждался, или же къ нему отнеслись отрицательно. Такъ, напр., Воронежское (1865 г.) принципіально высказалось за безмездность службы гласнаго; екатеринославское губернское собраніе отвергло (1868 г.) предложе­ніе бар. Н. А. Корфа о выдачѣ діетъ. Отклонили ходатайства также земства: Херсонское уѣздное, Одесское, и Хотинское.

Все сказанное приводитъ насъ къ тому заключенію, что земства были чужды стремленія къ аристократизаціи органовъ мѣстнаго са­моуправленія, и единичныя ходатайства въ этомъ смыслѣ (7 земскихъ собраній) объясняются случайными моментами; но, съ другой сторо­ны, нельзя сказать, поскольку дѣло идетъ о діетахъ для гласныхъ, чтобы земскія собранія 60-хъ годовъ проявили и опредѣленныя тенден­ціи къ демократизаціи земскихъ учрежденій. Число земствъ, такъ или иначе отнесшихся благопріятно къ вопросу о суточныхъ и прогон­ныхъ деньгахъ для гласныхъ, было невелико (30 — 40). Большинство обошло этотъ вопросъ молчаніемъ, въ иныхъ же случаяхъ высказыва-

лось опредѣленно отрицательное отношеніе къ установленію для глас­ныхъ діетъ, хотя положительное рѣшеніе этого вопроса было чрезвы­чайно важно для обезпеченія крестьянскаго представительства, особенно въ губернскихъ собраніяхъ.

Обозрѣвъ въ общихъ чертахъ отношеніе земскихъ собраній перваго времени къ двумъ характернымъ вопросамъ принципіальнаго значенія, выдвинувшимся тогда,—о привиллегіяхъ крупнымъ собственникамъ и о діетахъ для гласныхъ,—мы должны перейти къ практической дѣятель­ности земства 60-хъ годовъ, посмотрѣть, какъ -намѣчались основныя на­чала и методы земской работы,—но предварительно не лишне будетъ остановиться на формальной сторонѣ,—именно на попыткахъ нормиро­вать дѣятельность собраній и, съ другой стороны, обезиечить имъ не­обходимую гласность.

Съ первыхъ же шаговъ земства, въ лучшей ихъ части, проявили стремленіе къ тому, чтобы обезпечить за своей работой возможно широкую гласность. „Земство,—писала буинская управа (1866 г.),—есть та­кое учрежденіе, которое никакъ не должно дѣйствовать подъ сурдинку, въ потемкахъ, не заявляя о своей жизни публично». Земство, служа интересамъ общества, должно стараться постоянно останавливать на себѣ его вниманіе, отдавать на судъ общественнаго мнѣнія свои посильные труды и въ приговорѣ его искать себѣ одобренія или порицанія".

„Гласность земскихъ собраній,—говорится также въ постановленіи Елисаветградскаго земства (1865 г.),—должна считаться не правомъ публики, а нашею обязанностью; все, что происходитъ въ нашихъ за­сѣданіяхъ, должно быть открыто для всенароднаго контроля въ честь пли осужденіе". ■-

Заявленія обратнаго характера являются въ то время исключе­ніемъ. Такъ, напр., гласный Байковъ, возражая (1868 г.) противъ пред­ложенія А. Н. Поля въ екатеринославскомъ губернскомъ собраніи вести подробные отчеты о засѣданіяхъ, говорилъ: „мы собрались сюда не для публики и литературы, а для дѣла. Избиратели же наши, сколько вы ни пишите, будутъ судить насъ не по количеству исписанныхъ ли­стовъ, а по количеству нашихъ дѣлъ... Повторяю: не слова намъ нужны, а дѣло... Мы здѣсь не для того, чтобы парадировать передъ публикой, распалять страсти и тѣшить ее".

Тираспольское земство пошло еще далѣе и постановило (1865 г.) не допускать публику въ залъ засѣданій; однако уже въ слѣдующемъ году оно перемѣнило свое рѣшеніе.

Стремленіе къ гласности вылилось въ 60-хъ годахъ въ различныя формы. .Одни земства подняли вопросъ объ опубликованіи протоколовъ собраній въ прессѣ и объ организаціи собственной прессы; другія—высту- Исторія Земства, т. III. 5

пили съ проектами стенографировать отчеты, и кое-гдѣ это было осу­ществлено.

Изъ числа постановленій первой категоріи необходимо указать слѣдующія? Въ 1865 году новгородское губернское собраніе, „желая дать возможно большую гласность своимъ дѣйствіямъ, избѣжать лож­ныхъ толкованій, какія могли бы явиться въ повременныхъ изданіяхъ вслѣдствіе однѣхъ частныхъ корреспонденцій, а вмѣстѣ съ тѣмъ, чтобы создать возможность обмѣна мыслей съ земскими собраніями другихъ губерній, гласнымъ своей губерніи дать возможность слѣдить за общимъ ходомъ дѣла и являться въ собраніе болѣе подготовленными",—поста­новило просить губернскую типографію открыть особый отдѣлъ при ..Губернскихъ Вѣдомостяхъ" для земскихъ извѣстій, постановленій и т. п. Соглашеніе это однако не состоялось; также не получили осуществле­нія и другіе проекты собранія—объ открытіи собственной типографіи, о субсидированіи частнаго изданія („Земскаго Листка") и проч.

