<<
>>

Глава 3ВОСКРЕШЕНИЕ МЕРТВЕЦА

В начале 1943 года, когда началось массовое отступление вермахта в России, Вилли Фребен в одном из самых дорогих ресторанов Рима «Ульпия» давал ужин для ограниченного круга близких друзей.

Фриц Швенд решил воспользоваться мероприятием, чтобы встретиться с доктором Хольтеном, недавно вернувшимся в VI управление и остановившимся в Риме во время поездки на Балканы, в Ватикан и Италию. Фребен убеждал Хольтена, что отсутствие в Италии филиала службы безопасности Германии, затруднявшее получение надежной информации относительно планов действий фашистского руководства, могло поставить Германию перед лицом значительных сложностей, как политических, так и военных. Хольтен отвечал, что разделяет эту точку зрения, но ничего не может поделать в силу особых распоряжений, поступивших непосредственно от фюрера. Фребен передал Хольтену некоторые данные, полученные им во время работы над операцией «Бернхард», приостановленной по приказу Шелленберга.

Потом в беседу вступил Швенд. Он поразил Хольтена тем особым личным обаянием, которое Хольтену прежде приходилось часто наблюдать у высокообразованных австрийцев. Швенд рассказал, что он часто писал лично Шелленбергу об успешном ходе операции, о том, как жаль было терять упущенные возможности теперь, когда от нее решили отказаться. Хольтен попросил Швенда рассказать обо всем этом подробнее.

— Как показывает история, любая секретная служба часто испытывает трудности и не может действовать достаточно эффективно из-за отсутствия денег, — пояснил Швенд. — И это относится в том числе и к самым известным современным спецслужбам, таким как английская и русская. Тот подход, когда приходится биться за каждый грош, всегда приводит к самым печальным последствиям. Это видно особенно ясно во время мировой войны, когда требуется поступление точной информации со всех уголков земного шара. А получение ценной информации всегда требует затрат средств.

И здесь рейхсмарки оказываются бесполезными, особенно когда речь идет о странах, не относящихся к союзникам Германии, где немецкая валюта бесполезна. Так почему же не воспользоваться результатами операции «Бернхард» для получения практически неисчерпаемых источников финансирования? Почему бы не стать финансово независимыми от государства?

Как бизнесмену Швенду претила мысль об использовании фальшивых денег. Но здесь речь шла не об обеспечении нечестных прибылей для частного лица. Шла тотальная война. С моральной точки зрения фальшивые деньги были не настолько заслуживающим осуждения оружием, как, например, воздушные налеты на мирных жителей. Швенд сделал паузу и потянулся к бокалу с выпивкой. Инстинкт коммерсанта говорил, что ему почти удалось убедить Хольтена в своей правоте. И тогда он пустил в ход свой главный козырь:

— Дайте мне немного времени, и я гарантирую, что служба безопасности будет ежегодно получать доход в сумме двести пятьдесят миллионов рейхсмарок, и здесь речь идет о чистой прибыли, после всех выплат и расходов.

Из уст Швенда это звучало очень убедительно. Хольтен слушал его внимательно, не перебивая, этот разговор полностью захватил его. Мог ли здесь где-то быть подвох, скрытая ловушка? Он попросил полностью ввести его в курс дела, и Швенд на месте, не сверяясь ни с какими записями, продолжал убеждать его. Он приблизительно подсчитал существующие производственные возможности Крюгера и то, насколько они могут быть увеличены. Он подробно описал план распространения фальшивых денег. Для этого необходимо было иметь что-то вроде международного банка, состоящего из головного офиса и множества филиалов, отделений и отдельных представителей. Швенд назвал Хольтену суммы предполагаемых прибылей. Все это убеждало Хольтена, но ему нужны были аргументы, которые могли бы помочь убедить и других. Мысленно думая о Гиммлере, он спросил, способна ли операция «Бернхард» подорвать экономику Англии. В ответ Швенд твердо ответил «нет». И вообще, как он полагал, это мероприятие не должно было проводиться в пропагандистских целях.

Под конец вечера все пребывали в приподнятом настроении.

Хольтен мысленно обдумывал прекрасную идею, которую он предложит Шелленбергу. Швенд представлял, как он снова сможет с головой окунуться в мир финансовых операций, где в полном объеме применит все свои умения. А Фребена грела мысль, что под видом торговца валютой он будет проворачивать захватывающие шпионские операции.

