Общность и общество

Изучение крестьянских повстанческих движений на разных широтах на материале XX века приводит к

сопоставимым результатам, которые сегодня видятся иначе.

• Прежде всего, крестьянство, даже в условиях расслоения, ведет себя как целостная общность.

• Вопреки распространенным представлениям ряда теорий, оно способно формулировать и отстаивать в революции свою собственную программу.

• Способно создать боеспособную армию и одерживать победы.

• Оно не обречено на поражение изначально и, следовательно, движение крестьян небесперспективно даже без гегемонии городских слоев.

• Наконец, типы революционности и руководства не исчерпываются одной моделью, крестьянство содержит в себе в неразвернутом виде весь потенциал гражданского общества, хотя последнее строится против него.

Заманчиво использовать противопоставление общества и общности по Фердинанду Теннису в характеристиках крестьянского общества и крестьянской культуры. Тем не менее, в случае с украинским крестьянством мы имеем дело не с примитивным укладом традиционного общества, не тронутым индустриализацией и товарными отношениями.

Напротив, крупное землевладение, олицетворявшее прусский путь развития капитализма в сельском хозяйстве, уравновешивалось потенциальной возможностью американского пути посредством организации капиталистических ферм. Ho для превращения кулака в фермера было важное препятствие - всенародный сговор населения в пользу

черного передела, уравнительного распределения земли. Стихийное восстановление спонтанных связей, круговой поруки, коллективных форм обработки земли, общественного стада или государственное навязывание совхозов и коммун - все это препятствовало быстрому развитию индивидуального хозяйства. B зоне рискованного земледелия (а прекрасные черноземы - это только одна сторона дела} зависимость от соседей в неурожайные годы сплачивала сельских жителей единым крестьянским бытом.

Поэтому природность "общности¹\' и социокультурность общества в Украине в отличие от Германии не представляли полярных типов развития или же представляли будущее, которому не суждено было осуществиться.

Социальный тип крестьянина здесь сохранялся. Он был частью не какой-либо национальной культуры (литовской, польской, австрийской, русской и т.д.), а частью крестьянской культуры как способа организации человеческой жизни, имеющего сходство в разных частях мира.

P. Редфилд в работе "Крестьянское общество и культура" полемизирует с концепциями Вольфа и Кребера. Если Вольф определяет крестьян как сель- скохозяйственнькс производителей, чей образ жизни связан с землей, находящейся под крестьянским

контролем, то P. Редфилд, акцентирует отношение крестьянина к злите, пребывающей в поместье, соседнем городке или столице. Он представляет крестьян как сельскую часть прежней цивилизации, которая сменяется новой.

Кребер видел в крестьянах не только деревенских жителей, но и классовый сегмент более обширного общества, который поддерживает связи с городскими центрами и рынками вплоть до столичных метрополий, т.е. он видел в крестьянах часть целого (культура) и общество-часть (другая часть - городские жители).