<<
>>

Глава 2КРАХ БОЛЬШИХ НАДЕЖД

На бумаге предложенная Гейдрихом новая схема распространения фальшивых денег была безупречной. Ее реализация была поручена новому начальнику VI управления РСХА Вальтеру Шелленбергу, который, по замыслу Гейдриха, должен был взять на себя распространение фальшивок.

Заменивший Науйокса Крюгер должен был отвечать за производство новых партий денег. Теперь операция стала называться операцией «Бернхард» (Unternehmen Bernhard) по имени Крюгера.

Однако на практике было потеряно более года времени. Внимание Гейдриха постоянно отвлекали его же собственные честолюбивые замыслы. Он планировал, устранив собственного шефа рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, стать фигурой номер два в Германии. Гейдрих хорошо знал, что Гиммлер сильно отличался от распропагандированного в Германии образа «железного человека». Он был слабым и нерешительным, при планировании часто отвлекался, а позже пытался отменить или изменить уже готовое решение. Блестящий теоретик, он был плохим администратором и поэтому, по мнению Гейдриха, не годился для выполнения своей роли, той самой, что подходила самому Гейдриху, как перчатка нужного размера.

Шелленберг отнесся к задаче распространения фальшивых денег очень настороженно. Его положение руководителя и одновременно исполнителя, осторожный характер заставляли этого человека постоянно стремиться избегать любых действий, которые могли бы повредить его карьере. Поэтому он в основном лишь делал вид, что активно участвует в выполнении своей задачи в операции. Человеком, которому пришлось взять на себя роль главного продавца фальшивых купюр, стал доктор Вилли Фребен, улыбчивый великан-блондин с арийскими чертами лица, признанный специалист в области шпионажа. До войны он работал на разведку СС в Тироле (где деятельность СС была запрещена законом) и направлял в Мюнхен, где базировались его руководители из военной разведки, весьма ценную информацию о возведении итальянцами фортификационных сооружений на перевале Бреннер.

После начала войны он хотел продолжить работать в этой стране, но, сделав один из своих немногочисленных благородных жестов, Гитлер запретил вести разведку «в стране своего великого друга Бенито Муссолини». В результате Фребен стал резидентом VI управления РСХА в Инсбруке. Там он познакомился с Хольтеном, а потом его перевели оттуда и сделали одним из ответственных за выполнение операции «Бернхард». Этот человек путешествовал по всей Италии, торгуя фальшивыми банкнотами, как горячими пирожками. Он действовал настолько успешно, что вскоре его руководители стали опасаться за судьбу операции как таковой: ведь могло случиться так, что вскоре Фребену просто нечем будет торговать.

Крюгеру было приказано разместить производство фальшивых денег где-нибудь в спокойном месте, там, где ему не угрожали бы бомбы противника, и он выбрал концентрационный лагерь Заксенхаузен, расположенный в Ораниенбурге, севернее Берлина. Однако в наследство от Науйокса он получил лишь несколько печатных клише и устройство, обеспечивающее печать купюр очень посредственного качества. К тому же его предшественник не оставил ни единой строчки письменной информации. Но хуже всего было то, что вся тщательно отобранная группа специалистов Науйокса предпочла незаметно устраниться от работы из-за того ужаса, который вызывало само упоминание о концентрационном лагере. Итак, Крюгеру пришлось начинать работу с самого начала.

А в это время Гейдрих постепенно начал обрабатывать самого Гитлера. Сначала он проверил реакцию фюрера на брошенное вскользь замечание о совершенных Гиммлером ошибках. Когда Гитлер в ответ заявил, что ему хорошо известны все недостатки рейхсфюрера СС, Гейдрих воспринял это как сигнал к тому, что он может и впредь продолжать критиковать шефа. Отныне он при любой возможности старался использовать это. Вместе с тем Гейдрих избегал прямых обвинений, которые могли косвенным образом ударить по нему самому, используя косвенные намеки и подтасовывая факты. Целью руководителя РСХА было «подтолкнуть Гиммлера вверх», свести его деятельность лишь к теоретизированию в области задач СС, сделать чисто культовой фигурой.