Въ 1868 г. гласный Алабинъ предложилъ Самарскому губерн­скому земству издавать земскій журналъ. Собраніе, „обсудивъ это пред­ложеніе и вполнѣ сознавая пользу, могущую послѣдовать отъ приведенія его въ исполненіе для земскаго дѣла", поручило управѣ пріискать ре­дактора, назначивъ ему „отъ земства въ пособіе до 2.000 р. сер., которые онъ будетъ обязанъ возвратить по мѣрѣ успѣха изданія". При этомъ, „какъ изданіе, такъ въ особенности его направленіе должно было бы быть совершенно самостоятельнымъ и независимымъ отъ губернской управы и даже отъ самого губернскаго собранія".

Костромское губернское собраніе уже въ 1865 г. ходатайствовало о разрѣшеніи издавать еженедѣльный органъ, но въ этомъ ему было от­казано. Тогда управа стала печатать болѣе существенныя свои распоря­женія въ неоффиціальномъ отдѣлѣ „Губернскихъ Вѣдомостей". Съ октября 1866 г. это печатаніе было прекращено вслѣдствіе отношенія главнаго управленія по дѣламъ печати, полагавшаго, что „земскимъ управамъ по закону вовсе не предоставлено право печатанія журналовъ". Послѣ этого собраніе постановило печатать „болѣе важныя распоряженія управы от­дѣльными оттисками".

Вопросъ объ изданіи „Земскаго Листка" („для лучшей разработки относящихся до земскаго хозяйства вопросовъ") возбудило въ 1866 г. и Дмитріевское земство (Курской губ.). Затѣмъ въ 1866 г. гласный Александровскаго земства (Екатеринославской губ.) Буницкій — соподвижникъ бар. Н. А. Корфа—выработалъ проектъ объ изданіи при Обществѣ сельскихъ хозяевъ южной Россіи печатнаго органа земствъ Новороссійскаго края. Нѣкоторыя земства (напр., Тираспольское, Александрійское, Херсонское уѣздное) отнеслись къ проекту сочув-

ственно, большинство же отклонило его. Въ 1869 г. вопросъ поднимался и въ Саратовскомъ губернскомъ земствѣ, но дѣло также заглохло.

Тамбовская губернская управа издавала въ 1868—70 гг. „Сбор­никъ земскихъ извѣстій¹*, и наконецъ Херсонское земство приступило въ 1868 г., по иниціативѣ А. С. Эрдели, къ изданію ежемѣсячнаго „Сбор­ника Херсонскаго земства".

Въ первомъ томѣ (стр. 562) мы видѣли, какъ совершалось развитіе земской прессы позже,—именно въ 70-хъ годахъ возникло 7 земскихъ органовъ *)>^въ 80-хъ—3 и т. д.

Какъ мы сказали, уже первыя земскія собранія возбудили вопросъ о веденіи стенографическихъ записей преній на собраніяхъ. Починъ въ этомъ дѣлѣ принадлежитъ С.-Петербургскому земству, которое уже въ 1865 г. пригласило стенографа. До 1881 г. всѣ стенограммы печа­тались, а послѣ стали опубликовываться лишь нѣкоторыя, и затѣмъ мало-по-малу управа перестала приглашать стенографа. Въ 191)3 г. со­браніе поручаетъ управѣ снова озаботиться стенографированіемъ преній.

Примѣру С.-Петербургскаго земства послѣдовало и Херсонское, ко­торое обратилось въ 1865 г. съ такимъ предложеніемъ къ уѣзднымъ собра­ніямъ, и само съ 1866 года имѣло стенографа. Уѣздныя собранія, кромѣ Херсонскаго (въ 1868 г.—одинъ годъ), не послѣдовали этому приглаше­нію, причемъ Елисаветградское, отношенія котораго съ губернской адми­нистраціей были въ то время до крайности обострены, указывало на то, что точная запись рѣчей „въ нашей губерніи служитъ не въ пользу, а во вредъ земскому дѣлу". „Прежде приглашенія стеногра­фовъ,—читаемъ мы въ докладѣ комиссіи,—необходимо рѣшить вопросы: 1) будутъ ли допущены къ печати всѣ журналы засѣданій безъ пропу­сковъ; 2) могутъ ли гласные свободно, въ предѣлахъ, указанныхъ По­ложеніемъ о земскихъ учрежденіяхъ, не опасаясь административныхъ преслѣдованій, высказывать свои мнѣнія о текущихъ вопросахъ или же нѣтъ и 3) будутъ ли журналы появляться своевременно". Комиссія скло­нялась къ отрицательному рѣшенію этихъ вопросовъ. „Существующій порядокъ вещей,—писала она,—рано или поздно, но приведетъ къ тому, что всѣ наши земскія собранія поступятъ такъ, какъ поступилъ во время оно англійскій парламентъ: для сохраненія независимости мнѣній сво­ихъ членовъ они закроютъ свои засѣданія для публики, во избѣжаніе непріятныхъ послѣдствій"^s)...

Въ 1869 году гласный Я. Я. Савельевъ предложилъ екатерино-

— G8 —

славскому губернскому собранію стенографировать отчеты о засѣданіяхъ. „Вѣрный протоколъ всѣхъ словъ и дѣяній собранія.—говорилъ онъ,— есть самая лучшая воспитательная школа всякаго начинающаго само­управленія, та школа, которая непреложно ведетъ его отъ азбуки къ философіи, къ полной гражданской зрѣлости". Собраніе согласилось съ этимъ и съ 1869 года стало приглашать стенографа.

