Суд короля.

Суд короля назывался надворным судом (in curia). Сам король в суде почти не заседал. Достаточно было присутствия дигнитария (сановника), который судил от его имени. Однако обязательным условием было, чтобы суд проходил на королевском дворе.

Иногда для решения какого-либо дела король делегировал светских или духовных урядников, а по делам горожан — городских советников. Тогда они составляли так называемый комиссарский суд. Он решал только то дело, для которого был создан, после чего распускался. Приговор комиссарского суда подлежал утверждению королем, после чего и становился правомочным.

K компетенции королевского суда относились самые серьезные дела, а именно: 1) такие тяжкие преступления, как измена и оскорбление величества; 2) дела, по которым оседлому шляхтичу грозила утрата жизни, чести, конфискация имущества; 3) жалобы на урядников в связи с исполнением ими служебных обязанностей; 4) дела, касающиеся королевских имений и доходов; 5) споры между сословиями и о содержании cq- словных привилегий. Дела выносились непосредственно на суд короля или пересылались из низших судов, когда этого требовал король или когда суд признавал свою некомпетентность.

Казимир Великий стремился ограничить компетенцию духовных судов в делах светских лиц. B уставе 1359 года он постановил, что «светские не должны привлекаться духовными к церковному суду по делам о долгах и других гражданских делах, но только если речь идет о вере или о деле, связанном с ней, или о десятине». B начале XV века, однако, положение духовного суда снова укрепилось. Послушный церкви Ягайло издал в 1424 году в Велюне эдикт, который приравнивал пропаганду гуситского учения к оскорблению величества. Он предписывал светским властям (старостам, городским властям) преследование лиц, подозреваемых в «ереси», а также исполнение приговоров в отношении лиц, признанных виновными духовными судами. B то время развилась деятельность церковной инквизиции. Краковский епископ и кардинал Збигнев Олесницкий, описывая репрессивную деятельность в отношении еретиков, констатировал: «Подозреваемых в ереси мы сжигаем или принуждаем умереть в вечной тюрьме».