После нескольких месяцев такой «подрывной работы» Гейдрих сумел, наконец, заручиться поддержкой фюрера.

Он получил твердое обещание, что сначала ему будет предложен чрезвычайно важный пост, открывающий дорогу на самый верх, а затем он станет выполнять обязанности, которые пока лежат на рейхсфюрере. 28 сентября 1941 года Гейдрих получил назначение на должность протектора протектората Богемия (Чехия) и Моравия (так Гитлер назвал Чехию, точнее, то, что от не осталось после отторжения Судетской области; после расчленения Чехословакии выделилось также марионеточное государство Словакия, значительные куски чехословацкой территории урвали Венгрия и Польша), чиновника, основной задачей которого было покончить с актами саботажа, которые особенно активизировались после вступления тремя месяцами ранее в войну России.

Крюгер же продолжал бороться с проблемой бумаги для изготовления банкнотов. На тот момент производство фальшивок велось чрезвычайно низкими темпами. Количество брака было недопустимо высоким. Для решения этой задачи в его распоряжение была передана бумажная фабрика Ханемюле, расположенная близ Дасселя. Пока оттуда поступали лишь неутешительные новости: специалисты фабрики не могли быстро устранить проблему и предлагали ряд бесконечных экспериментов, в результате которых наконец-то должен был быть усовершенствован крайне неэффективный метод выпуска нужного материала вручную.

Вскоре Фребену, который все еще отвечал за распространение фальшивок, удалось найти себе незаменимого помощника. Им стал некий Фридрих (все называли этого человека просто Фриц) Швенд, крупный немецкий бизнесмен, поселившийся на роскошном итальянском морском курорте Аббация (современный город Опатия на полуострове Истрия в Хорватии (к западу от города Риеки). — Ред.), после насыщенной захватывающими приключениями жизни. Когда-то, еще будучи простым механиком в одном из гаражей в Швабии, этот человек выгодно женился на местной аристократке, наследнице богатого состояния, и теперь он представлял интересы сразу нескольких крупных компаний. Позже тетка его супруги, которая так же, как и ее племянница, вышла замуж вопреки воле родственников, пригласила Фрица посетить штат Калифорния.

Вдовствующая родственница была фантастически богата. Очарованная обаянием Швенда и его успехами в ведении бизнеса, она сделала его единственным доверенным лицом, которому было поручено представлять ее интересы на территории США, Аргентины, Швейцарии и в других странах.

Теперь деловые интересы Швенда охватывали практически весь земной шар. Он работал в Латинской Америке, помогал налаживать систему снабжения в Советской России после введении там Лениным политики НЭПа, много раз выезжал в Китай. В Харбине он познакомился с белогвардейским генералом Семеновым, для которого обеспечивал поставки оружия. В начале 30-х годов Швенд вернулся в Германию и вскоре понял потенциальную угрозу, которую таила в себе провозглашенная нацистами экономическая политика «самодостаточности». Он предложил новому режиму свои услуги в качестве консультанта, и его высоко ценил Геринг. В гестапо, однако, подозревали, что много перемещавшийся по миру космополит Швенд вполне мог быть вражеским агентом. Агенты гестапо устроили обыск в его доме, поэтому он предпочел сначала отправиться в Америку, а потом в качестве меры предосторожности поселиться на курорте Аббация, где к его услугам были роскошная вилла и яхта.

Швенд познакомил Фребена с видными промышленниками, судовладельцами и другими состоятельными людьми, которые могли быть полезны не только в качестве потенциальных покупателей фальшивок. Все они владели бесценной для разведки рейха информацией. Как-то в разговоре со Швендом Фребен заявил:

— Если бы у нас существовала служба политической разведки, она была бы готова заплатить мне любые деньги за то, что мне удалось узнать, пока я торговал английскими деньгами.

После этих слов в голову Швенда пришла блестящая мысль.