Съ 1867 года стенографировались отчеты и въ Московскомъ гу­бернскомъ земствѣ, но обычно они не печатались, а хранились въ дѣ­лахъ управы и опубликовывались лишь нѣкоторые протоколы, по осо­бому на то постановленію собранія (въ 1893 году было отвергнуто пред­ложеніе печатать всѣ стенограммы).

За приглашеніе стенографа высказалось въ 1866 г. Мологское земство; въ 1869 году, по иниціативѣ гр. А. А. Татищева, Новгород­ское губернское (осуществлено съ 1872 г.). Въ 1869 году о томъ же поднималась рѣчь и на рязанскомъ губернскомъ собраніи. „Жела­тельно,—говорилъ А. И. Кошелевъ,—чтобы наши губернскія собранія для нашихъ избирателей были не безличны". Точно также и А. П. Оле­нинъ указывалъ на то, что „земскія учрежденія суть учрежденія глас­ныя, и всѣ рѣчи, здѣсь сказанныя, должны быть извѣстны всѣмъ". Со­браніе однако отклонило предложеніе о стенографированіи отчетовъ; отвергло оно такое же предложеніе и А. Н. Левашова въ 1878 году, признавъ, что „по милости отличныхъ секретарей" журналы и безъ того „вполнѣ удовлетворительны". Въ 1881 году собраніе, наконецъ, поста­новило пригласить стенографа, но вскорѣ земское дѣло попало въ руки реакціонныхъ элементовъ, и постановленіе осталось не выполненнымъ.

Быть можетъ, нѣкоторыя земства, не приглашая въ то время сте­нографовъ, считались съ трудностью пріисканія ихъ, но протоколы со­браній показываютъ, что въ огромномъ большинствѣ губернскихъ земствъ, не говоря уже объ уѣздныхъ, рѣчь о стенографированіи даже не подни­малась; иногда же, хотя и рѣдко, собранія высказывались и положительно противъ такой мѣры. Характерный случай, напр., имѣлъ мѣсто въ там­бовскомъ губернскомъ собраніи, гдѣ предсѣдатель предложилъ (1869 г.) собранію, „не найдетъ ли оно удобнымъ просить секретаря, чтобы на будущее время журналы составлялись менѣе подробно, изображая ходъ занятій въ общихъ чертахъ, а не представляли бы, такъ сказать, сте­нографическаго отчета возбуждаемыхъ преній". Большинствомъ гласныхъ это предложеніе было одобрено. Какъ бы оправдываясь, секретарь со­бранія И. А. Сабуровъ объяснялъ, что онъ „считалъ необходимымъ внести безъ пропусковъ всѣ пренія вчерашняго дня съ цѣлью полезнаго вліянія на указанное собраніемъ равнодушіе отсутствующихъ гласныхъ".

Мало-по-малу число земствъ, приступившихъ къ стенографированію

отчетовъ, увеличивалось, но въ общемъ оно все-таки и до сихъ поръ невелико ¹).

Въ 1866 г., какъ извѣстно, земскія изданія были подчинены гу­бернаторской цензурѣ ²), и это обстоятельство существенно отразилось на развитіи земской прессы. Рѣчь объ этомъ будетъ у насъ далѣе.

Итакъ, мы видимъ, что попытки земствъ придать гласность своимъ дѣйствіямъ вначалѣ не вылились, за исключеніемъ немногихъ случаевъ въ опредѣленныя формы. Кое-гдѣ приглашались стенографы, кое-гдѣ было приступлено къ изданію періодическихъ органовъ, большинство же земствъ осталось совершенно не обслуженными печатью *). Далѣе (предисловіе къ указателю литературы въ т. IV') мы подробно остановимся на характерѣ „протоколовъ" и „журналовъ" засѣданій и покажемъ, ка­кой неполнотой они обычно страдаютъ даже теперь, по прошествіи 40 лѣтъ. Вина въ этомъ лежитъ не только на земствѣ, конечно, но фактъ остается фактомъ, и земская жизнь начальнаго періода является почти совершенно не освѣщеннойсовременниками.аэто весьма важно для изслѣдователя зем­ства. Столичная пресса хотя и порядочно удѣляла вниманія земскимъ вопросамъ, но она по необходимостп должна была касаться ихъ лишь въ общемъ видѣ, и все многообразіе земской жизни отъ нея усколь­зало. Наиболѣе видными органами общей прессы 60-хъ годовъ, обслужи­вавшими земство, были „С.-Петербургскія Вѣдомости" (и далѣе до 1874 г. при редакторѣ В. Ф. Коршѣ). Около нихъ группировались пере­довые земскіе дѣятели того времени: бар. Н. А. Корфъ, Н. II. Колю­пановъ, А. А. Головачевъ, Л. А. Кисловскій, кн. А. И. Васильчиковъ, Н. Ф. Крузе и др. Близкое участіе принималъ въ редакціи и Н. Н. Жо­ховъ, — оберъ-секретарь Сената. Въ 1865—66 гг. въ „С.-Петербург­скихъ Вѣдомостяхъ" велась весьма полная земская хроника, причемъ корреспондировали съ мѣстъ и земскіе дѣятели. Въ серединѣ 1866 г. газета начинаетъ менѣе интересоваться земствомъ, что стояло въ связи съ измѣненіемъ отношенія къ земству въ обществѣ; вмѣстѣ съ тѣмъ въ газетѣ все чаще и чаще появляются рѣзко-критическія статьи противъ земствъ. Въ началѣ 70-хъ годовъ, въ связи съ оживленіемъ по по­воду обсужденія вопроса о переложеніи подушной подати на земскихъ собраніяхъ, „С.-Петербургскія Вѣдомости" оживляются, и отношеніе ихъ къ земству становится благопріятнѣе.' Въ 1874 г. послѣдовалъ вы­нужденный администраціей выходъ Корша изъ редакторовъ, и „С.-Пе­тербургскія Вѣдомости" мѣняютъ свою физіономію.

