ГЛАВА XI.

Въ предыдущихъ главахъ мы говорили о томъ, съ какими налого­выми объектами имѣетъ дѣло земство, и какъ земскій налогъ распредѣ­ляется между ними. Теперь намъ предстоитъ остановить свое вниманіе на томъ, какъ земства взыскиваютъ налоги, и какими рессурсамп они для этого располагаютъ.

Какъ извѣстно, „земскія учрежденія не введены въ общую систему нашего государственнаго управленія, а поставлены подлѣ нея, какъ отдѣльныя государственно-общественныя тѣла, не имѣющія никакихъ органическихъ связей съ этой системой"[186])• И это обстоятельство должно было всегда чувствительно отзываться на той области земской дѣятель­ностп, о которой мы здѣсь говоримъ. Въ самомъ дѣлѣ, земскія учре­жденія не располагали непосредственной властью по взысканію свопхъ сборовъ и недоимокъ,—они всецѣло въ этомъ отношеніи зависѣли отъ

мѣстной администраціи; земства не имѣли права принимать тѣ или другія понудительныя мѣры ко взысканію недоимокъ и т. д. Вмѣстѣ съ тѣмъ и администрація, а нерѣдко и сами плательщики усваивали себѣ взглядъ на земства, какъ на обособленныя „тѣла", и дѣлали различіе между земскими и казенными сборами не къ выгодѣ первыхъ. И это очень чувствительно отзывалось на земскомъ бюджетѣ. Ненормальность подоб­наго порядка не разъ обращала на себя вниманіе правительственныхъ сферъ, но никакихъ улучшеній въ этой области не было произведено до самаго послѣдняго времени. Посмотримъ же ближе, въ чемъ со­стояли недостатки установленнаго порядка взиманія земскихъ сборовъ, и въ чемъ земскія собранія искали выходъ.

Прежде всего возникаетъ вопросъ о томъ, какъ земство и казна, имѣя дѣло съ одними и тѣми же плательщиками, черезъ однихъ и тѣхъ же агентовъ—разграничивали поступленія доходовъ между собой.

Норма 12%-го отчисленія соотвѣтствовала приблизительно суммѣ земскаго (въ отношеніи казеннаго) окладного сбора въ 1867 г., но она далеко не выражала этого отношенія въ послѣдующее время, когда государственный бюджетъ сталъ растп на счетъ косвеннаго обложенія; роль окладныхъ сборовъ въ этомъ бюджетѣ все уменьшалась, въ земскомъ же бюджетѣ она была на первомъ планѣ. Правда, плательщикамъ пре­доставлялось сампмъ давать назначеніе своему взносу, но, какъ замѣ­тила комиссія 1885—90 гг., „примѣненіе этого узаконенія получило на практикѣ своеобразный характеръ: правомъ отдавать при платежѣ сборовъ преимущество которому - либо изъ нихъ большинство пла­тельщиковъ не пользуется, п сборы (особенно съ сельскихъ обществъ) направляются въ земскую кассу пли въ государственное казначейство по усмотрѣнію низшихъ органовъ администраціи, которые при этомъ не всегда имѣютъ возможность и желаніе сообразоваться съ дѣйствитель­ными условіями государственнаго и мѣстнаго хозяйства". Съ другой

стороны, „прп существующемъ порядкѣ взиманія сборовъ, сельскимъ обществамъ выгоднѣе...внести сначала казенные платежи, такъ какъ земскія недоимки взыскиваются слабѣе"[187]).