— Оборот ваших фальшивых фунтов должен достичь миллионов. С помощью этих денег вы могли бы финансировать работу разведки Германии по всему миру.

— Прекрасная идея. Почему бы не подсказать эту мысль Шелленбергу?

— Я так и сделаю, — пообещал Швенд.

И он выполнил обещание.

Шелленберг ознакомился с рекомендациями и поспешил отбросить их прочь. Равнодушие, с которым он первоначально относился к операции «Бернхард», превратилось в стойкое отвращение, которое особенно усилилось после совершенных им же самим ошибок. Мысля так же, как в свое время аристократы в Венгрии, он полагал, что распространение фальшивых денег следовало возложить на «надежных людей», какими, как считал Шелленберг, были представители правительственных кругов. Как следствие, он совершил два крупных промаха. В частности, он поручил экономическому отделу VI управления РСХА в Париже продать большую партию фальшивых денег известному банку. Через несколько дней действующая весьма эффективно немецкая экономическая полиция во Франции узнала об этой сделке. Был арестован французский банкир и несколько немецких офицеров. Дело удалось замять, но сомнения, которые Шелленберг испытывал по поводу целесообразности операции, усилились.

Еще один инцидент с гораздо более серьезными последствиями произошел в Греции. Рапорт о торговле фальшивыми фунтами стерлингов попал в руки самого министра экономики Германии Вальтера Функа. В ярости Функ вызвал Шелленберга к себе. Для чего, кричал он, его министерство с большим трудом пытается постоянно соблюдать баланс в операциях с валютой в немецкой экономической зоне Европы, если VI управление намерено наводнить рынок фальшивками и тем самым подорвать так тщательно оберегаемое равновесие? Он требовал официально гарантировать, что внутри германской экономической зоны больше не будут циркулировать фальшивые фунты стерлингов. Если он не получит таких гарантий, то лично отправится к фюреру и официально попросит его прекратить операцию. Шелленберг, конечно, поспешил дать требуемые гарантии.

28 мая 1942 года, через восемь месяцев после того, как Гейдрих был назначен протектором Богемии (Чехии) и Моравии, он был смертельно ранен в результате покушения, которое осуществили подготовленные в Англии чехословацкие патриоты.

Среди тех миллионов, кто воспринял эту новость с облегчением, был и доктор Хольтен. Его только что перевели из Берлина в подразделение СС, расквартированное в небольшом поселке в Сербии. Перед отъездом Хольтен сумел встретиться с Науйоксом, который пожаловался ему, что Гейдрих неустанно преследует его. Науйокс пребывал в настолько подавленном настроении, что Хольтен подумал про себя, что Гейдрих действительно был настоящим душегубом, кто бы там ни бросил в него роковую бомбу.

Смерть Гейдриха помогла Шелленбергу продвинуться по служебной лестнице. Он возглавил VI управление РСХА. Вскоре он направил Хольтену тайное послание, в котором интересовался, не желает ли тот вернуться к прежнему месту службы. Доктор Хольтен оказался перед трудным выбором. С одной стороны, у него не было никакого желания продолжать жизнь солдата, и еще меньше ему хотелось участвовать в партизанской войне в горах. Вместе с тем он отлично помнил, что в VI управлении он пользовался скверной репутацией «оппозиционера» и служба там не доставляла ему ничего, кроме проблем. Для того чтобы решить эту дилемму, Хольтен поставил два условия для своего возвращения, о чем и сообщил в письме новому шефу: во-первых, он хотел бы быть просто прикомандированным к работе в разведке, и в случае неприятностей его должен был судить военный суд, а не суд СС. И во-вторых, он хотел бы отвечать за свой прежний регион, а именно Балканский полуостров и Ватикан. Так Хольтен, очевидно, пытался ответить на предъявленные ему обвинения в «порочащих связях». Кроме того (скорее всего), этот человек не оставлял надежды добиться желанного мира.