„С.-Петербургскія Вѣдомости" называли себя, и вполнѣ справед­ливо, органомъ „земской партіи" ’). Въ тѣсной идейной, да и личной, связи съ ними стоялъ „Вѣстникъ Европы", перешедшій въ 1866 г.

жемъ между прочимъ, что въ 1866 г. Сапожковское земство, по предложенію кре­стьянина Ожерельева, въ видахъ ознакомленія крестьянъ съ дѣйствіями земскаго со­бранія, постановило разсыпать журналы всѣмъ волостнымъ правленіямъ. Постановленіе было однако опротестовано.

„Мы,—писали въ 1866 г. „С.-Петерб. Вѣд.“ (Л° 114),—той вѣры, что съ от­крытіемъ земскихъ учрежденій образуется новая, замиренная среда, къ которой при­мкнутъ всѣ живые и здоровые элементы..; мы вѣримъ въ образованіе новой земской партіи, и служимъ ей органомъ. Съ тѣхъ поръ, какъ явились земскія учрежденія и земскіе дѣятели, насъ нельзя и въ насмѣшку называть органомъ не существующей, воображаемой партіи. Пусть она ^:мала, но ей принадлежитъ будущность, а не тѣмъ подонкамъ стараго, которые думаютъ обновиться, перемѣнивъ только свое названіе, и не тѣмъ заблудшимся теоретикамъ, которые думаютъ осуществить среди не призна­ющей ихъ массы неясныя мечты какой-то небывалой гражданственности⁴¹...

въ руки М. М. Стасюлевича. Въ 60-хъ годахъ здѣсь была помѣщены программныя статьи Н. Ф. Крузе и бар. Н. А. Корфа и содержатель­ныя земскія хроники Н. П. Колюпанова.

Если не считать реакціонной „Вѣсти" и органа „прогрессистовъ правой стороны" (по замѣчанію „С.-Петербургскихъ Вѣдомостей")— „Московскихъ Вѣдомостей", которыя весьма своеобразно отра­жали пульсъ земской жизни, то этимъ и ограничится кругъ общей прессы, удѣлявшей замѣтное вниманіе земству въ 60-хъ годахъ. Про­винціальная пресса почти отсутствовала.

Выше мы упоминали о томъ, что съ первыхъ же шаговъ нѣкото­рыя земства выказали стремленіе регламентировать засѣданія, устано­вить „наказами", „регламентами" и „правилами"modus веденія дѣлъ. Въ этомъ сказалось, быть можетъ, желаніе подражать установившемуся на западѣ въ представительныхъ собраніяхъ порядку.

Такіе „наказы" были составлены земствами: въ 1865 г. Новоузен- кимъ, Курскимъ губернскимъ, Ананьевскимъ, Харьковскимъ губерн­скимъ, Орловскимъ губернскимъ, Чернскимъ, Ахтырскимъ, Старобѣль- скимъ, Полтавскимъ губернскимъ, Кологривскимъ, Буйскимъ, Воро­нежскимъ губернскимъ, Бирюченскимъ, Богучарскимъ, Валуйскимъ, Псковскимъ уѣзднымъ, Самарскимъ уѣзднымъ, Опочецкимъ и Новгород­скимъ губернскимъ; въ 1866 г.—Задонскимъ, Павловскимъ, Тетюшскимъ, Казанскимъ губернскимъ, Трубчевскимъ, Козельскимъ, Сосницкимъ, Богодуховскимъ, Херсонскимъ губернскимъ, Ялтинскимъ, Симбирскимъ губернскимъ, Уржумскимъ, Смоленскимъ губернскимъ, Тверскимъ гу­бернскимъ и Саратовскимъ губернскимъ; въ 1867 г.—Вятскимъ губерн­скимъ; затѣмъ позже — Псковскимъ губернскимъ, Пермскимъ губерн­скимъ (1870 г.), Устьсысольскимъ (1870 г.), Уфимскимъ уѣзднымъ (1877 г.) и немногими другими.

Объемъ этихъ „наказовъ" былъ крайне различный; они включали отъ 2 до 18 §§, при чемъ нѣкоторые детально опредѣляли ходъ засѣ­даній, способы голосованій, внесенія предложеній и особыхъ мнѣніГі, другіе—лишь перефразировали общія указанія на этотъ счетъ земскаго Положенія, ограничиваясь стереотипными нормами. Не останавливаясь подробно на этихъ наказахъ, отмѣтимъ лишь наиболѣе оригинальные §§. По харьковскому наказу „во время засѣданія присутствующіе гласные не въ правѣ, не оставляя дѣлъ собранія, уклоняться отъ подачи голо­совъ при рѣшеніи вопроса". По наказу Воронежскаго земства (1866 г.) гласные, опоздавшіе въ засѣданіе, штрафуются въ пользу школъ на 3 р., не прибывшіе безъ уважительныхъ причинъ совсѣмъ — до 100 р. Это постановленіе было опротестовано, и тогда собраніе рѣшило публиковать неисправныхъ гласныхъ. Въ наказѣ Уржумскаго земства (1867—68 гг.)