Названная комиссія высказывалась за то, чтобы норма отчисленія взноса соотвѣтствовала дѣйствительному соотношенію казенныхъ и зем­скихъ окладныхъ сборовъ. Въ то время размѣръ земскаго оклада со­ставлялъ уже не 12%, а 33% общаго оклада земскихъ и казенныхъ сборовъ. Между прочимъ объ этомъ же всегда не переставали ходатай­ствовать земскія собранія, иногда нѣсколько разъ подъ-рядъ. Всего за 1870—95 гг.,—по подсчетамъ Н. Карышева и комиссій 1885—90 гг. и 1893 г., —такихъ ходатайствъ имѣется около 75 Въ однихъ изъ нихъ выражалось пожеланіе, чтобы взносы населенія въ казначейство разверстывались между казной п земствомъ пропорціонально окла­дамъ платежей казенныхъ и земскпхъ; въ другихъ — земства просили объ увеличеніи узаконеннаго процента (12%) отчисленій въ земскую кассу до той или другой величины (напр., до 15‘, 20, 21, 25, 27*/_а, 50 п т. д. процентовъ). Иныя изъ земствъ иросили о приведеніи въ исполненіе такого порядка отчисленій даже въ томъ случаѣ, если бы плательщики сами заявляли о назначеніи своихъ взносовъ. Такимъ об­разомъ земства имѣли въ виду предотвратить произволъ властей въ распредѣленіи сборовъ съ сельскихъ обществъ.

Наконецъ, нѣкоторыя земства возбуждали ходатайства о томъ, чтобы изъ взносовъ сперва пополнялась вся сумма земскаго сбора, а потомъ уже остальное обращалось въ казенный окладъ ³). Подобныя ходатайства мотивировались тѣмъ, что означенные сборы въ государ­ственномъ бюджетѣ играютъ въ общемъ ничтожную роль, тогда какъ зем­ское хозяйство построено всецѣло на нпхъ.

Всѣ эти земскія заявленія оставлялись „безъ дальнѣйшаго движе­нія", и до самаго послѣдняго времени вопросъ продолжалъ находиться въ крайне ненормальномъ положеніи. Шагъ къ улучшенію былъ сдѣ­ланъ закономъ 12 марта 1903 г., который предоставилъ земствамъ — вмѣсто прежняго процентнаго отчисленія—предпочтительное полученіе передъ казной полнаго оклада и 20% недоимокъ.

январю 1904 г. на надѣльныхъ земляхъ. Эти недоимки, кромѣ начис­ленныхъ неправильно пт. п., рѣшено возмѣстить земствамъ изъ средствъ государственнаго казначейства въ теченіе 5 лѣтъ. Такимъ об­разомъ, числившіяся къ 1904 г. на надѣльныхъ земляхъ земскія недо­имки составляютъ въ настоящее время долгъ земству казны, а не на­селенія. Сумма этихъ недоимокъ въ 34 губерніяхъ достигала 15— 16 м. р. ’).

Такими мѣропріятіями сдѣланъ существенный шагъ впередъ въ дѣлѣ упорядоченія земскпхъ сборовъ. Въ литературѣ указывалось на то, что въ этомъ направленіи остается сдѣлать еще одинъ шагъ, чтобы придать окончательно земскому бюджету надлежащую устойчивость. Такъ, напр., г. Домнинъ полагаетъ ^[188][189]), что казна должна принять на себя „полную уплату ежегодно причитающагося земствамъ оклада съ надѣльныхъ земель¹'; это придало бы земскому бюджету устойчивость, „а главное—счетоводство и учетъ этого рода сборовъ сосредоточились бы исключительно въ правительственныхъ рукахъ, что, безспорно, имѣло бы своимъ послѣдствіемъ упорядоченіе ихъ“.

Вопросъ этотъ—слишкомъ сложный и настолько спеціальный, что мы не можемъ касаться его въ нашей настоящей работѣ. Обратимъ лишь вниманіе на то, что для того или иного рѣшенія его необходимо не становиться только на точку зрѣнія „упорядоченія счетоводства", а взглянуть шире—съ точки зрѣнія вообще „упорядоченія" земскихъ от­ношеній къ государственной власти, къ администраціи и т. д.