Пока Хольтен дожидался ответа Шелленберга, неожиданно был арестован Швенд. В начале войны, очевидно рассчитывая расширить сферу деловой деятельности за рубежом, Швенд начал работать на один из филиалов военной разведки со штаб-квартирой в Мюнхене. Сначала он посчитал для себя полезным контролировать незаконный оборот валюты в странах оси. Но вскоре постоянная жажда сенсаций и приключений сыграла с ним злую шутку.

Понадеявшись на то, что сумеет совершить нечто выдающееся в одиночку, так, чтобы потом не пришлось ни с кем делить лавры, Швенд увидел свой шанс в одном из друзей, настроенном пробритански генеральном консуле Мексики в Загребе (Хорватия). Швенд осторожно поговорил с этим человеком и понял, что он является бесценным кладезем информации. Какое-то время Швенд тщательно опекал своего друга, а потом предложил ему нечто сенсационное: подробные планы создания в Германии новых подводных лодок. В своих замыслах Швенд намеревался обмануть англичан, которым он будет поставлять документы через представителя Мексики. Но этот остроумный замысел сразу же пошел вкривь и вкось. Агенты немецкой контрразведки узнали о предполагаемой сделке, выяснили, сделав необходимые запросы, что Швенд действовал, не имея на то официального разрешения, и арестовали его. По подозрению в шпионаже Швенд был экстрадирован из Италии и помещен в тюрьму в Клагенфурте с реальной перспективой отправиться оттуда в концлагерь. Швенд ясно сознавал это и поэтому настойчиво бомбардировал своих руководителей в Мюнхене и всех, кого мог, просьбами об освобождении. Но все они оставались безрезультатными. Швенд мог бы провести оставшиеся до конца войны дни в заключении, если бы не Фребен. Фребен был настолько убежден в лояльности Швенда после того, как они вместе работали с фальшивыми купюрами в интересах разведки, что совершил поступок, аналога которому, возможно, не было в истории шпионажа. Он добился освобождения Швенда при условии, что тот порвет все связи с военной разведкой и полностью посвятит себя и все свои таланты работе над операцией «Бернхард» в интересах VI управления. Перед тем как отправить Швенда назад в Аббацию, к жене, детям и иностранным партнерам, ему объявили, что отныне главным торговцем фальшивыми деньгами станет он, поскольку Фребену необходимо дать возможность сосредоточиться на других делах. Каких именно делах, Швенду не уточнили, да он и не склонен был это обсуждать.

Примерно в это же время Хольтен с большим запозданием получил ответ от Шелленберга. Тот писал, что был готов принять условия своего коллеги, но неожиданно этому воспротивился руководитель гестапо Мюллер. Для того чтобы преодолеть его сопротивление, как полагал Шелленберг, потребуется еще немного времени. Однако Хольтен, зная, каким мощным противником был Мюллер, мысленно попрощался с надеждами снова начать гражданскую жизнь.

Работа Крюгера продвинулась настолько далеко, что ему понадобились дополнительные площади. Специально для его людей в лагере Заксенхаузен был построен новый блок № 19, который настолько отличался от остальных зданий, что представлял собой как бы отдельный лагерь в лагере. Блок № 19 был окружен деревянным забором высотой более двух метров и обнесен двойным кольцом колючей проволоки. Будущие обитатели барака не были простыми заключенными: туда специально отбирали тех, кто обладал необычными навыками в области изучения состава, гравировки и печати банкнотов, а также банковского дела за рубежом. В обстановке строжайшей секретности Крюгер сумел собрать их из других концлагерей и поселить в новом строении. О том, чем именно занимаются заключенные блока № 19, было известно всего одному или двум старшим офицерам лагеря.

Двумя днями позже молодой обер-лейтенант Вернер Хартман, бывший школьный учитель, прибыл в казармы Штифт в Вене, где попросил караульного доложить о своем приезде. К его удивлению, часовой, козырнув, поприветствовал его. Хартман ответил на приветствие. Через несколько минут он уже разговаривал с майором Рейнгардом, державшим в руках объемистую папку с документами.