Вернувшись в Берлин и полностью находясь под впечатлением картины, нарисованной ему Швендом, Хольтен попытался заручиться поддержкой Шелленберга на возобновление операции «Бернхард». Шелленберг сразу же заявил, что не намерен иметь ничего общего с этой затеей. Тем не менее Хольтену удалось так изложить свой замысел, что он сумел заинтересовать Шелленберга, который пригласил его домой для продолжения разговора.

Однако в тот же вечер Шелленберг камня на камне не оставил на надеждах, которые начал испытывать Хольтен. Он отмел все аргументы Швенда, заявив, что сам Швенд является подозрительной фигурой, что его даже арестовывало гестапо. Когда Хольтен попытался рассказать подробно о том аресте и об освобождении фигуранта, Шелленберг грубо прервал его. По его мнению, ни Швенд, ни Хольтен не понимали, что эта идея с самого начала показала свою несостоятельность. Она была опробована, но провалилась. Он упомянул о неприятных эпизодах в Париже, в Греции, о случае с Рашем, который был настолько серьезным провалом, что Шелленбергу пришлось лично вмешаться и прекратить операцию. Потом он постарался убедить Хольтена посмотреть на все с его точки зрения. В свои тридцать три года этот самый молодой из глав управлений РСХА не мог думать ни о чем, что было связано хоть с каким-то риском. Гиммлер дал ему полную свободу действий в реорганизации службы безопасности и конфиденциально пообещал, что позднее Шелленберг станет главой новой единой структуры, которая объединит в себе военную и политическую разведку. В конце разговора Шелленберг заявил:

— Может быть, примерно через год я смогу позволить себе пойти на такой риск. Сейчас же это абсолютно невозможно.

Тогда Хольтен прибег к другой тактике.

Он спросил, какими валютными фондами в долларах в настоящее время располагает организация Шелленберга. Тот ответил:

— Что-то около пятидесяти тысяч долларов.

— И конечно, при необходимости вы можете попросить предоставить вам валютные средства у министерства экономики?

— Нет, наши кредиты давно исчерпаны.

— Но ведь можно попросить новые?

— Нет, все то ничтожное количество валюты, которое мы получаем за счет внешней торговли, идет на первоочередные закупки сырья.

— Однако на пятьдесят тысяч долларов невозможно обеспечить деятельность даже десятка агентов за рубежом, не говоря уже о создании там пятой колонны. Вот к чему сведется военная и политическая мощь вашей организации.

Шелленберг с готовностью принял этот аргумент, поэтому Хольтен продолжал:

— Я прошу вас всего лишь дать операции «Бернхард» еще один шанс. В результате всего лишь за неделю вы получите сумму, вдвое превышающую эти пятьдесят тысяч долларов, а в дальнейшем у вас в руках будут просто огромные средства, которые позволят вам действовать с тем размахом, к которому вы стремитесь.

Но Шелленберг продолжал держаться, как скала. Больше всего его заботила собственная карьера. Если его руководители Кальтенбруннер, Гиммлер и Гитлер сказали ему, что его управление должно ограничиться суммой пятьдесят тысяч долларов, значит, так и будет. Более того, без одобрения этих людей он не пошевелит и пальцем даже ради суммы в пять миллионов долларов. И в этой последней фразе Хольтен почувствовал свой шанс. Он спросил:

— А если я добьюсь поддержки со стороны Кальтенбруннера, тогда вы дадите согласие продолжить операцию «Бернхард»?

— Да, но при условии, что вы доложите Кальтенбруннеру о том, как к этому относятся Гитлер, Гиммлер и Функ.

Хольтен предполагал, что у него есть шансы убедить Кальтенбруннера, которого, как выходца из Австрии, немецкое окружение воспринимало довольно прохладно. Поэтому можно предположить, что он прислушается к предложению, поступившему от соотечественника, к которому тот наверняка отнесется с симпатией.

Конечно, из этого вовсе не следовало, что для получения поддержки со стороны этого человека Хольтену не понадобятся твердые факты. Для того чтобы получить некоторые такие факты, Хольтен позвонил в Рим Фребену, коротко переговорил с ним и только после этого добился аудиенции у Кальтенбруннера.