Выше мы уже говорили, что земствамъ приходилось всегда счи­таться съ тѣмъ или инымъ отношеніемъ администраціи ко взысканію земскихъ сборовъ. Черезъ всю исторію дѣятельностп земскихъ учре­жденій проходятъ красной нитью указанія на то, какъ тяжело отзы­валась на земскомъ хозяйствѣ прихотливость взглядовъ и отноше­ній мѣстной администраціи къ земскимъ учрежденіямъ.

Первое, если н имѣло какіе-нибудь результаты, то случайные и непро­должительные; второй же, дипломатическій, путь скоро былъ закрытъ для земства разъясненіемъ сената. Уже въ 1871 г. сенатъ разъяснилъ, что ни награждать чиновъ полиціи, ни благодарить пхъ земскія собра­нія не имѣютъ права, такъ .какъ „взысканіе уѣздныхъ земскихъ сбо­ровъ составляетъ прямую обязанность полиціи", и такъ какъ „награжде­ніе чиновъ полиціи за усердное и успѣшное исполненіе ими своихъ служебныхъ обязанностей не относится къ предметамъ вѣдомства зем­скихъ учрежденіи"¹).

Произволъ при взиманіи земскихъ сборовъ, сильная зависимость въ этомъ отношеніи отъ полиціи побуждали земства искать выхода въ самой реформѣ взысканія сборовъ. При этомъ выдвигалось два основныхъ пред­ложенія—либо взыскивать черезъ собственныхъ агентовъ, либо примѣнять ко взысканію сборовъ судебный порядокъ.

Въ первомъ смыслѣ земскія собранія не переставали ходатайство­вать все время. Особенно многочисленны этого рода ходатайства были до 1883 г., а затѣмъ и въ 900-хъ годахъ ^[190][191]). Въ пользу такого ходатайства обычно приводплся одинъ и тотъ же доводъ: нерадѣніе общей полиціи ко взысканію земскихъ сборовъ. При этомъ одни земства полагали нуж­нымъ предоставить имъ, черезъ спеціальныхъ сборщиковъ, взыскивать всѣ окладные сборы — казенные, земскіе и т. д., дабы не было „раз­двоенія", „конкурренціп"; другія же не считали возможнымъ принимать на себя такую отвѣтственность по поступленію казенныхъ и прочихъ не­земскихъ сборовъ.

намъ. „Во-первыхъ, полиція настолько обременена разнообразными обязан­ностями, что при полномъ желаніи она не въ состояніи отнестись съ долж­нымъ вниманіемъ къ аккуратному поступленію сборовъ и недоимокъ. Во- вторыхъ, сложеніе съ полиціи обязанности взиманія сборовъ дастъ ей воз­можность вполнѣ отдаться своимъ прямымъ обязанностямъ. Въ-третьихъ, трудность задачи быть опытнымъ руководителемъ сельскихъ сборщиковъ и недостатокъ времени у чиновъ полиціи подробно изслѣдовать состоя­тельность плательщиковъ... приводитъ къ убѣжденію въ необходимости организаціи спеціальныхъ сборщиковъ. Въ-пятыхъ, возможность болѣе ревностнаго отношенія къ дѣлу земскихъ сборщиковъ, какъ лицъ спе­ціально преданныхъ этому дѣлу, улучшая поступленіе государственныхъ и земскихъ сборовъ, будетъ способствовать отмѣнѣ существующей те­перь неравномѣрности въ отвѣтственности плательщиковъ, т. е. замѣнѣ личной отвѣтственности для сельскихъ плательщиковъ исключительно имущественной “.

Всѣ подобныя ходатайства неизмѣнно отклонялись правительствомъ на томъ основаніи, что учрежденіе земскихъ сборщиковъ „можетъ, съ одной стороны, повлечь вредное раздвоеніе полицейской власти, а съ другой—едва ли оправдывается дѣйствительной необходимостью^ *).