— Как я понял, вы говорите на сербскохорватском?

— Так точно, господин майор.

— Где вы изучали язык?

— Я пошел в школу в Белграде. Мой отец шесть лет работал там инженером.

— Понял. Во время учебы вы прошли специальную подготовку офицера разведки. Зачем?

— Этот предмет был мне интересен.

Майор ненадолго замолчал, посмотрел на вновь прибывшего коллегу тяжелым взглядом и, наконец, объявил:

— Тогда вам, вероятно, будет приятно слышать, что вас направили на службу в военную разведку.

Хартман не знал, что ответить, а тем временем майор продолжал:

— Вам предстоит нечто особенное, поскольку вы знаете этот язык. — Потом майор снова заглянул в папку и проговорил: — Вы будете прикомандированы к службе безопасности для выполнения специального задания.

— Служба безопасности? — переспросил Хартман. — Но это же СС, не так ли? Пожалуйста, господин майор…

— Здесь соответствующий приказ, — отрезал майор, прежде чем Хартман успел что-то возразить. — А здесь ваши документы. Поступите в распоряжение штурмбаннфюрера СС Клейна из штаба службы безопасности в Южной Европе на Принц-Ойген-штрассе.

В штабе СД Хартман мало что понял о своем новом назначении. Клейна не было на месте, но кто-то взялся заменить его. Этот человек проговорил:

— Лейтенант Хартман, мы вас давно ждем. Вы направляетесь в распоряжение оберштурмфюрера Вилли Фребена, который сейчас находится в гостинице «Империал».

Смущенный Хартман только и сумел, что промолвить:

— Вы в этом уверены?

— Да, это абсолютно точно, — безапелляционно заявил новый знакомый.

В гостинице Хартману предложили подняться наверх, в номер Фребена. Он постучал и, получив разрешение, вошел. Лейтенант увидел мужчину в белом махровом халате, склонившегося над разложенной на полу большой картой. Мужчина встал, пожал лейтенанту руку и, широко улыбнувшись, представился:

— Фребен. Приятно познакомиться с вами, Хартман. Прошу извинить меня за внешний вид.

Еще более смутившись, Хартман протянул свои документы. Даже не взглянув на них, Фребен швырнул всю пачку на стол.

— Проходите и садитесь. Хотите что-нибудь выпить?

— Чай, пожалуйста.

Фребен расхохотался:

— Здесь, знаете ли, вам не ваша женская школа. Что предпочитаете: шампанское или сухое белое вино?

— Тогда пусть будет шампанское.

Сослуживцы поставили выпивку на карту Югославии, страны, которая, как пояснил Фребен, теперь станет объектом интересов Хартмана. Потом Фребен спросил:

— Знаете, почему вы попали сюда?

— Ну, это было что-то связанное с моим знанием сербскохорватского языка.

— Да, нам действительно понадобился человек, который мог бы говорить с ними.

— С кем?

— С партизанами, конечно.

Хартман почувствовал, как его нога дернулась. В то же время Фребен как ни в чем не бывало продолжал:

— Конечно, никто вас не принуждает участвовать в наших операциях, но думаю, что однажды вам самому захочется узнать, что это за таинственные партизаны, с которыми воюют наши солдаты. Мы бы давно покончили с ними, если бы не поставки оружия от англичан.

— Так вы уверены, что сможете прекратить это?

— Сейчас, когда англичане контролируют море, а побережье Югославии патрулирует итальянский флот, у нас нет ни единого шанса.

Потом Фребен встал, выдвинул ящик письменного стола и достал оттуда тонкую пачку бумаги, протянув которую Хартману спросил:

— Вы знаете, что такое?

Хартман сразу же ответил:

— Английские банкноты по пять фунтов.

— Вот на эти деньги мы и станем скупать оружие, предназначенное для партизан.

— Теперь я понял, что происходит: вы успели вторгнуться в Англию и выпотрошить ее банки.