На встрече Хольтен решил сразу же перейти к делу:

— Вы, конечно, помните, как Гитлер хвалил нашу секретную службу после получения доклада, в результате которого граф Чиано из кресла министра иностранных дел переместился на пост посла в Ватикане?

— Да, и что из этого следует?

Кальтенбруннер кивнул, вспоминая подробности падения Чиано, вызванного его критическими замечаниями в адрес фашистского итальянского и нацистского германского режимов и их лидеров, сделанными в доме графа в Риме.

— Но это уже старая история.

— Тогда, наверное, вам известно, как удалось заставить слуг, которые слышали эти замечания, сделать необходимые заявления?

— Продолжайте.

Хольтен рассказал, как Фребен, действуя на свой страх и риск, не имея никаких средств, сумел вытянуть эту историю из одного из слуг, который, однако, отказался бесплатно подписывать соответствующее заявление. Тогда Фребен «позаимствовал» некоторую сумму из партии фальшивых фунтов стерлингов, предназначенных для реализации в Италии, и заплатил обслуге. После этого Гитлер лично похвалил сотрудников, работавших над операцией «Бернхард». Кальтенбруннер задал несколько уточняющих вопросов, после чего коротким кивком отпустил подчиненного.

Уже на следующий день от него пришло приглашение на ужин в известном берлинском ночном заведении «У Хорхера». На этот раз шеф был дружелюбен и внимателен к своему коллеге, он расспрашивал о дальнейших планах Швенда, о чем Хольтен с удовольствием ему рассказал. Ему удалось легко развеять все те небольшие сомнения, которые возникли у Кальтенбруннера. Тот остался доволен и заявил, что попытается заручиться поддержкой Гиммлера и самого Гитлера. Когда Хольтен осведомился, зачем нужно забираться так высоко по инстанциям, Кальтенбруннер рассмеялся:

— Я и не подумаю ничего рассказывать Гиммлеру, пока не получу поддержку Гитлера.

А это не должно быть очень сложно: просто я изложу схему Швенда в виде простого рапорта, который пройдет по всем инстанциям.

Несколько дней Хольтен провел в тревоге, размышляя о том, приведет ли тактика Кальтенбруннера к успеху. Когда его снова вызвали на встречу с высоким руководством, с первого взгляда Хольтен ничего не мог понять. Но потом Кальтенбруннер просто сказал, что получил благословение Гитлера на возобновление операции «Бернхард».

Изумленный Хольтен осведомился:

— А как же с возражениями со стороны Функа?

На лице Кальтенбруннера появилась хитрая улыбка.

— Разумеется, служба безопасности будет обязана соблюдать интересы его ведомства, и поэтому ни один фальшивый банкнот не должен будет попасть на подконтрольную нам территорию из рук наших агентов. — Потом, после короткой паузы, он добавил: — Хотя мы не несем ответственность, где впоследствии могут всплыть эти банкноты.

Хольтен не смог удержаться и спросил Кальтенбруннера, как же ему удалось получить разрешение действовать, имея столь могущественную и решительно настроенную оппозицию. Тот объяснил:

— Забудьте все доводы практической пользы или логики, о том, что верно и что неверно. Если вам что-то действительно очень нужно, то просто необходимо застать фюрера в хорошем настроении. А для того чтобы привести его в хорошее настроение, надо просто рассказать ему что-то, что он хотел бы услышать, и уже потом излагать свою просьбу, независимо от того, соответствует она всей предыдущей практике или прямо идет вразрез с ней. В результате вы получите «твердое решение», которое ничто не изменит. Такая магия срабатывает до тех пор, пока фюрер не начнет смотреть сквозь тебя. А это, в свою очередь, будет означать, что ты либо лишился поста, либо вот-вот окажешься в концлагере. — И прежде чем Хольтен успел вставить какое-то замечание, Кальтенбруннер вежливо, но решительно прекратил аудиенцию: — А теперь возвращайтесь к себе и скажите Швенду, пусть он начинает зарабатывать те миллионы, которые он нам пообещал!

Когда Хольтен вернулся к себе в кабинет, то, к своему удивлению, обнаружил, что дверь в него закрыта. И еще больше он удивился, когда получил объяснения от охраны:

— Строгий приказ. Никто не должен входить в ваш кабинет до вас.