Разсматриваемый нами здѣсь вопросъ составляетъ часть того основ­ного, общаго вопроса, который давалъ себя чувствовать рѣшительно во всѣхъ областяхъ земской практики,—именно вопроса объ обособлен­ности земскпхъ учрежденій, о томъ фальшивомъ положеніи, которое они занимаютъ въ строѣ мѣстнаго управленія. Земства, какъ выразился В. П. Безобразовъ, являются у насъ „отдѣльными государственно-обще­ственными тѣлами"; они не введены въ общій строй государствен­наго управленія. Къ сожалѣнію, земства слишкомъ мало затрагивали этотъ вопросъ въ общей формѣ, ограничиваясь обыкновенно разроз­ненными ходатайствами, подобными тѣмъ, о которыхъ у насъ была только что рѣчь. При этомъ никакой руководящей нити въ земскихъ сужденіяхъ не наблюдается. Одни — хлопочутъ о расширеніи функцій земскихъ учрежденій въ цѣляхъ введенія ихъ въ общій строй государ­ственнаго управленія; другія — видятъ исходъ какъ разъ въ обратномъ и ставятъ земскія учрежденія на одну доску съ частно-правовыми сою­зами. Въ данной области, о которой у насъ идетъ теперь рѣчь, это послѣднее сказалось, напр., въ ходатайствахъ о томъ, чтобы земскіе сборы были приравнены, по взысканію ихъ, къ частнымъ или банков­скимъ долгамъ. Отсюда—просьбы предоставить земству взыскивать не­доимки судебнымъ порядкомъ и т. д. Особенно рельефно такая точка

В. Скалонъ. „Земская хроника". („Юридическій Вѣстникъ" 1879 r._tXII, схр. 1021).

зрѣнія была выражена въ рѣчи гл. Дьяченко (на Казанскомъ губ. со­браніи 1902 г.), предлагавшаго ходатайствовать о распространеніи на земство тѣхъ правъ, какими пользуются акціонерные земельные банки (тамъ „дѣло взысканія недоимокъ поставлено такъ, что можетъ возбудить въ насъ одну лишь зависть“,—говорилъ гл. Дьяченко).

Въ настоящее время вопросъ о взысканіи сборовъ и недоимокъ съ надѣльныхъ земель утратилъ для земства значительную долю своей остроты благодаря тѣмъ законамъ, о которыхъ у насъ была рѣчь выше (12 марта 1903 г. и 10 мая 1904 г.); но въ отношеніи частныхъ вла­дѣльцевъ онъ продолжаетъ стоять попрежнему въ высшей степени не­удовлетворительно ’).

Вопросъ о взысканіи недоимокъ съ землевладѣльцевъ, которые, по свидѣтельству комиссіи Бунге, „не любятъ“ платить земскихъ сборовъ, имѣетъ свою длинную исторію ²). Съ самаго начала земскимъ учрежде­ніямъ пришлось остро столкнуться съ „нелюбовью" многихъ землевла­дѣльцевъ платить земскіе сборы и съ трудностью понудить пхъ пла­тать. И вотъ уже съ 1866 г. земскія собранія начинаютъ ходатайство­вать о предоставленіи имъ права налагать на частныхъ землевладѣль­цевъ пеню за просроченную уплату земскихъ повинностей. Съ 1866 по 1873 г. такихъ ходатайствъ Н. Карышевъ насчитываетъ 23. Сначала этп ходатайства отклонялись потому, что ихъ немного, затѣмъ по дру­гимъ несущественнымъ причинамъ, и лишь закономъ 22 ноября 1873 г. было дано земскимъ учрежденіямъ право налагать на недоимки частныхъ землевладѣльцевъ пени. Послѣ этого цѣлый рядъ земствъ возбуждаетъ хадатайства о распространеніи названнаго закона и на имущества казны, удѣловъ и т. д., а въ иныхъ случаяхъ и на недоимки крестьян­скихъ обществъ. Ходатайства эти удовлетворенія не получили.