предусматривалось объявленіе повѣстки дня наканунѣ; затѣмъ опре­дѣлялось, что „если гласный во время преній выйдетъ изъ собранія, то онъ лишается права голоса въ вопросѣ, при полномъ обсужденіи котораго не былъ“. По измѣненному въ 1882 г. наказу Казанскаго земства каждый гласный могъ выступать по данному вопросу не болѣе двухъ разъ; исключеніе допускалось для состава управы и докладчиковъ; наказъ требовалъ также избранія всѣхъ комиссій въ нечетномъ числѣ.

Тверской наказъ допускалъ подачу особыхъ мнѣній въ 3-хъ дневный срокъ; возраженія по личному вопросу могли дѣлаться внѣ очереди; денежные вопросы разрѣшались (съ 1875 г.) баллотировкой въ слѣдующемъ послѣ обсужденія засѣданіи; возобновленіе преній по рѣшеннымъ вопросамъ обусловливалось согласіемъ */_г гласныхъ или усмотрѣніемъ предсѣдателя. Порядокъ дня устанавливался предсѣдате­лемъ, но собраніе могло, признавъ тотъ или другой вопросъ неотлож­нымъ, установить разсмотрѣніе его внѣ очереди. Въ смоленскомъ наказѣ 11866 г.) говорилось: „собраніе предварительно разсматриваетъ и рѣшаетъ очередныя дѣла и затѣмъ возбужденные въ самомъ засѣданіи вопросы". Въ курскій наказъ въ 1871 году введено добавленіе о томъ, что гласный не долженъ уходить изъ собранія, не заявивъ о томъ пред­сѣдателю; о невозможности прибыть гласные должны были извѣщать по возможности наканунѣ. Первый параграфъ новоузенскаго наказа гласилъ (1865 г.): „сидѣть членамъ собранія въ алфавитномъ порядкѣ начальныхъ буквъ фамилій"; „также и подачу голосовъ производить по­очередно въ алфавитномъ порядкѣ фамилій". По симбирскому наказу денежныя ассигнованія дѣлались открытой баллотировкой, и подача осо­быхъ мнѣній разрѣшалась въ 3-хъ-дневный срокъ. По тульскому на­казу баллотировка денежныхъ ассигнованій производилась въ слѣду­ющее послѣ обсужденія вопроса засѣданіе. Въ черниговскомъ земствѣ съ 1866 г. было принято выносить окончательное рѣшеніе по докладу на другой день послѣ его прочтенія. Особенностью Черниговскаго наказа являлось допущеніе „вторичнаго чтенія", т. е. вторичнаго обсужденія при чтеніи протокола засѣданія. Такимъ образомъ, постановленіе счи­талось окончательно утвержденнымъ лишь послѣ утвержденія протокола засѣданія. Эти правила оставались въ силѣ и въ 90-хъ годахъ. Въ наказѣ пермскаго губернскаго собранія (1870 г.), между прочимъ, гово­рится: „...д) въ концѣ каждаго засѣданія г. предсѣдатель назначаетъ во­просы, подлежащіе на слѣдующій день къ обсужденію; е) вопросы тогда же записываются на большой доскѣ въ залѣ засѣданія; ж) у доски по­мѣщается особый столъ, на которомъ съ 9 часовъ утра должны нахо­диться всѣ доклады и свѣдѣнія, относящіеся до предстоящаго собранія; з) для завѣдыванія этимъ столомъ назначается одинъ изъ служащихъ

управы.., который „по просьбѣ гласныхъ даетъ имъ всѣ объясненія по предстоящимъ обсужденію собранія докладамъ..." Новгородское гу­бернское земство, по предложенію А. Н. Попова и Н. В. Вереща­гина, установило слѣдующій порядокъ разсмотрѣнія дѣлъ въ губернскомъ собраніи: вопросы, приготовленные управой къ докладу собранія, должны быть разгруппированы по 4 отдѣламъ, соотвѣтственно 4 частямъ, на которыя раздѣлены всѣ дѣла между членами управы: гласные записы­ваются въ одинъ изъ этихъ отдѣловъ; докладъ дѣла производится пред­сѣдателемъ каждаго отдѣла, управа же даетъ при этомъ свои объяс­ненія (1868 г.).

Вотъ почти и всѣ наиболѣе характерные пункты земскихъ наказовъ. Съ теченіемъ времени большинство этихъ наказовъ все чаще и чаще игнорировалось, и въ 90-хъ годахъ лишь единичныя земства про­должали руководиться особыми правилами для засѣданій. Это объяс­няется тѣмъ, что земства стали смотрѣть, въ виду закона 186G г., на регламентированіе порядка засѣданій, какъ на исключительную обя­занность предсѣдателя собранія.