Но Фребен не был расположен шутить. Он резко приказал Хартману встать и потребовал от него принести присягу, что молодой офицер не выдаст государственный секрет рейха под страхом понести заслуженное наказание. Потом Хартман снова сел за карту, и Фребен вручил ему несколько пачек банкнотов.

— Нам незачем завоевывать Англию. Мы и сами умеем делать эти деньги.

Изумленный Хартман ощупывал банкноты.

— Завтра вы отправитесь в Загреб, — приказал Фребен, — а там у вас будет возможность понаблюдать за партизанами в деле. Но все это будет завтра. А пока разрешите мне наполнить ваш бокал.

В это время Швенд в Аббации тоже пил шампанское, празднуя получение новой партии фунтов стерлингов. Прежде чем приступить к массовому распространению фальшивок, один из его подчиненных Руди Раш должен был сделать пробные продажи в Италии. И теперь Швенд давал коллеге последние наставления:

— Старайтесь стать как можно более незаметным и не привлекать к себе внимания. Меньше говорите — одно неверное слово может все вам испортить.

Сначала Раш нанес визит в Банк Италии в Фиуме. Старый кассир не мог поверить своим глазам: ему принесли шестьсот английских фунтов в новеньких хрустящих купюрах. Он от всей души поблагодарил Раша за то, что тот выбрал именно этот банк.

— Сейчас валютный бизнес практически умер: если у кого-то заводится некая сумма в иностранной валюте, он предпочитает продавать ее на черном рынке. Ведь здесь мы ведем обмен только по официальному курсу.

Помня об инструкциях, Раш коротко осведомился:

— Все в порядке?

— Вы имеете в виду ваши банкноты? Они чисты, как вода. В свое время через эти руки прошли миллионы, и я легко отличаю подделку. Ваши деньги безупречны. Приносите нам столько, сколько захотите обменять.

После нескольких успешных пробных операций в Италии Швенд, наконец, решился обменять поддельные фунты на настоящие деньги — швейцарские франки.

Сидя в сером «мерседесе» Фребена, Хартман про себя размышлял о том, что вся эта информация о партизанах — всего лишь сказки. Ведь в течение первой недели инспекционной поездки они так и не встретились ни с одним из этих людей. И сейчас, когда они ехали в пылящей колонне моторизованных войск, направляющейся в сторону города Баня-Лука, Фребен заявил, что им необходим короткий отдых.

Сначала они ехали по скверной дороге через поля вызревающей под палящим солнцем кукурузы, потом — через пустынные земли, на которых росли лишь какие-то колючие кустарники с редким вкраплением тополей и с выгоревшей травой. Ни одного человека не было видно. Наконец, машина выбралась на дорогу, которая была в лучшем состоянии, и они увидели несколько низеньких домиков с белыми стенами, крытыми соломой или красной черепицей крышами. Машина въехала в центр поселка. Было похоже, что все жители отдыхали от невыносимого зноя. Блеснула золотом главка маленькой церкви в форме луковицы, а затем на одном из зданий сбоку от дороги показалась вывеска Gostionica. На звук мотора приподнялась было тощая полусонная собака, которая, впрочем, предпочла перевернуться на другой бок и снова заснуть. На скамейке рядом с гостиницей дремал, уронив подбородок на грудь, какой-то мужчина. Тишина была настолько полной, что, когда Фребен остановил машину, звук тормозов снова разбудил пса, который, поднявшись, внимательно посмотрел на чужаков, а потом грустно заковылял прочь.

Направляясь вместе с Фребеном к спящему мужчине, Хартман вдруг почувствовал, что что-то здесь было не так. Когда немцы подошли к мужчине, Фребен спросил у него, как лучше проехать в Баня-Луку, но не получил ответа. Тогда Фребен осторожно потряс его за плечо. Тот покачнулся одеревеневшим телом и вдруг упал со скамейки. Он был мертв. Фребен, улыбку которого стерло с лица, напряженным голосом проговорил:

— Что-то здесь не так, давайте убираться отсюда.