На первый взглядъ можетъ показаться страннымъ, почему сами земскія собранія, т. е. въ концѣ концовъ частные землевладѣльцы, хо­датайствовали о наложеніи пени, штрафовъ по взносамъ частныхъ земле­владѣльцевъ. Чтобы объяснить это явленіе, нужно принять въ сообра­женіе тотъ фактъ, что значительная часть землевладѣльцевъ почти совер- ^[193]

іиенно не участвовала въ земскихъ дѣлахъ. Въ другомъ мѣстѣ ^г) намъ уже приходилось подробно останавливаться на этомъ вопросѣ, и тамъ мы показали, что въ земствѣ руководящая роль принадлежала группѣ среднихъ землевладѣльцевъ, причемъ самый кругъ этихъ лицъ былъ весьма ограниченъ; крупные землевладѣльцы предпочитали зани­мать ряды высшей бюрократіи, мелкіе же—не проникали въ земство благодаря закону, сильно ограничивавшему ихъ избирательныя права. Есть основанія предполагать, что въ большинствѣ случаевъ абсентеизмъ землевладѣльцевъ сопровождался особенной „нелюбовью “ ихъ платить земскіе сборы, и отсюда становится понятнымъ указанное выше явленіе. Интересно было бы прослѣдить земскую политику въ отношеніи нало­женія и сложенія пени ²), но, къ сожалѣнію, мы не имѣемъ здѣсь воз­можности вдаваться въ этотъ спеціальный вопросъ; замѣтимъ лишь, что въ данномъ случаѣ земская практика не выработала никакой си­стемы п открывала подчасъ широкій просторъ для проявленія эгоисти­ческихъ стремленій господствовавшаго въ земствѣ большинства.

Другое средство, которое выдвигалось спеціально для понужденія частныхъ землевладѣльцевъ къ уплатѣ земскихъ сборовъ, заклю­чается въ лишеніи недоимщиковъ земскаго избирательнаго права. Интересно отмѣтить, что иниціатива въ этомъ принадлежала главнымъ образомъ правительству, тогда какъ земства не обнаружи­вали въ данномъ отношеніи большого единодушія.

Еще въ 1884 г. мин. вн. дѣлъ запросило земскія собранія о же­лательности или нежелательности лишенія избирательныхъ правъ не­доимщиковъ земскаго сбора. Поводомъ къ этому послужилъ рядъ зем­скихъ ходатайствъ въ соотвѣтствующемъ смыслѣ³); при этомъ, по мнѣнію большинства изъ этихъ земствъ, ограниченіе должно было коснуться лишь активнаго избирательнаго права, по мнѣнію же другихъ—необ­ходимо распространить означенную мѣру и на право избранія въ глас­ные (напр., Темниковское).

Мотивомъ всѣхъ указанныхъ ходатайствъ являлась ссылка на зна­чительное накопленіе земскихъ недоимокъ, числящихся по преимуществу на частныхъ владѣльцахъ.

') См. нашу работу „Къ вопросу о классовыхъ интересахъ въ земствѣ¹*, глава III.

) Земства совершенно не стѣснены, какъ не разъ разъяснялъ сенатъ, въ сло­женіи пени. Они могутъ производить такое сложеніе всегда, когда признаютъ это „справедливымъ**.

) Земства. Аккерманское, Ананьевское, Бессарабское, Бугурусланское, Вели­колуцкое, Княгининское, Козельское, Костромское, Кузнецкое, Лужское, Мензелин- ское, Тамбовское уѣздное, Тверское, Таврическое, Старицкое, Темниковское, Шац- кое и Херсонское (1875—82 гг.).

Изъ земскпхъ собраній, высказавшихся по поводу запроса мини­стерства, лишь небольшая часть отнеслась сочувственно къ ограниченію избирательныхъ правъ недоимщиковъ; большинство же явилось против­никами этой мѣры.

Многія высказались противъ лишенія недоимщиковъ избирательныхъ правъ на томъ основаніи, что для взысканія недоимокъ существуетъ особый законъ, и что недоимщики наказываются уже пенею; устано­вленіе же съ данной цѣлью сроковъ взноса (сроковъ, накопленіе не­доимки свыше которыхъ лишало бы избирательныхъ правъ) ограни­чивало бы права земства по взысканію недоимокъ принудительно ¹).