Первый практическій вопросъ, который всталъ съ самаго начала пе­редъ земскими учрежденіями, заключался въ установленіи болѣе равно­мѣрнаго обложенія налогами на мѣстныя нужды различныхъ сосло­вій и въ частности о переведеніи натуральныхъ (дорожной, подвод­ной, постойной и т. д.) повинностей въ денежныя, съ принятіемъ ихъ на земскій счетъ. Мы знаемъ уже, что именно эта задача и ставилась въ числѣ первыхъ для новыхъ учрежденій, приходившихъ на смѣну бюро­кратическому аппарату. Она была также формулирована въ 1860—62 гг. болѣе или менѣе единодушно дворянскими собраніями.

Вопросъ этотъ для крестьянства стоялъ чрезвычайно остро. По оф­фиціальному свидѣтельству (1862 г.), тяжесть натуральныхъ повинностей ложилась на массы населенія не меньшимъ бременемъ, чѣмъ крѣпостное право ’).

Принимая это во вниманіе, мы поймемъ, почему первыя же земскія собранія должны были подойти къ проблемѣ упорядоченія мѣстной на­логовой системы вплотную. Въ первомъ томѣ (стр. 44 и др.) намъ при­ходилось уже говорить о томъ, что законодательство не облегчило зем­ствамъ разрѣшеніе ихъ задачи; оно снабдило ихъ устарѣвшимъ уставомъ о земскихъ повинностяхъ, не давъ опредѣляющихъ указаній, и такимъ образомъ открыло просторъ для крайне разнообразныхъ, но одинаково произвольныхъ пріемовъ оцѣнокъ. Это обстоятельство не можетъ однако затушевать основного характера земскихъ раскладокъ, общаго для огром­наго большенства ихъ

’) См. т. I, стр. 176.

Прослѣдивъ шагъ за шагомъ развитіе системъ земскаго обложенія, мы могли уже убѣдиться въ томъ, что въ массѣ своей земскія оцѣнки, какъ въ 60-хъ годахъ, такъ и долго спустя, носятъ на себѣ печать го­сподства въ земствѣ интересовъ класса землевладѣльцевъ; что неуравни­тельность обложенія, въ ущербъ крестьянству, не есть случайность, что лишь въ ничтожной степени она объясняется новизной и сложностью дѣла. Конечно, исключенія, съ самаго же начала, были. Напр., нельзя не указать на Новоторжское земство, которое въ 1870 г. постановило: въ виду того, что крестьянскія земли хуже помѣщичьихъ и что крестьяне обременены подушными податями, мірскими сборами и т. п.—зачислить надѣльныя земли во второй разрядъ, повысивъ обложеніе лѣсовъ и го­родскихъ земель. Въ результатѣ этого земли крестьянъ были всегда об­ложены ниже помѣщичьихъ на 23—30%, (а въ 1868 г. при старыхъ оцѣнкахъ выше на 42%).

Можно привести и еще нѣсколько, хотя и не столь яркихъ слу­чаевъ, но всѣ они являются лишь исключеніями, которыя подтвер­ждаютъ, какъ всегда, наличность общаго правила *)• Тщательный, объе­ктивный анализъ земскихъ оцѣнокъ, во всей ихъ совокупности, заставля­етъ придти къ тому .заключенію, къ которому мы и пришли въ первомъ томѣ: интересы крестьянъ въ огромномъ большинствѣ случаевъ не­измѣнно все время страдали, и земскія раскладки по указаннымъ при­чинамъ были далеки отъ уравнительности. Такова, повторяемъ, обгаая тенденція, общій характеръ оцѣнокъ. Постепенно въ эти раскладки вно­силась нѣкоторая уравнительность, но въ 60-хъ годахъ она была ма­ксимальной. При этомъ слѣдуетъ отмѣтить почти полное отсутствіе въ то время попытокъ разобраться въ этомъ сложномъ вопросѣ. Обычно дѣло ограничивалось истребованіемъ свѣдѣній отъ волостныхъ правленій и частныхъ владѣльцевъ, а о повѣркѣ этихъ свѣдѣній управами не под­нималось и рѣчи ^[58][59]).

Вопросъ о переложеніи натуральныхъ повинностей дебатировался болѣе, и въ отношеніи ихъ въ 60-хъ годахъ было сдѣланно больше. Такъ, по оффиціальнымъ даннымъ, сумма натуральныхъ повинностей,

ассигновали ничего. Затраты остальныхъ земствъ были крайне раз­личны. Дѣйствительно, уѣздныя земства ассигновали на переводъ нату­ральныхъ повинностей всякихъ наименованій въ денежныя:

На каждую губернію въ среднемъ было ассигновано около 102 тыс. руб., а общая сумма тѣхъ же повинностей/ падавшая на крестьянъ,

— 76 —

составляла въ началѣ 60-хъ годовъ 344 тыс. руб. на губернію % т. е. бремя натуральныхъ повинностей къ 1869 году было снято съ крестьянъ въ среднемъ на 30%, не считая повинностей по починкѣ, напр., про­селочныхъ дорогъ и многихъ другихъ, попрежнему тяготѣвшихъ на массѣ населенія.

Таковы объективныя цифры. Посмотримъ теперь, при какихъ усло­віяхъ совершалось земствами переложеніе натуральныхъ повинностей.