— Но почему?

— Потому что там лежит для вас сообщение, представляющее собой государственную тайну.

Охранник открыл кабинет, и Хольтен вошел туда. Сверхсекретное сообщение лежало на его столе в специальном чемодане.

Когда он попытался поднять его, оказалось, что чемодан был настолько тяжелым, что Хольтену понадобилась помощь.

Чемодан имел и другие особенности. Он был перевязан лентой с многочисленными узлами, каждый из которых был опечатан. Рядом лежал специальный документ, в котором адресат должен был подтвердить, что все печати на момент, когда он вскрывал чемодан, были целы. Хольтен немедленно расписался на бумаге: он был заинтригован тем, что могло находиться внутри. Он быстро разрезал ленту и открыл чемодан. К своему большому изумлению, офицер обнаружил, что тот набит банкнотами достоинством пять, десять, двадцать и пятьдесят фунтов стерлингов. Сверху лежал толстый, казенного вида конверт с запиской. На какое-то время Хольтен просто неподвижно застыл, пораженный видом такого количества денег, и был способен только изумляться увиденному. Потом машинально он взял в руки одну пачку, распечатал ее и попробовал деньги на ощупь. На вид банкноты были разными, некоторые относительно новые, другие совершенно затертые, но в пачке не было ни одной совершенно новой купюры. Номера банкнотов не были последовательными. Кому-то пришлось очень сильно постараться, чтобы подготовить эту первую партию «товара».

Наконец, Хольтен вскрыл конверт. Внутри была расписка на получение нескольких сотен тысяч фунтов стерлингов. Точное описание денег вплоть до отдельной купюры было напечатано отдельно примерно на десяти машинописных страницах. Даже не пытаясь сверить деньги по описи, Хольтен расписался в получении. На будущее он решил договориться с Шелленбергом о том, чтобы деньги больше не проходили через его руки. Если что-то пойдет не так, он не должен нести ответственность за миллионы и миллионы фунтов стерлингов.

Шелленберг, узнав новость, воспринял ее со смешанным чувством. С одной стороны, его радовало то, что решение принимали другие, с другой стороны, он чувствовал обеспокоенность по поводу возможных трудностей. Когда Хольтен поднял вопрос о том, как в дальнейшем будут переправляться деньги, Шелленберг разразился смехом:

— Кальтенбруннер решил немного пошутить и всучить вам эти банкноты. В будущем, разумеется, процесс будет организован так, чтобы производством занималась группа IV F, а распространением — VI управление и Швенд. В вашем ведении останутся чисто административные вопросы.

Покончив с формальностями, Хольтен специальным курьером отправил деньги Швенду в Аббацию (Опатию). Привычный иметь дело с большими суммами, Швенд тем не менее был впечатлен. Не теряя времени, он приступил к работе. Он позвонил Хольтену в Берлин и заявил:

— Вашим курьерам придется задержаться: мне понадобится два дня, чтобы проверить эту партию. И еще: вам придется придумать для меня работу, которая предусматривает наличие охраны. В таком деле я не могу себе позволить зависеть от мелких случайностей.

Хольтен быстро все организовал. Во-первых, он распорядился, чтобы Швенд подыскал себе официальное представительство, что-нибудь более подходящее, чем шикарная вилла в Аббации. Кроме того, ему придется взять себе другое имя, чтобы обезопасить себя от деятельности иностранных агентов и, возможно, представителей других немецких спецслужб. Наконец, следовало подумать о «ширме», за которой будет скрываться основная деятельность. Здесь выбор пал на должность «офицера по снабжению», довольно распространенный для немецких организаций за рубежом вид деятельности, когда кто-то по заданию официальных властей занимался закупкой необходимых для страны товаров и материалов. Что было важно, этот вид деятельности предусматривал наличие охраны для приобретенных у населения товаров.