По мнѣнію другихъ земствъ, введеніе означенной мѣры въ пол­номъ ея объемѣ—немыслимо, такъ какъ это было бы равносильно устра­ненію изъ земскихъ собраній гласныхъ отъ сельскихъ обществъ; будучи же распространена лишь на частныхъ владѣльцевъ, мѣра эта не достигнетъ своей цѣли ^[194][195]).

Часть земствъ указывала на то, что какія бы то ни было огра­ниченія избирательныхъ правъ нежелательны въ виду того, что и при настоящемъ положеніи избирательные съѣзды бываютъ слиш­комъ малочисленны"^[196]). Земства Путивльское, Курское уѣздное и др. полагали также, что и недоимщики заинтересованы въ расходованіи зем­ской кассы и въ обложеніи, а потому несправедливо лишать ихъ, какъ земскихъ плательщиковъ, права участія въ земствѣ. По мнѣнію Курскаго земства, кромѣ того, если признать, что право участія въ избраніи гласныхъ обусловливается своевременнымъ взносомъ налоговъ, то необходимо придти къ заключенію, что лишеніе этого права должно освобождать отъ обязанности вносить налоги,—а это поставило бы земскую кассу въ безвыходное положеніе.

Нѣкоторыми земствами ставилось на видъ, что причины накопленія недоимки не всегда зависятъ отъ нежеланія платить налоги или равнодушія къ земскому дѣлу, а зависятъ, между прочимъ, отъ спо­соба взиманія налога (Петербургское), отъ несвоевременной разсылки окладныхъ листовъ, бѣдности или случайнаго финансоваго разстройства хозяйства плательщика (Константиноградское).

По мнѣнію нѣкоторыхъ гласныхъ Петербургскаго и Константпно- градскаго земскихъ собраній, предлагаемая мѣра отзовется, кромѣ того, тяжело на мелкихъ хозяйствахъ и на хозяйствахъ наиболѣе

прогрессивныхъ, принужденныхъ иногда накапливать недоимки на счетъ улучшеніи въ хозяйствѣ. Константиноградское земство полагало также, что безусловное устраненіе недоимщиковъ отъ участія въ выбо­рахъ можетъ „усилить людей партіи (капитала) и сократить число независимыхъ гласныхъ".

Александрійское земство Херсонской губ. высказалось противъ ли­шенія недоимщиковъ избирательныхъ правъ на томъ основаніи, что „земское дѣло еще не настолько упрочилось, не настолько укрѣпилась въ сознаніи большинства вѣра въ цѣли и назначеніе земскихъ учре­жденій, чтобы можно было путемъ насильственныхъ мѣръ помочь его преуспѣянію" *).

Многія земства, наконецъ, высказались противъ лишенія пли огра­ниченія избирательныхъ правъ недоимщиковъ исключительно потому, что къ подобной мѣрѣ, по ихъ мнѣнію, „нѣтъ основаній"^[197][198]).

Когда въ самое послѣднее время (въ 1902 г.) вопросъ о ли­шеніи избирательныхъ правъ недоимщиковъ, въ качествѣ мѣры пону­жденія частныхъ землевладѣльцевъ къ аккуратному платежу земскпхъ повинностей, снова сталъ на очередь,—то большинство земствъ выска­залось противъ этой мѣры еще рѣшительнѣе.

Въ числѣ новыхъ мотивовъ приводилось, между прочимъ, то со­ображеніе, что мѣра эта не можетъ принести существенной пользы въ впду того, что недоимки числятся преимущественно за мел­кими владѣльцами, которые и безъ того не имѣютъ права участвовать въ земскихъ собраніяхъ по непосредственнымъ выборамъ (Юрьевское), а между тѣмъ мѣра эта лишитъ земства полезныхъ гласныхъ (Судогодское) и вообще неблагопріятно отзовется на составѣ земскихъ собраній (Переславское, Шуйское и др.).