Перенесемся мысленно въ настроеніе земскихъ круговъ того вре­мени, когда вводились земскія учрежденія. «Задача по переложенію на­туральныхъ повинностей была выдвинута и поставлена на достаточную высоту въ тотъ самый моментъ (1860—61 гг.), когда проводилась крестьян­ская реформа. Освобожденіе крестьянъ отъ крѣпостной зависимости и переложеніе натуральныхъ повинностей въ сознаніи передовыхъ круговъ того времени тѣсно соприкасались. Одно вытекало изъ другого. Волна общественнаго подъема донесла до земскихъ учрежденій сознаніе необхо­димости довершить то, что осталось неоконченнымъ 19 февраля 1861 года, и въ значительныхъ кругахъ земства это сознаніе было сильно, но, какъ мы увидимъ далѣе, не менѣе значительно было и число защитниковъ въ земствѣ въ тѣ годы сословныхъ привиллегій, въ томъ числѣ и при- виллегій дворянъ не отбывать натуральныя повинности,—такъ или иначе.

Не слѣдуетъ также упускать изъ виду и того, что открытіе зем­скихъ собраній вселяло значительную тревогу и опасенія въ землевла­дѣльческіе круги по поводу возможнаго подавленія дворянства крестьян­ской массой. Стремленіе предотвратить такой исходъ путемъ извѣстныхъ компромиссовъ, путемъ убѣжденія гласныхъ-крестьянъ въ необходимости солидарныхъ дѣйствій—не трудно установить по протоколамъ земскихъ собраній того времени. Не словами, конечно, можно было этого до­стигнуть, а тѣми или другими дѣлами, и въ первую очередь—переложе­ніемъ, хотя бы частичнымъ, натуральныхъ повинностей. Далѣе мы уви­димъ, что крестьяне-гласные весьма энергично проявили себя въ 60-хъ годахъ въ одномъ—и это какъ разъ въ вопросѣ о переложеніи нату­ральныхъ повинностей ^[60][61][62]).

Анализируя затѣмъ условія, при которыхъ происходилъ переводъ натуральныхъ повинностей въ денежныя, слѣдуетъ указать еще и другія обстоятельства, въ большей или меньшей степени благопріятствовавшія такому переводу. Напр., то, что этотъ переводъ совершался легче до закона 21 ноября 1866 года, когда къ раскладкѣ въ большей мѣрь могли быть привлечены торговля и промышленность (особенно въ Яро­славской, Владимірской и Московской губ.); затѣмъ сохраненіе натураль­ной дорожной повинности было иногда—при дороговизнѣ лѣса—невыгодно частнымъ владѣльцамъ (Пензенская, Саратовская, Херсонская, Симбир­ская губерніи); наконецъ, съ переложеніемъ натуральныхъ повин­ностей привлекались къ налогу казенныя земли, городскія имущества п пр.

Все это вмѣстѣ взятое создавало ту обстановку, при которой зем­ства нерѣдко болѣе или менѣе легко соглашались на переложеніе на­туральныхъ повинностей и... также скоро иногда сожалѣли о сдѣлан­номъ шагѣ. "Опасенія проявленія сословнаго антагонизма крестьянъ не оправдались, переложеніе натуральныхъ повинностей постепенно утра­тило обаятельность мѣры существеннаго принципіальнаго значенія, и въ части земствъ наступило разочарованіе ’)• >

Посмотримъ однако, какъ практически совершалось переведеніе на­туральныхъ повинностей въ денежныя.

Въ Бессарабской губерніи большинство натуральныхъ повинностей не переложено до сихъ поръ, хотя вопросъ объ этомъ поднимался не разъ; напр., въ 1870 году Аккерманское земство отклонило соотвѣтствую­щее предложеніе гласныхъ-поселянъ, въ 1893 году—Хотинское отвергло (17 и 13 голосовъ) предложеніе прогрессивнаго гласнаго Лисовскаго о томъ же. Также поступили въ 1870 году Бендерское земство и въ 1905 году Кишиневское, когда крестьяне просили о переложеніи повинностей. Въ южныхъ дворянскихъ уѣздахъ Вологодской губерніи также неодно­кратно отклонялись заявленія о переложеніи дорожной повинности; напр., въ 1879 году—Вологодскимъ уѣзднымъ, въ 90-хъ годахъ Грязовецкимъ.

крестьянъ, собраніе постановило не оставлять „по возможности безъ пособія ни одну изъ сельскихъ школъ*.

О выступленіи крестьянина Андросова въ богородскомъ собраніи по вопросу о народномъ образованіи см. далѣе.

Въ 1865 году, по просьбѣ крестьянъ, Ветлу же кое земство ходатайствовало объ усиленіи репрессій за бродяжничество; въ 1866 году крестьянинъ Паршенковъ представилъ Смоленскому губернскому, а Кузнецовъ Рязанскому земству проектъ о мѣрахъ борьбы съ конокрадами. Въ 1866 г. Федоровъ подалъ въ Козельское со­браніе записку объ упорядоченіи дѣла призрѣнія сиротъ въ селеніяхъ. Въ 1865 и 1867 гг. Опочецкое земство, по иниціативѣ крестьянъ, ходатайствовало о „запре­щеніи самовольнаго дѣлежа между крестьянскими семействами¹⁴.

*) См. т. I. стр. 182.