Всего в нескольких километрах от Берлина, в Заксенхаузене, Крюгер делал первые шаги к тому, чтобы выйти на изготовление фальшивых денег «тоннами». Он лично отобрал сорок человек, которые должны были стать ядром группы производственников. Почти все они были евреями или иностранцами: чехи, поляки, норвежцы, французы, голландцы, датчане. Немцев было всего несколько человек, например Петрих, отвечавший за печать банкнотов. Только он один знал, зачем всех их собрали в блоке № 19. Пока каждый молча думал о том, что ждет его в будущем, маленькая дверь в деревянной стене распахнулась, и в барак вошел Бернхард Крюгер. Спокойным, дружелюбным тоном он посоветовал всем перестать волноваться. Он говорил с присутствующими, как со старыми друзьями. Крюгер сообщил, что все эти специально принятые меры предосторожности сами за себя должны были послужить каждому своего рода намеком о том, чем им всем придется здесь заниматься. Разумеется, речь идет о чем-то чрезвычайно секретном, фактически составляющем Geheime Reichssache (государственную тайну). Убедившись, что аудитория внимательно прислушивается к его словам, Крюгер продолжал:

— На нас ложится огромная ответственность. И если мы сумеем оправдать ее, то, даю вам слово, все вы будете здесь в безопасности. Кроме того, вы будете лучше питаться, чем заключенные в других бараках. У вас будут хорошие рабочие пайки, кроме того, вы получите разрешение получать письма и по одной посылке в месяц. Самим вам тоже разрешат отправлять письма.

Собравшиеся не могли поверить своим ушам. По меркам концлагеря Крюгер обещал им просто райскую жизнь. И только немногие задумались о том, какую цену им придется заплатить за все эти поблажки. Вскоре они обо всем узнали. По распоряжению рейхсфюрера СС им предстояло изготавливать поддельные британские фунты стерлингов. Они не должны были мучаться угрызениями совести или сомнениями относительно этой работы: ведь подделка денег была лишь одним из средств ведения войны. Все, что от них требовалось, — это добросовестный и сознательный труд, чтобы обеспечивать необходимое качество и количество выпускаемой продукции. И если они выполнят свои обязательства перед Крюгером, тот в свою очередь выполнит все то, что обещал им.

— А теперь, — закончил он свою речь, — всем приступить к работе.

Через несколько недель после «второго рождения» операции «Бернхард» Хольтен получил от Швенда приглашение посетить новое представительство и познакомиться с персоналом «фирмы». От Мерано в Северной Италии его везли по живописной дороге через раскинувшиеся повсюду виноградники и фруктовые сады. Неожиданно машина проехала через пост под вывеской Sonderstab — Generalkommando III Germanisches panzerkorps. Машина остановилась перед внушительным зданием. Когда Хольтен выбрался из автомобиля, он увидел построившийся рядом караул из двадцати четырех вооруженных солдат под командованием лейтенанта. На лестнице его поджидал Швенд:

— Добро пожаловать в нашу новую штаб-квартиру Шлосс-Лаберс.

Инспекторская поездка Хольтена завершилась в рабочем кабинете, где Швенд неожиданно поблагодарил его:

— Спасибо за новый вклад в мою коллекцию.

Не поняв этой реплики, Хольтен потребовал пояснений. В ответ Швенд продемонстрировал ему свои новые документы: расчетную книжку штурмбаннфюрера (майора) войск СС, копию приказа о назначении советником уголовной полиции для представления в гестапо, немецкие дипломатический и общегражданский паспорта. Все документы были выданы на имя доктора Вендига. Смеясь, Швенд проговорил:

— Я — майор, хотя никогда не носил мундира, у меня новое имя. Вот это мне и нравится в моем хобби коллекционировать личные документы.

И он показал Хольтену сделанные службой безопасности итальянские документы, которые соответствовали немецким, а потом продемонстрировал целую серию паспортов; испанский, португальский, египетский и даже одной из латиноамериканских стран.

— Каждый из этих документов является подлинным, а не поддельным, как ваши фунты стерлингов.

После этого доктор Вендиг, как отныне звали Швенда, непринужденно заявил, что вскоре подготовит для руководства некий «финансовый отчет». Потом он предложил Хольтену познакомиться со своими «сотрудниками».