По мнѣнію Шуйскаго земства, мѣра эта, кромѣ того, не дѣй­ствительна по отношенію тѣхъ, которые не состоятъ избирателями (напр., крестьяне по частной собственности) п по отношенію тѣхъ, ко­торые фактически не принимаютъ участія въ избирательныхъ собра­ніяхъ; самое же главное—то, что мѣра эта критеріемъ ставитъ платеж­ныя, а не личныя достоинства и способности. „Рубли, которые прине­сетъ она, гораздо дешевле, чѣмъ удовлетворительное представитель­ство"^[199]); эта мѣра не дѣйствительна, по мнѣнію Шуйскаго земскаго

— 199 —

собранія, еще п потому, что не всякій захочетъ „заплатить недоимку за одну только возможность положить шаръ тому или другому лицу".

Переходя затѣмъ къ мотивировкѣ ходатайствъ въ пользу ограниченія избирательныхъ правъ недоимщиковъ, приходится отмѣтить, что боль­шинство земствъ ограничивалось ссылкой на то, что подобная мѣра, по пхъ мнѣнію, принесетъ существенную пользу въ дѣлѣ своевре­меннаго поступленія сборовъ.

Болѣе подробную мотивировку разсматриваемому вопросу дало меньшинство комиссіи Орловскаго земства (1884 г.). Оно полагало, что ограниченіе въ правахъ неисправныхъ плательщиковъ необходимо, такъ какъ, во-первыхъ, это является логическимъ послѣдствіемъ принципа, что вполнѣ компетентными распорядителями земской кассы могутъ быть только матеріально заинтересованныя въ ея благосостояніи лица; во- вторыхъ, отказъ въ уплатѣ земскихъ повинностей указываетъ на непо­ниманіе своего долга ²); въ-третьихъ, если человѣкъ добровольно воз­держивается отъ осуществленія своего права, то изъ этого вовсе не слѣдуетъ, чтобы онъ равнодушно отнесся къ ограниченію этого права, хотя бы онъ и не имѣлъ намѣренія воспользоваться этимъ правомъ; въ-четвертыхъ, ограниченіе поражаетъ только неисправныхъ платель­щиковъ: исправился плательщикъ—и ему возвращаются права.

Мы видимъ, такимъ образомъ, что большинство земскихъ собраній относилось отрицательно къ ограниченію избирательныхъ правъ, въ ка­чествѣ мѣры взысканія недоимокъ. Было слишкомъ ясно, что тотъ, кто не желаетъ выполнять свои обязанности, не много обнаружитъ чув­ствительности къ ограниченію его избирательнаго права, что категорія недоимщиковъ и категорія абсентеистовъ болѣе или менѣе покры­ваютъ другъ друга.

Мы такъ долго остановились на различныхъ способахъ, съ по­мощью которыхъ предполагалось урегулировать взиманіе земскихъ сбо­ровъ, съ той цѣлью, чтобы конкретно показать, въ какомъ ненормаль­номъ положеніи находится это дѣло. Указанныя выше попытки рѣшенія вопроса свидѣтельствуютъ, по какимъ извилистымъ путямъ приходилось идти земству, не имѣвшему своихъ исполнительныхъ органовъ для взы­сканія сборовъ, не введенному въ общій строи мѣстныхъ учрежденій, въ строй государственнаго управленія.

Земскій бюджетъ, какъ извѣстно, построенъ почти исключительно (75%) на окладныхъ доходахъ, ивъ силу этого на немъ особенно тяжело должны отражаться недостатки практикуемыхъ способовъ взысканія

’) Что недоимщики являются именно людьми, у которыхъ „чувство долга не развито^, доказывается тѣмъ, по мнѣнію меньшинства комиссіи Орловскаго земства» что значительная часть ихъ отказывается отъ участія въ земскихъ дѣлахъ.