— 78 —

Въ Воронежской губерніи дорожная повинность была принята губернскимъ земствомъ въ свое вѣдѣніе, и оно тормозило затѣмъ пе­реложеніе ея на деньги. Напр., въ 1877 г. было отклонено соотвѣт­ствующее ходатайство Бирюченскаго земства, — переложеніе признано „преждевременнымъ и даже несостоятельнымъ" ’)•

Къ числу уѣздныхъ повинностей въ Воронежской губ. были отне' сены подводная, этапная и т. п., но и уѣздныя земства не проявили замѣтнаго стремленія къ переложенію этихъ повинностей въ денежныя. Впереди другихъ шло Бобровское, которое въ 1865 г., по заявленію дворянъ Л. М. Стрижевскаго, Т. И. Рубашевскаго и Д. А. Сѣверцева, признало необходимымъ упразднить натуральную подводную повинность „для исправленія очевидной несправедливости, обременявшей одно изъ сословій уѣзда". Въ 1870 г., по иниціативѣ четырехъ гласныхъ-кресть­янъ и горожанина, собраніе поручило управѣ переложить постойную повинность въ денежную.

Въ Вятскомъ земствѣ („крестьянскомъ") переложеніе дорожной и подводной повинности совершилось довольно легко, при содѣйствіи гу­бернскаго земства.

Въ Екатеринославской губерніи вопросъ о натуральныхъ повин­ностяхъ стоялъ чрезвычайно остро; лишь въ Александровскомъ земствѣ онъ нашелъ благопріятную почву. Александровское земство, въ которомъ работали бар. Н. А. Корфъ, Д. Т. Гнѣдинъ и другіе демократически на­строенные дѣятели, въ 1866 г. на переложеніе почтовой повинности въ денежную ассигновало 76.250 руб. По поводу этого въ протоколѣ между прочимъ читаемъ;, „въ залѣ земскаго собранія произошло торжество, на­всегда памятное; не успѣлъ предсѣдатель управы гр. Канкринъ заявить объ участіи всѣхъ сословій въ отбываніи подводной повинности, какъ его прервалъ гласный Корфъ чтеніемъ... всѣми безъ изъятія гласными- землевладѣльцами подписаннаго заявленія о томъ, что они готовы раз­дѣлить бремя съ народомъ. Среди единодушнаго одобренія, вызваннаго этимъ отзывомъ, всталъ государственный крестьянинъ-гласный Петренко и тепло и краснорѣчиво выразилъ признательность податныхъ сословій... въ рѣчи, покрытой продолжительными и громкими рукоплесканіями. Гласный Коробковъ заявилъ, что и купеческое сословіе охотно раздѣ­литъ общую ТЯГОСТЬ"., '"

- Въ Екатеринославскомъ уѣздѣ вопросъ возбудилъ предсѣдатель управы П. М. Миклашевскій въ 1868 г., но гласные отъ сельскихъ обществъ присоединились къ большинству землевладѣльцевъ и отвергли выдачу вознагражденія сельскимъ обществамъ по отбыванію подводной повинностиУУказавъ на это въ особомъ мнѣніи, П. М. Миклашевскій пи-

^х) -Журналы воронежскаго губ. земск. собр. 1877 гД стр. 27.

— 79 —

салъ: „это приводитъ меня къ заключенію, что сельскіе гласные подпи­сали журналъ 1 октября 1868 г. не вслушавшись, безсознательно".

Отстаивая свое предложеніе, Миклашевскій, между прочимъ, гово­рилъ *): „меня, конечно, обвиняютъ въ нарушеніи моихъ обязанностей, какъ гласнаго отъ землевладѣльцевъ. Но на это я позволю себѣ отвѣ­тить. что: 1) одной изъ статей земскаго Положенія избирателямъ вос­прещается давать какія бы то ни было уполномочія своимъ гласнымъ; 2) если избиратели не удостовѣрились предварительно въ образѣ мыслей, убѣжденіяхъ и тенденціяхъ избираемаго ими гласнаго, то едва ли онъ можетъ подлежать обвиненію за то, что смотритъ на вещи своими гла­зами; 3)

•сСЕму горячо возражалъ Д. Д. Голохвастовъ. „Низшая земская еди-

Ь «Журналы московскаго губ. земск. собр. Декабрь 1868 г.“, стр. 355.

лица, — говорилъ онъ, — нужна для того, чтобы наше общее земское дѣло въ уѣздахъ и губерніи вошло въ плоть и кровь всѣхъ и каждаго; чтобы, возвращаясь изъ губернскихъ и уѣздныхъ собраній, мы приво­дили въ исполненіе на мѣстѣ то, о чемъ такъ хорошо толкуемъ въ собраніи”.

Еще рельефнѣе выразилъ ту же мысль И. И. Мусинъ-Пушкинъ. .,Мы являемся здѣсь,—сказалъ онъ,—представителями цѣлой губерніи, а настолько далеки отъ самаго дѣла, что ему чрезвычайно трудно идти... Если мы сойдемъ съ губернской и уѣздной земской ступени и дойдемъ до непосредственнаго носителя всѣхъ этихъ обязанностей, то мы несо­мнѣнно дойдемъ до общества замкнутаго, чуждаго всякимъ земскимъ инте­ресамъ и потому не могущаго служить органомъ того, что задумано гу­берніей и уѣздомъ. Недостатокъ этотъ настолько чувствителенъ, что здѣсь неоднократно возникалъ вопросъ о необходимости мелкой зем­ской единицы".

Практическое осуществленіе „церковно-приходскія попечительства” получили, насколько намъ извѣстно, лишь въ Чернскомъ уѣздѣ, но уже въ 1869 г. управа докладывала о томъ, что „есть уже примѣры, что едва ли попечительства войдутъ въ народную жизнь и принесутъ суще­ственные плоды".