Хольтен воспринял это предложение довольно прохладно и даже неохотно. Он уже представлял себе сборище скользких теневых дельцов с бегающими глазками, которых в те времена было немало. Но к своему удивлению и удовольствию, он обнаружил, что компания мужчин, собравшаяся в главном зале здания, прямо-таки лучилась респектабельностью. Как выяснилось во время разговора, все они были владельцами или управляющими знаменитых гостиниц международного класса. Там же присутствовал хорошо известный торговец произведениями искусства и даже два банкира, один из Италии, второй — из Швейцарии. Последний выглядел настолько важным и строгим, что Хольтену даже стало неловко говорить с ним о фальшивых деньгах, и вместо этого он завел разговор о современном искусстве, который неожиданно оказался довольно увлекательным. Швенд принес извинения за то, что из-за проблем с перемещениями на встречу не смогли прибыть его представители из Португалии, Швеции, некоторых южноамериканских стран и Ближнего Востока, от которых он ожидал очень многого.

Позже Хольтен и Швенд приступили к обсуждению условий, выдвинутых лично Кальтенбруннером. Швенд был обязан обеспечивать тридцать три и одну треть процента прибыли с оборота. Весь процесс сбыта и организационные расходы он должен был оплачивать сам, на свой страх и риск.

— Вам придется взять на себя все потери, которые могут возникнуть в случае конфискации денег полицией, все официальные расходы, а также все то, «что свалится с неба по воле Бога», — уточнил Хольтен.

Швенд принял эти условия, но уточнил:

— Если бы это был просто бизнес, я бы потребовал гораздо большего. Но это не так. Это просто большая игра, приключение. — Он достал большую карту и стал рассказывать, как будет осуществляться сбыт: — На каждой территории я назначил главного коммерсанта, на которого я переложу все риски. Он получит двадцать пять процентов прибыли с оборота, но при этом ему самому придется улаживать дела с вознаграждением своих агентов. Может быть, на первый взгляд оставшиеся у меня восемь и одна треть процента покажутся кому-то слишком большой суммой, ведь с каждого миллиона, который я планирую реализовывать в месяц в среднем, это будет составлять восемьдесят три тысячи фунтов стерлингов. Однако мне придется с этих денег оплатить все накладные расходы, а также организовать места для хранения денег, а это значит, что я буду вынужден платить за помещения и средства транспорта, будь то корабли или самолеты. Мне придется оплачивать услуги надежных курьеров, не говоря уже о том, что нужно будет давать взятки. Но все же я получаю работу, которая доставляет мне удовольствие, а вы получаете свои деньги. И мне уже сейчас требуется новая партия.

Из резиденции Швенда в Шлосс-Лаберсе в Тироле Хольтен направился в свое представительство в Вене. Через три дня после его прибытия на место ему доложили, что его дожидается унтер-офицер, который прибыл с «финансовым отчетом». Хольтен согласился принять посетителя, который, как оказалось, прибыл в компании четверых рядовых и спросил, где поставить чемоданы.

— Какие чемоданы? — не понял Хольтен.

— Вместе с отчетом мы должны передать вам четыре чемодана, — ответил унтер-офицер, в руках которого был большой конверт.

Тогда Хольтен вспомнил слова Швенда в Шлосс-Лаберсе и догадался, что по ошибке «отчет» и чемоданы попали к нему. Он объяснил это курьеру и попросил его отвезти документы и чемоданы в Берлин. Хорошо знакомый с уставом унтер-офицер наотрез отказался. Он получает приказы только от «майора Вендига». Его распоряжения должны неукоснительно выполняться, и их не может менять непонятно откуда появившийся посторонний. Он снова объявил, что намерен выполнить приказ, и отдал команду рядовым, чтобы те разгружали грузовик. Чемоданы были с виду хотя и небольшими, но настолько тяжелыми, что два солдата с трудом донесли этот груз до кабинета Хольтена. Наконец, там стояли все четыре чемодана и три больших стальных ящика для транспортировки наличных денег. Действуя в соответствии с инструкциями, унтер-офицер в присутствии Хольтена открывал чемоданы. В каждом из них находилось более ста фунтов золота в монетах или слитках. Стальные ящики были наполнены долларами, подлинными фунтами стерлингов или швейцарскими франками. Швенд очень быстро наращивал свои возможности по распространению фальшивых английских денег.

К тому времени, когда унтер-офицер закончил свою работу, рабочий день закончился, и все офисы закрылись. Хольтен, который продолжал делать все, чтобы не касаться финансовой стороны операции, попросил унтер-офицера перевязать все чемоданы и ящики лентами и запечатать их. После того как все это было выполнено, он написал расписку о временном получении ценностей, в которой общими словами изложил: «Получено: четыре чемодана с золотыми монетами и золотыми слитками, а также три ящика с долларами, фунтами стерлингов и швейцарскими франками. Все это упаковано и запечатано для отправки в VI управление РСХА».