окладныхъ сборовъ. Въ нашу задачу не входитъ останавливаться на разсмотрѣніи этихъ общихъ недочетовъ, глубоко коренящихся во всемъ строѣ нашихъ податныхъ порядковъ. Мы говорили въ настоящей главѣ лишь спеціально о томъ положеніи, которое занимаетъ въ данномъ отно­шеніи земство. Но само собой разумѣется, что огромная земская не­допмочность стоитъ въ связи не только съ ненормальной постановкой этого вопроса въ законодательствѣ о земскихъ учрежденіяхъ, но и съ тѣмъ, что земства дѣйствуютъ въ анархической атмосферѣ нашихъ общихъ податныхъ порядковъ, имѣютъ дѣло съ массой населенія, обез­силенной всевозможными поборами казны, мірскими и сельскими рас­ходами и т. д., и т. д.

Мы видѣли выше, что сумма земскихъ недоимокъ только на надѣль­ныхъ земляхъ составляла къ 1 января 1904 г. внушительную цифру въ 15—16 милл. руб. Къ 1 января 1899 г. она была равна 19.₂ милл. руб., т. е. за 5 лѣтъ уменьшилась въ 1[§§§§§§§§§§§§§§§§§§§§]/₃ раза. На уменьшеніе недои­мокъ вліяло, съ одной стороны, то обстоятельство, что въ это дѣло за послѣдніе годы было внесено нѣкоторое упорядоченіе (изданіе закона 23 іюня 1899 г. и закона 12 марта 1903 г. объ отмѣнѣ круговой по­руки; изъятіе взысканія сборовъ изъ безконтрольнаго вѣдѣнія полиціи и т. д.), а затѣмъ и то, что въ промежутокъ 1899—1903 гг. не было такихъ неблагопріятныхъ годовъ, какъ неурожайные 1891 — 92 гг. и 1897—98 гг.

Въ общемъ, къ 1 января 1899 г. въ недоимкѣ числилось около 36 милл. руб. земскихъ сборовъ, или 64.₈% оклада 1899 г. Какимъ образомъ *) распредѣлялись недоимки по разнымъ категоріямъ плательщи­ковъ и по губерніямъ, представлено данными таблицы на стр. 201.

По отдѣльнымъ губерніямъ недоимочность колеблется отъ 16.₇ до 173.₈7_о оклада 1899 г. Наиболѣе значительна она въ центральномъ чер­ноземномъ районѣ (губ.: Пензенская, Орловская, Тульская, Курская, Тамбовская, Воронежская, Саратовская, Симбирская), затѣмъ въ Заво- ложьѣ (Уфимская, Самарская губ.), въ Бессарабской, Казанской и Ни­жегородской губ.

По губерніямъ наблюдается весьма большое разнообразіе относи­тельно того, какой видъ недоимки является преобладающимъ. Особенно интересно сопоставить данныя двухъ послѣднихъ столбцовъ. Въ сред­немъ на надѣльныхъ земляхъ числится недоимокъ (на 1 дес.) больше, чѣмъ на частныхъ, на 407_о. А раньше мы видѣли, что (въ 1903 г.) на­дѣльныя земли обложены земствомъ выше на 30%- Такимъ образомъ, въ 1898 г. превышеніе недопмочности надѣльныхъ земель приблизительно

соотвѣтствовало степени переобложенія ихъ земствомъ. Если же при­нять во вниманіе, что въ сущности земли крестьянъ были обложены еще болѣе, чѣмъ на 30%₅ и что на эти же земли падало больше и все­возможныхъ иныхъ налоговъ, то увидимъ, что сельскія общества исправ­нѣе уплачивали земскій налогъ. По губерніямъ данныя приведенной выше таблицы обнаруживаютъ большое разнообразіе: въ 11 губерніяхъ недоимочность частныхъ земель выше, въ 21—она ниже и въ 2-хъ — равна недоимочности надѣльныхъ земель.