Но когда он попытался снова завести мотор, машина не завелась: как оказалось, кончился бензин. Офицеры поняли, что им придется пешком отправляться на поиски топлива.

Вскоре они обнаружили, что весь поселок вымер. Двери домов были открыты, но никого не было внутри. Небольшие магазинчики тоже оказались пустыми: ни продавцов, ни покупателей. Куда бы они не направлялись, везде присутствовали следы жизни, но не было ни одного человека. Во всей этой тишине под палящим солнцем ощущалась какая-то настолько зловещая непонятность, что у обоих возникло непреодолимое желание как можно скорее отправиться прочь из этого жуткого места. Но к сожалению, им нигде не удалось разжиться бензином.

Наконец, Фребен и Хартман оказались у сельской церкви. Хартман уже собирался взяться за ручку полуоткрытой двери, когда Фребен вполголоса предупредил его:

— Осторожнее, это может быть ловушкой.

Они обошли вокруг здания и оказались у ризницы. У двери валялась немецкая солдатская каска. Оба мгновенно вынули пистолеты. Тут дверь в ризницу очень медленно начала открываться. Хартман спрятался за дерево, а Фребен встал у стены. Снаружи показалась фигура человека, который, не переставая, повторял: «Четники, четники, они убили всех».

Выглянув из-за дерева, Хартман увидел православного священника в оборванной одежде и с окровавленным лицом. Немцы подошли к нему. Увидев знаки принадлежности к СС, священник было запаниковал, но Хартман успокоил его, мягко обратившись к мужчине на сербском языке. Вместе со священником они вошли в храм, где обнаружили уложенные в два ряда трупы: мужчины, женщины и дети, сербские гражданские лица и немецкие солдаты. Над лежащими на полу мертвецами, стоя на коленях, молились две молодые девушки. Священник воскликнул: «Мои дети не виноваты! Это четники спустились с гор и всех убили». И он показал рукой во двор церкви. Там стояли пять развороченных немецких грузовиков и лежали двадцать или тридцать убитых выстрелами в голову немецких солдат. Здесь нечего было больше делать, нужно было срочно уезжать. К счастью, в одном из грузовиков Фребен нашел канистру с бензином. Он заправил свой «мерседес», и оба офицера направились в сторону ближайшего немецкого поста. Во время этой поездки Хартман решил для себя, что он непременно должен принять участие в операции «Бернхард».

Раш, который по распоряжению Швенда намеревался купить швейцарские франки, отправился в Лихтенштейн. Оттуда он позвонил в Швейцарию своему деловому партнеру по имени Доман и попросил его обменять некоторое количество пятифунтовых купюр, предупредив, что они могут оказаться фальшивыми. Получив согласие, он отправил деньги Доману, который после полученного предупреждения стал действовать сверхосторожно. Когда кассир в банке заверил его, что деньги настоящие, он, несмотря на все возражения кассира, потребовал подтверждения специалистов Банка Англии. Только после того, как из Лондона поступит подтверждение подлинности серий и номеров купюр, сделка должна была состояться, и франки должны были поступить на счет Раша. Но он так и не получил этих денег. Настороженный настойчивостью Домана, кассир отобрал из пачки денег шесть купюр, которые отправил на экспертизу в Англию. Оттуда пришел ответ о том, что деньги фальшивые, швейцарская полиция добросовестно известила об инциденте своих коллег из Лихтенштейна, и Раш был арестован. Но он успел сделать телефонный звонок на расположенный через границу пост СС, сотрудники которого немедленно уведомили о случившемся Швенда. Швенд понял, что этот инцидент, приключившийся в самом начале его работы, может все испортить. Необходимо было срочно что-то предпринимать. И в первую очередь нужно было срочно вызвать в Аббацию Фребена.

Фребен и Швенд решили обратиться за помощью в мюнхенский филиал немецкой военной разведки. Но это только ухудшило ситуацию. Руководитель мюнхенского подразделения Дорнер просто ненавидел Швенда, поэтому он, испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие, уведомил Фребена, что дело настолько серьезно, что придется проинформировать о провале Берлин. А именно этого и Швенд, и Фребен пытались избежать.