Унтер-офицер принял расписку, отослал своих солдат и сам отправился за ними, оставив Хольтена пребывать в уверенности, что все его проблемы остались позади. И только тогда Хольтен понял, в каком положении он оказался. Он остался один в здании; при этом у него на руках были ценности, в получении которых он успел расписаться и за которые теперь нес персональную ответственность. Вдвоем с ночным портье, единственным человеком, который помимо него находился в здании, они, конечно, не смогут управиться со всеми этими контейнерами, чтобы переправить их в безопасное место. Оставалось только одно: ему придется провести эту ночь в своем кабинете, охраняя сокровище, как сторожевой пес.

Только на следующее утро измотанному Хольтену удалось обеспечить доставку груза в Берлин в сопровождении курьеров по железной дороге в специально выделенном для этого купе. Это, казалось бы, незначительное событие имело большие последствия.

На Северном вокзале Вены семь мест груза привлекли к себе пристальное внимание окружающих из-за сложностей с выгрузкой из грузовика и погрузкой в купе. Среди наблюдавших за процессом было несколько сотрудников гестапо, рапорта которых легли на стол генерал-майора СС Хубера, человека, которому удалось сделать, казалось бы, невозможное: стать своим собственным начальником. Он одновременно являлся главой городской полиции Вены, совмещая этот пост с должностью начальника тайной полиции, которому подчинялась полиция города. Он официально потребовал от Хольтена предоставить информацию о содержимом семи контейнеров, на что тот, как и должен был, ответил, что эти данные относятся к государственной тайне (Geheime Reichssache). Хубер сделал вид, что удовлетворен объяснениями, однако доложил об этом факте своему начальнику Мюллеру, который, как известно, был давним конкурентом и противником службы безопасности.

И здесь личная вражда победила чувство долга. Вместо того чтобы попытаться помочь в реализации операции «Бернхард», Мюллер проинструктировал Хубера, чтобы тот докладывал ему лично обо всех, даже мелких, происшествиях и недочетах, в результате которых можно будет доставить неприятности ведомству Шелленберга.

Примерно к этому времени людям Крюгера удалось добиться важного технического прорыва в своей работе. До сих пор серьезным дефектом пробных экземпляров его фальшивых денег было то, что все они выглядели новенькими, независимо от предполагаемого возраста банкнота. В настоящих купюрах показателем возраста банкнота является постепенная потеря четкости печати, поскольку чернила постепенно впитываются в бумагу, на которой отпечатаны деньги. Люди Крюгера пытались с помощью различного механического воздействия добиться нужного эффекта, но все эксперименты заканчивались неудачей. Тогда Крюгер отдал распоряжение попытаться мешать различные химические реактивы с краской, которая применялась для печати банкнотов, пока не подобрал такие, которые позволяли за несколько дней добиться таких же изменений в структуре печати банкнота, которые обычно происходили через несколько лет. Теперь можно было смело приступать к массовому изготовлению денег.

<< | >>
Источник: Антони Пири. Фальшивомонетчики. Экономическая диверсия нацистской Германии. Операция «Бернхард». 1941 — 1945"»: Центрполиграф; М.. 2011

Еще по теме Глава 3ВОСКРЕШЕНИЕ МЕРТВЕЦА:

  1. Глава 3ВОСКРЕШЕНИЕ МЕРТВЕЦА
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Антимонопольно-конкурентное право - Арбитражный (хозяйственный) процесс - Аудит - Банковская система - Банковское право - Бизнес - Бухгалтерский учет - Вещное право - Государственное право и управление - Гражданское право и процесс - Денежное обращение, финансы и кредит - Деньги - Дипломатическое и консульское право - Договорное право - Жилищное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - История государства и права - История политических и правовых учений - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Маркетинг - Медицинское право - Международное право - Менеджмент - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право зарубежных стран - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Судопроизводство - Таможенное право - Теория государства и права - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Экономика - Ювенальное право - Юридическая деятельность - Юридическая техника - Юридические лица -