Представ перед следователями суда в Лихтенштейне, Раш сумел создать у них о себе очень благоприятное впечатление. Он заявил, что сам настаивал на тщательной проверке денег, так как подозревал, что купюры могли оказаться фальшивыми. А если некоторые из банкнотов действительно оказались подделками, продолжал он, то в этом не его вина. К тому же он достаточно пострадал, понеся убытки. Под впечатлением от этого рассказа судья решил провести более тщательное расследование.

В Сербии Хольтен, как и любой другой в его подразделении, на собственной шкуре почувствовал все большую активизацию действий партизан. Однажды ему повезло. Командир вызвал его к себе и сообщил, что Хольтена вызывают в Берлин на какое-то совещание. По окончании совещания он может остаться в Германии и встретить там Рождество 1942 года. На самом деле этим совещанием оказалась встреча с Шелленбергом в штаб-квартире СД.

— В каких отношениях вы находитесь с доктором Кальтенбруннером? — Это был первый вопрос, который Шелленберг задал Хольтену.

Хольтен про себя отметил, что под кажущейся случайностью этого заданного небрежным тоном вопроса скрывается что-то имеющее для него очень важное значение. Поэтому, несмотря на то что он знал Кальтенбруннера несколько лет и не очень близко, после небольшой паузы он осторожно заявил, что они давно и хорошо знают друг друга. Шелленбергу очень понравился такой ответ. Он сообщил, что именно Кальтенбруннер возглавит РСХА вместо погибшего Гейдриха. Хольтен был ошарашен. Лично ему казалось, что мало кто из высокопоставленных наци был столь неподходящей фигурой для назначения на этот важный пост. И только намного позже он узнал, что решающая роль в назначении нового руководителя РСХА принадлежала Гиммлеру. Узнав о существовании тайного «пакта» между Гейдрихом и Гитлером, Гиммлер сделал все для того, чтобы максимально укрепить собственные позиции и не допускать появления в своем окружении сильных соперников. А долгие расспросы Шелленберга относительно Кальтенбруннера, как понял Хольтен, означали стремление этого человека укрепить собственные позиции в аппарате спецслужб.

У Хольтена появилось предчувствие, что его могут вскоре вернуть в VI управление, которое подтвердилось после того, как ему предложил поужинать вместе сам Мюллер, тот самый человек, который прежде всячески препятствовал возвращению Хольтена в центральный аппарат. Теперь Мюллер не только выказывал самое доброжелательное отношение к своему гостю, но и был настолько любезен, что «конфиденциально» продемонстрировал Хольтену рапорт, составленный о нем сотрудниками гестапо и отправленный на имя Гейдриха. Документ был написан очень ярко и мог бы убедить кого угодно, но Хольтен сразу же распознал в нем фальшивку. Однако это свидетельствовало о том, что Мюллер стремился установить подчеркнуто хорошие отношения с другом своего нового шефа Кальтенбруннера. Теперь последнее препятствие на пути возвращения в Берлин было устранено. Хольтен вновь стал сотрудником VI управления и никогда больше не возвращался к прежнему месту службы в войсках СС.

В Лихтенштейне история Раша показалась судье настолько убедительной, что он решил выпустить арестованного на свободу. В то же время рапорт Дорнера окончательно убедил Шелленберга в том, что операция «Бернхард» сама по себе является слишком рискованным предприятием, поэтому он отдал прямой приказ приостановить ее. Таким образом, крупнейшая в истории афера с фальшивыми деньгами снова на время забуксовала.

<< | >>
Источник: Антони Пири. Фальшивомонетчики. Экономическая диверсия нацистской Германии. Операция «Бернхард». 1941 — 1945"»: Центрполиграф; М.. 2011

Еще по теме Глава 2КРАХ БОЛЬШИХ НАДЕЖД:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -